Когда ветер качает вереск

– Меня совершенно не ебёт, что ты там собралась говорить, коротышка. Я устал и так уж случилось, что мне совершенно нечем заняться. Ты сама начала это дерьмо. Так что теперь не выгрызай мне мозг. Займись делом. А я пока посплю.

Теона прищурилась, намеревалась ответить в тон ему, но было что-то в его голосе… внезапно весь её запал пропал. В конце концов какая ей разница?

– Я и займусь своими делами, – наконец ответила она пренебрежительным тоном, – но не хочу, чтобы мне мешали. Так что прижми свою задницу и не отсвечивай. Понял?

– Предельно ясно.

– Вот и прекрасно.

– Чудесно.

– Великолепно.

– Да охренительно.

Тео открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни звука, увидев едва заметную ухмылку, тронувшую губы Эрика. Она прищурилась, поняла, что не собирается препираться с ним, доставляя удовольствие, и просто развернулась, направляясь на кухню, чтобы налить себе ещё кофе.

Три часа она занималась ничем. Торчала в интернете, просматривая бесполезные видео, пила кофе, жевала хлопья, просматривала накопившуюся почту… Но где бы она ни находилась, даже не глядя в сторону дивана, отчётливо ощущала присутствие этого увальня. Она не старалась быть тихой, наоборот, шумела всем, чем только можно, но, кажется, это совсем не мешало Косински.

В какой-то момент Форест услышала тихое сопение, говорящее о том, что мужчина действительно уснул. А потом она внезапно почувствовала спокойствие. Это понимание стало настолько неожиданным, что она неуклюже села на стоявший рядом стул, не сводя взгляда с торчащей над спинкой дивана макушки. Каким образом она могла чувствовать себя спокойно рядом с совершенно незнакомым, более того – совершенно точно опасным человеком? Ну, для Форест ответ был очевиден. Она просто отбитая на всю голову идиотка. Понимание этого разозлило её и поэтому она не нашла ничего лучше, кроме как пойти выкурить пару сигарет.

И теперь она стоит, кутаясь в тёплый свитер и пялится через стеклянную дверь на причину своей головной боли, испытывая одновременно и раздражение, и… некий интерес.

Девушка медленно открывает дверь и тихо заходит внутрь, на этот раз стараясь не шуметь. Замирает на несколько секунд, прислушиваясь к тихому дыханию мужчины, а затем мотает головой, отдёргивая себя.

– Ты дышишь, как пёс, пробежавший пару миль.

Слышит она недовольное бормотание и все её хоть сколько-нибудь положительные эмоции сменяются раздражением. Она фырчит, закатывает глаза и шагает к лестнице, намереваясь оставить его реплику без ответа.

– Так и чем мы займёмся?

Форест замирает, разворачивается, моргает и почти упускает момент в который только что развалившийся и кажущийся полностью расслабленным мужчина, оказывается на ногах, поднявшись резко и слишком грациозно для своих габаритов.

– Я…

– Угу…

Из под капюшона показывается пара совсем не заспанных глаз. Рик интенсивно кивает, словно болванчик, ожидающий ответа. Нахальная ухмылка говорит о том, что он не упустит любую возможность подколоть её. Тео упрямо поднимает подбородок.

– Я с тобой ничем заниматься не собираюсь.

– Нет?

– Нет.

– Хм… – Рик обхватывает свой подбородок длинными пальцами, приняв задумчивый вид. – Ладно.

– Ладно? – Девушка непонимающе хмурится, не веря в такую удачу.

– Ага.

Ухмылка, затронувшая левую сторону его губ быстро спускает её на землю. Тео закатывает глаза, фырчит и, поменяв направление, шагает к кофеварке.

На протяжение следующего получаса Эрик не произносит ни слова, безмолвной огромной тенью шагая по пятам за Форест, чем здорово нервирует её. О чём несомненно прекрасно знает. Он стоит за спиной, пока она наливает кофе, отвечает на письма, просматривает сайты с оборудованием, нужным ей для работы фотографом. Всё, что он произносит за это время – это насмешливо удивлённое: «О…», когда в строке поиска, которой она хотела воспользоваться, выскакивает ссылок пять на порно сайты. Тео резко захлопывает крышку ноутбука, со злостью смотрит на него через плечо, успев в сотый раз пожалеть о том, что вообще связалась с ним, щурится, ожидая серию подколов, но… не слышит ничего.

– Ну всё, хватит с меня, – бормочет она, спрыгивая с высокого стула и направляясь к балкону.

