Агентство "Альма Трейд"

— Какая?

— Продать душу — это навсегда. Вечные муки, Ад, ну вы слышали. А вот деньги можно достать иначе. — Айдан улыбнулся, его глаза блеснули. — Вы знаете, где в доках хранят выручку?

Уильям сглотнул.

— В конторе. У восточной стены. Но это же… это воровство.

— Это выход, — поправил Айдан. — Одна ночь и ваша дочь здорова, а вы свободны. — Он наклонился ближе. — Я знаю, как это сделать. Двое охранников, смена в полночь, чёрный ход у восточной стены. Ключ у уборщика — он оставляет его под ковриком у входа. Охрана меняется в двенадцать. У вас будет пятнадцать минут. Деньги в сейфе, код — четыре-семь-два-один. Не берите всё, возьмите столько, сколько нужно. Остальное оставьте, так сразу никто не хватится.

Майкл смотрел на него, как на ангела-хранителя, только что подарившего ему билет до Рая.

— Почему вы мне помогаете?

— Потому что мне не нужна ваша душа, — здесь Айдан был весьма честен. — Мне нужно, чтобы вы жили. Желательно долго, счастливо и умерли своей смертью. — Он допил коктейль. — Возможно у вас даже получится искупить свои грехи. Кража не такое страшное преступление. Вы встретитесь с Санни через много лет в райских садах, разве звучит не прекрасно?

Айдан поднялся, оставил на столе оплату за алкоголь. Майкл все ещё поражённо смотрел на него.

— Четыре-семь-два-один, запомнил? — улыбнулся ему демон.

Майкл медленно кивнул. В его голове уже вырастал план. То, что нужно.

Через неделю Майкл ограбит доки. Благодаря своей чести возьмёт ровно столько, сколько нужно на лекарства и на оплату долга. Через месяц его дочь поправится. Через год он откроет собственную прачечную — маленькую, но свою. Через сорок лет умрёт в своей постели, окружённый внуками. В этом раскладе Айдан не сомневался ни на секунду.

Второй случай был не сложнее предыдущего.

Мисс Клара Барнс, двадцать лет, дочь торговца тканями в Ноттинг-Хилл. Девушка собиралась продать душу за красоту. Айдан пришёл к ней, когда она ложилась спать. Как джентльмен, разумеется, сначала постучал в комнату.

— Отец? — спросила девушка.

— Не совсем, — ответил Айдан, едва сдерживая смех. — Вас беспокоит Айдан Флеминг из агентства «Альма Трейд».

Тишина, затем шорох. Дверь приоткрылась на пару дюймов. В щели показался глаз — светлый, настороженный, с длинными ресницами.

— «Альма Трейд»? — переспросила она. — Это вы продаёте желания?

— Мы заключаем сделки, — мягко поправил Айдан. — Можно войти? Разговор не для коридора.

Она помедлила. Но затем открыла дверь шире и отступила.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом в золочёной раме, на подоконнике — горшки с геранью. Пахло лавандой и воском. На столе — чашка остывшего чая и книга.

«Джейн Эйр». Шарлотта Бронте.

Айдан улыбнулся, подошёл к столу, взял книгу и полистал. Страницы были заложены в нескольких местах — Клара перечитывала любимые сцены.

— Нравится? — спросил он.

Клара опешила. Похоже не ожидала вопроса. Она стояла у кровати, в одной сорочке, накинув на плечи шаль. Тонкая ткань просвечивала, обрисовывая плечи, ключицы, изгиб груди. Светлые волосы распущены, рассыпались по спине волной.

— Что? — переспросила она.

— «Джейн Эйр». Вам нравится?

— Я… — она сжала шаль на груди. — Да. Я перечитываю уже третий раз.

— И как вам Джейн?

Клара помолчала, но затем сказала:

— Она считает себя некрасивой, но её любят.

— Её любят не за красоту, — Айдан закрыл книгу. Потом повернулся к девушке. — Её любят за то, что она не сдаётся. — Он сделал шаг. — За то, что она говорит правду, даже когда это больно. — Ещё шаг. — Даже когда её за это наказывают.

Клара смотрела на него. Её лицо было красным, как и глаза. Она плакала. Дорожки от слёз ещё блестели на щеках.

— Я хочу, чтобы меня замечали, — прошептала она. — Чтобы любили.

— Кто?

