
Полная версия:
Агентство "Альма Трейд"
— Ну и ну… — присвистнул Грегор, когда они подошли к нужному месту.
Белая мраморная башня с часами тянулась к облакам и была самым высоким зданием на Первом круге. Она буквально кричала о превосходстве Рая над Адом.
— Чёрт, у неё даже стрелки золотые, — Несс недовольно смотрела на циферблат. — Лицемеры.
— Эй-эй, остынь, повторяй за мной, — Грегор видел, как она занервничала: рога выросли, глаза налились красным. Он положил руки на мягкие плечи и начал медленно дышать носом, настаивая, чтобы демоница повторила.
Несс медленно набрала воздух носом и выдохнула так громко, что казалось ещё чуть-чуть и из него пойдёт пар.
— От этого зависят все наши жизни, — медленно произнесла она, сильнее сжимая папку в руках. — Грегор, прошу, не дай мне упасть.
— Никогда, — он серьёзно посмотрел на неё. — Никогда.
Внутри райское посольство было также выбелено, как и снаружи. Башня оказалась церковью — слишком белой, слишком стерильной, с чёртовыми золотыми лавочками и таким же алтарём. Это выглядело так неестественно и блестело так, словно внутрь кто-то засунул солнце. Грегор и Несс сощурились, проходя между лавочками к алтарю — больше было некуда.
Стоило им дойти до выступа, как перед ними появилась белая бумага, пестрящая золотыми искрами.
— Они не могут сделать что-то не блестящим? — простонал Грегор.
Бумага требовала поставить росписи входящих. Рядом с ней появилось летающее перо. Несс первая схватила его и расписалась. Грегор повторил за ней, выпуская перо обратно в полёт. Когда бумаги исчезли, вместо алтаря появился лифт. Угадайте цвет.
Несс улыбнулась, на её щеках появились ямочки.
— А они не отстают от технологий, — она вошла первой. Грегор, смеясь, последовал за ней.
В отличие от адских лифтов, здесь была кнопка. Несс ещё раз вдохнула, выдохнула и нажала на неё.
Они понеслись вверх — в самый последний этаж башни.
Лифт остановился мягко, без скрежета. Двери раскрылись сами, и золотой свет хлынул внутрь — тёплый, ровный, без единой тени. Грегор зажмурился.
Зал был круглым со стеклянным куполом, за которым ожидалась красная дымка, но там был только белый свет. Грегору на миг подумалось, а не перенесло ли их в Рай по-настоящему. В центре стоял стол из белого мрамора, за которым сидел ангел.
Его звали Микаэль — известный во всём Аду посыльный ангел, несущий вести. Микаэль был одним из немногих, кто не брезгал спускаться в Ад и разговаривать с демонами. Правда приятнее он от этого не становился. Это был молодой парень среднего роста, с мягкими чертами лица, волосами цвета расплавленного золота и с небесно-голубыми глазами. При желании его можно было принять за старшего брата Кассиэля и Самаэля, правда в отличие от близнецов, над головой ангела всё-таки сверкал золотистый нимб. Одежды белые — длинные, без единой складки, окаймлённые золотом штаны и пиджак. Он держал в руках перо и что-то отмечал в бумажках на столе. Его огромные крылья развалились шлейфом за спинкой стула.
— Доброго дня, садитесь, — произнёс ангел ровным, как стекло голосом.
Стулья появились сами. Несс села первая, сжав папку так, что костяшки побелели.
Микаэль отложил перо.
— Я ознакомился с вашей просьбой. Вы хотите одобрения Рая на… — он запнулся, — …на отговор грешников от контрактов.
Несс кивнула.
— Мы просим разрешения предлагать душам альтернативу до подписания. Наш руководитель, Марак, согласится делать это только по приказу Рая. Чтобы люди могли…
— Чтобы они могли что? — Микаэль наклонил голову. В его голосе не было ни насмешки, ни злобы, но он явно был раздражён. — Избежать последствий? Обмануть систему? Вы приходите сюда и просите благословить мошенничество?
— Это не мошенничество. Мы будем давать людям выбор, надежду. К вам в Рай будет приходить больше душ. Это глобальная проблема, касающаяся всех нас.
