Читать книгу Агентство "Альма Трейд" (Мэри Мэйсон) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
Агентство "Альма Трейд"
Агентство "Альма Трейд"
Оценить:

5

Полная версия:

Агентство "Альма Трейд"

Мишель выдохнула.

— Но ведь это было во благо. Иерусалим — святой город.

— Тех воинов вёл долг, их царь. Они выполняли обязательства перед родиной. — Савелий сжал кулаки. — Скажешь мне, где тогда проходит эта граница добра и зла? Почему этого ангела не отправили в Ад вариться в котле за убийство? О каком справедливом суде может идти речь, если кого-то мы обеляем, а кого-то делаем злым просто за его пристрастия?

— Я ещё никого не спрашивала, но постоянно думаю об этом… — Мишель поджала губы, а затем спросила: — Как вы все оказались в Аду? Я знаю только то, что Айдан не помнит прошлого. Но вы, наверное, помните?

Савелий улыбнулся. На её месте он бы тоже этим заинтересовался. Чёрт, неужели ей удалось его очаровать? Вовсе нет. Фёдоров просто считал, что стоит ей проснуться, эта девчонка побежит искать своего красноволосого рыцаря в пиджаке, но вместо этого она покорно слушала и искренне интересовалась его работой. К Савелию редко заглядывали просто так. Как ни странно, чаще всего это были близнецы. Те любили ему надоедать и приседать на уши, но Фёдорову это нравилось. Он никогда им не признается, но ему скучно в лаборатории, а ворон не то чтобы хороший собеседник. Мишель развеяла очередной мрачный день своей пугающей аурой и глупыми вопросами.

— Я попал в Ад, потому что промышлял нелегальным бизнесом. Я открывал игорные подпольные дома в Петербурге. Меня убили, когда на один из домов устроили облаву. Моя семья, вероятно, в Раю, а я будучи в Аду проиграл Мараку душу.

Мишель прикрыла открывающийся рот рукой. Савелий продолжил, с удовольствием наблюдая, как девушка ещё больше белеет.

— Наш Грегор попал на Пятый круг за то, что стал свидетелем убийства своего брата и никак ему не помог. Близнецы… Не думаю, что их историю нужно узнавать от меня. Ванесса убила своего мужа.

— О Господи… — выдохнула она.

— Я бы так не сказал, — усмехнулся Савелий. — С демоницей лучше поговорить, она когда выпьет постоянно жалуется на эту историю и на то, как несправедливо обошлась с ней судьба.

— Не уверена, что когда-то мы сможем собраться и выпить… — Нервно ответила Мишель.

Савелий задумался, посмотрел на календарь.

— Возможно, ты попадёшь на день святого Луки.

— Вы про тридцать первое октября?

— Да-да, — закивал Фёдоров. — Это наш выходной. Признаться, такого зрелища, который творится здесь в Аду, я не видел никогда. Что-что, а демоны умеют веселиться. Даже в агентстве: Марак покидает штаб и уходит отмечать с высшими доминами. Он оставляет нам десять ящиков Серафимовых слёз… — Савелий едва сдержал слюну, которая собиралась вытечь изо рта от упоминания алкоголя. Единственного алкоголя, который по-настоящему влиял на демонические тела.

Этот день был особенным, пах тыквенными пирогами, который готовила Несс, Грегор устраивал тупорылые конкурсы с выпивкой, близнецы украшали всё поместье оранжево-жёлтыми лентами и заставляли всех надевать дурацкие маски, Айдан обычно приводил самых хорошеньких демониц, Кроу наблюдал, изредка выплёвывая ядовитые шутки, а Савелий играл со всеми подряд в покер. Их шестёрка не думала о работе целый день и часть следующего утра. Они впервые разговаривали о чём-то помимо контрактов и агентства, веселились и отдыхали, занимаясь любимыми делами. Если бы не жадность Марака, возможно они могли бы себе позволить собираться так чаще.

— Не думаю, что мне есть место на вашем празднике. — Ответила с печалью в голосе девушка. — Но я бы посмотрела на это.

— Поговори с Флемингом. Думаю, он устроит.

Вспомнишь — всплывёт. Петли двери засвистели и Айдан появился на пороге. Выглядел он собрано и уже не так обеспокоенно.

— Мишель, как ты? — он подошёл к девушке, осматривая её.

— Хорошо, — улыбнулась та.

