Когда ветер качает вереск

Или Морган просто слишком вымоталась.

Как бы там ни было, но Тео привела её в лофт. Эрин остановилась у порога, озираясь по сторонам, даже не заметив, что рюкзак выскользнул из руки, шлёпнувшись на пол у ног. Довольно просторное помещение без стен было символично поделено на секции диваном и стойкой, служившей столом. Ничем не обработанный кирпич, из которого были сделаны стены, отдавал приятным тёплым терракотовым цветом. Кованная лестница вела на второй этаж.

– Так, – оторвала её от созерцания Тео. – Ванная там. Продукты здесь, посуда тут. Я сплю на первом этаже, – поморщилась, – лень подниматься на второй. – Прижала указательный палец к губам, задумавшись. – А, никакой оплаты. Разве что не будь неряхой.

Эрин нахмурилась, осмотревшись и испытывая недоумение. Куча раскиданных по всему лофту тряпок, книг и пластинок не наводили на мысль о том, что Тео не нравились неряхи.

– В этом доме только одна неряха, – проследив за взглядом Морган, сказала Тео. – И это я. – Снова широко улыбнулась.

– Почему?

– Почему что?

– Почему ты привела к себе домой совершенно незнакомого человека так, словно мы старые друзья и ты доверяешь мне. – Эрин сделала шаг в сторону девушки. – Ты же совсем меня не знаешь.

Улыбка Теоны пропала и она из беспечной пятнадцатилетки превратилась во взрослого человека с проницательным взглядом.

– Не обязательно видеть человека каждое утро в течении всей своей жизни, чтобы знать его, – спокойно ответила она. – Кстати, чаще всего оказывается, что таких людей ты в итоге совсем не знаешь. – Пожала плечами, принимаясь готовить кофе, попутно сунув в рот сигарету. – Иногда достаточно одного взгляда. – Подняла глаза пару секунд спустя и задорно улыбнулась. – Да не парься ты. Тебе нужен был ночлег. А я тут с ума схожу от одиночества. Так почему бы нам не выручить друг друга?

Эрин усмехается, остановившись у входной двери и вспоминая тот дождливый вечер. Расскажи ей кто-нибудь, что она пойдёт на что-то подобное до отъезда из Ирландии, она бы абсолютно серьёзно решила, что этот человек болен. Но Тео… Тео чудаковатая, но очень хорошая. Своя. Есть в ней кое-что, что не чуждо и самой Морган. Наверное, всё получилось из-за этого.

Улыбается, отпирая дверь. Заходит в лофт, тут же закрываясь на все замки. Их четыре. Ну, да, Эрин немного параноик.

– Эрин Морган! – возмущено рявкает Тео, вылетая из ванной и останавливаясь напротив девушки, уперев руки в бока.

Эрин хмурится, потому что такой вид Тео означает лишь одно – она о чём-то забыла. Судорожно пытается вспомнить. Понимает, что с треском проваливается и поднимает руки, сдаваясь.

– Ладно, я забыла, – неуверенно улыбается. – Напомнишь, о чём?

Тео щурится.

– Сегодня пятница.

– Ага.

– Тринадцатое.

– Ииии?

– «Вольт», Эрин! Он уже месяц работает, а нас там ещё не было. И ты обещала!

Тео напирает, забывая дышать в перерывах от возмущения. Морган прикрывает глаза. Чёрт, как она могла забыть? Выставляет руки вперёд, призывая её замолчать, но та и ухом не ведёт, продолжая причитать и возмущаться. Тогда Морган делает то, что всегда срабатывает в таких ситуациях – засовывает два пальца в рот и громко свистит. Тео моментально затыкается и замирает.

– Дай мне полчаса, – устало просит она и тащится на второй этаж приводить себя в порядок.

