Изнанка

Мария Кор

Изнанка

Глава 1. Лицом к лицу

Дух или душа – самое слабое проявление умершего в мире живого. Обычно возникает в виде дымки или нечеткого силуэта. Может реагировать на внешние раздражители и отзываться соответственно своему прежнему воплощению.

Телесная душа – находящаяся в живом теле, бестелесная – не имеющая тело (неживое).

Магический путеводитель. Экзорцизм

Пол под ногами противно скрипел. Этот звук действовал на нервы, но я продолжала идти, стараясь не обращать внимания. Рядом то и дело попадались одинаковые проемы в очередную комнату, из-за чего коридор казался бесконечным. От разбитых окон просачивался холодный сквозняк и касался икр там, куда не доставала юбка. Перед собой крепко сжимала свечу ледяными от напряжения пальцами. Огонек слегка колебался, создавая отсветы на стенах. Наложенный заговор позволял ему гореть до истления фитиля, если только я сама не решу его погасить.

– Дух мертвого, явись для разговора с живыми. Я призываю тебя, – проговорила в очередной раз, прежде чем свернуть вглубь другого коридора.

Его тоже прошла до самого конца, передвигаясь как можно медленнее. Затем развернулась, чтобы заглянуть во все комнаты. Они мало чем отличались друг от друга: окна заколотили досками, сквозь щели пробивался тусклый свет. От обстановки сохранились лишь редкая мебель из темного дерева и зеленые обои со сложным рисунком из ветвей и листьев, выдававших любовь хозяйки к эпохе модерна.

Маршрут выбрала так, чтобы в случае нападения призрака всегда оставался запасной путь: назад по коридору или в одну из комнат. Действовала по старому плану, хотя понимала, что стоило заранее исследовать местность, как учил папа.

Иногда я развлекалась придумыванием путей отступления в самых разных условиях. Неплохое занятие, если на уроках скучно.

Не заметив ничего потустороннего на первом этаже, поднялась по лестнице, пытаясь сохранить ритм шагов. Там меня снова ждал длинный коридор. По нему шла так же неторопливо, не переставая повторять свой зов, пока не раздался скрип – уже не из-под моих кроссовок, а откуда-то со стороны комнат.

Сердце застучало быстрее. С трудом сохраняя спокойствие, остановилась и плавно повела свечой влево и вправо. В соседних проемах все еще не было ни души – ни телесной, ни бестелесной. Привыкшие к полутьме коридора глаза тоже не улавливали никакого движения.

Глубоко вздохнув, собралась продолжить путь, как вдруг за спиной услышала дыхание. Рефлекторно развернувшись, наткнулась на вполне живой взгляд.

– Ты что тут делаешь?! – приглушенно спросила я. Чужое присутствие сильно сбивало с нужного настроя. Ходить со свечой и заунывно говорить под чьим-то надзором в тысячу раз сложнее, усвоила еще в детстве.

– Пришел ритуал упокоения проводить. Домашнее задание.

Несмотря на абсурдность ситуации – некромант испортил охоту экзорцисту! – его голос звучал вполне спокойно. В темноте я разглядела только высокий рост и длинные пряди на плечах. Но стоило ему бесшумно шагнуть ко мне, свет от свечи попал и на лицо.

В полутьме парень смотрелся не то что по меркам живых, даже по некромантским меркам жутковато. Волосы оказались то ли белыми, то ли седыми; лицо на фоне темной одежды и шапки выделялось светлым пятном. Нижние веки под слегка суженными глазами покраснели, как будто он не спал уже которую ночь. Общее впечатление «замогильности» усиливал пирсинг на лице. Все еще ощущая досаду, что меня прервали, не смогла удержаться и пересчитала серьги: две круглых по бокам переносицы, одна в правом крыле носа и прямо под ней – небольшое кольцо у края нижней губы. Все черного цвета.

– Иди подними кого-нибудь и упокой! – все еще тихо, но не менее рассерженно заявила я. – И вообще, лучше уходи! Я тут полчаса брожу, не порть мне призыв!

– А зачем ты шепотом говоришь? Нежить и так знает, что мы здесь. Просто прячется.

В ответ закатила глаза. Из-за наших соседей – да и не только из-за них – я давно знала: некроманты постоянно выпендриваются. Могла бы пуститься в объяснения, что мне нужно именно поговорить с воплощением, заставить его рассказать правду. А для этого мало простой пентаграммы или доски.

