Изнанка

В эту секунду телефон завибрировал в моем рюкзаке. Мгновенно сняла его со спинки стула и расстегнула молнию. Высветившееся на экране имя заставило очень сильно удивиться.

– Это он? Джей? – поинтересовалась Мэри-Энн с неприкрытой насмешкой.

– Нет, не он, – растерянно ответила я, не придавая значения интонациям подруги. В голове крутился вопрос: «Почему она вдруг звонит?», но не приходили даже дурацкие идеи.

Устав гадать, провела пальцем по экрану и сказала:

– Соня, привет. Давно не слышались.

– Привет. Мона, ты очень занята? – голос подруги звучал напряженно. Мы не разговаривали несколько лет, и я с трудом его узнала. «Похоже, на этот раз обо мне вспомнили не просто для поддержания связи».

– Сейчас сижу в кафе, а в чем дело?

– Кое-что случилось, очень нужна твоя помощь! – быстро затараторила Соня. – В доме сейчас призрак, и я не знаю…

– Соня, ты чего? Ты ведь экзорцист, проведи изгнание и все! – нетерпеливо оборвала этот поток слов.

Отец Сони вместе с моим когда-то трудились в отделе «контроля над потусторонними силами» – так официально звучало название их деятельности. А если неофициально, то занимались поимкой духов и призраков, сбежавших с изнанки. И часто шутили, что на самом деле работают «охотниками за привидениями».

Едва папа узнал, что у дочери сослуживца тоже проявился дар, наше знакомство стало лишь вопросом времени. Ее собственный отец испытывал не просто гордость, а почти гордыню из-за общего дара у всей семьи. Соня тоже радовалась, что оправдала его надежды и родилась экзорцистом. Мы были лучшими подругами, пока вместе ходили в начальную школу. Разумеется, потом она перешла в Эверстоун, осваивать свой дар.

Поэтому я не представляла, чем могла ей сейчас помочь.

– Мона, ты не понимаешь, он… Это что-то странное! – настаивала Соня. – Я не справилась с ним одна, мне правда очень нужна помощь! Ты приедешь?!

– Но почему я? Не уверена, что смогу тебе чем-то…

– Точно сможешь! – решительно заявила Соня. – Ты всегда себя недооценивала! Помнишь, где наш дом?

– Конечно, но…

– Отлично! Приезжай как можно скорее! Все, я боюсь оставлять его надолго, приходи!

На этом разговор прервался. Оторвала телефон от уха и так и застыла с вытянутой рукой.

– В чем дело? – заинтересованно спросила Мэри-Энн.

– Если честно, не знаю, – призналась я и все же положила телефон на стол. – Позвонила старая знакомая…

– Кто именно? – перебила Мэри-Энн.

– Соня.

– А. И что она?

– У нее какая-то проблема с призраком, попросила помочь. И приехать как можно скорее.

– Не против, если я с тобой не пойду? – попросила подруга, погрузив в рот картошку с огромным слоем кетчупа. – Не хочу связываться… со всей этой мистикой.

– Конечно не против, – легко согласилась я. Психика Мэри-Энн после встречи с призраком волновала меня далеко не в последнюю очередь. Вспомнив наш разговор с Джеем про необходимость ее беречь у неподготовленных людей, ощутила внутреннее удовлетворение своим решением.

– Только пожалуйста, Мона, будь осторожнее! Если поймешь, что не справляешься, немедленно бей тревогу! – серьезно сказала Мэри-Энн.

– Так и поступлю, – пообещала я. Немного покопалась в рюкзаке и вытащила смятую купюру: – Меньше нет. С тебя перекус в следующий раз.

– Ладно. Так уж и быть, накормлю, – насмешливо проговорила Мэри-Энн, широко улыбнувшись.

Мы обнялись на прощание, и я направилась к выходу из кафе, аккуратно протискиваясь между стульями.

Чтобы попасть на одну из самых старых улиц центрального района (а возможно, и всего города), мне предстояло совершить долгую поездку на автобусе. В качестве «приятного» бонуса пришлось вечность ждать на остановке без скамейки. Когда устала стоять, села прямо на рюкзак и погрузилась в соцсети, чтобы скоротать время.

«Повезло, что сегодня хорошая погода», – подумала вскользь, пока смотрела очередной ролик. У меня не было стопроцентной уверенности, что я отправилась бы сквозь дожди в такую даль ради сомнительного удовольствия снова столкнуться с призраком. В глубине души не переставала думать, что возможно это шанс с ним поговорить, не подцепив морок.