Мужчина молча следует за ней, осознав, что давно не курил. Достаёт пачку сигарет, прикуривает, облокотившись на перила и скопировав позу Форест. Девушка делает затяжку за затяжкой, нервно постукивая ногой по полу. Косински знает, что не он является причиной этой нервозности. Во всяком случае не основной. Понятия не имеет о природе этой уверенности, да и ему наплевать. Задаётся вопросом какого чёрта он вообще здесь делает, но не найдя ответа или отказываясь принимать единственно верный, косит взглядом в сторону Теоны. И тут же жалеет об этом. Потому что впервые рассматривает следы побоев и порезов, оставленных Арво, при дневном свете.

– Больно? – внезапно для себя задаёт простой вопрос тихим хриплым голосом.

Рука Теоны с зажатой в ней сигаретой застывает на полпути и девушка смотрит ему в глаза, не поворачивая головы. Секунду, другую. Делает последнюю затяжку, выкидывает окурок, разворачивается, намереваясь покинуть балкон.

– Тебе то какая разница?

Не дожидаясь ответа уходит, хлопнув дверью. Эрик ещё какое-то время стоит, глядя на дверь, за которой скрылась девчонка, а затем достаёт ещё одну сигарету и прикуривает. Переводит взгляд на город, задумчиво крутя фильтр в пальцах. Действительно, какая ему разница? Выходит, что разница есть? Каждое животное, к спасению которого он приложил руку, становилось для него ответственностью. Он помогал с ними в приюте, бывал финансовым куратором и брал на себя большую часть расходов до тех пор, пока зверушке не находили хороших хозяев. Были и те, кого никто не хотел. Слишком старые или искалеченные, или с психологическими проблемами. С такими было сложнее, но и их он не бросал, считая, что раз вытащил из-под колёс, ямы, канавы, из лап жестоких хозяев, то и возиться с ними ему.

Он вытащил Теону из лап Арво. Да. Вот только она – человек. А с людьми всё не так просто. С людьми вообще ничего не бывает просто. Окей, он допускает, что это просто привычка, присматривать за теми, к спасению кого он приложил руку. И это является второй причиной, по которой он всё-таки притащился сюда этим утром. Но что, если все немного сложнее? Он тянется к карману толстовки, доставая третью сигарету.

Форест позорно сбегает, прячется в ванной, не забыв закрыть за собой дверь. Она цепляется за край раковины, но не спешит поднимать взгляд.

«Больно?»

Простой вопрос, вскрывающий совсем не простые вещи. Одно слово, описывающее не только последние события.

«Больно?»

Школа, самоубийство матери, мерзкие отношения с отцом и братом, невероятное количество неверно принятых решений.

«Больно?»

Тео становится трудно дышать и она хватает ртом воздух, чувствуя, как сдавливает виски, сердце трепыхается где-то в горле, дрожь в руках настолько сильная, что приходится сжать края раковины до побелевших костяшек.

«Больно?»

Она поднимает голову и встречается взглядом с перепуганной девочкой, которой всё ещё является. Той, что нашла свою уже холодную мать. Той, что большую часть жизни вздрагивала от любого шороха. Той, что повесила замок на дверь своей комнаты, едва набралась смелости перечить отцу. Той, которой этот замок ничем не помог.

«Больно?»

Больно.

***

Дейв торчит перед зданием Управления уже час. Бездумно пялится в приборную панель, разумом находясь совсем не здесь. Он проторчал все выходные в архивах, пытаясь найти хоть что-то. Забил на наружку и текущее дело, за что чувствовал грёбаную вину, но ничего не мог с собой поделать. Мужчина не был уверен в том, что прошлое Рида приведёт его к террористам. Чёрт, он знал, что не приведёт. Точно так же, как знал и то, что эта ниточка, куда бы ни привела, даст ему ответы на вопросы, которые ещё даже не сформировались во что-то чёткое и понятное.

Черта, присущая ему, та, что так часто выводила на нужный след при расследовании очередного мерзкого дела, имела и другую сторону. Лишала сна и здравого смысла, заставляя переть непробиваемым танком, забывая обо всём, кроме пульсирующего где-то на подкорке красного сгустка. Сейчас было также и тот факт, что он ничего не нашёл, лишь ещё больше выводил из себя.

Моджо хмурится, погрызывая внутреннюю сторону щеки. Нет, кое-что он всё-таки определил. Копаясь в пыльных пожелтевших бумагах и не найдя ничего конкретного, он совершенно точно понял, что отсутствие информации о матери Хантера, о её смерти, да и вообще хоть чего-то более менее конкретного о его прошлом, говорило только об одном – кто-то здорово постарался, чтобы скрыть эту информацию. И здесь справедливо возникает ещё один вопрос… Зачем?

Зачем кому-то проворачивать довольно энергозатратное дело с сокрытием информации о ком-то вроде Рида? То есть он, конечно, довольно занятный криминальный элемент, но… Но. Никто не станет рвать задницу просто так из-за преступника такого рода. Дэйв подсознательно гнал от себя мысль о том, кто мог это сделать, но выводы напрашивались сами. Доступ к архивам ФБР есть далеко не у каждого, а это значит только одно – кем бы ни был тот, кто уничтожил информацию об этом деле, он совершенно точно из ФБР.