Но объяснять не стала – без толку.

– Уйти не смогу. Мне нужен злобный дух для упокоения. А миссис Мадлен я знал. Если даже она не превратилась в него, придется идти в психбольницу. Или в тюрьму.

«Ладно. Раз зов сорвался, можно попробовать более жесткий вариант. Правда, это грозит еще одним мороком… Но выбора нет», – подумала я. Меня не волновало, насколько мерзкой при жизни была старушка Мадлен. Для экзорцистов духи не делятся по таким категориям.

Снова повернулась и с осторожностью продолжила путь по коридору. Парень двинулся следом.

– Мы можем друг другу помочь, – предложил некромант. – Какая у тебя специализация? Оккультная?

– Экзорцизм, – сухо ответила я. Его вопросы не давали вспомнить слова для принудительного призыва.

И без его подсказок знала, что миссис Мадлен могла быть с физической оболочкой. Даже если план с зовом сорвался, не хотела ее лишний раз провоцировать.

– …Неожиданно, – в голосе некроманта проскользнуло удивление. Спустя пару шагов он спросил: – Почему призыв? Вы же…

– Ты дашь мне подумать или нет?! – обернувшись, прошипела я. Только собралась добавить, чтобы он все же сваливал и плевать на его задание, как совсем рядом раздался надрывный крик.

Мы одновременно обернулись.

В конце коридора над полом парил воплощенный светлый силуэт женщины. Тело выглядело иссохшим даже за длинным изорванным платьем. Казалось, она едва вылезла из могилы.

Покойница уверенно поплыла в нашу сторону. Ее рот открылся неестественно широко, будто челюсть отвалилась от черепа и повисла отдельно.

– Отлично, – вздохнула я. Если до этого еще оставались надежды на завершение призыва, теперь они улетучились.

Судя по тому, что мисс Мадлен воплотилась, она была не духом, а растревоженным призраком. Но с ними можно разговаривать, только когда воплощение в нейтральном состоянии. Впрочем, как и с живыми людьми.

– Сможешь ее упокоить? – поинтересовался некромант.

– Ты же сам хотел, – с усталым вздохом напомнила ему.

– Передумал. Слабовата для злобного.

Призрак тем временем добрался до середины коридора. В порыве он занес костлявую руку вверх, сжимая в ладони ножницы. Я недоверчиво скривила рот. Если ЭТО недостаточно злобное воплощение, парню действительно стоит к психам сходить.

– Поторопись. Не хочу, чтобы она мне лицо поцарапала.

– Ты же и так страшный как смерть! – выпалила я. Его послушать, он тут единственный, кому могут что-то расцарапать.

– Спасибо за комплимент, – абсолютно серьезно ответил некромант.

«Ах да, им же Смерть при встрече показывает идеальное лицо. Надо было что-то пообиднее сказать», – подумала без тени иронии. Некроманты во время обряда инициации ведут диалог со Смертью: она появляется перед ними в самом красивом воплощении, своем для каждого.

Не стала зацикливаться на этих мыслях – нужно было проводить изгнание. Внутри все задрожало от волнения, но я не хотела его показывать. Тем более некроманту. С мнимой уверенностью шагнула вперед, вскинула свободную руку, направив ладонь на призрака, и начала громко зачитывать формулу.

Для изгнания используют всего два абзаца, по три предложения. Но самое важное не слова (хотя без них ничего не выйдет), а энергия моего дара, направляемая через руку. С помощью всего этого я собиралась разрушить оболочку воплощения и отправить его в «изнанку», где ему и положено находиться.

Когда оставалось договорить последнюю фразу, а призрак уже нависал всего в двух шагах, я сбилась с ритма и прервалась – забыла конец формулы. Сразу перед глазами высветились папины слова: «Прерванное изгнание хуже непроведенного изгнания». Внутри вспыхнула паника, прокатившаяся жаркой волной. Но молчавший до этого некромант внезапно произнес недостающее: «Te rogamus, audi nos». Не раздумывая, повторила за ним.

Призрак развоплотился, превратившись в пыль, медленно оседающую в воздухе. Опустив руку, ошеломленно смотрела на остатки того, что секунду назад хотело нас убить. Затем стремительно повернулась к некроманту:

– Ты знаешь формулы экзорцистов?!

