Последняя смена

В коридоре было темно и прохладно, окно на улицу – распахнуто, деревянные половицы под ногами противно поскрипывали. Галя злилась на этот звук и старалась идти быстрее, чтобы не разбудить вожатую: за ночные прогулки во время отбоя можно было и нагоняй получить. Она дошла до тумбочки у окна, в которое свет от луны освещал уголок коридора, взяла небольшой кувшин с водой, занесла его над стаканом и вдруг услышала резкий, громкий скрип. Графин выскользнул из рук, упал на пол, чудом не разбившись, и залил водой ноги. Галя резко обернулась, но за ее спиной никого не было. Она трясущейся рукой подняла графин, быстро поставила его на тумбочку и со всех ног бросилась в комнату. Запрыгнув прямо в мокрых шлепках на свою кровать, она услышала только громкий стук своего сердца, которое, казалось, билось прямо в горле.

«Мне просто показалось!» – трижды произнесла шепотом Галя, сбросила шлепки на пол и с головой укрылась одеялом. На удивление, уснула она моментально.

Следующий лагерный день начался, как обычно: Катя отчаянно искала в своей маленькой тканевой косметичке помаду и не находила. Неужели опять кто-то из девчонок без разрешения взял? Девочки собирались на первую лагерную дискотеку и изо всех сил наводили марафет.

– Это ты опять мою розовую помаду стащила? – Катя грозно крикнула соседке с дальней кровати.

– Ой, кажется, я.

Галя вытащила из кучи разной косметики серебристый патрончик и покрутила его в руках. Она, ничуть не испугавшись рассерженной Кати, смеясь, поддела соседку:

– Между прочим, она совсем не подходит под твое голубое платье, Кать.

Та показала подружке кулак, забрала помаду и подошла к зеркалу. На нее смотрела привлекательная девушка среднего роста, голубое ситцевое платье свободно болталось на худенькой фигурке, удерживаемое лямками на широких плечах: профессиональные занятия спортом дали о себе знать. При этом у Кати были большие серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и модная короткая стрижка каскад. За эту стрижку она воевала с мамой и бабушкой почти два месяца, и только аттестат с отличием за девятый класс смог перевесить мамины протесты и надоевшие длинные косы.

Катя поправила голубое платье, разгладила складки на подоле и улыбнулась своему отражению. Светло-розовая перламутровая помада подчеркнула пухлость губ и добавила яркости образу. Катя была довольна своим отражением, наслаждаясь возможностью краситься, наряжаться, не боясь осуждения мамы и бабушки, которые считали, что самое главное – это не нарядные платья и веселье, а женская гордость и девичья честь. Только здесь, в лагере, она почувствовала свободу и хотела пользоваться ею ближайшие три недели. Тщательно прокрашивая кисточкой ресницы, Катя вспомнила, что опять забыла позвонить маме и поморщилась, представляя, как та будет ругаться.

«Ладно, завтра обязательно позвоню. Обязательно!» – решила она и, повеселев от своих мыслей, продолжила краситься, предвкушая веселый вечер.

Девочки-соседки тоже собирались и прихорашивались. Брюнетка Светлана, выбравшая себе кровать посередине, накручивала на привезенную из дома мамину плойку длинные темные волосы, сосредоточенно глядя в небольшое настенное зеркало между шкафами. Локоны путались, Света обжигала пальцы, ойкала и хмурилась еще больше. Она любила быть в центре внимания и совсем не важно, чье оно: мальчика из своего отряда, вожатого, физрука или даже директора лагеря! «А что, – рассуждала она про себя, лукаво улыбаясь своему отражению, – он еще молодой мужчина и вполне себе привлекательный, и кольца на пальце у него нет. Вот моя сестра же вышла замуж за парня, который старше ее на тринадцать лет, и ничего…»

Света приложила к себе салатовый сарафан, который красиво подчеркивал округлую фигуру и длинные стройные ноги высокой не по годам школьницы, подмигнула своему отражению в зеркале.

