Когда ветер качает вереск

Мёрфи

Когда ветер качает вереск

2026

Пролог

Бостон, США, 2018 год.

– Мать твою, Хант! Гони!

– Закрой хлебальник, Рик, – раздражённо шипит сквозь зубы мужчина, резко выворачивая руль.

Эрик Косински – племянник босса. Хантер мысленно выругался, когда тот сообщил, что в сегодняшнем деле его напарником будет Рик, но с боссом не спорят. Он нутром чуял, что в этот раз будет конкретное попадалово, потому что присутствие этого придурка на деле – это как гарант, как знак качества, на хрен, охренительного качества отменного дерьмеца, которым заканчивается каждое дело с участием Рика.

Сегодняшняя ночь не стала исключением. Всё было просто – они должны были сбыть крупную партию товара, забрать деньги. Всё. Но, по классике жанра, нагрянули копы. И теперь Хантер пытается уйти от погони, сохранив бабло и кусок дерьма, вопящий на заднем сиденье машины. Мужчина не следит за временем, но, судя по концентрации копов и заграждений на дорогах, прошло достаточно, чтобы они успели так шустро скооперироваться. А это означает только одно.

Им не уйти.

И Хантер знает, что с потерей денег босс смирится. У него этих денег хоть задницей жуй. А вот если копы сцапают Рика – отхватит он.

Сука.

Хантер быстро смотрит в зеркало заднего вида, оценивает ситуацию. Замечает комплекс старых складов недалеко справа и, подрезая патрульную машину, идущую ему наперерез, сворачивает на просёлочную дорогу. Вжимает педаль газа в пол.

– Рик, – спокойно зовёт недонапарника, тот поворачивает голову в его сторону, нервно облизывая губы. Перебирается на переднее пассажирское сиденье. – Сейчас я тормозну у одного из зданий, ты возьмёшь сумку с деньгами и свалишь нахуй отсюда.

– Что? – Широко открывает глаза. – Да они сцапают меня за двадцать минут! Хант, ты чего…

– Слушай сюда, кусок дерьма. – Хантер теряет терпение, пытаясь справиться с управлением и увеличить расстояние между ними и копами. – Они не знают, что нас двое. Свалишь из машины, побежишь в лес. Через пять миль к западу будет заправка. Позвонишь Дону, тебя заберут.

– Пять миль? Ночью по лесу?! Да ты чего нюхнул-то, на хрен?! – негодует Рик.

– Хорошо. – Хантер резко выворачивает руль, заметив глубокую яму посреди просёлочной дороги. – Вот тебе другой вариант. Ты остаёшься здесь. Нам не уйти, идиот! – гневно цедит сквозь сжатые зубы. – Нас сцапают. Твой дядя потеряет крупную сумму денег. Нас посадят. А в процессе будут прессовать, выбивая инфу про босса. Выдержишь? – Снова смотрит на него с ухмылкой, которая резко пропадает. Хантер переводит взгляд в лобовое. – Хотя, может, оно и к лучшему. Может быть, Дон наконец поймёт, что его племянник припиздыш трусоватый. – Видит, что Косински насупился, обидевшись, но ему плевать. – Осталось сто ярдов. Решай.

– А как же ты? – вдруг спрашивает и Хантер с удивлением понимает, что этот чувак действительно переживает за его дальнейшую судьбу.

– Отсижу за двоих. Повезёт, выйду по УДО.

– Но…

– Верность семье, Рик, – перебивает с насмешкой в голосе. – Попрактикуй как-нибудь. – Тормозит. – Вали нахер! – рявкает резко.

Эрик дёргается. Медлит секунду. Слышит звук приближающихся сирен. Хватает сумку, набитую деньгами и, бросив быстрый взгляд на Хантера, буквально вываливается из машины. Бежит в темноте в указанном направлении. Хантер смотрит на него секунду, а затем резко трогается с места. Знает, что ему осталось минут пятнадцать, но больше и не нужно. Главное – отвлечь копов. Ему не хочется подставляться. Ещё меньше хочется подставляться из-за идиота Эрика. Но он знает, что Дон щедро вознаградит его за эту жертву. И, возможно, наконец пустит его в узкий круг доверенных лиц. А это именно то, что нужно Хантеру. Пара потерянных в тюрьме лет стоит того.

***

Дублин, Ирландия, ноябрь 2019 года.