— Надежда… — Микаэль улыбнулся. Улыбка была идеальной и абсолютно пустой. — Вы, демоны, говорите о выборе и надежде. Вы, которые веками забирали души, торговали ими, обманывали, соблазняли, лгали. И теперь, когда ваши земли трещат по швам, вы приходите к нам и просите помочь всё починить. Чтобы вы могли и дальше… работать. Мне всегда нравилось, как вы превратили уничтожение данных Богом душ в бюрократическую систему. Демоны способны извратить всё святое.
Он откинулся на спинку стула. Перо в его руке закрутилось, как маленькая золотая змея.
— И знаете что? — его бровь выгнулась. — Я назначил вам встречу только потому что у меня есть объявление. Через три месяца ангелы спустятся на чистку. Они так давно этого ждали… Со времён падения Люцифера легионы ангелов и архангелов мечтают о том, чтобы приструнить вас. И теперь у них есть повод, чтобы покрошить вас всех. Как там говорится… Кто не спрятался, я не виноват?
Стулья Несс и Грегора отодвинулись и сбросили их с места.
Грегор рухнул на пол, едва успев выставить руки, и тут же рывком перекатился в сторону. Несс сделал тоже самое.
— У нас уже есть те, кто отказался от сделки… — продолжила демоница, поднимаясь.
— Очень мило, но мне плевать. — Перебил её Микаэль. — У меня всё.
Ангел отметил что-то в своём документе, не обращая на них никакого внимания. Грегор сжал кулаки, поднял одну руку вверх, и парень отодвинулся от стола. Явно не ожидая нападения, Микаэль распушил громадные белые крылья.
— Ты… — закряхтел Микаэль, пытаясь оторвать свою спину от стула. — Применять магию крови на ангеле…
Грегор усмехнулся и сильнее сжал кулак. Микаэль захлопал крыльями, не имя возможности пошевелить чем-то ещё.
— Выслушай что она говорит. — Почти что прорычал он, злясь всё больше.
Приструнить нужно было не демонов, а разжиревших ангелов, которых совсем не заботило ничего, что выходило бы за рамки их светящихся нимбов.
Микаэль сглотнул и сделал попытку кивнуть. Грегор ослабил хватку и ангел задышал спокойно, обмякнув на стуле. Несс с благодарностью посмотрела на демона и, щёлкнув пальцами, призвала папки прямо на колени Микаэля.
— Это отчёты недавних сделок. — Начала она, опираясь спиной на стол и скрещивая руки. — Отменённых сделок. Это получилось у нашего лучшего собирателя. Оказывается, что отговаривать людей ему даётся так же хорошо, как и искушать.
Грегор хотел поправить Несс, ведь то дело с цирком и пятью душами, которые не поступили в Ад, провернула целиком и полностью Мишель. Однако, возможно демоница умолчала намеренно. Грегор истерично хохотал минут десять, когда узнал об этом. Дочка пастора оказалась полезной, только подумать! Ему ужасно хотелось обсудить детали дела с самой девушкой, но после задания Айдан быстро увёл её к Савелию, а Несс обратилась к Грегору с просьбой сопроводить её до Райского посольства. На самом деле он считал себя бесполезным в этих переговорах, но сила понадобилась даже здесь.
Магия крови — одна из редчайших способностей, которую может получить домин в ходе своей трансформации. По прибытии в Ад Грегор был зол, ярость текла в его крови, закипала. Его топили полчища грешников в болоте Пятого круга, вода заливалась в него через нос, через рот, через уши, она заполняла лёгкие, которые раздувались, растягивались, как мешки, которые наливают доверху. Грудь становилась тяжёлой. Потом вода просачивалась сквозь кожу, сквозь мышцы, он чувствовал, как его тело набухает и тяжелеет. Как оно превращается в мешок с болотной жижей. И из раза в раз Грегор поднимался на поверхность, гложимый единственным вопросом «за что?». Позже, когда прошло много лет и Грегор понял, что может чувствовать чужой пульс, когда понял, что может им управлять, он раскидал грешников в стороны, выбрался из болота и стал искать ответ на свой вопрос. Вскоре демон понял, что получил наказание за своё бездействие. Сначала Грегор решил, что это ирония и издевательство над ним. Неудачная шутка. Но, как оказалось, смотреть на то, как убивают твоего брата и ничего не делать — тоже грех. Даже если ты являешься пятнадцатилетним темнокожим парнем. Даже если тебя, будучи ребёнком выкрали из родной страны. Даже если ты находишься в рабстве у богатых белых и не имеешь права слово поперёк сказать.