***

Огромное, затемнённое помещение со вторым этажом по периметру и островком барной стойки в центре заполнено до предела. Ночной клуб «Вольт» открылся чуть больше месяца назад и уже успел стать любимым местом для большой части молодых и не очень людей города-яблока. Хантер сидит на одном из диванчиков второго этажа, откинувшись на мягкую спинку и наблюдая за копошащимися внизу людьми. Биты бьют по ушам так, что временами он морщится от раздражения. Мужчина почти не пьёт. В отличии от Рика и ещё троих парней, пришедших сюда вместе с ним развлечься и попутно преподать кое-кому урок, он предпочитает оставаться в твёрдом сознании.

– Хант! – Косински пытается перекричать музыку, придвинувшись к нему максимально близко. Рид морщится, отворачиваясь, надеясь таким образом минимизировать контакт с ним и его алкогольным амбре. Получается не очень. – Выпей, мать твою! Мы же так и не отметили как следует твоё освобождение! – Пьяно довольно улыбается. Хантер раздражённо выдыхает.

Эрик непонятно почему решил будто тот факт, что он подставился и отправился за него в тюрьму, делает теперь их лучшими друзьями. Раньше Рид недоумевал, а теперь знает, что мужик просто не понимает – его терпят лишь потому, что его дядя босс. Временами Хантеру становится даже жаль Рика. Редко. Почти никогда. Но бывает.

Он поворачивается и холодным, безразличным взглядом смотрит на Рика, не моргая, и улыбка того как-то меркнет, сам он сдувается и немного отстраняется, хватаясь за очередную стопку текилы. Хантер переводит взгляд на толпу, лениво наблюдая за пьющими, танцующими и деградирующими людьми. Совсем неожиданно его начинает тошнить от понимания того, что вот она, его жизнь. Среди этого тупого стада, дающего таким людям, как Дон, возможность богатеть, пока собственноручно загоняют себя в могилу.

Хантер безошибочно распознаёт в толпе девушек и парней, пришедших сюда работать. Хотя на первый взгляд они и не отличаются внешне от богатеньких студенток и студентов, дорвавшихся до свободы. Цинично думает о том, что для одних является работой и далеко не всегда приятной, для вторых будет чем-то вроде дикого развлечения. Серьёзно. Он встречал таких. И не понимает. Правда.

Это общество больно давно и неизлечимо. Оно разлагается и этот процесс уже не остановить. Словно гангрена, расползающаяся по телу и ничего ты с ней не сделаешь, даже если вовремя ампутировать гниющую конечность. Она всё равно рано или поздно проявится. Это злит. Смысл трепыхаться, если всё равно ничего не изменить? Хантер отстраняется, впадая в размышления, продолжая автоматически сканировать толпу. До тех пор, пока взгляд не цепляется за что-то.

Нет, за кого-то.

Он хмурится, возвращаясь сознанием в «здесь и сейчас», скользит взглядом назад и натыкается на макушку, окрашенную во все цвета радуги. Вот только зацепила его не она. Хантер отталкивается от спинки, наклоняется вперёд и упирается локтями в колени. Щурится. Рассеянный свет не позволяет рассмотреть всё как следует, но он видит достаточно. Рядом с девушкой-радугой стоит ещё одна. Она улыбается, пытаясь перекричать музыку и что-то говоря подруге. Вроде бы обычная девушка, но нет, что-то в ней…

Обратить на неё своё внимание Хантера заставило то, что большая часть присутствующих и не заметит – то, как она держится. Ей здесь неуютно. Некомфортно. Он без труда узнаёт признаки тревожности. Зачем она пришла? Стоит в стороне, держа на определённом расстоянии всех, кроме подруги. В особенности избегает мужчин. Не танцует, не пьёт, наблюдает. И он видит её напряжение даже с того места, где сидит. Вот чем она отличается. Глупо, на самом деле, что он обратил на это внимание, но когда тебя окружает пара сотен пьяных людей, отрывающихся в пятницу вечером в клубе, нестандартное поведение бросается в глаза. Это просто… необычно. Вот и всё.