– Чёрт…

Девушка морщится, выглядывая на улицу. Льёт, как из ведра. Она расплачивается с таксистом и выходит, захватив с собой небольшую дорожную сумку. Плевать ей на то, что промокнет, лишь бы убраться подальше отсюда. Короткими перебежками добирается до здания аэропорта и идёт прямиком к кассе, молясь, чтобы ещё были билеты на нужный ей рейс. Купив билет и поняв, что до начала посадки ещё полчаса, хватает свою сумку, почти бегом направляется к туалету. Нервно проверяет есть ли кто в кабинках. И когда понимает, что она одна, кидает сумку на пол, неожиданно всхлипывая.

Подходит к раковине, дрожащими пальцами откручивает вентиль и умывается ледяной водой. Поднимает голову, уставившись в своё отражение. Тёмные отросшие волосы спутаны, обычные синие глаза сейчас выглядят блёклыми и безжизненными, тени под глазами, кажется, навсегда въелись в кожу. Синяки на шее, которые она пыталась замазать тонной тонального крема, всё равно проступают. Кидается к сумке, дёргано расстёгивает молнию, копошится внутри, приводя всё в ещё больший беспорядок, находит шарф и, не глядя в зеркало, как попало наматывает его на шею. Смотрит на результат своих усилий. Как будто бы остаётся довольна. Поднимает взгляд, замирает, уставившись в отражение своих глаз.

Снова чувствует, что её затягивает.

Как в чёрную дыру, в водоворот, назад, в пучину страха и боли, из которых состояла её жизнь до этого вечера. Морщится. Выдыхает. Не знает, что её ждёт. Она едет в никуда. Много лет решалась. Ещё дольше собирала всё необходимое для побега. Слишком долго. Назад пути нет.

Медленно подходит к раковине и приближает лицо к зеркалу, пристально вглядываясь в своё отражение. Кто она? Что она за человек? Ей не давали возможности узнать ответы на эти вопросы, заставляя жить в аду под носом у всех. Человеку, живущему по расписанию, составленному для него другими, под пристальным контролем каждого шага и круглосуточным наблюдением, сложно узнать самого себя. Теперь она намерена найти ответы на эти вопросы. Как и на множество других. У неё всё равно нет другого выхода.

Хмурится, зацепив взглядом красное пятно чуть выше запястья.

– Чёрт.

Задирает рукав кофты выше. Понимает, что не стёрла всё. Снова включает кран, подставляет под струю воды руку, принимаясь нещадно тереть кожу.

– Чёрт…

Всхлипывает, не может это контролировать, наблюдает за тем, как окрашенная кровью вода стекает в водосток. Резко дёргается, услышав, что началась посадка на рейс.

Выключает воду, вытирает руки, хватает сумку, проверив билет, и выходит из туалета. Торопится к выходу, но резко тормозит, заметив в толпе знакомую фигуру. Перестаёт дышать, замирает по привычке. Проходит несколько секунд прежде, чем она понимает, что обозналась. Опускает голову, натянув капюшон, шагает к нужному терминалу. Кусает до крови губы, ожидая своей очереди, и даже не замечает этого. Постоянно озирается по сторонам в попытке совладать с очередным приступом паники и так увлекается этим, что не сразу понимает – подошла её очередь. Даёт на проверку документы, нервно притопывая ногой. И выдыхает лишь тогда, когда попадает в коридор, ведущий к самолёту.

В тридцати ярдах от терминала из тени выходит высокий, широкоплечий, лысый мужчина, провожающий взглядом только что прошедшую проверку девушку. Смотрит на табло, в котором светится номер рейса, ухмыляется. Достаёт телефон и набирает первый в списке быстрого набора номер.

Отвечают почти сразу.

– Лиам, она села в самолёт. Да, до Вашингтона. – Слушает. Снова ухмыляется. – Понял.

Отключается, ещё немного стоит неподвижно, обдумывая план действий. Засовывает руки в карманы пальто и неспешно шагает в сторону касс.

***

Нью-Йорк, США, февраль 2020 года.

– Эй, Хант, передашь привет моей мамаше? – спрашивает Рикки, кидая в него довольно большой шарик из бумаги. Хантер фыркает, не отрывая взгляда от книги, которую читает.

– Может, лучше Луизе? – с насмешкой спрашивает Бозо. Рослый латиноамериканец, который выглядит устрашающе, но при этом и мухи не обидит. Хорошо, что об этом знают только Хантер и Рикки.

– Ты бы попридержал свой хавальник, Бозо, – насупившись, отвечает Рикки. Спрыгивает со своей кровати, бесцеремонно плюхается на кровать Хантера. Пристально смотрит на него.