Моджо раздражённо выдыхает, давит пальцами на глаза и с силой сжимает переносицу. Проводит ладонью по лицу, морщится, ощутив колючую щетину и резко выходит из машины, но не идёт прочь, уставившись покрасневшими от недосыпа глазами на двери главного входа. Он ощущает сводящее кости нежелание тащиться в командный центр и чертовски злится.

Потому что не понимает природы этого чувства.

Потому что не понимает себя.

Это не первое дело такого плана. Более того – бывали дела и похуже. И он просто не может разобрать по полочкам всё, что происходит сейчас в голове. А ему нужно разобрать всё по полочкам. Просто жизненно, на хрен, необходимо. Он копался в памяти все это время, но без толку. Тот случай, когда ты точно знаешь, что что-то знаешь, но никак не можешь вспомнить. Как слово, которое вертится на языке. Название песни или фильма, которые ты точно слышал и смотрел, нужно просто вспомнить первую букву в названии, но именно эта чёртова буква никак не желает всплывать в твоём сознании. Тот случай, когда ты только что хотел что-то сказать, но мысль напрочь вылетела у тебя из головы и ты гоняешь в сознании неясный, размытый скелет, саму структуру мысли, но всё равно не в состоянии облечь её во что-то твёрдое и сформированное. До тех пор, пока не вернёшься на то место, где потерял мысль и не повторишь все свои действия, предшествующие этому моменту.

Рука Дэйва, с сжатой в ней сигаретой, застывает на полпути ко рту и он щурит глаза.

Ему нужно в Академию. Но сначала ему нужно поговорить с Рочестером.

***

– Джим! – рявкает Мак, неожиданно громко даже для себя, шагая к центру помещения широким, размашистым шагом.

– Сэр?.. – техник нервно поправляет очки и смотрит на мужчину.

– Что с Мануфом?

Чувствует разочарование, видя виноватую физиономию техника и предвидя ответ заранее.

– Ничего, сэр. Как сквозь землю провалился, – тихо отвечает Джим. Мак поджимает губы и кивает. Он в общем-то и не предполагал ничего другого.

– Мак…

Рочестер реагирует на зов и поворачивается на сто восемьдесят градусов.

– Раст, – приветствует агента без особого энтузиазма.

– С Дэйвом не говорил? – интересуется Калвертон. Тяжко выдыхает, когда Мак отрицательно качает головой.

– Кстати, где он?

– В архиве, полагаю, – уныло отвечает агент, подходя к своему временному рабочему столу и ставя на него два стакана с кофе. Мак, не долго думая, подходит и хватает один из стаканчиков. – Эээй… это же… – не особо возражая, начинает Калвертон, но замолкает, увидев, как лицо Мака морщится и он активно ищет глазами куда бы выплюнуть то, что только что заглотил.

– Как он пьёт эту дрянь?! – возмущается мужчина под неопределённое хмыканье Калвертона.

– Странно слышать это от человека, который беспардонно заграбастал то, что ему не принадлежит, – язвительно ворчит только что вошедший Моджо. Мужчины резко разворачиваются на звук его голоса.

– Да это же грёбаная отрава, а не кофе! – брезгливо вытирая рот внутренней стороной ладони, отвечает Мак. Дэйв хватается за грудь в области сердца в притворном изумлении.

– Какая неблагодарность! Ебануться просто! – продолжая играть роль, возмущается он. Калвертон издаёт что-то среднее между смешком и вздохом, а Мак закатывает глаза.

– Нашёл что-нибудь? – спрашивает Раст, решив перевести разговор.

– Конечно! – радостно отвечает Дэйв, – Целое ни-ху-я, прикинь! – Широко улыбается. В следующую секунду улыбка пропадает и цепкий взгляд агента переходит к Маку. – Скажи мне, Рочестер, кому может быть выгодна пропажа дела двадцативосьмилетней давности?

– Что?.. – недоуменно спрашивает тот, отвечая вопросом на вопрос.

Он знает, зачем Дэйву нужно было в архив. Знает, что тот хотел там найти. Точно так же, как и то, что дела, которые ещё не перенесли в общую базу, все до одного хранятся в архиве.

– То, – в присущей ему манере отвечает Дэйв, подходя к столу и бесцеремонно падая на стул. – Я перерыл всё. На мать Хантера Рида ничего нет. То есть, – мужчина пожимает плечами, – есть какие-то обрывки. Начало без конца. Складывается ощущение, что кто-то просто повырывал нужные ему страницы из дела.

Рочестер смотрит на него хмуро. Этого ещё не хватало. Мак пятится к стоящему рядом столу и присаживается на него, скрещивая руки на груди, продолжая сверлить взглядом Моджо.