В следующую секунду Хантер непроизвольно дёргается, что случается с ним не часто. Вообще-то никогда до этого момента. Причиной становится то, что девушка, за которой он наблюдает, внезапно поднимает голову и смотрит, кажется, прямо на него. Рид знает, что она не может его видеть, потому что весь второй этаж погружён во тьму. Но, чёрт, готов поклясться, что смотрит прямо ему в глаза. Это ощущение заставляет мужчину замереть.

– Хант.

К нему подсаживается Рэйден Анкер. Один из парней Дона, отданный тем в подчинение Риду. Он поворачивает к нему голову.

– Он здесь. Арво видел, как он пришёл пять минут назад.

– Один? – Это всё, что интересует Хантера.

– С подружкой, – уныло отвечает Анкер. Рид кивает, залпом выпивает остатки виски в своём бокале и встаёт. Пора работать.

– Скажи Арво, пусть займёт подружку, – сухо кидает на ходу, хлопая по плечу Рика, отвлекая его от облапывания сочной блондиночки и давая тем самым понять, что время развлечений закончено.

***

Морган сдувает с лица прядь волос и снова озирается по сторонам. У неё разболелась голова ещё до того, как они вышли из дома, но она не хотела расстраивать Тео. Хотя сейчас жалеет об этом. Ей никогда не нравились людные места. Переполненные ночные клубы она не любит ещё больше, но пару недель назад Тео рассталась с очередным «онтотсамыйединственныйЭринячувствую» и, похоже, на этот раз всё действительно было серьёзно. Во всяком случае со стороны Тео, потому что девушка была странно тихой всё это время. Эрин хотелось её поддержать. Поэтому она необдуманно согласилась на вылазку в клуб.

Медленно выдыхает. Ей душно. Тео что-то говорит и Морган улыбается, кивая, хотя совершенно ничего не слышит. В целом терпимо, но хотелось бы на воздух. В какой-то момент она замирает, снова ощутив это ненавистное чувство. Знает, что кто-то наблюдает. Озирается по сторонам, понимая, что ей внезапно становится трудно дышать. А потом резко поднимает голову вверх, уставившись в темноту второго этажа. Знает точно – кто бы ни наблюдал, он там. Эрин всю жизнь провела под постоянным наблюдением. Буквально. Ей не оставляли никакого пространства. Крайне редко удавалось побыть одной. Она знает с чем сравнивать. Именно поэтому безошибочно понимает, когда кто-то наблюдает. Не кидает мимолётный, пусть и заинтересованный взгляд, а целенаправленно наблюдает, въедаясь под кожу.

– Эй, Морган, ты позеленела! – кричит Тео и весело хихикает. Эрин немного нервно улыбается, но Тео улыбаться перестаёт вовсе. – Ты в порядке? – Во взгляде проскальзывает беспокойство. Эрин берёт себя в руки и улыбается увереннее.

– Да. Тут просто душно. Выйду ненадолго. – Прикасается ладонью к плечу девушки, кивает.

Тео провожает её взглядом до тех пор, пока Эрин не скрывается в проёме выхода. А потом хмурится. Они живут вместе пять месяцев и Тео не дура, видит, что с Эрин творится что-то неладное временами. Начиная с криков по ночам от кошмаров и заканчивая внезапным замиранием. Тео знает, что Морган от чего-то бежит, но не лезет в это, у самой полно скелетов в шкафу. Они просто приглядывают друг за другом, и терпеливо ждут, когда хотя бы одной из них хватит духу открыться.

Эрин протискивается на улицу, удивляясь очереди, состоящей из людей, желающих попасть в клуб. Отходит в сторону, чтобы не мешать, достаёт пачку сигарет и прикуривает одну. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая прохладный воздух. Пытается взять себя в руки. Она просто параноик. В Нью-Йорке миллионы людей и никому ни до кого нет дела. Все эти «взгляды» просто в её голове. Она пытается убедить себя, но получается хреново. А потом её отвлекают странные звуки, доносящиеся со стороны переулка за углом клуба.