– Что? – невозмутимо спрашивает тот, переворачивая страницу.

– Почему ты не сбежал, как Скофилд? – весело спрашивает парень. Мужчина хмурится, смотрит на него.

– Ты же в курсе, что Майкл Скофилд – это вымышленный персонаж? – вздёрнув бровь, интересуется. – Как и тюрьма, из которой он сбежал. – Возвращается к книге. Рикки закатывает глаза.

Этот невысокого роста, вечно раздражающий криминальный элемент стал своего рода приятелем для Хантера. К его удивлению, кстати. С самого первого дня в «Райкес» прилип к нему, как банный лист. И постоянно искал в нём сходство с главным героем известного шоу о побеге из тюрьмы. Кроме множества непонятных никому, за исключением самого Хантера, татуировок и очевидно высокого интеллекта, никакого сходства с персонажем шоу у него не было, но Рикки это не останавливало.

– Рид! – рявкает охранник. – На выход!

– Уже?! – изумляется Рикки. Хантер усмехается. Поднимается с кровати, тыча книгой в парня.

– Начни читать, чувак, – говорит ему. – Жаль будет, если ты так и останешься на уровне сопливого подростка, – продолжает беззлобно. – Потенциал-то есть.

Рикки хватается за книгу и хмурит брови. Хантер хлопает его по плечу, собирается развернуться к выходу из камеры, когда понимает, что доступ к кислороду внезапно перекрыт. Бозо. Крепко обнимающий его Бозо – вот причина.

– Бля, громила тупорогая, ты меня раздавишь! – Несильно бьёт кулаком в бок. Хотя, ударь он со всей силы, результат был бы тем же. Нулевым. Бозо ухмыляется, отпуская Хантера.

– Жаль, что ты так быстро, – басит.

– Да пошёл ты, – усмехнувшись, отвечает Рид. – Мне хватило. Тошнит уже от ваших рож.

Не ждёт ответа, разворачивается, выходит из камеры. Слышит свист и выкрикивания с разных сторон, большинство из которых носит крайне агрессивный характер. Ему плевать. Два года он ждал этого дня. С той самой ночи. Ему дали пять, но Дон подсуетился, как Хантер и предполагал. Удалось скостить срок. Плюс Хантер был неприкосновенен в стенах «Райкерс». И это бесило большую часть заключённых.

Зато его веселило.

Ему нравилось дразнить этих уродов. Бывало, что он отхватывал от особо отчаянных, но никогда не уходил от драки, какой-то частью себя испытывая больное удовольствие оттого, что его метелят как в добрый путь. И от того, что он делает тоже самое. Жестокость и хладнокровие этого места никого не обходят стороной. Исключением стали два придурка, с которыми Хантер делил камеру. Сдержанная терпимость проявлялась лишь по отношению к ним.

В любом случае, как он и сказал, его уже тошнит от этого места.

Его ведут коридорами, которые он выучил наизусть до каждой трещины. Он не сверяется с распиской, просто распихав содержимое пакета с личными вещами по карманам. Он ни с кем не говорит, ни на кого не смотрит. Мужчина собирается что-то съязвить ему, типа: «До скорой встречи», но затыкается, потому что впервые видит настоящего Хантера.

Он выходит, останавливается у самых ворот, вдыхая морозный воздух, и цепляется взглядом за чёрную машину, стоящую неподалёку. Нисколько не сомневаясь в том, что это за ним, шагает к ней. Забирается на заднее сиденье и замирает, испытав секундное замешательство. На него смотрит пара чёрных глаз Дональда Косински. Босс, который – и Хантер совершенно точно это знает – никогда не снисходит до того, чтобы лично встречать только что освободившихся членов его группировки.

– Дон, – спокойно приветствует его Хантер.

Косински отвечает не сразу, с подозрительным прищуром уставившись на него. И только спустя несколько секунд его губы расплываются в широкой улыбке, покрывая лицо множеством морщин.

– Здравствуй, Хантер. – Он улыбается широко, да, но Рид не идиот. Улыбка босса совсем не трогает глаза. – Готов?

– К чему? – Хмурится. Дон взмахом руки даёт понять водителю, что можно ехать, и, убрав с лица улыбку, смотрит на Хантера.

– К повышению, мой друг. И к новым горизонтам. – Замолкает ненадолго. – За два года кое-что изменилось.

– Например?

– Например, – Дон пожимает плечами, – например, направленность нашей деятельности. И, учитывая твоё прошлое, я думаю, тебе понравится. – Кровожадно улыбается.