— Спасибо Савелий, вечная тебе память, Савелий, целуем твои руки, Савелий. — Закряхтел демон, поднимаясь из-за стола.

Айдан закатил глаза.

— Благодарю, Савелий. Ты очень выручил.

— Спасибо большое, — Мишель покраснела.

— Ну, — Фёдоров встал перед столом и скрестил руки. Рубашка под его мышцами натянулась. — А теперь расскажи мне, Флеминг, как ты умудрился связать свою душонку с ведьмой?

[1] Коцит — замёрзшее озеро на дне девятого круга Ада — там мучаются предатели родственников, родины, гостей, благодетелей.

Глава 10. Блаженны вы, когда вас поносят

Мишель

Грешница, тварь, нахлебница, отродье, гнида, отступница, обуза, Каинова дочь — отец часто придумывал ей разные ругательства, но никогда не называл её ведьмой. Поэтому услышав это от Савелия, Мишель скривилась и нахмурилась, словно демон сказал полный бред.

«Вспышка ведьм» — так называли период, когда девушек со способностями было больше всего и их массово уничтожали. Это был семнадцатый век. Наибольшее число жертв пришлось на территории Германии, Швейцарии, Франции и Шотландии. В меньшей степени охота на ведьм затронула Англию. А всё потому, что сам Сатана в тринадцатом веке даровал части девушек силу, с помощью которых они могли творить его волю на земле и приносить души. Ведьм церковь поработила, а вот агентства, которые были не столь мрачны и обходились малой кровью, обрели огромную популярность и смогли противостоять инквизиторам.

Да и какая из Мишель ведьма? Тех описывали, как рыжеволосых красавиц с пышными формами, вечно весёлых и умных. Мишель не имела ничего близкого к таким описаниям. Мать природа сделала её не совсем плоской и на том спасибо.

— Я… Думаю, вы ошибаетесь. — Мишель перевела взгляд на Айдана.

В экипаже после цирка девушку укачало, она заснула, а свинец добавил усталости. Она почти не помнила, как оказалась на столе у Савелия. Мишель очень сильно хотела спать и, похоже, Фёдоров был хорошим врачом, ведь она правда выспалась и чувствовала себя намного лучше. А ещё этот демон оказался на удивление интересным рассказчиком. Мишель знала, к кому будет проситься в гости, если Айдан опять оставит её в поместье.

— Ведьмы были неудачным экспериментом Люцифера... — Айдан оперся рукой на спинку стула, на котором сидела Мишель. — Но если действительно так, то это объяснило бы причину бессмертия души.

— Я о том же, — закивал Савелий. — Её душа принадлежала ведьме. Поэтому такие волны от ауры. На ней метка Люцифера.

— Подождите, — встряла Мишель. — Если бы я была прислужницей Сатаны, я бы наверное что-то почувствовала, молясь всю жизнь Богу? Почему меня не сдуло из церкви?

— Сдуло ха-ха, — Фёдоров хохотнул.

Айдан присоединился к Савелию и тоже опёрся спиной на стол. Теперь они нависали над ней.

— Во-первых, Люцифер уже давно не призывает ведьм на службу, — начал объяснять Айдан. — Во-вторых, чтобы тебя «сдуло из церкви» нужно пользоваться силой и демонический источник потребовал платы за дар.

— У меня нет дара. — Твёрдо заявила Мишель, хотя уже ни в чем не была уверена. Завтра ей скажут, что она не дочь своего отца, а послезавтра объявят, что она херувим.

Савелий осмотрел её с головы до пят и вздохнул.

— Здесь твоя правда. Тело истощено с раннего детства. Ты попросту не способна на колдовство.

— У меня есть мать и сестра, которые здоровее меня и за ними я тоже не замечала ничего сверхъестественного.

— Дело не в твоей крови, — поправил её Айдан. — А в душе. Любое тело, в котором будет твоя проклятая душа, будет иметь и склонность к чудесам. Бессмертные души не перемещаются только по потомкам, они занимают первое рождённое тело, сращу после смерти предыдущего.

Мишель сглотнула. Когда они уже убьют её? Не то чтобы ей было откровенно плохо в компании с демонами, но эти новости с каждым разом было всё тяжелее переварить.

И откуда этот запах цитруса? В последний раз она чувствовала его, когда…

— Сааавелий!

— Мы соскучились!

— Айдан отправил нас в настоящий Ад!