– И что дальше? – нарушает тишину Раст. Дэйв пожимает плечами.

– Хочу съездить в нашу Альма матер.

– Сейчас?!

– Не вижу причин тянуть с этим, – просто отвечает Дэйв, с усмешкой глядя на напарника.

– Расследование смерти химика зашло в тупик, – раздражённо говорит Мак. – Посол из Китая связался с Директором и настоял на участии их человека в расследовании.

– Погоди… – Раст смотрит на мужчину с недовольной физиономией. – Чего?

– Ага. – Мак встаёт в полный рост. – К нам направляется какой-то крутой ниндзя-чувак. – Засовывает руки в карманы и переводит суровый взгляд на Дэйва. – Как тебе такая мотивация высунуть голову из задницы и начать работать над делом, а? – Причиной отвратительного настроения Рочестера была именно эта новость, о которой ему сообщил полчаса назад заместитель директора Рэйнольдс.

– Я работаю над делом, – холодно отвечает Моджо.

– Нет, Дэйв, – Мак делает шаг по направлению к нему, – ты роешь носом землю, ведомый своей чёртовой чуйкой. Не в том направлении. – В ответ получает тяжёлый взгляд исподлобья. – Чёрт, у нас террористы в городе, Моджо! И ни одной грёбаной зацепки. Понимаешь?! Мы в тупике. И у нас нет времени на твои экстрасенсорные замашки. Чего ты вообще зацепился за этого засранца?!

Моджо отвечает не сразу, на пару секунд выпав из реальности, окунувшись в далёкое прошлое, события в котором стали причиной, по которой он вообще занялся этой работой. Бледное, измученное лицо молодого паренька, осоловелый и обезумевший от ужаса и боли взгляд которого вгрызался в него… солоновато металлический запах крови и нечистот, пропитавших воздух и вообще всё вокруг… мерзкий, тошнотворный, чавкающий звук и тихий, хриплый смех монстра в человеческом обличье…

Моджо прикрывает глаза, медленно выдыхает. Встаёт в полный рост и смотрит прямо в глаза человека, который – он точно знает – понял бы, расскажи он ему всё с самого начала. Проблема в том, что Дэйв не хочет произносить вслух то, что происходило задолго до того, как преимущественный процент дел, за которые он брался, начали составлять психи.

– Хантер один из лидеров Дона. Они явно связаны с Мануфом, а значит и с «Паноптикумом».

– Ага. – Мак кивает. – Вот только дело не в этом, Дэйв. – Отвечает на пристальный взгляд мужчины, пытаясь прочитать его.

– Да что б тебя… – обречённо бормочет Раст, отступая на шаг и понимая, что ему не остановить их препирательства.

Дэйв открывает рот, чтобы выдать серию аргументов, отмазывающих его от того, в чем пытается уличить его Мак, но его прерывает громкий восхищённый возглас.

– Сэр! – Все трое одновременно поворачиваются на звук. Бренда, так резко вставшая со стула, что тот сейчас валяется возле её ног, смотрит на Рочестера взглядом победителя, перемешенного со злорадством. – Он попался. Назначил встречу.

Отлично. Хоть что-то сработало. Тема с чатом, над которым всё это время работала Бренда, не была основной и шансов на то, что человек, находящийся по ту сторону экрана, клюнет, было ничтожно мало. Но и не разрабатывать это направление они не могли. Трое мужчин переглядываются. Раст ухмыляется. Моджо тяжко выдыхает и засовывает руки в карманы брюк.

– Лады, – примирительным тоном говорит он, пожав плечами. – Поездка в Академию может подождать.

Мак несколько секунд пристально смотрит на мужчину, а затем коротко кивает, показывая тем самым, что принимает перемирие.

***

Эрин вздрагивает от резкого шума. Слышит, как Рафферти, тихо выругавшись себе под нос, лезет под стол, чтобы достать упавшую рамку с фотографией, которая и стала источником шума. Выдыхает, понимая, что уже минут десять сидит просто гипнотизируя телефон. Она не станет звонить Теоне ещё раз. Она уже делала это трижды за последние два часа. И хоть голос подруги не блистал энтузиазмом, но был хотя бы живым. Может быть нянька из Эрика никудышная, но вот отвлекающим фактором он стал самым подходящим. Эрин переводит взгляд на огромное во всю стену окно.

Эрик Косински. Странный тип. Не то чтобы Морган могла сказать, что знает его. Абсолютно не знает. Но она помнит глаза мужчины в вечер, когда тот привёз Тео домой и вчера, когда Форест втянула его в свою авантюру. Да, он огромный, выглядит устрашающим с этими своими татуировками, грубый и хамоватый… Но Эрин с поражающей чёткостью поняла две вещи.