Светловолосая, коротко стриженная Верочка после ужина наравне с другими девчонками готовилась к предстоящей дискотеке: старательно укладывая непослушную челку, напевая что-то себе под нос. В первый же день ей понравился плаврук, вожатый третьего отряда, светловолосый и голубоглазый Илья, который очаровывал одной своей улыбкой. Парню было всего восемнадцать, и Вера была уверена, что молодой вожатый совсем не против закрутить роман с какой-нибудь симпатичной девчонкой из лагеря. В своей привлекательности она не сомневалась, выбрала на вечер коротенькую юбку и блестящий топик на тонких лямках. Огорчал Веру только тот факт, что Илья заинтересованно поглядывал не только на нее, но и на Катю, которой он тоже, кажется, нравился…

Полина, в отличие от своих соседок, нарядов не выбирала и не прихорашивалась. Она надела простенькие джинсы и футболку, завязала высокий хвост, тщательно собрав и пригладив щеткой рыжие, пушистые волосы. Она грызла ногти, когда нервничала или сердилась, не замечая своей дурной привычки, и, глядя на суету соседок перед дискотекой, злилась еще больше.

«Дурехи! Неужели они ничего не замечают! Вчера же ночью после отбоя скрипели половицы в коридоре, который ведет в общую душевую, хотя никто не выходил. А позавчера резко выключался свет два раза, когда я пошла звонить маме в кабинет медсестры. Разве это все случайности? Нет, конечно. Почему эти куклы только о мальчиках думают?» Она досадливо фыркнула, швырнула на кровать расческу и вышла из комнаты.

Первую дискотеку ждали все: мальчишки самоуверенно расхаживали вдоль танцплощадки, переговаривались и нарочито громко смеялись, девушки поочередно поправляли челки, локоны и, одергивая короткие юбки, поглядывали на парней. Ровно в двадцать тридцать загремела современная музыка, площадку осветили светодиодные прожекторы, подростки стали смелее выходить к центру танцпола.

Мальчишки показательно недовольно вздыхали на подборку музыки, подпирали стены и с любопытством рассматривали преобразившихся девчонок.

– Музыка на-а-ас связа-а-ала! – подпевала Катя, попутно ловя на себе заинтересованные взоры.

Особенно она радовалась, когда ловила взгляд Богдана, с довольной улыбкой замечала, что на нее также искоса завистливо посматривает какая-то девушка в серой юбке, а еще высокий парень в клетчатой рубашке. Катя кружилась под знакомые мелодии, попутно размышляя, может ли потанцевать и с Богданом, и с тем в рубашке, если они оба пригласят ее на медляк.

А еще Катя не знала, что на ней остановился и другой взгляд. Тяжелый, глубокий, цепкий. Взгляд зверя, который нашел свою добычу.

***

1 августа 1991 года

Оля, Даша и Ира торопливо вышли из душного автобуса вместе с толпой подростков перед воротами детского лагеря «Радуга». Девочки поспешно достали свои спортивные сумки и пакеты из багажника пазика и встали особняком подальше шумной толпы.

Новый заезд встретила заместитель директора Елена Константиновна и по обыкновению повела подростков в актовый зал.

Подростки одобряюще загудели и отправились за блондинкой вдоль территории к одноэтажному зданию с колоннами, которое, судя по всему, и являлось актовым залом.

Оля Русакова взяла под руку Дашу, которая в свою очередь дернула за джинсовую куртку Иру.

– Ир, пошли, чего ты там застряла?

Дашина сумка весила вдвое больше ее самой, ей было трудно быстро поспевать за толпой и тащить свой груз. Оля была выше подруги на целую голову, поэтому шла впереди без особых усилий, вместо сумки у нее на спине висел большой спортивный рюкзак.

– Девочки, вы видели? – запыхавшись, спросила Ира, догоняя подруг. – Там на втором этаже стекло выбито, дыра такая, прям как будто камнем…

– Я ничего не видела, – невозмутимо ответила Оля, продолжая шустро шагать вперед.

Даша только завертела головой, пытаясь понять, что увидела Ира.

Толпу прибывших подростков усадили в актовом зале, который в советские времена принадлежал Дому культуры. Сейчас же портреты Ленина и Сталина со стен убрали, вместо вождей разместили план эвакуации, а разные лозунги лагерной жизни так и остались. Особо забавлял ребят стишок-страшилка: «Косточки в ряд, звездочки в ряд – трамвай переехал отряд октябрят». Почему именно этот текст, написанный на листе ватмана, остался украшать стену, никто не знал. Большой гипсовый бюст Владимира Ильича в силу своего веса стоял в углу зала, периодически пугая подростков, не ожидавших увидеть такое соседство.

Пока три подружки шушукались, Елена Константиновна успела рассказать про распорядок дня и правила поведения на территории лагеря.