– Догадался, – ответил он. Будто мы сейчас не изгоняли призрака, а решали школьную задачу по математике. – Стандартная логика: обозначить предмет, обозначить действие, обозначить приказ, чтобы предмет совершил действие.

В ответ промолчала. Не хотелось признаваться, что я не настолько «обученный» экзорцист и не слишком хорошо составляю формулы. В школе латынь не преподавали даже факультативом, а учиться самой не хватало усидчивости. Поэтому новые формулы запоминались со скрипом.

Снова взглянула туда, где исчез призрак. На меня вдруг навалилась усталость от эмоций и ритуала. «А ведь именно благодаря подсказке некроманта все получилось. Даже без единой царапины», – промелькнули неутешительные мысли. Из глубины невовремя выплыл тот самый ритуал – главная причина, почему я пришла «ловить» миссис Мадлен. Поспешно отогнала их: расстройства от почти сорванного изгнания было и так достаточно.

– Пойдем отсюда, – низкий голос некроманта прервал молчание, заставив меня встряхнуться.

– Угу.

По лестнице мы спустились почти шаг в шаг, я смотрела в основном под ноги. Некромант молчал, и за это была даже благодарна. Разочарование, что снова не удалось завершить начатое, никак не отпускало.

Как только наконец вышли на улицу и продрались сквозь заросли вокруг дома, ровную дорогу из асфальта встретила с облегчением. Бросив через плечо отрывистое «Ну пока», не дожидаясь ответа поспешила в сторону города. Хотелось поскорее уйти отсюда и больше не видеть ни призраков, ни некромантов.

Глава 2. Все кошки серые

Морок – общее название прилипшей к человеку потусторонней энергии. Остается после проведения ритуала с насильственным призывом. Возможные симптомы: ночные кошмары, потеря сознания, галлюцинации.

Магический путеводитель. Экзорцизм

Я открыла глаза. По комнате блуждали тени, оставшиеся после увиденного кошмара. В нем меня преследовали огромные насекомые, настигали и больно жалили. И как ни старалась, спастись от них не могла.

Свесив ноги с кровати на мягкий коврик, протерла лицо рукой, вспоминая формулу. Стоило пробормотать ее скороговоркой, как тени отступили, а лоб и виски сдавила тяжесть. Волевым усилием отогнала назойливый вопрос, сколько таких снов было за ночь. Самые яркие помнились урывками, остальные ускользали. Но я и не пыталась вспоминать: за годы видела похожие сны сотни раз и знала их слишком хорошо.

Бросила взгляд на тумбочку с электронными часами и поняла, что до выхода еще целый час. Будильник давно отключила – из-за кошмаров все равно просыпалась раньше. Достала белье, привычную длинную юбку – сегодня бордовую – и наугад выхватила свитер из крупных бело-рыжих квадратов. В ванную ушла вместе с вещами, чтобы потом сразу переодеться.

После утренней рутины тщательно расчесала свои красные волосы перед широким зеркалом в комнате. Из-за их густоты не заморачивалась с укладкой и оставляла свободно лежать на спине. Обнаружив, что у корней проступает родной медный цвет, мысленно сделала пометку заняться ими на выходных.

– Анемона Аддамсон!

Зов настиг меня в коридоре за завязыванием шнурков на кроссовках. Испугавшись беды, которую обычно предвещал оклик полным именем, сразу вернулась на кухню. Небрежно прислонившись к шкафчикам, мама как раз отрезала концы бечевки над крупным бумажным свертком.

– Вот, зайди к бабушке после школы и отдай, – она протянула его мне с улыбкой.

– Мам, зачем ты так пугаешь?! Могла просто сказать, чтобы подошла и взяла! – нарочито возмутилась я.

– Так просто ты не подошла бы и не взяла, – беззлобно возразила мама. Она легко чмокнула меня в темечко и с внимательным взглядом сказала: – Все, беги. Не опаздывай.

Сверток занял все свободное место в рюкзаке, и пришлось повозиться, чтобы застегнуть молнию. Затем накинула лямку на плечо и наконец вышла, с силой хлопнув дверью.

Улица встретила настоящим осенним воздухом. Кроме прохлады и уроков пока ничего не напоминало об окончании лета, лишь у немногих деревьев в листве проглядывали желтые оттенки. Дожди еще не начались, и подошвы кроссовок шаркали по сухому асфальту.