Словно из неоткуда выпрыгнули две светлые головы и обвили по бокам Фёдорова.

— Самаэль! Кассиэль! — Савелий потрепал по волосам обоих. — Где пропадали?

Мишель поднялась со стула и встала за его спинку. Ещё этих не хватало!

— Я отправлял вас на долгосрочное задание, если мне не изменяет память... — Айдан прикрыл спиной девушку, и Мишель мысленно поблагодарила его за это.

— Там слишком скучно! — начал жаловаться Самаэль, взмахивая руками.

— Они постоянно молятся… — проворчал Кассиэль.

— Только Софи интересная, — ухмыльнулся первый. — Но она слишком много работает.

— И ещё вот, — Кассиэль достал из-за пазухи газету и протянул Мишель. Он старался не смотреть ей в глаза.

Айдан взял у него газету, мельком взглянул и тут же протянул девушке.

— Вот чёрт.

— Что? — недоумевала Мишель, пока не увидела на первой полосе своё фото.

Услуга фотографии была очень дорогой, но однажды к ним в Лондонский приход на Рождество пришёл фотограф и предложил сделать фото бесплатно. Лицо Мишель было вырезано среди остальных постоянных прихожан и увеличено в несколько раз.

«Разыскивается дочь отца Эдварда, пастора церкви святого Михаила — Мишель Харрингтон».

Газета в руках девушки затряслась.

— Сколько же они заплатили, чтобы выставить меня? — вслух вырвалось у Мишель.

— Ммм, — Савелий придвинулся и взглянул на объявление. — Во имя Люцифера, словно посмертное фото на памятник!

— Кхм-кхм, — Айдан одёрнул его. — Похоже, Мишель нужно появиться дома.

— Уже?! — встрепенулась девушка. — Я… — она свела колени и отвела взгляд. — Не уверена, что готова встретится с отцом.

— Не обязательно показываться ему, можно устроить вашу встречу с сестрой, — предположил Айдан.

Софи. Её маленькая любимая Софи. Она всегда была сильнее Мишель, внутри неё был стержень, воля к жизни. Мишель завидовала ей.

— Софи хорошенькая! — снова запел Самаэль, краснея.

— Неплохая, — коротко поддержал Кассиэль.

Мишель не нравился интерес близнецов к сестре. Совсем не нравился. Она взглянула на Айдана и тому хватило секунды, чтобы понять, о чём она думает.

— Вы же её не трогали? — спросил Айдан.

— Никак нет! — ответили близнецы хором.

— Только наблюдали хе-хе, — Самаэль вновь расплылся в улыбке.

Да что такого они могли там наблюдать?

— Что думаешь, Мишель? — Айдан коснулся её плеча. — Хочешь ещё поспать?

Мишель помотала головой.

— Нет, если время в Лондоне позволяет, то я готова. Я увижу маму?

— Софи сейчас в «Гадком утёнке»! — выпалил Самаэль.

Айдан вздохнул.

— Тогда встречу с мамой организуем позднее. Сейчас главное успокоить Софи. Она уже расскажет ей.

Мишель кивнула

— Мы расскажем правду?

— Зависит от тебя.

***

Лондон встретил их привычной сыростью, холодом и запахом мокрой шерсти.

Было около пяти вечера, и небо над Ковент-Гарден уже налилось тяжелым, свинцовым цветом. Мелкая, колючая морось висела в воздухе, оседая на воротниках, ресницах и булыжной мостовой, превращая её в скользкое месиво. Газовые фонари только-только начали зажигаться, их желтоватый, дрожащий свет выхватывал из полумрака грязные лужи, проезжающие кэбы и спешащих прохожих.

В этом районе Лондона жизнь бурлила даже в такую погоду. Из переулков доносились крики торговок, звоны разбитых бутылок и хриплый смех. Мимо Мишель с визгом пронеслась группа чумазых детей. Мальчишки и девчонки нацепили на себя старые простыни, бумажные маски с изображением черепов и огромные шляпы, изображая призраков и ведьм. Они уже готовились к Кануну Дня всех святых, выпрашивая у прохожих монетку за песню или стишок, хотя на дворе было только начало октября.

Мишель поёжилась. На ней было тёплое шерстяное пальто, которое Несс сунула ей в руки перед самым порталом, но промозглый ветер всё равно пробирался под ткань, заставляя её дрожать. Она смотрела на витрины пабов, на тусклые окна домов, на вывески, пока они шли.