Хантер усмехается в ответ, но как только отворачивается к окну, делая вид, что наблюдает за дорогой, усмешка исчезает. Итак, он не просчитался, Дон, наконец, пустит его в круг приближенных. И это хорошо. Только омрачается новостью о смене деятельности. Потому что Хантер, несмотря на уверенность Дона, уже знает совершенно точно, что ему это дерьмо не понравится.

Глава 1.

Нью-Йорк, США, апрель 2020.

– Морган! Где статистика?!

Эрин закатывает глаза, продолжая перебирать папки в нижнем ящике своего стола. Для этого ей пришлось присесть на корточки и часть её надеется, что этого будет достаточно для того, чтобы вихрь под названием Сэм Ланкастер прошёл её стороной.

Наивная.

– Вот ты где, – злорадно говорит Сэм, остановившись за её спиной и заставляя замереть.

Когда Эрин только попала сюда, относилась к боссу с подозрением. Потому что привыкла к тому, что люди в большинстве своём не представляют из себя ничего хорошего. Просто настоящие козлы. Сэм козлом не был и поняла девушка это довольно быстро. Босс соблюдал субординацию, был неизменно вежлив и воспитан. Ко всем, кроме Эрин.

Она сдувает с глаз прядь выбившихся тёмных волос и смотрит на босса через плечо.

– Обязательно так рвать глотку, мистер Ланкастер? – спрашивает с ехидством. Сэм щурится. Эрин поднимает над головой папку. – Вот здесь ваши статистические данные. – Встаёт, мило улыбнувшись.

– Неплохая попытка, Морган, – говорит, хватая папку. – Но щенячьи глазки вкупе с улыбкой, отдающей чертовщиной, меня не трогают. – Девушка усмехается, приподняв бровь. Ланкастер фыркает. – Ладно, туше, – ворчит, вызывая улыбку своей сотрудницы. Опускает взгляд в папку. Хмурится. – Всё так плохо?

Морган ведёт плечом.

– Порядочные, скучные сенаторы нынче не в цене, – отвечает будничным тоном. Ланкастер закатывает глаза, захлопывает папку, разворачивается, шагает к своему кабинету.

– Даже не начинай, Эрин, – раздражённо говорит на ходу. Морган шагает за ним.

– Сэм, ты же хотел, чтобы я набиралась опыта. Сам это предложил, – всё же говорит, копируя его тон. – И криминальные хроники – отличное начало!

– Это опасно.

– Я просто задам пару вопросов паре человек.

– У тебя прекрасно получается работать с тем, что есть сейчас.

Эрин тормозит. Сверлит взглядом его спину. Ланкастер останавливается, выдыхает, поворачивается к ней лицом.

– Я знаю, что тебя интересует тема повышенной преступности, но ты новичок. Это опасно, – повторяет обречённо.

– Если бы меня интересовала только тема повышенной преступности, я бы осела в Чикаго.

– Это ещё почему? – недоумевает Сэм. Эрин скрещивает руки на груди.

– Потому что этот город переплюнул даже Нью-Йорк по концентрации преступлений. Статистику давно смотрел? – спокойно отвечает.

Мужчина разворачивается и заходит наконец в свой кабинет. Морган следует за ним. Сэм кидает папку на стол, садится в кресло и ослабляет галстук. Думает. Откидывается на спинку, смотрит на свою подопечную долгим задумчивым взглядом.

– Какая тема? – задаёт вопрос, подперев подбородок рукой. – Если не банальная преступность, то что?

– Хочу узнать и рассказать, насколько исправляет преступников тюрьма… – замолкает, отводя взгляд, – в смысле, насколько она ничерта не меняет, наоборот, всё только усугубляет, – с энтузиазмом отвечает, садясь в кресло напротив.

– Зачем?

– Тюремная система в США носит коммерческий характер, ты же знаешь. Частные тюрьмы почти вытеснили федеральные. Это такая себе тенденция.

– И? Убийц и насильников станет меньше, если сократить число частных тюрем? – ворчит себе под нос, отвлекаясь на виды за окном.

– Нет. Дело не в этом.

– Нет? – с интересом смотрит на девушку. – Тогда объясни.

– Частные тюрьмы не подлежат контролю. То есть официально, конечно, подлежат, но все мы прекрасно понимаем, что это не так. Предполагается, что осуждённый за преступление человек должен исправиться в тюрьме, а по факту получается, что… – закусывает губу, пытаясь сформулировать мысль, здорово нервничает, понимая, что ей далеко до профи, работающих здесь. От этого раздражается. – Сейчас я сформулирую всё так, чтобы ты понял.