Долгие и скучные минуты в ожидании и в дороге ненадолго заставили пожалеть о решении помочь Соне. Но за пределами душного салона сразу почувствовала себя лучше, и такие мысли отступили. Миновав половину улицы и перескочив через ступеньки на крыльце, ухватилась пальцами за позолоченное кольцо на темной двери и постучала. Сразу мне не открыли, и чтобы впустую не пялиться на дверь, решила оглядеться.

Улица сильно изменилась: дома напротив из кирпича зелено-фиолетовых оттенков выглядели обновленными и даже слишком чистыми. Дорогу, правда, так и не расширили: на ней едва помещалась одна машина, а по бокам тянулись узкие полоски нового тротуара. В окнах соседей никого не увидела, что меня даже обрадовало. В старых районах редко жили одаренные, жилье здесь обычно передавали по наследству многие поколения. Семья Сони была одним из немногих исключений, кто смог выкупить дом у прежних владельцев.

– Мона! – дверь распахнулась слишком резко, неожиданный звук заставил меня отпрыгнуть.

В проеме стояла подруга и смотрела серыми глазами почти с мольбой. С силой выдохнула, стараясь унять учащенное от испуга сердцебиение.

Окинув ее быстрым взглядом, пришла к выводу, что как раз она осталась прежней. Вплоть до светло-русых кос от лба и до плеч, делавших ее лицо круглее и шире, чем на самом деле. Изменился только стиль одежды: сегодня она надела поношенный болотный свитер с едва заметным цветочным рисунком и голубые джинсы, хотя раньше мы вместе носили одни юбки.

– Привет, – отдышавшись, наконец сказала я. – Ты меня напугала.

– Прости! Как я рада, что ты приехала! Так волновалась, что…

– Можно зайти? – пришлось прервать словоохотливую от волнения Соню. Несмотря на искреннее желание узнать, что же с ней случилось, после школы и дороги я почти валилась с ног. Хотелось разобраться поскорее и вернуться домой.

– Да, конечно! Заходи! – она посторонилась и пропустила меня внутрь.

По старой привычке из детства рюкзак с пальто оставила в коридоре у самой двери. Разуваться не стала.

– Извини, что так выдернула. Я правда не знаю, что делать.

– Ты сказала, в доме призрак? Можно на него посмотреть?

– Даже не уверена, как это лучше назвать… – с сомнением в голосе протянула Соня. Потом в ответ на мои поднятые брови все же добавила: – Ты права. Сейчас увидишь.

Два пролета узкой лестницы мы преодолели в напряженном молчании. На самом верху подруга осторожно открыла единственную дверь и дала мне зайти первой. У входа все выглядело безобидно: в комнате пахло старым деревом, каждый шаг отдавался скрипом, из небольшого окна на скосе крыши падал тусклый свет. Но стоило заглянуть вглубь комнаты, от ошеломления потеряла дар речи.

В воздухе парила прозрачная масса, будто вылепленная из отдельных кусков, как из глины. Она переливалась то синим, то зеленым, повсюду торчали отростки, похожие на головы и руки. В нескольких местах виднелись линии, где части «склеивались» между собой.

Прислушавшись к своему дару, поняла, что это определенно бестелесная призрачная сущность. Только энергетически очень плотная.

– Это же химера! – уверенно воскликнула я, когда пришла в себя после дотошного изучения сущности. – Какого умертвия она здесь делает?!

– Откуда мне знать! Я ни при чем! – с возмущением ответила Соня, подняв руки, словно защищалась.

– Ты сейчас издеваешься надо мной?! Тут пентаграмма нарисована! – ткнула пальцем в пол: под химерой на досках виднелись смазанные белые линии.

– Клянусь тебе, я вообще не имею к этому отношения!

На несколько секунд мы замерли, изучая друг друга. Соня выглядела испуганно, но это не мешало ей упрямо на меня смотреть. Я же пыталась по ее лицу понять степень ее искренности. Не увидев никаких признаков обмана, выдохнула, стараясь успокоиться и одновременно сконцентрироваться.

– Тогда как это… – обвела рукой предполагаемый силуэт химеры. – …вместе с рисунком пентаграммы могло сюда попасть? Само себя нарисовало и призвало?

– Я не знаю, – Соня выдохнула и с тем же напряжением оглядела висящее над полом скопление энергии.