— Я никогда не была в «Гадком утёнке», — тихо начала она, нарушив молчание.

Они отправились в Лондон сразу после обеда. Несс показалась Мишель какой-то нервной, пока затягивала на девушке корсет, но времени на расспросы не было.

— Софи говорила, что в заведении приличная публика. Там подают крепкий чай, а по вечерам играет пианист. Говорит, что это лучше, чем фабрика или лазарет.

Айдан шёл рядом, засунув руки в карманы. Его чёрные брови снова тянулись к переносице, а воротник скрывал часть лица. Мгновенно из пылающего уверенностью демона он превратился в хмурого господина. Вот, что может сделать матушка-природа даже с такими, как он.

— Я тоже впервые буду в этом месте, — ответил Айдан.

— Всё ещё не верю, что я ведьма. Мы даже Хэллоуин никогда не отмечали. Отец устраивал службу ночью и вместо сбора конфет мы стояли на коленях и молились.

— Ведьминская у тебя только природа души. Назвать тебя так — язык ни у кого не повернётся.

— Савелий сказал, что моё тело не выдержит силы. Неужели я совсем не могу ворожить?

Айдан остановился и хитро посмотрел на неё.

— А ты бы хотела?

Мишель смутилась, опуская взгляд на лужи под сапогами.

— Если бы человеку сказали, что у него дар петь, думаешь, он бы упустил шанс попробовать? Я просто… — Она посмотрела на руки. — Никогда не была особенной. Однажды, почувствовав силу бороться, я пыталась дать отпор, но это обернулось провалом. А теперь… Я и так скоро умру, а если смогу ну не знаю… Заставить дерево цвести в середине осени, то, может, смогу почувствовать себя не такой безрукой.

— То есть спасения чужих жизней тебе уже мало? — усмехнулся Айдан. — Ад плохо на тебя влияет, Харрингтон.

Мишель запнулась и поняла, что они уже почти пришли.

— Пока Несс собирала тебя, я успел назначить встречу, — сказал Айдан, не оборачиваясь. — У нас не так много времени.

Они свернули в узкий переулок, воздух стал спертым. Здесь пахло дешевым джином, жареным луком и приторными духами, которые не могли перебить запах закусок. Из приоткрытых дверей доносился женский смех, звон кружек и фальшивые аккорды пианино.

«Гадкий утёнок» оказался трехэтажным домом с облупившейся серой краской и красной бархатной портьерой на входе. Над дверью висела деревянная вывеска с изображением утёнка, который больше походил на ощипанного цыпленка.

Внутри на первом этаже располагался бар. Густой, сладковатый табачный дым стлался под потолком, забиваясь в лёгкие. За стойкой натирал бокалы огромный лысый мужчина с бычьей шеей, а между столиками сновали официантки.

Мишель густо покраснела, втянув голову в плечи. Платья на девушках были скорее пародией на одежду. Корсеты, зашнурованные так туго, что грудь выпирала наружу, кружевные подвязки, виднеющиеся из-под задранных юбок, и чулки с кружевом, которые не скрывали ничего. Девушки улыбались посетителям — мужчинам в поношенных сюртуках с манжетами — и их улыбки были такими же фальшивыми, как и их румяна.

К ним тут же подскочила дама в годах. У неё были ярко накрашенные губы, перья в рыжих волосах и острый, цепкий взгляд, который мгновенно оценил Айдана.

— Добро пожаловать в «Гадкий утёнок». Вы к нам по записи? — улыбнулась она, заглядывая в блокнот.

— Добрый вечер мадам, у нас встреча на фамилию Флеминг. — Ответил Айдан.

Дама прошлась по списку и кивнула.

— Прошу за мной.

Она повела их наверх. Деревянная лестница заскрипела под ногами. Из-за закрытых дверей второго этажа доносились тяжелые вздохи, скрип пружин и приглушенные стоны. Мишель шла, глядя строго в спину Айдана, чувствуя, как от стыда и страха горят щеки. Разве это не обычный паб? Софи описывала всё по-другому! Может, они ошиблись адресом?

Их проводили в комнату в конце коридора. Внутри стояла большая кровать с бархатным балдахином цвета запёкшейся крови, трюмо с мутным, покрытым трещинами зеркалом и продавленное кресло. В воздухе висел запах лавандового масла.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

— Что это за место? — прошептала Мишель, не двигаясь. Будь она леди, то уже бы сошла с ума, оставшись наедине в подобном помещении с мужчиной.