Самого Грегора позднее тоже забили до смерти, но он никак не надеялся попасть в Ад. Пройдя несколько кругов, познакомившись со множеством доминов, которые научили его пользоваться силой, Грегор понял, что Ад отныне и впредь его дом, его родина. Ведь за всё время пребывания здесь никто ни разу и никогда даже не упомянул цвет его кожи. Никаких злобных взглядов, полных отвращения. Никаких приказов и цепей. Никаких шуток.
Грегор любил своего брата и искал его по всему Аду, но, похоже, тот отправился в иное место.
Было ли также хорошо в Раю, он не знал. А спрашивать у Микаэля ему не хотелось. Поэтому говорила Несс — его прекрасная боевая демоница.
— Посмотри внимательно, — требовательно говорила она. Ей явно хотелось курить, но Несс не решалась достать сигареты при ангеле. Хотя Грегор на её месте уже давно сделал бы так, чтоб чистенький ангелочек запыхтел от копоти. — К вам должны были поступить души детей Лайтвуда, но потом их отец пошёл на сделку. Затем они снова вернулись на маршруты. Если детишки не загубят свои жизни, то попадут к вам.
Микаэль недовольно хмурился, но всё же папки пролистал.
— Да, такие на приход у нас числятся… — намного тише чем раньше, заговорил ангел. — Но из-за парочки душ, которые ещё могут испортиться, Совет не будет пересматривать своё решение. Да и Ад это от перенаселения уже не спасёт. У вас об души скоро можно будет спотыкаться по пути. Даже если сейчас вы начнёте сокращать поток — ничего не изменится. Чистка нужна. — Микаэль закрыл папки. — Я ничем не могу вам помочь. Да и ваш руководитель точно не обрадуется, что вы внезапно схватились за головы и решили помогать людям сохранять души при себе.
Ангел наклонился ниже, и прикрыл часть лица ладонью.
— Скажу по секрету: легионы не будут разбираться, кто главный, а кто нет, но уничтожать планируют только склады и тех, кто будет на улицах. Вы можете остаться в своих офисах и просто дождаться, когда чистка закончится.
— Да, а потом вы придёте снова, — Грегор стиснул зубы. — Вы будете убивать нас регулярно, до скончания времён.
Микаэль развёл руки в разные стороны.
— И кто в этом виноват? Ещё один грех: алчность. Вы жаждали человеческих душ, сделали из их светоча энергию, а из воплей и стонов музыку. А теперь, когда людей, вот это да, как неожиданно, — ангел хохотнул, — стало больше, вы плачетесь и просите пощады у Рая. Кто там у вас самый крутой? Айдан Флеминг кажется? Пусть он возвращается в прошлое, отговаривает людей от сделок и восстанавливает баланс прихода душ.
— Мы все знаем, что это невозможно. — Процедила Несс.
Грегор чувствовал, что она на пределе. Ещё немного и вцепится в белоснежную глотку ангела и вырвет гортань. Признаться, Грегор сам был в шаге от того, чтобы наброситься на Микаэля.
— Значит, что он и не такой крутой, как о нём говорят. — Улыбнулся Микаэль. — Право, мне уже пора возвращаться. У вас здесь нет солнца и это крайне вредит организму.
— Я могу показать, что действительно может навредить твоему организму, ублюдок, — Грегор снова замахнулся рукой, но Несс остановила его.
— Микаэль, — она подошла к ангелу. — Ты посыльный. Так будь добр: отправь письмо. Пусть Совет снова соберётся. Нам нужно аннулировать контракт.
— Что? — Микаэль опешил.
— Помимо причины перенаселения, нам нужно обсудить аннулирование контракта одной души.
— Но вы же знаете, что зачастую Совет выносит отрицательный вердикт… — Микаэль почесал голову, стараясь не смотреть на демонов. — А обсуждать тему перенаселения повторно никто не будет. Вы не обладаете той властью, с помощью которой можно требовать подобное.
— Как это? — усмехнулся Грегор, тоже подойдя к ангелу ближе. Теперь они с Несс оба нависали над Микаэлем. — Передай, что этого требует член семьи Вэйн.
— Вэйн? — ангел побледнел. — Это же род Маммона. Откуда у вас связи с Грехом алчности?