– Не смей, – тихо шипит сама себе. Глубоко затягивается. Делает неуверенный шаг в сторону переулка. – Эрин, мать твою…

Озирается по сторонам, чуть дёргаясь от негодования. Ну куда она лезет? Хмурится. А вдруг кому-то нужна помощь? Делает последнюю затяжку, выкидывает окурок и шагает к углу здания. Не тормозя, вылетает из-за него и замирает.

Твою мать.

В дальнем тёмном углу, опустив головы, стоит группа мужчин. Один из них поднимает ногу и пинает что-то… кого-то. Только сейчас Эрин может разглядеть у их ног лежащего человека. Хмурится. И раньше, чем успевает подумать, делает несколько широких шагов по направлению к ним.

– Эй! – возмущенно кричит, тут же кусает себя за язык, когда все четверо поворачивают головы в сторону раздавшегося возгласа. Весь её запал тает на глазах.

– Кто это тут у нас? – щурясь и наклоняя голову в бок, спрашивает один из них. Похабно улыбается, оглядывая Эрин с ног до головы.

– Что… что вы делаете? – Всё ещё пытается делать вид, что ей не страшно до усрачки.

– Да так… – пожимая плечами и выходя вперёд, говорит всё тот же мужчина. – Разговариваем с приятелем.

Эрин делает шаг назад, а потом замирает, затравленно наблюдая за тем, как он приближается. Неопределённо машет рукой.

– Это… не похоже на разговор приятелей, – лепечет. Затем хмурится и упрямо поднимает подбородок вверх. Мужчина останавливается в паре ярдов от неё.

– Шла бы ты отсюда, золотце, – говорит, улыбаясь, но тон остаётся холодным. – Хотя… – Оглядывается на своих друзей и те злобно хихикают. – Судя по всему, тебе скучно. – Шагает к Эрин, хватает за руку чуть повыше локтя. Морган отступает на шаг, пытаясь вырваться. – Составишь нам компанию, детка? – Мерзко улыбается.

Впрочем, его улыбка быстро исчезает, как и хихиканье его дружков, когда он смотрит за спину Эрин. Резко отпускает её. Девушка пятится. Врезается в кого-то. Оборачивается, отпрыгивая, как ошпаренная, упирается взглядом в широкую, обтянутую белой тканью, мужскую грудную клетку. Медленно поднимает голову. Встречается взглядом с ещё одним мужчиной. Он держит в зубах сигарету, щурясь от дыма, и смотрит не моргая. Света от уличного фонаря достаточно, чтобы Морган смогла разглядеть множество мелких веснушек, рассыпанных по всему лицу. Волосы кажутся тёмными, но в отблесках света мелькает медь. Он выше и в неподвижном, казалось бы расслабленном, теле угадывается сила и мощь. Глаза остаются в тени. Она с трудом проталкивает ком, образовавшийся в горле, чувствуя, как руки начинает бить мелкая дрожь. Мужчина медленно окидывает её оценивающим взглядом, немного задержавшись на коленях, обтянутых колготками, наклоняет голову в бок, переводит взгляд на тех, кто стоит за спиной Эрин.

– Мы тут это… – лепечет тот, кто ещё минуту назад вёл себя нахально. – Она появилась ниоткуда… – Замолкает, потому что мужчина даже не моргает, сверля его взглядом.

Он шагает к Морган, останавливаясь слишком близко, наплевав на личное пространство. Смотрит в глаза с высоты своего роста и девушке приходится задрать голову вверх. Затягивается и аккуратно снимает небольшую поясную сумку, для чего ему приходится завести руки Эрин за спину. Морган становится трудно дышать. Незнакомец слишком близко и её инстинкты заставляют сжаться в ожидании боли. Вот только той не следует. Её не трогают. Просто открывают сумку, принимаясь бесцеремонно изучать содержимое.