– Даш, тише. Не поняла, во сколько тут отбой?

Оля повернулась боком, чтобы лучше слышать, что говорят.

– В двадцать два ноль-ноль, – прошипела Ира. – Как трехлетних детей укладывают, ну ей-богу.

– А кто этот парень, Ир?

Даша дернула подругу за руку и кивнула в сторону двери. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял коренастый светловолосый парень, с интересом поглядывая на сидящих в зале ребят.

– Может, вожатый наш? Или плаврук? – предположила Ира, заинтересованно разглядывая парня.

– Ой, девочки, смотрите, директор тут молодой еще!

Услышав смешок сзади, три головы как по команде обернулись на говорящую. Девушка с полосками осветленных волос, затянутыми в хвост, жевала жвачку и хихикала, толкая в бок свою соседку в ярко-зеленой футболке.

– Ничего он не молодой, – прошептала Даша, – наверное, отцу моему ровесник.

– Да ну, он даже моего моложе, – также тихо ответила Ира. – Вроде нормальный дядька, улыбается, и глаза добрые, да, Оль?

– Тихо вам, – недовольно буркнула Оля, тряхнув челкой.

Речь директора уже мало кто слушал. Борис Корин действительно производил впечатление человека мягкого, дружелюбного. А раз бояться некого, то можно и расслабиться.

После официальной части ребята дружно направились в столовую, и подруги оказались за одним столом с незнакомой девочкой.

– Давайте знакомиться, – как можно приветливее улыбнулась Даша. – Я – Даша Земляникина, учусь в сорок восьмой школе, в Москве. Вот.

– Оля Русакова. – Она окинула внимательным взглядом сидящих.

– Я – Ира Сойкина, – бойко представилась третья подруга, убирая длинные русые волосы за уши. – Мне шестнадцать, я тоже из сорок восьмой школы, мы с Дашкой одноклассницы.

– Меня зовут Полина, – сказала девушка с рыжими волосами, очень светлой кожей, сквозь которую проступали зеленовато-голубые вены. – Фамилия моя Серова. Я местная.

– А давайте и в комнату заселимся все вместе, как сидим? – предложила Ира, прихлебывая суп.

– Вряд ли, – тихо ответила Оля, лениво ковыряясь в макаронах с подливкой. – В комнаты заселяют обычно по списку.

– Но мы-то точно втроем будем! – хлопнув ладошкой по столешнице, утвердительно ответила Даша.

– Конечно, – Оля согласно кивнула, отодвигая от себя тарелку.

Полина сидела молча. До конца обеда она больше не проронила ни слова, лишь периодически испуганно поглядывая на бойкую Дашу и веселую Иру. Оля ей показалась злой.

Когда многие ребята уже пообедали и отнесли тарелки на стол раздачи, в зал вошла невысокая полноватая девушка в светлой футболке и темно-синих брюках, с двумя кудрявыми хвостиками на голове. Она встала в центре столовой и подняла вверх руку с красной папкой.

– Ребята, всем привет! Я вожатая второго отряда, то есть ваша, – девушка лучезарно улыбнулась. – Зовут меня Аня, и ко мне можно на «ты». Мы сейчас ждем, когда все пообедают, и я поведу вас заселяться в наш корпус. Выбирайте, кто с кем хочет соседствовать в комнате, кто не выбрал, тех буду заселять по списку.

Так Оля, Даша и Ира разделили комнату с новой знакомой – скромной, тихой Полиной.

***

– Оль, в волейбол играть пойдешь?

Даша призывно стучала тугим синим мячом по асфальту. Она стояла под окном их комнаты, запрокинув голову, солнце слепило глаза, и Даша щурилась, приставив ладонь ко лбу козырьком.

– Ты забыла, зачем мы сюда приехали?

Оля выглянула из окна, уперевшись локтями в облупившийся подоконник. Голос у нее был строгий, и Даша, со вздохом отбросив мяч в сторону волейбольной площадки, поспешила вернуться в корпус.

Оля сидела на кровати, поджав по себя ноги, на коленях ее лежал раскрытый блокнот, в пальцах она нервно крутила ручку и хмурила брови, отчего на переносице образовалась упрямая складка.

Даша немного помялась у двери, набрала побольше воздуха в грудь и протараторила на одном дыхании:

– От того, что ты не пошла играть в волейбол, мы все равно ничего не узнаем про Катю.

Она постаралась придать уверенности голосу, но в душе опасалась явно перечить подруге.