Помолчав немного, пока я выжидающе смотрела на нее, в конце концов она предположила:

– Возможно, это папино. Он иногда проводит здесь какие-то исследования с формулами.

«Отлично…» – то ли обреченно, то ли раздраженно закатила глаза. Химеры обычно появлялись из-за неправильно нарисованной пентаграммы или, как раз, ошибки в формуле: потусторонняя энергия просачивалась с изнанки и «слипалась» между собой. И чем больше химера, тем сложнее ее изгнать. Да и с ритуалом все было непросто: когда-то прочла, что в нем используется формула очищения. Но даже не пыталась представить, сколько понадобится сил, чтобы этой туше что-то сделалось.

«Можно попробовать обычный ритуал. И затолкать эту дрянь в изнанку», – неожиданно пришла в голову идея.

– Мона, что нам делать? Мне страшно находиться с ней в одном доме! – в голосе подруги послышалось отчаяние.

Я молчала. Отчасти хотелось с ней согласиться: рядом с таким огромным потусторонним существом было сильно не по себе. Соню стало жаль: она точно не виновата, что отец бросил эксперимент незаконченным.

– Ты пробовала изгонять? – спросила уже более мягко.

– Да, – Соня явно расслабилась, поняв, что больше не буду ее ругать, даже плечи будто опустились. – Эта… химера просто начала двигаться. Но за пентаграмму не вылетала.

– Уже хорошо… – задумчиво выдохнула я. Кто знает, как эту пентаграмму построили, и способна ли она вообще кого-то удержать.

Заодно отметила, как Соня неуверенно произнесла слово «химера», что выглядело странно. Из любопытства все же поинтересовалась:

– Ты что-нибудь знаешь о химерах?

– Не очень много. Учителя никогда не называли их именно «химерами». Говорили, это устаревшее понятие, – неожиданно заявила Соня.

С неприкрытым скепсисом подняла брови.

– И как тогда правильно?

– Что-то вроде «совмещенной сущности». Я не всегда внимательно слушаю на уроках, поэтому до конца не уверена, – Соня пожала плечами. Ее совсем не смущало, что эти знания сейчас очень бы пригодились.

Такое безразличие казалось странным: раньше мы часто обсуждали, как будем осваивать наш дар. Соня иногда помогала мне с призывами по спиритической доске, но все равно отставала с практикой. «Неужели с тех пор ничего не изменилось? Она же так хотела учиться, чтобы уметь больше», – удивлялась я.

– Давай сначала попробуем вместе его изгнать, – не став развивать тему, предложила Соне. Ее обучение можно обсудить и потом.

– Да, давай! – немедленно согласилась та. – Какую формулу применим?

– Общую, – ответила, не задумываясь. Бабушка советовала сперва использовать самый простой и доступный инструмент. Она сравнивала это с забиванием гвоздя: сначала возьми молоток, а если не получится, пробуй остальное.

– Схожу за мелом для пентаграммы. Без нее не вышло, – сообщила Соня, прежде чем отправиться вниз. Вздохнула с облегчением: в глубине души я почти решила, что подруга совсем безнадежна.

Как только она вернулась, присела рядом на корточки и без лишних слов отточенными движениями принялась чертить. Под мягкое шуршание мела с любопытством следила за каждой линией. Я знала, что для призыва и изгнания строят два круга: внешний и внутренний. Сначала обозначают все элементы внутри, потом в промежутке между кругами и, если нужно, снаружи. Мой способ построения сильно далек от совершенства и похож на то, как я изучаю все связанное с магией – запоминаю наизусть. По Соне было заметно, что у нее есть четкий порядок действий. Но усвоить его не успела: через пару минут она уже закончила идеально построенную пентаграмму.

– Выглядит очень хорошо, – искренне похвалила я. Не стала говорить, что мне пришлось бы повозиться гораздо дольше.

– Да ладно, это ведь обычная структура, – пожала плечами Соня.

Я ничего не ответила. Тогда она поднялась на ноги, подошла ко мне и спросила:

– Ну что, начнем?

Отсчитав до трех, вместе протянули руки в сторону химеры и стали читать формулу. Сначала торопились, часто сбиваясь и делая ненужные паузы. Но на третьем предложении темп выровнялся, слова зазвучали размеренно и стройно. От нашего воздействия химера становилась более прозрачной, но при этом не исчезала совсем, продолжая парить внутри пентаграммы.