— Все нужные бумаги, подтверждающие это, мы вышлем позже. — Несс потянулась к руке Грегора и по всему его телу тут же пробежал ток. — Ты же устроишь это, да? Иначе я сделаю так, что ты уже никогда не сможешь вернуться в свои Райские сады, Микаэль.
Ангел дрожал, вжимался в кресло и быстро кивал.
— Бог с вами, сделаю, но имейте в виду, что ближайшее собрание состоится через месяц. Если вы не будете готовы к тому времени, то я не виноват.
Несс рассмеялась и повела Грегора к выходу.
— Меньше слов, больше дела, Микаэль!
И на этих словах они скрылись за дверьми лифта.
Грегор выдохнул, но продолжал стойко держаться, ведь Ванесса Картер впервые в жизни не отпускала его руку дольше минуты.
— Грегор… — начала она, сильнее прижимаясь грудью к его локтю. — Я… Мне нужно переварить то, что мы только что сделали, но…
— Хочешь знать, правда ли мы надрали зад тому ангелочку? О да, детка! Похоже, из нас получается неплохая команда.
Несс смотрела на него так, будто впервые видела. Жар от её тела начал отступать, красные рога уменьшились, когти на половину втянулись.
— Кроу нас убьёт. Теперь ему ещё и расписку от отца выпрашивать.
— Думаю, он справится. — Грегор собрал всю смелость и провёл рукой по чёрными, гладким волосам демоницы.
Несс улыбнулась, подтянулась и чмокнула его в щеку.
— Спасибо тебе.
Грегор расплылся в смущении и понял, что по возвращении в офис, обведёт этот день красным не только потому, что Рай объявил им отсчёт до чистки, но и потому, что Ванесса Картер наконец-то заметила его.
***
Савелий
Савелий Фёдоров просыпался всегда одинаково: рывком, будто кто-то дёргал за верёвку, привязанную к позвоночнику. Всё было как всегда: стол, стул, гора бумаг, ворон на спинке кровати. Он садился, хрустел шеей и смотрел на Менделеева.
— Доброе утро, птица.
Ворон гаркнул, вызывая одобрительную улыбку. В Аду было мало животных, те зачастую попадали в Рай, но этот ворон точно был злодеем. Савелий почти уверен, что при жизни эта птица ела живых людей.
Завтрак был самым главным и священным приёмом, который никто не смел ему портить Яйца — три, глазунья, с жидким желтком, фасоль в томате — целая банка, сосиски — четыре, обжаренные до трещин, чтобы лопались на зубах и три чашки крепкого чёрного кофе. Именно так он завтракал на родине, именно так и планировал завтракать всю оставшуюся вечность. Близнецы смеялись над ним, часто обзывая занудой, но Савелий не обращал на них внимания.
Он ел сидя у окна и смотрел на красное марево за стеклом. Ничего не предвещало беды. Только он, лаборатория и ворон.
Работы предстояло много. Нужно было сделать новый замес контрактных чернил, потому что старые начали сворачиваться раньше времени, починить целую коробку печатей, которые ему доставили чёрт знает откуда. Ещё нужно было заняться спектроскопом — старым, громоздким прибором с медными трубами и линзами, которые Савелий шлифовал вручную, потому что ни одна фабрика в Аду не делала линзы для спектроскопов. А жаль. Он бы заказал.
После работы его ждал покер. Четвёртый круг, клуб «Белый лев». Название было дурацкое, но место хорошим. Хозяином был старый знакомый Савелия, демон с седьмого круга, который когда-то проиграл Фёдорову собственную лавку, а потом отыграл её обратно. Они играли каждую пятницу. Савелий ждал этого весь месяц. Ему нужно было выиграть. Не ради денег,а ради удовольствия. Ради того, чтобы почувствовать адреналин, этот накал, когда карты ложатся в руку, как противник нервничает, как стол замирает перед последней ставкой. Азарт и риск когда-то был его жизнью и Савелий дорого за это поплатился, навсегда разлучившись с детьми и женой. В Аду ему тоже не повезло… Он играл, потому что думал, что это его награда. Награда за то, что он смог избавиться от вечного таскания грузов с места на место, которое было наказанием таких, как Савелий — скупцов и расточителей.
И всё было замечательно: Фёдоров выигрывал, получал территории, стал сильнейшим и богатейшим домином Четвёртого круга, пока однажды с ним за один стол не сел некто зовущий себя Мараком. Тогда-то Савелий и узнал, что такое «продать душу» на собственной шкуре.