Демон не успел ответить. Дверь снова открылась, и в комнату скользнула девушка.

Она была в шелковом халате цвета переспелой вишни. Ткань струилась по её фигуре, едва скрывая то, что под ней было. Кружевной край скользил по ключицам, талия была перетянута корсетом, а на лице — слой пудры и яркая помада, делавшая её старше и жёстче.

Мишель замерла. Сердце рухнуло куда-то вниз, в живот, и там стало пусто и холодно.

Вошедшая девушка сначала не заметила её, стоящую в тени балдахина. Она улыбнулась Айдану — улыбкой отработанной, мягкой, но абсолютно пустой, как у куклы.

— Добрый вечер, господин, — проворковала она, приседая в реверансе. — Надеюсь, я смогу вас развлечь. Мадам сказала, что вы щедры и не любите ждать. Прикажете налить вина?

— Софи? — голос Мишель прозвучал хрипло, как скрип несмазанной петли.

Девушка вздрогнула. Улыбка сползла с её лица, как мокрая краска. Она обернулась, вглядываясь в полумрак. Её глаза расширились, когда она узнала сестру.

— Ми…шель?.. — выдохнула она. — Но… Как? Как ты нашла это место? Где ты пропадала?

— Почему ты в таком виде? — Мишель сделала шаг вперёд, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не понимала, как себя чувствовать. То тепло, та жизнь, что ещё немного теплилась в ней — медленно тухла. — Ты говорила, что работаешь официанткой, говорила, что это приличное место!

Софи мгновенно изменилась в лице. Испуг сменился жёсткой, злой маской. Она запахнула халат плотнее, скрестив руки на груди.

— Я и работаю! — огрызнулась она, и в её голосе зазвенела сталь. — Не думаешь же ты, что на чаевые от выноса блюд можно прокормить мать и оплатить её лекарства! Не тебе меня осуждать.

Сестра посмотрела на Айдана.

— Красные волосы, глаза цвета боярышника… — Софи снова вернулась к Мишель. — Ты продала душу, так? Сделала это вместо меня.

Мишель почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Я отдала всё, чтобы вы жили! Я думала, ты в безопасности!

— Сестра… — выдохнула Софи. — Неужели ты пришла попрощаться?

Айдан бесшумно прошёл к выходу, бросив перед уходом:

— Я буду за дверью. — И вышел в коридор, отрезав их от всего мира.

В комнате повисла тишина. Только дождь стучал в стекло, где-то внизу играло пианино.

Мишель села на кровать и закрыла лицо ладонями.

— Я не могу поверить, что ты… Софи…

Сестра села рядом на кресло, перекинула ногу на ногу и свела руки вместе.

— Мишель… Знаешь почему я пришла тогда в агентство? Я решила продать душу, потому что тело уже продано...

Мишель открыла лицо и замерла. Она не знала, что сможет испытать боль хуже физической, не знала, что после того, как Кроу коснулся её души, она почувствует когда-то себя ещё ужасней.

— Когда?... — тихо спросила Мишель.

— Год назад, тогда, когда и сказала вам с отцом, что нашла хорошую работу. Сначала я и правда работала официанткой, — Софи опустила взгляд. — Но Хеллен… Хозяйка этого дома… Она приметила меня, предложила попробовать… Первым моим мужчиной был один банкир. Помнишь тот день, когда мы устроили ужин с вином и большой курицей?

Мишель сглотнула и кивнула. Она ещё помнила вкус той курицы, смешанный с семенами граната. Тогда они праздновали некое повышение Софи и даже отец радовался, ведь большую часть средств они потратили на замену старого распятия в церкви. В то время он говорил, что Софи это зачтётся на Страшном Суде.

Прости, отец, но, похоже, твоя вторая дочь тоже отправится в Ад.

— Мне нравилось радовать вас, нравились горячие ужины. Хеллен хорошая хозяйка и берёт себе совсем ничтожный процент от наших заработок. А чаевые и вовсе мы можем оставлять полностью.

— Но твоё тело… — Мишель сжимала кулаки, к глазам подступали слёзы.

— Дорогая сестра, в нашем мире за всё нужно платить, тебе ли не знать. — Софи провела ладонью по своей шее. — Кто-то продаёт тело, а кто-то душу. Но я не знала, что ты решишься на это вместо меня.