Незнакомец находит удостоверение личности, переводит взгляд на него, изучает, усмехается. Смотрит на Морган, снова на удостоверение, словно сравнивает она/не она. Кидает пластик обратно в сумку и ищет дальше. Находит пропуск в редакцию. Изучает. Ищет дальше. Довольно хмыкает, когда натыкается на кусок белой бумаги. Квитанция об оплате, имеющая адрес проживания. Эрин мысленно обзывает себя последними словами, потому что опять забыла выложить всё ненужное. Ну кто таскает с собой в клуб подобные вещи?

Мужчина оставляет квитанцию в своей руке, закрывает сумку и подчёркнуто аккуратно возвращает её на пояс Эрин, которая в этот момент перестаёт дышать. Он снова затягивается, чуть отворачивается, выпуская дым. Ещё раз пробегается взглядом по лицу Эрин и она вдруг понимает, что этот взгляд, хоть и изучающий, не заставляет её ощутить то мерзкое чувство, которое ползёт по коже от взглядов мужчин, расценивающих её как объект сексуального интереса. В этом взгляде ничего подобного нет. Он не смотрит на неё, как на кусок мяса, способный удовлетворить базовые потребности. Любые мысли вылетают из головы Эрин, когда мужчина приближается к ней, останавливаясь в нескольких дюймах от лица. Глаза не отводит.

– Я знаю как тебя зовут, где ты работаешь и живёшь, – говорит тихо, глубоким с лёгкой хрипотцой голосом. – Если хоть кто-то узнает о том, что здесь сейчас произошло, будь уверена, я приду за тобой.

Эрин буквально кожей ощущает холод и угрозу, исходящие от него. Смотрит широко открытыми глазами и на несколько мгновений теряется. А затем шумно втягивает кислород в лёгкие, отступает на шаг, обходя мужчину. Незнакомец продолжает наблюдать за ней взглядом, не двигаясь с места. Девушка пятится к выходу из переулка, не выпуская его из вида. Бросает последний взгляд на человека, неподвижно лежащего у ног остальных. Резко разворачивается и буквально бежит ко входу в клуб. Нужно забрать Тео и сваливать нахрен отсюда. Хватит с неё увеселительных мероприятий.

– Бля, Хант, можно же было поразвлечься, – разочарованно говорит один из его людей, когда девушка исчезает из поля их зрения. Рид переводит на него раздражённый взгляд.

– Она видела наши лица. Что, если расскажет копам? – с беспокойством в голосе спрашивает другой.

– Не расскажет, – спокойно и уверено отвечает Хантер, потирая большим пальцем клочок бумаги, который держит в кулаке.

***

Весна в Нью-Йорке бесит Моджо. Днём уже жарко, а к вечеру зуб на зуб не попадает из-за холода. Поэтому приходится таскать с собой, как идиоту, пальто. Сейчас даже не вечер – глубокая ночь – и он с большим удовольствием бы сидел в каком-нибудь баре. Но поступил вызов, напарник прервал его на самом интересном месте, когда он как раз почти выиграл игру в гляделки с одной очень соблазнительной особой. Дэйв Моджо любит свою работу. Ненавидит и презирает тех, с кем приходится иметь дело, но обожает то чувство глубокого удовлетворения, когда очередная мразь попадает за решётку.

Он выходит из своей машины, уверенным шагом направляется к жёлтой ленте оцепления, сунув в зубы сигарету. Его встречает напарник – Раст Калвертон. Им обоим по сорок лет. Вот только Раст имеет потрясную жену и двоих очаровательных спиногрызов. Моджо так не повезло. Да и хорошо. Он одиночка до мозга костей.

– Привет, – весело говорит Калвертон. Дэйв кидает на него мрачный взгляд. – О, чего такой мрачный? Что-то сорвалось?