— Все. — Клара сжала шаль. — Я хочу, чтобы на меня смотрели. Чтобы завидовали, чтобы я могла выбрать любого мужчину.

Айдан сел на стул у стола. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — жест, от которого Клара запыхтела, как паровоз.

— Мисс Барнс, вы когда-нибудь видели, как выглядят красавицы?

— Конечно. На балах. В театре.

Демон едва не закатил глаза. Клара не была уродлива. Она просто была пресной, обычной, сливалась с толпой. Может, от того и считала себя некрасивой. Но в этом не было ничего ужасного.

—Я о том, как они живут. — Он наклонился. Локти на коленях, взгляд — прямо на неё. — Их любят за лицо, за фигуру. За то, как они смотрятся в бальном зале. А когда они стареют — их бросают. Потому что красота уходит, а больше ничего нет.

Клара смотрела на него. Её губы дрожали.

— Думаете, во мне что-то есть?

Айдан встал, взял со стола зеркало, подошёл к девушке и повернул так, чтобы Клара увидела своё отражение.

— Смотрите. Вот эта девушка. У неё мягкие светлые глаза, тёплая улыбка. Она добрая, умная, умеет слушать. — Он поднял взгляд. — Это не уродство. Это редкость.

Айдан стоял так близко, что она должно быть чувствовала его запах. Сердце Клары колотилось так громко, что даже он слышал.

— Но меня никто не замечает… — прошептала она.

— Потому что вы смотрите на тех, кто смотрит на красоту, — продолжил Айдан. Его голос стал тише, ниже. — А вы попробуйте посмотреть на тех, кто ищет тепло. Их больше, чем вам кажется.

Кончиками пальцев Айдан коснулся её подбородка. Приподнял, заставил посмотреть в глаза.

— Вы красивая, мисс Барнс, — чётко ответил он. — Просто пока не знаете об этом.

Клара замерла, дыхание перехватило, щёки запылали. Между ними было не больше трёх дюймов.

Айдан убрал руку, отступил и услышал разочарованный вздох.

— Не продавайте душу. Она у вас хорошая.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Клара окликнула:

— Мистер Флеминг.

Айдан обернулся.

Клара стояла у стола. Книга в её руках была открыта — на той самой странице. Шаль соскользнула с одного плеча, обнажив тонкую кожу.

— Джейн говорит: «Я не птица, и никакая сеть меня не поймает. Я свободный человек с независимой волей». — Она подняла на него глаза. — Вы думаете, я смогу так?

Айдан улыбнулся.

— Я думаю, вы уже это делаете.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Ещё секунда промедления и Клара бы прыгнула ему на шею. Да что там… Айдан сам готов был кинуть на кровать и лишить невинности эту маленькую поклонницу Бронте. Ему нравилось, что девушки всё больше стали читать, учиться, отстаивать свои права и говорить громче. Миру ещё долго идти до равноправия, но плоды уже были посеяны и Айдану это нравилось. В конце концов, если бы не Ева, их бы всех не было, а мир был бы слишком скучен. От того ему и захотелось Клару. Уж больно сладкая и совсем не глупая.

Но работа есть работа. В их регламенте не зря гласило:

«Иметь интимные связи с клиентами запрещено. Лишать невинности клиентов также запрещается. Нарушение запрета будет караться».

Правда Айдана ещё ни разу не карали. Возможно, дело было в том, что клиенты, с которыми он имел порочные связи, были далеко не невинны. Но всё же.

Через год, а может и меньше, Клара выйдет замуж за какого-нибудь букиниста — тихого, некрасивого, но доброго. Он полюбит её за смех. Она полюбит его большие руки. Они проживут вместе сорок лет и умрут в один день. Счастливый конец, а что ещё нужно?

Айдан вернулся в цирк к вечеру. И он почти не узнал место в которое вернулся. Дети бегали между шатров с бенгальскими огнями, пахло варёной кукурузой, жареным мясом и глинтвейном. Взрослые болтали, сидя на матрасах прямо на земле, шутили и жадно ели, словно проснулись от вечного сна.

Демон медленно начал протискиваться между ожившей толпы, которая ещё утром казалась мёртвой.

— Мистер Флеминг, ну наконец-то! — из неоткуда выпрыгнул Лайтвуд, обнимая Айдана. Судя по его светло-зелёному костюму — он переоделся и что-то праздновал. — Спасибо! Спасибо, что послали к нам этого ангела! Мисс Карсон совершила чудо! Мы готовим стейки, вы будете?