Мишель горько улыбнулась.

— У меня не оставалось выбора… Как, похоже, и у тебя, Софи.

Мишель вновь посмотрела на шёлковую тряпку на сестре, которая ничего не скрывала, на стёртые в кровь пятки в атласных туфлях, на усталые глаза, которые были накрашены так густо, чтобы скрыть тёмные круги. Это была её Софи. Софи, которая всегда была сильнее, которая всегда смеялась, даже когда это приносило ей боль в рёбрах. Сестра пошла на это с той же целью, что и Мишель на продажу души.

Она встала и подошла к креслу, за которым сидела Софи. Ноги Мишель подкосились. Она медленно опустилась на колени прямо на пыльный ковер, плечи затряслись.

— Прости меня, — прошептала она, и из глаз брызнули слёзы, горячие и обжигающие. — Прости, Софи. Я недостаточно много работала. Я должна была найти другой способ. Я должна была забрать вас, увезти далеко-далеко. Я должна была спасти тебя от этого. Прости меня…

Она закрыла лицо руками, содрогаясь от рыданий. Софи смотрела на неё сверху вниз.

— Встань, прошу, сестра, — её голос дрогнул. — Встань, Мишель. Не смей стоять передо мной на коленях. Ты не виновата. Слышишь? Ты не виновата. Это я... Это я не смогла найти иной выход…

Мишель вытерла слёзы и обняла сестру за плечи.

— Ну же, расскажи как мама, как вы? Я ожидала, что вы уедете.

— И позволь поинтересоваться, каким образом? — усмехнулась Софи, усаживая Мишель к себе на колени. Несмотря на разницу в возрасте, Софи была в хорошей форме и всё её тело пылало жизнью. Мишель совсем не нравилось то, что её сестру кто-то лапает, кто-то касается там… Это так низко, так не справедливо! Софи была мягкой, розовощёкой и обладала хорошей выносливостью. Как ни крути, девушка для развлечения была из неё идеальная, в отличие от Мишель.

— Мама выздоровела, теперь вы можете уехать хоть на край света. Ты же помнишь о наших накоплениях, спрятанных под половицей в моей комнате? Почему бы не использовать их, чтобы начать новую жизнь? Именно за это я и отдала свою душу!

Софи гладила Мишель по голове и с нежностью смотрела на сестру. Её яркие каштановые волосы спадали на грудь, а длинные ресницы подрагивали.

— Мама любит нашего отца, она ни за что его не оставит. После выздоровления она только и делает, что постоянно готовит и посещает все службы. Мама приглашает в гости кого-то из прихода каждый вечер и они с отцом обсуждают новости.

— И он больше не… — Мишель не верила своим ушам.

— Пока нет. — Софи погрустнела. — Он постоянно молится о твоём возвращении. Мама скучает, но держится. В тот день, когда ты исчезла, я думала, что ты наконец-то решилась сбежать, покинуть нас и жить счастливо. Я приняла этот выбор, ведь ты уже взрослая. Но… Но когда мама поднялась, когда я услышала её пение, то сразу поняла, что ты сделала. Мишель, ты не должна была обрекать себя на адские муки ради нас. Ты ведь и так лишилась всего… Личной жизни, детства, юности, друзей.

Софи всегда была прямой, любила озвучивать факты. Это была единственная её черта, которую Мишель не любила. Софи заставляла чувствовать себя ничтожной, бесхребетной. Мишель знала, что сестра говорит это не со зла, но ей было обидно слышать это от неё. Младшая сестра желала, чтобы она уехала, покинула их и наконец-то начала жить. Но разве она могла?

— А как бы ты поступила на моём месте, Софи? Как я могла оставить тебя и маму?

— Я бы справилась. — Чётко ответила Софи и, прикусив губу, несколько секунд помолчала, а потом произнесла: — Мы ведь обе знаем, что отец истязал меня меньше. Я всегда чувствовала вину за это. Он искал любой повод тебя наказать. Наверное, дело было в моём возрасте. Он просто боялся меня убить.

Мишель понимала это всегда. И никогда бы не подумала пожаловаться на неравное распределение побоев. Да если бы Мишель могла, то приняла бы на себя всё.

— Тебе нужно было бежать. — Продолжила Софи. — Но вместо этого ты… Господи, Мишель, признаться, я думала, что ты скорее вознесёшься на небеса, как мученица-святая. Но связаться с демоном…

bannerbanner