На последней части вся наша уверенность улетучилась. Едва закончили, вместе опустили руки и уставились на энергетическую массу.

– Вот же живучая пакость! – вырвалось у меня, разрушив тягостное молчание.

Когда химера «побледнела», на долю секунды ощутила надежду, что у нас все-таки получится. Внутри теперь бурлил азартный адреналин, который требовал выхода.

– Мне кажется, или она стала менее плотной? – неуверенно произнесла Соня.

– Так и есть. Мы смогли ее уменьшить, – подтвердила я. – Попробуем еще?

– Можем попытаться, но меня обычно хватает на пару ритуалов. Дальше начинаются головные боли и кровь носом идет, – с нотками извинения в голосе проговорила Соня.

Пораженно посмотрела на нее: «Я сейчас даже половину энергии не использовала, а она уже на пределе?». На мгновение подумалось, что подруга меня разыгрывает. И просто хочет, чтобы я сделала всю работу, как часто бывало в школе.

Она, похоже, разглядела эти колебания на моем лице, глубоко вздохнула и сказала:

– У меня никогда не было хорошего дара, как у тебя. Даже нормального не было. Во время практики постоянно приходилось позориться. И после выпускного не собираюсь поступать в академии и дальше заниматься экзорцизмом.

Соня отвела глаза, пригладила выбившийся волосок и так же глядя в пол проговорила:

– Все считают, если ты родился одаренным, то обязан идти в особую школу и обучаться. Но вот это… – Соня махнула рукой в сторону химеры, – …мне совсем не нужно. Тебе никогда не казалось, что тех, кто владеет каким-то даром, на самом деле прокляли?

Я тяжело сглотнула. Перед глазами возникло лицо Ви. Вспомнились крики, когда ее утаскивали. Думала ли я, что это проклятье, если я могу делать что-то особенное? Нет. Думала ли я, что лучше бы этой силы у меня никогда не было, чтобы в тот вечер не проводить ритуал, слепо веря, что справлюсь с ним? Да, однозначно.

Конечно, зачастую дело не в самом даре. Любой одаренный способен на необычные вещи: поднять предмет в воздух, помешать ложку в чашке взмахом руки. В повседневной жизни все это действительно не нужно, и некоторые одаренные спокойно живут, словно у них и нет никакого дара. Но в душе согласилась: иногда он приносит владельцу одно несчастье.

Огромное сочувствие к Соне затопило меня. Несмотря на наши разногласия в семье, мой выбор учиться в обычной школе приняли и вообще никак не препятствовали – не считая занудных уговоров папы. А у нее даже не было альтернатив из-за особого отношения ее отца к семейной одаренности.

– Проклятье это или нет, с ним все равно приходится жить, – произнесла вслух.

Стараясь отвлечься от нахлынувших печальных мыслей, снова взглянула на химеру. И нахмурилась: внутри у нее перебегали искры.

Присмотревшись повнимательнее, осознала, что они складываются в непонятный символ. «Что за..?» – мысль так и не успела оформиться, зато тело отреагировало немедленно. Сделала пару шагов вперед, доски под подошвами кроссовок вновь противно заскрипели.

– Мона, ты чего? Что-то заметила? – голос Сони донесся откуда-то сзади, пока я вглядывалась в линии, пытаясь разгадать их значение.

В конце концов сдалась.

– Тут какой-то… необычный символ… Дашь мне мел? – медленно проговорила, протягивая руку немного назад.

– Что, прямо внутри?!

Едва почувствовав ладонью шершавый брусок, присела на одно колено, словно неведомые силы готовились посвятить меня в рыцари, и аккуратно перерисовала знак. А когда закончила, Соня тоже заглянула мне через плечо.

– Знакомо? – поинтересовалась я, заранее предугадывая ответ.

– Нет. А тебе?

– …Мне тоже, – вынужденно согласилась и поднялась на ноги. – Но не верю, что символ висит просто так.

– Думаешь, папа специально его там оставил? Чтобы химеру нельзя было изгнать? – в голосе подруги зазвучала смесь недоумения с любопытством.

– Без понятия, – пожала плечами. А про себя подумала: «Или специально оставил химеру, чтобы спрятать символ».

Еще пока мы учились вместе, отец Сони ушел из ведомства, и я не знала, чем он занимается. У меня начали закрадываться самые разные предчувствия, о которых всерьез думать не хотелось.