– Дело не в том, что материал могут не понять, Эрин, – говорит серьёзным тоном Сэм, и Морган терпеть его не может. – Дело в том, что при сборе информации тебе придётся контактировать с криминальными элементами. – Наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. – И мне это не нравится.

– Я могу за себя постоять, – говорит она сухо.

Ланкастер только пару раз слышал этот тон и, честно, в те разы терялся, потому что в подобные моменты Эрин переставала походить на себя.

– Собери для начала материал. Посмотрим, как хорошо ты научилась это делать, – чеканит он и девушка расплывается в довольной улыбке. Вскакивает с кресла, направляется к выходу. – И никаких экстремистов и садистов! – требует строгим тоном.

– Хорошо, папочка, – ворчит Эрин, даже не обернувшись.

Сэм наблюдает за ней, пока девушка не скрывается за дверью, а затем откидывается на спинку кресла, качает головой. Как он, чёрт возьми, согласился то на это?

***

Ему снова холодно и страшно. Он осматривается, хотя знает, что в этом нет нужды. Приторно-сладковатая вонь, проникающая даже сквозь щели шкафа, в котором он прячется, не даёт ему и шанса спутать это место с чем-то другим. Всё вокруг кажется слишком большим. И не удивительно, ведь ему шесть. Весь мир, окружающий его, огромен.

Мальчик придвигается ближе к дверцам шкафа и припадает к небольшой щели между ними, силясь разглядеть хоть что-то. Он давно перестал чувствовать голод и озноб. Зима, отопление отключили за неуплату, так что дома, особенно ночами, идёт пар изо рта. Он не чувствует голода, да, но его мучает жажда. Поэтому мальчик, облизав потрескавшиеся губы, осторожно давит на дверцу шкафа, чувствуя ладошками шершавую поверхность. Дверца со скрипом открывается и он выставляет наружу босую ногу, ставит ступню на холодный пол.

Замирает на секунду, а потом резко выскакивает из своего укрытия, практически бежит в сторону маленькой кухни по тёмному коридору, минуя дверной проём в единственную комнату. Старается не смотреть. Ведь если чего-то не видишь, то этого и нет. Не получается. Он кожей чувствует, когда оказывается напротив входа в комнату. Застывает. Впадает в ступор от ужаса, потому что знает, что именно увидит. Но веки, словно против его воли, сами открываются, голова сама поворачивается и мальчик перестаёт дышать, широко открыв глаза.

Белая кожа, глазницы, кажущиеся из-за темноты чёрными, длинные чёрные волосы, разбросанные по полу и напоминающие змей. И слишком много контрастного красного на коже. На полу. На стенах. Повсюду. Мальчик шумно дышит, пятясь к стене. Потому что больше всего этого его пугает взгляд.

Чёрный. Стеклянный. Пристальный. Мёртвый. Взгляд, от которого не спрятаться.

Нигде.

Никогда.

Он хочет закричать, позвать на помощь, но вместо этого сползает по стене на пол, подтягивает к себе коленки и обнимает их, крепко зажмурившись. Что-то едва слышно мычит, раскачиваясь из стороны в сторону. В холоде, в темноте, в пожирающем одиночестве.

– Эй, Хант! Мать твою, вставай! Опоздаем!

Рид резко садится в кровати, хватая ртом воздух. За секунду понимает, где он, кто он, и испытывает раздражение от назойливого Эрика, явственно ощущая под раздражением то, что ненавидит больше всего. Этот треклятый сон снится ему на протяжении всей жизни. Всегда одно и то же. Он выдыхает, прикрывая глаза. Трёт лицо рукой, подпирая затылком холодную стену. Не реагирует на залетевшего в комнату Косински.

– Просыпайся, спящая красавица, – нахально улыбаясь, вещает тот, зажав в зубах сигарету. – Пора на бал. Принц заждался.

Хантер хмурится.

– Что за чушь ты несёшь? – ворчит.

Рик подходит к шкафу и начинает бесцеремонно в нём копаться. Выкидывает в его сторону чёрные джинсы, белую футболку и кожаную куртку. Поворачивается лицом к Хантеру и довольно улыбается.

– Собирайся, говорю. Тёлочки, тусующиеся в «Вольте», уже заждались нас.