На середине пути неожиданно задул ветер, подняв пыль в воздух. Края юбки хлопали по ногам, и я не знала, за что хвататься – за нее или за волосы, которые лезли в лицо и рот. После недолгих мучений сняла с запястья резинку и стянула самые капризные пряди на затылке. Дальше уже спокойно шла, оттягивая юбку на манер средневековых леди.

Все годы обучения у меня прошли в обычной школе. «Обычная» означала «никакого отношения к магическим специализациям», вроде экзорцизма. Мне не понравилось быть среди одаренных, которые считали себя первым сортом только из-за способностей. А еще я всегда считала, что такое поведение напоминает инквизицию, только перерожденную: вместо ведьм и колдунов у них в изгоев превратились люди без дара.

Затолкав сверток в школьный шкафчик, чтобы не мешал, отправилась на уроки. После каникул здесь ничего не изменилось, даже наклейки с дверец никто не содрал. Учителя еще сильнее пугали выпускными экзаменами, но в остальном учеба вызывала привычную скуку. Ее удавалось разбавлять перекидыванием записок с Мэри-Энн – моей лучшей подругой еще с восьмого класса, когда она только пришла к нам в школу. В основном мы обсуждали предстоящие соревнования по баскетболу. Мэри-Энн предвкушала, как круто будет выглядеть Гарри Дотс, главный красавчик класса. А мне всегда больше нравился его друг Крис из параллели. Кроме успехов в баскетболе он обалденно объяснял темы по биологии.

После уроков мы вдвоем отправились на занятия по вокалу. Там уже началась подготовка к ежегодному зимнему концерту. В очередной раз все пытались уговорить спеть что-то поновее, вроде рок-оперы «Моцарт», но учителя как всегда выбрали песню из «Кошек». Нас заставили репетировать полтора часа напролет, прежде чем сжалились и отпустили.

Иными словами, день прошел как обычно.

Отказавшись от перекуса в кафе, наскоро попрощалась с подругой и поспешила к бабушке. От школы к ее дому неблизкий путь, если идти вдоль большой дороги, но я знала короткие тропинки между домами и заборами, где можно было спрятаться от ветра. И когда подошла к низкой калитке, ведущей на бабушкин задний двор, даже не успела продрогнуть.

– Пора бы одеваться теплее. Осень обещает быть холодной, – пожурила меня бабушка вместо приветствия.

– Я подумаю над этим, – ответила ей, состроив напоказ серьезное лицо. – Смотри, что принесла.

Получив в руки сверток, бабушка удалилась на кухню. Оттуда мгновенно донеслось, как задвигались ящики и зашуршала бумага. Я быстро скинула кроссовки с ног, не развязывая шнурки, оставила рюкзак у прохода и прошла следом.

Дом бабушки очень старый, хотя изнутри нельзя сказать, что он построен больше ста лет назад. Во всех комнатах недавно сделали свежий ремонт в стиле лофт – выяснила это, когда помогала маме подбирать цвета и обстановку.

Нетронутой оставили только кухню. С поблекшим лимонным лаком на старых фасадах и мелкими коричневыми трещинами, словно прожилками, она отдавала деревенским духом и тайным колдовством.

Но я и без этого давно подозревала, что бабушка из экзорциста с возрастом постепенно превратилась в ведьму.

– Ты пришла очень вовремя, – сказала она, кивнув на сверток, который оставила развернутым на столе. Ненадолго заглянув внутрь, увидела там книгу, пару плоских баночек с кремом и какую-то мазь. Ничего из этого не вызвало у меня интерес, и я отошла к шкафчикам. – Сегодня хотела позвонить Амелии и попросить достать еще.

– Книгу или мазь? – уточнила я, открывая верхнюю дверцу.

Оттуда взяла свою кружку с крупно отпечатанными красными цветами анемоны и, отставив ее в сторону, стала перебирать банки на стойке под шкафами, надеясь найти остатки чая с гибискусом.

– Книгу, конечно. Мазь с кремом у меня еще есть. Но тоже не будут лишними, – отмахнулась бабушка.

Пока я крутилась у шкафчиков, из-за спины слышала, как она освобождает стол. Потом, видимо, заметила мои метания и подсказала:

– Твой любимый кровавый чай уже в чайнике.

– Ты же не знала, что я приду. Или ты все-таки ведьма?.. – произнесла с изумлением. Поднятую банку тут же поставила на место и прошла за чайником в дальний угол кухни.