Айдан разглядывал членов труппы и поймал себя на мысли, что действительно может поверить в то, что Мишель поцеловала своими бледными губами каждого здесь и исцелила.

— Но… как? — всё-таки ему хотелось верить, что тому есть рациональное объяснение. — От еды откажусь, благодарю.

— У нас для вас ещё дело, — вдруг посерьёзнел мужчина. — Пройдёмте.

Рэндольф поскакал куда-то в глубь шатров и Айдану оставалось только спешно последовать за ним, стараясь не наступить на кого-нибудь, развалившегося на земле.

Войдя в жёлтый шатёр Айдан ожидал увидеть, что угодно: Мишель с крыльями, объятую святым огнём или ангелов, целующих её руки. Но вместо этого он увидел сначала привязанного к столбу избитого мужчину без создания и с тряпкой во рту, а затем девушку, сидящую ровно, словно леди за чайным столиком, на перевёрнутом ведре и читающую газету.

Завидев Айдана, она соскочила. И вот опять он едва не сорвался, чтобы не обнять её. Мишель выглядела устало: щёки были красными, лоб вспотевшим, а рукава платья задраны так, будто она занималась тяжёлым физическим трудом. Её волосы были распущены, шляпка лежала на сене позади.

— Это ты его… так? — Айдан посмотрел на привязанного мужчину. Его правый глаз поплыл, а верхняя губа была разбита и вспухла.

Мишель помотала головой.

— Конечно нет, но у нас не получилось его разговорить. Мы ждали тебя.

Айдан взглянул на Рэндольфа позади.

— Оставите нас? — попросил он.

— Конечно-конечно! Только потом всё расскажете!

Лайтвуд вышел и Айдан всё-таки не сдержался. Он подошёл и коснулся плеч Мишель, затем провёл рукой по её испачканной чем-то чёрным щеке.

— Ты что, в шахте копалась, Харрингтон?

Мишель отмахнулась, тут же делая два шага назад.

— Этот мужчина по моему предположению продавал Лайтвуду ядовитый уголь. Я нашла на угле следы свинца, а на мешках следы вскрытия. Он продаёт и привозит в цирк все мешки лично. Минимум два месяца все здесь дышали свинцом. — У Мишель опасно блеснули глаза. — Знаешь, насколько он опасен?

Айдан хорошо разбирался в книгах и буквах, но математика, как и химия, не были его сильной стороной. Однако он жил не первый год на земле и знал обо всех величайших открытиях человечества.

— Это яд. — Ответил Айдан, переводя взгляд на мужчину. — Мне нужно заставить его говорить?

Мишель вдруг покраснела и кивнула.

— Если ты, конечно, умеешь это делать… — Она отвела взгляд. — Я не подумала…

Айдан остановил её рукой.

— Не беспокойся.

Он снял пиджак, бросил его на ведро, закатал рукава рубашки. Это было не обязательно, но ему хотелось покрасоваться перед Мишель. Айдан подошёл к мужчине, коснулся рукой в перчатке его лба и тот мгновенно очнулся.

Барлоу дёрнулся, попытался что-то промычать через тряпку. Маленькие чёрные глазки заметались в стороны.

— Мистер Барлоу, я полагаю? — Айдан говорил тихо, почти ласково. — Поставщик угля. Двадцать лет безупречной службы. И вдруг — свинец. Как же так?

Он вынул тряпку изо рта мужчины и бросил в сторону. Тот закашлялся, сплюнул кровью.

— Я ничего не знаю, — прохрипел он. — Я просто продаю уголь. Что мне дают, то и продаю.

— Кто даёт?

— Я не знаю имён. Мне привозят, я перепродаю.

Айдан наклонился. Что Лайтвуд, что Барлоу, оба были маленькими и пухлыми. Неудобно. Воздух в шатре стал плотнее. Тени сгустились по углам. Пламя свечей вытянулось, задрожало.

— Мистер Барлоу, — медленно растянул Айдан, его голос обволакивал, заполнял всё пространство. — Вы знаете, кто я?

Мужчина сглотнул.