– Ага, – отвечает Моджо, прикуривая. – Знатный, качественный трах. – Затягивается, выпускает дым. – Набери в Google, хоть узнаешь, что это такое. – Огрызается. Раст усмехается, нисколько не реагируя на едкие слова Моджо. – Что у нас? – переходит к делу Дэйв, пока они идут к телу, накрытому белой тканью.

– Школьница, семнадцать лет. Салли Макнот, – серьёзным тоном отвечает Калвертон. – Тело нашёл некий Стивенсон, прогуливаясь перед сном с собакой.

– Поздновато.

– Ага. Вызвал копов. Они нас, – заканчивает Раст.

– Почему? – хмурясь, интересуется Моджо, останавливаясь перед телом.

Раст садится на корточки. Откидывает ткань с лица жертвы.

– Знакомая картина? – отвечает вопросом на вопрос.

Дэйв всматривается в лицо девочки, тихо выругавшись. Взгляд широко открытых от ужаса глаз устремлён в небо. Посеревшая кожа кажется прозрачной. На губах виднеется розовая от крови пена, а ото рта отходит паутинка почерневших вен. Они уже видели нечто подобное. В Бостоне. Неделю назад.

– Твою мать, – цедит сквозь сжатые зубы. – Центр оповестили?

– Да, – отвечает Раст. – И наш филиал в Нью-Йорке тоже. – Смотрит за спину Дэйва. – Это сержант Оуэн. – Кивает в сторону. Дэйв хмурит брови, поворачивая голову и глядя на мужчину лет пятидесяти, который только что подошёл и приветственно кивнул. – Сержант, это мой напарник, спецагент Моджо, – говорит федерал.

– Здравствуйте, – отвечает Оуэн. Переводит взгляд на тело. – Вы уже сталкивались с подобным?

– Ага, – мрачно отвечает Дэйв.

– И? Что это за хрень?

– Эта хрень означает, сержант, – говорит Моджо, шагая к своей машине, – что в Нью-Йорк заявилась группа террористов. – Поворачивается к ним лицом, продолжая идти спиной вперёд. – И труп этой девочки, – указывает пальцем в сторону тела, – значит, что в ближайшее время умрёт ещё дохрена людей, если мы не зажмём яйца в кулак и не найдём, на хрен, этих уродов.

Разворачивается, дёргано выкидывает окурок в сторону и шагает к своей машине. Оуэн и Калвертон остаются стоять на месте.

– Всё серьёзно настолько, насколько он говорит? – тихо спрашивает сержант.

Раст косится в его сторону.

– К сожалению, всё намного серьёзней, – мрачно отвечает на вопрос.

Глава 2.

Сара Уитчем глубоко вдыхает и медленно выдыхает, легко улыбнувшись отражению в окне своего кабинета, расположенного на четвёртом этаже здания суда. Выпивает последний глоток свежего крепкого кофе с двумя ложками сахара и каплей сливок, ставит кружку на стол. Берёт папку с документами, которые подготовила ещё вчера, и покидает помещение. Раннее утро, но она приехала на работу задолго до начала заседания суда, в котором принимает участие на стороне обвинителя. Ей тридцать один, она долго шла к тому, что имеет сейчас, и совершенно счастлива. Да, она одна, всё её время занимает работа, но это именно то, чего она всегда хотела.

Молодая женщина уверенной походкой идёт по коридорам и вежливо улыбается, приветственно кивая встречающимся на её пути работникам суда. Заходит в зал, кивком здоровается с Беном Ролли – прокурором – проходит к своему месту, справа от мужчины и, сев на стул, принимается читать документы. Не смотрит в сторону обвиняемого и команды его адвокатов. Не смотрит на двенадцать присяжных, которые должны вынести окончательный вердикт, когда будут выслушаны все доводы обеих сторон. Не смотрит. Это её первое крупное дело.