– Какая еще ведьма, не говори ерунду. Увидела из окна, как ты идешь к калитке, еще и в легкой одежде. И сразу поставила.

– Ну-ну…

Стоило ярко-красной заварке заполнить дно моей кружки, посмотрела на бабушку с немым вопросом. Та отрицательно покачала головой, и я отнесла чайник обратно.

После чая меня накормили, несмотря на мои уговоры оставить еды для себя – их просто не стали слушать. Пока ела, рассказывала о школе, о нашей постановке, как мы проводим время после уроков с Мэри-Энн. Бабушка часто помогала мне советами, поэтому не боялась с ней говорить о своих делах. Ни о каких.

– Как продвигаются твои поиски? – наконец задала она самый болезненный вопрос. Передо мной вновь очутилась моя кружка с новой порцией чая.

Прежде чем ответить, медленно вздохнула и сделала глоток для решимости, будто туда налили алкоголь.

– Никак, – коротко сказала я. Отчасти надеялась, что на этом расспросы закончатся: не хотелось говорить о бесполезной попытке призыва и едва не испорченном изгнании.

Но от меня, разумеется, не отстали.

– Поясни, – потребовала бабушка.

– Да нечего тут объяснять, – опустив глаза на кружку, принялась водить указательным пальцем по ее краям. – В очередной раз пыталась поговорить с воплощением. Но меня прервали, поэтому не получилось.

Сделала еще один глоток, чтобы спрятаться – на случай, если дальше последуют упреки. Бабушка всегда очень серьезно относилась к нашему дару и ремеслу экзорцизма: отчитывала за каждую ошибку и часто заставляла переделывать. Но в этот раз она почему-то промолчала.

Вздохнув, я снова заговорила, обращаясь к кружке:

– Мне кажется, что хожу по кругу. Делаю все время одно и то же, и ничего не происходит. Не знаю, как из этого выбраться. И… нужно ли выбираться.

– Не сдавайся, – твердо сказала бабушка. Протянула руку через стол, взяла мою ладонь в свою и ободряюще сжала. Я подняла на нее глаза и слегка улыбнулась. – В темноте все кошки серые. Тебе будет казаться, что ты делаешь одинаковые ритуалы, но каждый твой призыв не похож на предыдущий. Ты учишься, начинаешь замечать больше. Однажды решение придет, каким бы оно ни было.

– Это означает, что для меня они «в тени» и не дают их получше разглядеть? – с грустной улыбкой спросила я. Бабушка лишь посмотрела с сочувствием и, напоследок крепче сжав мою руку, отпустила.

Мы немного помолчали. Потом я спросила:

– Неужели нет другого способа что-то выяснить? Только призывать и спрашивать призраков?

– Я такого не знаю, – покачала головой бабушка. – Экзорцисты постоянно сталкиваются с ограничениями. Мы не можем перейти границу, но можем посмотреть глазами тех, кто по ту сторону. Нужно только отыскать душу, которая послужит твоей цели. Не оставляй попыток узнать о Ви. Я верю, рано или поздно у тебя получится.

– Я постараюсь, – прошептала в ответ, сглатывая подступивший ком. – Очень постараюсь.

Посидев у бабушки еще немного, пока делала домашние задания, все же засобиралась домой. Обратно решила пойти более длинным путем, не срезая между домами. Заодно подумать, что делать дальше.

«Может, стоит опять воспользоваться доской? – неторопливо размышляла, пока ноги сами вывели меня через маленькие улицы к широкой дороге. – И просто посмотреть, кто откликнется? Но тогда нужна формула, на которую побольше придет…»

Погрузившись в детали целиком, неосознанно ускорила шаг, толком не осознавая, как перехожу дорогу и огибаю людей. Мир стремительно несся мимо меня, но я его как будто в упор не видела.

Когда осталось всего полпути до моего квартала, вдруг почувствовала спиной чей-то взгляд и обернулась.

Недалеко от меня стоял некромант из дома покойной миссис Мадлен. При свете дня он больше не походил на нежить, хоть и был в том же мрачном образе с черными джинсами, курткой и пирсингом.

– Что? – с вызовом поинтересовалась у него. В нашем небольшом городе люди из ближайших домов рано или поздно примелькаются, и я была уверена: он точно живет не здесь.

– У тебя следы светятся.

– И?

– На тебе висит морок.

– И что?

– Могу снять, если хочешь.