— Вы похожи на демона о котором все говорят. Но я не думаю, что ему есть дело…

— О, поверьте, мне есть дело, — глаза Айдана загорелись, а на голове вспыхнуло два оранжево-жёлтых огонька — пламя на месте, где должны были быть рога. Он не хотел пугать Мишель, а огонь выглядел эффектно и не так жутко. Правда Барлоу так не считал: кажется, он начал молиться. — Я тот, кто может вытащить ваши глаза из глазниц и скормить воронам. Я тот, кто может превратить вас в червяка и раздавить каблуком. Я могу сделать из вас куклу и повесить навсегда в этом шатре без возможности пошевелиться.

Барлоу побледнел. На висках проступили вены, он пытался отпрянуть, но верёвки держали.

— Я не знаю… — прошептал он. — Клянусь, я не знаю…

Айдан коснулся его лица, хотя не очень того хотел. Он провёл по щеке мужчины указательным пальцем, а затем сжал в руке его челюсть.

— Поверьте мистер, — прорычал он. — Такой боли, которую я могу причинить, вы ещё никогда не испытывали. Я предлагаю решить вопрос мирно.

Мужчина резко заплакал: судорожно, как ребёнок. Мишель отшатнулась.

— Джордж, — выдавил он. — Джордж Лайтвуд. Старший сын Рэндольфа. Отец лишил его наследства за разгульный образ жизни. Цирк должен был достаться ему… Джордж работал на заводе и один его коллега отравился свинцом. Тогда он решил, что таким образом можно отомстить отцу. Поверьте, я не хотел вредить Рэндольфу, но… Джордж дал столько денег…

Айдан выпрямился и отряхнул руки.

— Вот видите, — улыбнулся он. — Это было несложно.

Барлоу зарыдал, словно внутри него что-то сломалось. Айдан давно не применял свою силу для подобного и, признаться, ему понравилось. Демоническая сущность вдоволь насытилась страхом и рыданиями.

Айдан повернулся к Мишель. Его глаза вновь стали тёплыми, янтарными.

Мишель держалась стойко, несмотря на страх в глазах.

— Я тебя напугал? — обратился он к девушке.

— Да! — всхлипнул Барлоу.

Айдан посмотрел на мужчину, сверкнул глазами. Тот тут же притих.

— Нет, — Мишель подошла к нему, подняла голову. — У тебя вместо рогов огоньки?

Демон тут же убрал их, приглаживая волосы.

— Не хотел напугать рогами.

Мишель вдруг улыбнулась. У её глаз собрались лучики.

— Это определённо жутко, ведь если я решу поджечь свои волосы, то они вспыхнут, как сено, а твоим огонь ни по чём. Это… зрелищно.

Она подошла к взмокшему и красному Барлоу сзади и начала отвязывать его от столба.

Айдан смотрел на её спину. На то, как двигаются лопатки под тонкой тканью платья. На то, как она кусает губу, когда тянет узел.

Демон поправил рукава, надел пиджак. Мишель уже завязывала руки Барлоу сзади, чтобы тот не попытался напасть. Айдану совсем не понравилось то, как ловко девушка управлялась с толстой тяжёлой верёвкой. Наверняка отец заставлял дочерей привязывать друг друга, оттуда и умение, но от этого факта Айдана затошнило.

— Так ты нашла способ вывести свинец?

— Не совсем, — Мишель с какой-то невыразимой лаской посмотрела в сторону выхода. — Организм может прочистится сам собой, но тех, кто был ближе к углям мы госпитализировали для профилактики. У меня нет должного образования и то, что мне удалось распознать свинец — просто удача.

— Вижу, кто-то принижается, — Айдан ухмыльнулся и, толкая Барлоу вперёд них, пошёл к выходу.

На улице окончательно стемнело. Рэндольф подбежал к ним и выслушал горькую историю о злобном сынишке и предательстве Барлоу. В конце он разрыдался, дал пощёчину Барлоу, но не переставал благодарить Мишель и Айдана. О продаже душ не могло быть и речи.

Их долго не хотели отпускать, даже после того, как Барлоу отдали полиции. Артисты предлагали отужинать, остаться на танцы, даже предлагали показать шоу специально для них. Но пора было возвращаться в Ад.

Пока они с Мишель пробирались через толпу, устроившую лагерь на воздухе, девушку потрогали десятки чужих радостных рук. Она вздрагивала каждый раз, когда кто-то касался её бедра или ноги, но каждый раз натягивала улыбку и желала здоровья.