– И что мы будем делать с… этим? – с надеждой спросила подруга.

– Я поеду домой. А ты дождешься отца, чтобы он разобрался, —проговорила как можно серьезнее. Изгнание призрака – это одно, но влезать в чужие эксперименты совершенно не хотелось. Своего опыта уже хватило.

– Не-е-ет! Мона, не бросай меня! – тут же взмолилась Соня. – Папы не будет еще три дня, а моя комната прямо под чердаком. Что если оно выберется?!

– Ты же не сразу его увидела, – возразила я. – Если бы не знала о химере, то просто жила бы дальше.

– Но теперь я же знаю, что она тут!

– Вызови магического инспектора.

– А если это очень важный эксперимент?! Папа будет злиться! Мне не страшно, если он узнает, что я заходила на чердак, но инспектор точно все испортит! – Соня сложила руки в молитвенном жесте. – Мона, ну пожалуйста! Я не хочу впутывать магическую полицию! Неужели совсем ничего нельзя придумать?!

С глубоким вздохом потерла лоб двумя пальцами. Первым желанием было забить на Сонины страхи и проблемы с отцовскими экспериментами, уехать отсюда и сосредоточиться на поисках правды о Ви. Из-за усталости чувствовала, что терпение на грани. «Нет, так нельзя! – твердо сказала себе. – Если бы оказалась на месте Сони, я бы тоже хотела поскорее со всем разобраться… Да нет, как бы это могло произойти?! Мой отец нормальный и не занимается подобными вещами. Кто вообще придумал создавать химеру ради маскировки?!»

Такие мысли только заводили в тупик, поэтому снова взглянула на символ. Отец всегда находил повод напомнить, что я упускаю, не получая магическое образование, – и сейчас готова была признать серьезный пробел.

«Можно ведь спросить Джея! – дошло до меня с большим опозданием. – Он точно знает, что с этим делать. А если нет, просто применит свой дар. И сотрет химеру в пыль».

– Хочу написать одному знакомому некроманту и показать символ. Может, он что-нибудь расскажет. Но телефон в рюкзаке, – сообщила я.

– У меня с собой! Пришлю тебе фотку. А ты пока спускайся и сразу иди на кухню.

Так и поступила. Достав телефон, направилась сразу к шкафчикам, чтобы заварить себе чай. На кухне, несмотря на синий сумрак, было уютно. Весь гарнитур здесь остался прежним, только золотые контуры немного помутнели. Поставив чайник, переслала фотографию символа с подписью: «Что это и почему лучше не трогать?». Надеялась, Джей просто скажет «все бесполезно и сделать ничего нельзя», но одновременно не сомневалась – он так не поступит.

Когда Соня спустилась ко мне, я уже сидела за столом с кружкой чая – к моему счастью, обнаружила одинокий пакетик со вкусом гибискуса – и читала полученный ответ.

«Это блокирующий элемент. Как заплатка для изнанки. Тронуть можно. Нужен специальный ритуал. Где ты его нашла?»

Цокнула языком и быстро набрала короткое объяснение про химеру, про символ внутри нее и про странный эксперимент Сониного отца. Взглянув на циферблат, обнаружила, что торчу здесь уже почти час. «И похоже, проведу еще больше», – мрачно подумала я, глядя на новое сообщение от Джея.

«Можно мне на месте посмотреть?»

– Что там? – сев напротив, спросила Соня. Она тоже держала кружку в руке, и до меня донесся слабый запах кофе.

– Пока объясняю ситуацию, – ответила уклончиво, поднимая телефон повыше, чтобы Соня не могла подсмотреть.

Затем торопливо набрала ответ:

«А зачем? Ты химер ни разу не видел?»

«Нет. Я не знаю, что ты называешь химерой».

Ответ заставил слегка приподнять брови. Я не допускала даже теоретическую возможность, что Джей не поймет, о чем речь. Пока пыталась придумать, как объяснить ему значение термина и аккуратно привлечь Соню (познания Джея, я была уверена, ближе к ее, чем к моим) – и заодно донести мысль, что тут делать нечего, на телефоне опять отобразилось уведомление.

«Сам проведу ритуал».

«Похоже, выбора нет», – пришлось все же признать. Если убедить Соню я еще могла попытаться, остановить любопытство Джея точно было выше моих сил.

– Он хочет сам приехать и взглянуть, ты не против? – смирившись с поражением, подняла глаза на Соню.