– Спасибо, обойдусь, – на автомате ответила я.

А потом задумалась.

Экзорцисты не умеют снимать мороки, мы можем лишь облегчить «побочные эффекты». А вот для некромантов это как пыль с полок стереть, только вместо пыли они «стирают» налипшую энергию от призраков.

– Ну смотри, – парень развернулся с намерением уйти, но соблазн избавиться от кошмаров пересилил во мне гордость.

Поначалу я не могла уснуть без зелья, а если получалось, из-за частых пробуждений ночь походила на бессонную. Со временем привыкла пользоваться только парой формул, которые помогали спокойно спать иногда по несколько дней. Но насовсем от кошмаров не избавляли.

– Подожди! – окликнула некроманта.

Он остановился на середине шага, вполоборота ко мне.

– Как ты будешь его снимать?

– Нужно что-то с твоей ДНК: кровь, волосы, слюна. Хватит немного. И провести простую манипуляцию с энергией.

– И все?

– Да.

– Ладно.

Медленно направилась к нему, прямо на ходу поочередно выдергивая волосы. Когда набралось на небольшую прядь, скрутила их между ладонями и сложила в кольцо – стандартная форма для большинства ритуалов с волосами, экзорцисты тоже иногда ею пользуются.

– Очень продуманно, – отметил некромант, осторожно разместив мою прядь на левой ладони. Она немного распуталась, но форму кольца сохранила.

С интересом наблюдала, как он сложил свободную руку в небольшую щепоть, провел над ладонью по часовой стрелке, а затем, достигнув половины оборота, снизу-вверх. И в верхней точке резко раскрыл ладонь.

Волосы вспыхнули фиолетовым поверх красного и сгорели. Повинуясь странному чувству, обернулась: на дороге от моих ног обозначились следы, будто я прошла там только что, заранее наступив в краску. Они быстро «добежали» до поворота и постепенно исчезли.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила, снова повернувшись к некроманту. Внутри не ощущалось никаких изменений, но отчего-то не сомневалась: он сделал все правильно.

В ответ парень коротко кивнул, а затем вдруг представился:

– Я Джей.

– Мона, – ответила тем же тоном. Называться полным именем обычно избегала, чтобы не отвечать на вопросы.

– Сколько на тебе было мороков? – поинтересовался Джей. – Почувствовал сильный концентрат, когда снимал.

– Девять, – спокойно ответила я. Увидев небольшое удивление на его лице, вздохнула: – Это долгая история.

– Я бы послушал, – неожиданно сказал Джей.

– Э-э-эм… хорошо? – неуверенно проговорила, одновременно продумывая варианты, где лучше это сделать. Не рассказывать же ему все, стоя посреди улицы. – Здесь кафе недалеко, может, пойдем туда?

– Идем, – легко согласился Джей.

Мы вместе перешли дорогу и двинулись к северной стороне города.

Глава 3. Без тебя

Ритуал призыва проводится при помощи магического дара экзорцизма и двух базовых компонентов: формулы и (чаще всего) пентаграммы. В отличие от некромантов, которым дар помогает формировать нужные структуры, экзорцисты вынуждены их строить самостоятельно.

В давние времена для подобных ритуалов могли использовать дополнительные предметы – например, черепа или свечи. Предполагалось, что они усиливали воздействие на призываемого, однако наличие влияния этих атрибутов до сих пор не доказано.

После введения системы формул предметы ушли из практики за ненадобностью.

Магический путеводитель. Экзорцизм

– Мона! Джей! Рада вас видеть!

Тепло вместе с терпким сладким запахом обступили меня сразу, стоило открыть дверь. Несмотря на духоту, внутри было намного приятнее, чем на улице со свободно гуляющим ветром. Хотя обстановка сильно напоминала похожие кафе в соседних городах, мне здесь все равно нравилось. Потертые стены с постерами и фотографиями, парные красные диваны у окон, сильно помятые временем и людьми, круглые столики в центре и барная стойка возле кухни – все это стало почти родным.

Мы сели по разные стороны за стол с диванами. Посетителей было немного, и я облегченно выдохнула: не хотелось, чтобы мои секреты слушали все подряд. Пока украдкой рассматривала людей за столиками и прислушивалась к гулу разговоров, к нам подошла радостная официантка Синди в привычном красном фартуке поверх джинсов. Она работает тут много лет, иногда мы с ней болтаем о всяком.