Святая, не иначе.

— Куда мы теперь? — наконец спросила Мишель, когда цирк оказался позади и они вышли на ровную дорогу в направлении к экипажу, который уже ожидал их.

— В Ад.

— Ты выполнил остальные сделки?

— Точнее не выполнил, да. — Айдан осмотрел её. — Ты валишься с ног, даже если бы было что-то ещё, я бы не потащил тебя с собой.

— Я в порядке, — Мишель подобралась и вздёрнула нос. Она отряхнула платье. — Несс меня убьёт, я и дня в этом не пробыла, а уже испачкала.

Тут девушка закашлялась. Она потеряла равновесие и Айдан быстро удержал её от падания. Мишель несколько секунд лежала на его плече, а потом отдёрнулась.

— Что с тобой? — Айдан не узнал собственного голоса. Слишком много беспокойства и ни капли собранности.

— Видимо, пока таскала уголь и осматривала больных тоже надышалась.

Она всё ещё опиралась на его руки и тяжело дышала. Теперь Айдан понял, за что так благодарили девушку артисты, целуя её ладони. Мишель помогала вывести всех больных и убрать уголь из печей лично. Она не была врачом, который дал указания и ушёл. Мишель собственными руками вытащила их из лап Смерти.

— Нужно отвести тебя к Фёдорову, он поможет. Да и пора вам познакомиться.

Мишель не сопротивлялась, даже позволила помочь сесть в экипаж. Она прижала голову к перегородке и с мученической улыбкой смотрела на Айдана.

— Спасибо, — вдруг промолвила она.

— За что?

— Я будто прожила целую жизнь в этом цирке. — Мишель опустила глаза, начала водить пальцем по платью. — Знаешь, меня ведь не так трудно чем-то удивить. За этот день я испытала столько всего… Грусть, радость, боль, веселье. Так и живут обычные люди. Их дни полны впечатлений и эмоций. После такого и умереть не жалко.

— Не торопи события, — Айдан не переставал удивляться. — Ты ещё многого не видела.

Мишель согласно кивнула.

— Я не надеялась увидеть и каплю чего-то иного. Потому и благодарю. Это… Это такое приятное чувство, — она положила руку на грудь. — Когда понимаешь, что сделал что-то важное. В больнице я знала, что только мешаюсь под ногами тем, кто более умён и опытен…

— Но на безрыбье и рак рыба, — Айдану доставляло особое удовольствие наблюдать за тем, как тает ледяная принцесса. — Тебе удалось заметить то, чего не заметил ни один врач, приезжавший к ним. Ты спасла множество жизней и уберегла невинные души. У людей чаще всего нет и одной спасённой жизни за все прожитые годы. А ты за один день совершила настоящее чудо.

Айдан скрестил руки и искоса посмотрел на девушку. И тут он произнёс то, чего сам от себя не ожидал.

— Может, ты и есть наше спасение, Мишель?

[1] В период между 1850 и 1920 годами в Европе и Америке были популярны фарфоровые куклы, которых называли «замороженными Шарлоттами». Их покрывали белой краской и продавали в маленьких гробиках. Такие игрушки могли использоваться в мрачных ритуалах или как предметы для детских игр с элементами страха. Бррр…

Глава 9. Алчность

«Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся». (Лк.15:10)

Грегор

Насколько был вкусным тот плод, что вкусила Ева в райских садах? Люди отчего-то решили, что это было яблоко, но в книге Бытия говорится только о том, что это была часть древа познания добра и зла. Может, то была груша или вообще апельсин? Грегор любил апельсины и отлично понимал Еву, которой захотелось развеять скуку и попробовать что-то новенькое.

Работа архивариусом была монотонной и лишь изредка разбавлялась интересными кадрами. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки и они становились именами нарицательными. Когда Айдан возвращался с задания в разорванном костюме, ему стоило сказать только «ещё один ковбой», чтобы все поняли, о чём речь. «Ещё одним ковбоем» называли клиентов, которые подписали контракт, но резко передумали и решили, что лучшим методом решения проблемы будет нападение на демона. А всё из-за Тима Ранча — ковбоя, который в обмен на душу запросил благородный участок в тысячу акров, не отчуждаемый, не подверженный засухе и не выкупаемый третьими лицами. Тогда агентство не особо заботилось об отборе клиентов и бралось за подобную мелочь. Тим Ранч, стоило контракту исчезнуть из его рук с подписью, вдруг взбесился и расстрелял Айдана. Флеминг весь вечер тогда плевался пулями.