Фёдоров как и Айдан был на привязи у Марака, но ненавидел с кем-либо это обсуждать. Флеминг с самого своего появления был на цепи, а Савелий проиграл всё, что имел. Теперь у него была только жалкая лаборатория, гаркающий ворон и покер по пятницам, который Марак ему позволил за заслуги.
Лаборатория Савелия находилась в подвале агентства и чтобы до неё дойти предстояло спустится на лифте на самый нижний этаж. Фёдоров был влюблён в эту конструкцию и считал её одной из лучших изобретений человечества, ведь ранее ему предстояло спускаться по лестнице. Огромной, чёртовой лестнице.
Тёмный кирпич, пропитанный парами кислоты и спирта, столы с обожжёнными краями, потому что Савелий часто забывал гасить горелки, полки, набитые ретортами, колбами, змеевиками, медными трубками и банками с реактивами — вот и всё его богатство.
Менделеев сидел на шкафу и, кажется, спал.
Савелий успел заменить чернила, справился даже быстрее обычного и уже собирался приступить к починке печатей, когда дверь в его лабораторию с грохотом раскрылась.
Айдан стоял на пороге вместе с девушкой, которая почти лежала на его руках и тяжело дышала.
— Это что? — спросил Фёдоров, надеясь, что Флеминг просто ошибся дверью. Дверью и тремя сотнями этажей, если быть точнее.
— В её тело попал свинец, нужно вывести.
Савелий вытер руки о фартук и поднялся из-за своего стола.
— А занозу из пальца ей не вытащить?
— Савелий…
— Что «Савелий»? Я алхимик, а не лекарь. Я анализирую души, чиню печати, разрабатываю артефакты, иногда изучаю адских созданий. А ты мне притащил сюда живую бабу. Куда мне её класть?
— На стол, — Айдан мотнул головой в сторону длинного стола, где обычно Савелий проводил опыты. Как на зло — все пробирки и аппараты он совсем недавно отдал слугам на чистку.
— Тц. — Савелий цокнул, схватил с сушки тряпку, смочил её спиртом и протёр стол. — Клади.
Айдан положил её аккуратно, придерживая за голову, словно она была фарфоровой куклой.
— Что ты с ней возишься, как будто она стеклянная. — Савелий был хоть и гораздо ниже Айдана, но зато имел широкие плечи и твёрдые бёдра, которыми и оттолкнул Флеминга от девушки.
— Будь аккуратнее с ней. Мишель…
— Да притащи ты сюда хоть саму королеву Викторию, мне было бы ровным счётом всё равно. — Савелий прошёл к полкам и стал искать нужные вещества. — Я выведу из её тела яд, ни больше, ни меньше.
— Благодарю, — Айдан бросил последний взгляд на девушку, что-то в его лице изменилось, но тут же исчезло. Савелий решил не думать об этом. — У меня ещё дела…
— Тогда иди. Я её почищу. Заберёшь через четыре часа.
Айдан сжал кулаки и, словно пуля, вылетел из лаборатории, снова ударив дверью.
— Чёртов юнец, — Савелий огрызнулся и вернулся к девушке, осматривая.
Она выглядела в общем и целом неплохо. Отравление свинцом происходит медленно и тщательнее всмотревшись в девушку, Савелий понял, что та просто устала. Мишель засыпала на ходу и, похоже, её совсем не волновало, что она вот-вот заснёт на чужом лабораторном столе.
— Ну что, — сказал он вслух. — Полечим её, Менделеев? Или может ты ею отобедаешь? Хотя… — Савелий осмотрел её бледное лицо, худое тело, руки в мозолях и вздохнул. — Тебе тут нечем поживиться, друг мой.
Ворон гаркнул в ответ.
Савелий взял шприц, набрал из банки прозрачную жидкость и сделал укол. Лекарство вступало в реакцию со свинцом и превращало его в безвредное соединение, которое выводилось через поры.
Затем он накрыл её старым пыльным одеялом, которое нашёл в шкафу и сел рядом, закурив сигару.
Девушка уснула крепко, стала дышать ровно. Менделеев смотрел на неё с шкафа, Савелий смотрел на неё с табурета. Жутко наверное проснуться от осознания, что всё это время на тебя кто-то смотрел.