Оля всегда была заводилой в их компании: решала, на какой фильм они пойдут в кино, будут ли прогуливать математику и с кем из мальчишек лучше не дружить. Именно она придумала это расследование, когда узнала, что Катя пропала, и уговорила свою маму «выбить» три путевки на всех. Даша искренне горевала по пропавшей Кате, но абсолютно не верила, что они смогут вычислить виновного в этом преступлении, а вот в том, что произошло преступление, подруги не сомневались ни минуты.

Оля еще больше нахмурилась, сделала какую-то пометку, захлопнула блокнот и вопросительно посмотрела на подругу.

– А от твоего волейбола мы быстрее найдем Катю? – В глазах ее сверкали искры гнева. – Даш, ты забыла, зачем мы приехали? Чтобы мальчикам глазки строить или чтобы разобраться во всем этом?

Даша густо покраснела. Вчера после отбоя она взахлеб делилась с соседками, как во время игры в мафию постоянно переглядывалась с плавруком, и он ей дважды улыбнулся. Девушка теребила в руках край футболки, мысленно не соглашаясь с подругой. Ведь они же договорились, что пока просто наблюдают за происходящим, вдруг кто-то из них заметит что-то необычное. Ира тоже активно знакомилась с ребятами, ходила на озеро и даже собиралась на дискотеку в субботу.

Почему же Оля считала, что именно Даша забыла о главном деле? Между прочим, она узнала, что в административном корпусе есть запасной выход, и эта дверь скрыта шторой. А куда она ведет? Обязательно нужно узнать, вдруг там проход или чулан? А еще Даша заметила, что сторож как-то очень пристально поглядывает на девчонок: мальчишки пройдут, он и ухом не ведет, а девочек увидит – сразу выглядывает из сторожки и смотрит внимательно. Чудной какой-то. Прошло всего четыре дня, девочки еще даже не успели запомнить имена своих товарищей по отряду, но Даша разузнала, что повариху зовут тетя Лида и что в прошлом году была другая, но та уволилась сразу после пропажи Коли Чиженко. Нет, Оля несправедливо упрекала ее.

– Оль, ну чего ты? – Даша примиряюще взяла в руку прохладные пальцы подруги. – Мы обязательно разберемся в этом деле! Вот, смотри, нам вчера с тобой показалось…

Но Оля, не дав договорить, резко выдернула свою руку.

– Именно! Показалось! – передразнила Оля . – Даш, мы приехали искать Катю, так что решай сейчас – ты или с нами, или сама по себе.

Оля смотрела строго, и от этого взгляда Даша поежилась.

– Конечно, я с вами! – она быстро заверила подругу и отвела взгляд.

Оля, казалось, этого совсем не заметила, кивнула и уже ровным голосом продолжила:

– Тогда сегодня после отбоя твоя очередь идти в административный корпус. Не забудь, что после девяти закроют центральный вход. И блокнот взять не забудь, – отчеканила Оля.

Даша кусала нижнюю губу, размышляя, как же выполнить поступившее задание и все-таки увидеться с Ильей, тем самым симпатичным плавруком, который пригласил ее прогуляться именно после отбоя и обещал ждать в дальней беседке за футбольными трибунами.

«А может быть, рассказать все Илье? Нет, Олька меня прибьет, она настрого запретила с кем-либо обсуждать эту тему. Но он здесь работал и в прошлый заезд, наверняка больше знает и больше видел, чем мы сможем узнать за эти три недели. Точно! Именно так я и сделаю: спрошу у него. Олька ругаться не будет, ведь это для нашего общего дела».

И уверенная в правильности своего решения, Даша, значительно успокоившись, стала собираться на ужин.

После вечернего костра, на котором вожатый третьего отряда играл на гитаре и пел Окуджаву, ребята стали расходиться по корпусам. Даша, застегнув спортивную кофту, тоже шла за толпой, но поравнявшись с медпунктом, замедлила шаг.

– Дашк, ты там отстала, что ли? – Ира обернулась, всматриваясь в полумрак.

Большие старые сосны с раскидистыми ветвями бросали извилистые тени на асфальт, а тусклый фонарь надрывно поскрипывал, раскачиваясь от очередного порыва ветра. На долю секунды Ире послышался сдавленный стон из кустов сирени. она невольно вздрогнула и уже более нервно крикнула:

– Даш, ты идешь?!

Но ей никто не ответил.

**