Человек, сидящий за столом в левой части зала, обвиняется в терроризме в США и ряде других стран. Дело сложное, потому что Грэхем Донахью является одним из самых добропорядочных граждан этой страны. На первый взгляд. У ФБР и команды обвинителей ушло восемь месяцев на то, чтобы добиться именно такой формы обвинения. Потому что, как оказалось, Донахью чёртов гений по части стратегии и думал на восемь шагов вперёд. Он бы вышел сухим из воды и на этот раз, но нашёлся свидетель, способный доказать его связь с террористической организацией, называющей себя «Паноптикум».

Сара выдыхает, остановившись глазами на названии. Слегка вздрагивает, когда слышит слова «Встать, суд идёт», потерянно озирается. Так увлеклась, что не заметила как наполнился зал и подошло время начала заседания.

– Выдохни, Уитчем, – ухмыльнувшись, шепчет Ролли. – Этот гад у нас на крючке, не соскочит.

Сара улыбается ему и кивает. Судья появляется в помещении, садится в своё кресло и заседание начинается. Проходит минут семь, когда Сара слышит странный хлопок, похожий на звук лопнувшего воздушного шарика, такой тихий, что сначала она решает, что ей показалось. Но почти сразу за этим звуком следует другой – шипящий и едва уловимый. Женщина обеспокоенно смотрит на государственного обвинителя, но он, кажется, ничего не замечает, сосредоточенно слушая судью, зачитывающего ключевые моменты дела. Сара поворачивает голову и встречается взглядом с Донахью. Он ухмыляется. Она переводит взгляд дальше, посмотрев через плечо на присутствующих в зале. Больше половины мест занято.

Раздаётся первый кашель.

Мужчина, один из присяжных, сидевший ближе остальных к двери, ведущей в комнату в которой им позже предстоит принять решение, прижимает кулак к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу кашель. Ему удаётся первые пару секунд, а затем глаза округляются, он подаётся вперёд, царапая своё горло. Одновременно с этим ещё трое присяжных начинают кашлять. Закашлял и судья. Сара встаёт со стула, оглядываясь. На лицах людей написано непонимание, удивление, и совсем скоро их сменяет шок и ужас, потому что тот, кто закашлял первым, падает на пол и начинает кататься по нему, дёргая ногами и хрипя так, словно ему нечем дышать, а каждая попытка втянуть в лёгкие кислород подобна пытке. Он всё ещё царапает свое горло, когда падать начинают и остальные. Люди вскакивают со своих мест, несутся по проходу к двери, но она оказывается запертой.

– Сара! – кричит Бен, она поворачивается к нему. – Дверь… – Закончить ему мешает кашель.

Сара, к этому моменту уже сама почувствовавшая странное жжение в горле и глазах, сгибается пополам, закашлявшись. Бен уже лежит на полу, люди кричат, моля выпустить их. Уитчем опускается на колени, с шумом пытаясь вдохнуть кислород, но у неё ничего не получается. Словно доступ к лёгким просто наглухо перекрыли. Но не это самое страшное. Ощущение, что в венах по всему телу течёт разогретая лава, взрывая все внутренние органы – вот что страшно. Сара падает на живот, задыхаясь и захлёбываясь кровью. Она видит Бена, чьё лицо забрызгано его собственной кровью. Из последних сил переводит взгляд и видит Донахью. Он мёртв. И на его лице застыло удивление. Всё происходит за минуту, но ей кажется, что проходит целая вечность. И прежде, чем её глаза навсегда закрываются, она видит почти незаметную тонкую струйку белого полупрозрачного пара, вырывающегося из решётки вентиляции, расположенной под потолком.

***

Хантер щурит правый глаз, зажав сигарету зубами. Ненавидит такие ранние подъёмы, но боссу внезапно захотелось увидеть его спустя несколько дней молчания. Козёл. Спускается с крыльца и садится на предпоследнюю ступеньку. Затягивается, выпускает дым, делает глоток горячего кофе. Без сахара, без сливок, чёрный, как его душа. Он почти не помнит выходные. Более менее чёткие воспоминания заканчиваются глубокой ночью с пятницы на субботу. А дальше…