И всё же Савелий не смог долго просидеть на одном месте. Он схватил спектроскоп, проткнул девушке палец, взял немного крови и начал изучать длину волн света от её тела и души. Айдан примерно это задание ему и давал на совете, когда привёл в агентство, но не то чтобы Савелий собирался за это браться. Однако Флеминг сам притащил к нему подопытную крысу и разложил на столе. Как от такого удержаться?
Опыты и химия стали его страстью потому, что так захотел Марак. Много лет Фёдорова запирали в подвале с горой книг, статей и пробирок, а выпускали на волю только тогда, когда он делал успехи. Мараку нужен был пёсик — мастер на все руки, который сможет и ручку починить и разделённое пополам тело сшить. Поэтому Савелию пришлось полюбить всё, чем приходилось заниматься.. Иногда это действительно становилось интересным. Например препарировать адского василиска на прошлой неделе доставило Фёдорову почти что детское удовольствие.
Мишель Харрингтон не была ему интересна до сего момента. То, что Айдан умудрился связать с кем-то души в прошлой жизни, не особо удивило Савелия. Этот редискоголовый постоянно попадал в передряги и Мишель, как считал Фёдоров, была одной из таких. Однако…
— Да кто ты такая? — пробормотал он, разглядывая световые волны в приборе.
Девушка проснулась через три часа. Савелий хотел, чтобы она испугалась, увидев перед собой коренастого демона, но слишком взволновался и принялся ковать металл — ещё одна приблуда, которой пришлось научиться, но уже по собственной воле.
— Проснулась, ворожея, — констатировал он, не оборачиваясь. — Свинец вышел, можешь вставать.
Мишель спрыгнула со стола, коснулась раненного пальца и робко подошла к Фёдорову, посмотрела на то, что он делал. Металл был серебристым, тонким, лежал на медной подставке, и Савелий водил по нему резцом.
— Что это? — спросила она.
Савелий посмотрел на неё и вернулся к работе.
— Ничего.
— Оно светится.
— Тебе показалось.
— Я не слепая.
Савелий отложил инструмент. Стоило ли вступать в спор с этой дамой? Фёдоров считал, что таких, как она уже извели, особенно в Англии.
— Это металл, — честно ответил он. — Особый. Он убивает ангелов.
Мишель замерла.
— Убивает?
— Убивает. Тебе значение слова объяснить? — Савелий снял фартук. Повесил на гвоздь. — Ангелы бессмертны. Ты можешь отрубить им головы и они отрастят новую. Они — свет, благодать, всё такое. Но у всего есть слабое место. У камня — трещина. У человека — жадность. У ангела — вот это.
Он взял металл в руки и показал ей тонкую серебристую пластину с крошечными золотистыми рунами.
— Я работаю над этим уже много лет, — Савелий с гордостью провёл пальцами по пластине. Его ногти были красными — метка агентства и он всегда их спиливал под корень. — Об этом знают только демоны из главного штаба. Даже Марак не в курсе.
Фёдоров не имел права на личную жизнь, как и хранить секреты от своего хозяина. Но ему ужасно нравилось делать что-то не по его велению, а само оружие могло изменить весь ход вещей. Такой секрет стоил риска.
— Я никому не скажу, — ответила серьёзно Мишель и Савелий рассмеялся.
— Будь добра, ха-ха, будь добра. — Он посмотрел на неё налившимися кровью глазами. — Ведь если узнаю, что ты разболтала это какой-нибудь суккубе, то препарирую тебя на том же столе, на котором вылечил. Уверен, внутри ты гораздо интереснее, чем снаружи.
Девушка сглотнула и сделала шаг назад. Правильно, пусть боится.
— Зачем вам такое оружие?
— Ты ведь дочь священника. Наверняка всю жизнь он рассказывал тебе сказки про чистых непорочных ангелов, которые защищают души и несут свет.
Савелий дёрнул руками, и к девушке подлетел стул. Она благодарно села на него. Фёдоров продолжил.
— Так вот, а рассказывал ли он тебе, как один ангел убил сто восемьдесят пять тысяч человек? Четвёртая книга Царств, глава девятнадцатая. Ассирийское войско осадило Иерусалим. Ангел Господень вышел ночью и поразил их всех. Сто восемьдесят пять тысяч человек. — Он помолчал. — А это уже интереснее историй про Адама и Еву, правда?