Разумеется, она была не против.

Джей появился спустя минут сорок. Я успела почти забыть, что позвала его: мы с Соней увлеченно болтали, всячески избегая разговоров о химере. И когда раздался стук дверного кольца, обе вздрогнули от неожиданности, одновременно оглянулись на звук, а затем друг на друга.

– Как-то быстро он, – удивленно проговорила Соня.

– Я открою, – решительно поднялась на ноги и направилась к проходу из кухни в основной коридор.

За дверью действительно оказался Джей. Хотя его рубашка и джинсы смотрелись отглаженными, он сам выглядел так, будто его только что подняли с постели. Концы растрепанных волос были спрятаны под курткой, из пирсинга на лице остались всего две серьги на переносице у самых бровей.

– Привет, – произнесла, мельком подметив эти детали. – Ты быстро добрался.

– Живу недалеко. Пешком дошел, – спокойно ответил Джей. Открыла дверь пошире и отошла, чтобы пропустить его внутрь.

Стало любопытно, в каком месте живет Джей, но я не представляла, как выглядят соседние кварталы. В центральном районе обычно заезжала только в этот дом и в пару магазинов поблизости.

Из кухни вышла Соня, и мне пришлось отложить на потом эти мысли, чтобы познакомить их.

– Соня, моя подруга, живет тут. Соня, это Джей.

– Очень приятно! – с чрезмерным дружелюбием проговорила Соня. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но судя по ее внимательному взгляду и появившейся улыбке, Джей однозначно ей понравился.

– Да. Химеру покажете?

Растерянное выражение лица подруги после этих слов уже вызвало улыбку у меня: «Наверное, так выглядят все, когда Джей открывает рот». Соня не нашлась с ответом, лишь коротко кивнула и повела нас наверх.

На чердаке Джей принялся изучать вначале комнату, а затем и саму химеру. Соня сразу оказалась рядом и следила за ним, как заколдованная. Я осталась в дверном проеме и с нетерпением ждала, что будет дальше.

– Интересно, – наконец проговорил Джей.

– Что именно? – тут же отреагировала Соня.

– Символ повесили внутри пентаграммы. Никогда не видел, чтобы его так использовали.

– Я вообще его вижу впервые! – запальчиво заявила Соня.

– А где сама химера? – внезапно спросил Джей.

– Эм… – подруга смущенно взглянула на меня, вероятно, не в силах понять, шутит ли Джей или говорит серьезно. Слегка кивнула ей, показывая, что это вполне нормальная реакция, и она принялась объяснять: – Вся энергетическая масса вокруг символа и есть химера. Правда, так ее зовет Мона, у экзорцистов она называется «совмещенной сущностью»…

Не выдержала и возвела глаза к потолку. «Все в этой комнате пытаются разобраться с ее проблемой, а она флиртует. Нашла время», – вспыхнуло легкое раздражение, но в объяснения подруги не стала лезть. По-прежнему надеялась: вдруг Джей не захочет связываться и просто оставит все как есть. Тогда смогу наконец уйти и забыть об этом.

Пока Соня болтала, я разглядывала химеру, по-прежнему парящую на своем месте. Не могла перестать думать, что происходит с душами, которые сплетаются между собой вот так. Перемешивается ли у них энергия? Или остается в рамках одной «оболочки»?..

– Мона?

– Да? – отозвалась я, вынырнув из мыслей. Видимо, объяснения закончились, и теперь Соня с Джеем смотрели на меня.

– Почти ничего не понял про то, как тут химера появилась. Пояснишь потом? – спокойно сказал Джей.

За его спиной раздался шумный выдох, сразу бросила на Соню понимающий взгляд. Хоть я и была польщена, что меня выбрали главным экспертом по экзорцизму, мне не понравилось, как Джей пренебрежительно отнесся к Соне.

– Да, хорошо. Когда закончим с химерой, – сказала вслух. – Мы уже пытались ее изгонять, но она слишком большая. Твой дар будет намного эффективнее.

– Подчистить здесь не проблема. Нужно снять сам блокирующий элемент. Через него все вытекает, – Джей кивнул на сверкающий символ в теле химеры. – Если оставить, то ваша химера образуется опять.

– Ты же сказал, это как заплатка для изнанки. Не будет опасно ее снимать? – нахмурилась я.

– Чтобы закрыть разрыв достаточно любого простого ритуала. Даже короткая формула из одной части подойдет.