Случай с Мишель Харрингтон определённо можно было отнести к группе интересных кадров и Грегор знал: эту милочку они запомнят надолго и будут вспоминать даже через тысячу лет. Сначала девушка показалась ему пресной, словно хлеб из одной муки и воды, и сухой, как пустыня Сахара. Она не была идеальной, как ангел и не была достаточно порочной для демона. Ни рыба, ни мясо.

Правда, Флеминг, похоже, считал иначе. Может, так на нём отражался факт связи их душ, но весь пафос и гордость демона куда-то исчезали, стоило ему оказаться в её компании. И это было странно. Айдан всегда играл джентльмена и относился к клиентам обходительно, но он любил умных и горячих девушек, таких как Несс. Грегору это не нравилось больше всего. Несс тянулась к нему, потому что он был лидером, эталоном и любимцем Босса. А Грегор был обычным винтиком в большом механизме агентства. Он всегда готов был подставить плечо, чтобы демоница на него положилась, всегда был рядом, шутил, подбадривал, но Несс или играла с ним, или действительно не замечала, как он смотрит на неё.

Грегору стоило позаимствовать смелости у Кроу и высказать ей всё в лицо, но он слишком боялся услышать её злорадствующий смех. Если бы она дала ему какой-то знак… Хотя бы маленький шанс проявить себя в качестве партнёра, он был положил к её лакированным туфлям весь Ад.

Сейчас она тоже делала вид, что не чувствует блуждающего томного взгляда тёмных глаз по изгибу её шеи, уходящего в декольте.

— Ты нарядилась так, словно мы идём на встречу с самим Люцифером.

Её бардовый костюм с брюками и топом из бархата был плевком в моду девятнадцатого века, но это и делало Несс самой привлекательной девушкой во всём Аду. Она цокала каблуками по вымощенной камнями дорожке района доминов Первого круга и что-то повторяла про себя.

— Неужели выучила речь? — не унимался Грегор. Его тоже заставили приодеться, но из парадного у него был только баклажановый костюм и такого же цвета цилиндр. Когда он его покупал, то считал роскошной одеждой. Сейчас, шурша брюками из сукна, Грегор чувствовал себя устаревшим павлином.

— Я ждала этого приглашения одиннадцать месяцев. — Ворчала демоница. Она провела своими чёрными когтями по папке, которая тряслась в её руках. — И полагаю нам никогда не одеться достаточно хорошо для одобрения Рая.

Грегор усмехнулся. Несс была светочем их горе команды в главном офисе. Именно она первая начала беспокоиться о перенаселении.

Это началось ещё в прошлом столетии. Души прибывали быстрее, чем их успевали распределять. Флегетон переполнился. Коцит[1] трещал по швам. Котлы дымились, как фабричные трубы. И никто не хотел этим заниматься. «Альма Трейд» процветало, но в Аду становилось теснее, драк за территории стало всё больше. Заняться этой проблемой означало признать: система не работает. А признать это означало пойти против Марака. А идти против Марака означало пойти против Асмодея. А пойти против Асмодея…

Грегор не хотел знать, что это значило.

Тогда Несс и начала писать в Рай. Грегор, Айдан, Фёдоров и близнецы были единственными, кто знал. Айдан никогда не позволял в себе сомневаться, хоть и был ручным пёсиком Марака, Савелий давно точил зуб на ангелов и начал готовиться к чистке ещё задолго до того, как об этом заговорили в Аду. Близнецы помогали Несс донести информацию до Рая, а Грегор… Грегор просто умел хранить секреты и ради демоницы готов был пойти против всех Семи Грехов, даже если заведомо знал, что проиграет.

«Поздравляем! Ваше сто двадцать первое письмо принято! Вы приглашены на встречу с представителем Райских садов в посольстве. Просьба не опаздывать и иметь при себе удостоверения личности».

Грегор смеялся, когда те упомянули удостоверения. В Раю всё было под строгим контролем. Если кто-то пробирался к ним, тамошняя полиция быстро ловила нелегалов и скидывала с облаков. Нельзя была передвигаться по святой земле без доказательства о том что ты это ты. В Аду тоже были документы и бумаги, но далеко не все ими пользовались.