Многозначительно шевелит бровями вверх-вниз. Хантер с отвращением морщится, скидывая с себя вещи.

– Нахрен. Я не иду. – Падает лицом в подушку.

Два дня прошло с тех пор, как он вышел, и ничего. Никаких встреч. Дон словно всё ещё испытывает его. Лицезреть пьянь в каком-то клубе ему совсем не хочется. Эрик хмыкает, уперев руки в бока.

– А что, если я скажу, что мой дядюшка попросил кое-что сделать в клубе в перерывах между изучением мягких, податливых женских прелестей? – Снова ухмыляется. Хантер открывает один глаз, смотрит на него. Раздражённо фыркает и встаёт.

– Ты отвратительный червь, Рик, – говорит, направляясь в ванную. – Как тебе ещё перепадает от женщин?..

– Всё дело в моей очаровательной улыбке, – кричит тот из комнаты. – И хер у меня, как у жеребца! – прилетает Хантеру в спину.

Рид корчит гримасу отвращения. Дёрнул же чёрт этого идиота прилипнуть к нему. Скидывает с себя мокрую от пота одежду и шагает под струи ледяной воды. Прикрывает глаза, опираясь одной рукой в кафель перед собой. Смотрит в сток, замирая – вид воды, по кругу стекающей в тёмное отверстие, гипнотизирует и Хантер приходит в себя только тогда, когда перестаёт чувствовать шею и спину от холода. Резко вдыхает, поднимает голову и трясёт ею из стороны в сторону, разбрызгивая капли воды. Слышит фоном голос Рика, доносящийся из комнаты. Этот чувак готов говорить просто, чтобы слышать свой голос.

Наскоро вытирается, заматывается в полотенце и останавливается напротив зеркала. Снова замирает, тупо пялясь в своё отражение. Кем он стал? А кем был? Вся его жизнь – сплошная ложь и притворства. Он так давно не был честен даже с самим собой, что уже и не помнит кем он когда-то был.

***

Эрин медленно выходит из здания редакции, останавливается у входа, осматриваясь. Она успела полюбить этот вид и момент, когда уходит с работы позже остальных. Медленные прогулки до станции метро и ощущение того, что ты невидимка в толпе. Она прилетела сюда пять месяцев назад. Без денег и идей что делать дальше.

Но живая.

И свободная.

Этого было вполне достаточно. Несколько дней ей пришлось торчать в студенческом хостеле, притворяясь студенткой по обмену, документы которой ещё не пришли. Она была в отчаянии, потому что обман должен был раскрыться со дня на день, а она так и не придумала, что делать дальше. И когда стоя под ледяным дождём и не зная куда идти, уже собиралась просто закричать, кто-то внезапно накрыл её зонтиком.

Эрин подняла голову и нахмурилась, рассмотрев на внутренней стороне зонта какие-то кадры из аниме. Медленно опустила голову и встретилась взглядом с парой голубых, густо накрашенных глаз. Следующим она запомнила громкий звук лопнувшего пузыря от жвачки. Даже моргнула от неожиданности.

– Привет, бро. Чего мёрзнешь?

«Бро» её назвала совершенно незнакомая девушка примерно её лет, её роста. На этом сходство заканчивалось. С совершенно невообразимой причёской из волос разной длины и окрашенных во все цвета радуги, в коротких кожаных шортах на подтяжках, в пальто явно не по размеру и огромных панковских ботинках, рядом с Эрин стояла девушка, продолжая держать над ней зонт и не обращая внимания на то, что сама при этом мокнет.

– Идти некуда, – растерянно ответила Морган. – Вот и стою.

– Пфффф тоже мне причина. – Она развернулась, продолжая жевать жвачку. – Пошли.

– Куда? – спросила Эрин, нахмурившись. Девушка посмотрела на неё через плечо, как на умалишённую.

– Как куда? Домой, чудо в перьях. – Отвернулась и пошла вперёд, нисколько не сомневаясь в том, что Эрин последует за ней. Она и последовала. Потому, что слишком устала. – Меня, кстати, Теона зовут. А тебя как?

– Эрин.

– А? – Теона переспросила, резко повернувшись к ней и Морган пришлось ответить громче.

Эрин уныло плелась за ней, как побитая собака, совершенно не представляя по какой причине идёт с абсолютно незнакомым человеком непонятно куда. Все её инстинкты должны были вопить о том, что нужно убираться куда подальше. Но они хранили гробовое молчание. Впервые все её натренированные годами чувства молчали и не давали сигналов о том, что где-то поблизости таится опасность.