Изнанка

– А как именно происходит «передача опыта»? – спросила я, предвкушая, что ответ мне снова не понравится.

– Ну… – папа задумался и приложил руку к подбородку. На его лице промелькнуло сомнение наряду с напряжением. Если раньше у меня были лишь смутные подозрения, то сейчас они усилились и породили настоящую тревогу.

Наконец его посетило озарение, он отнял руку от лица с поднятым указательным пальцем и сказал:

– Помнишь, я тебе рассказывал, как общаться с духами, чтобы смотреть их воспоминания?

– Да… – ответила ему, стараясь скрыть волнение в голосе.

Пока занималась призывами, я рассчитывала в случае успеха применить этот метод, но возможности так и не появлялось. Даже насильственно призванных не могла удержать достаточно долго, и они слишком быстро развоплощались, оставляя на мне мороки.

– Вот по смыслу очень похоже. Тебе придется поговорить с кем-то из Прародительниц. И они покажут, что с ними…

– Как от этого отказаться?

Хоть я и не была никогда на уроках по магической истории, в нашей школе вскользь упоминались подробности гонения на ведьм. Если все ужасы, которые вытворяли с ними, происходили на самом деле, то я не собиралась на них смотреть.

Отец пару мгновений глядел на меня так, словно не мог поверить, что я это действительно произнесла вслух.

– Ты не можешь отказаться, – наконец сказал он. – Исключено. Чтобы и дальше развивать наш дар, тебе придется заручиться благословением Прародительниц. Как я уже говорил, это обязательный обряд.

– А если не захочу?! – не выдержала я. – Почему в магическом мире все за меня решают, кем мне быть и что делать?! Разве мой дар касается кого-то из них?!

– Мона, послушай, – вмешалась мама, до этого лишь молча попивающая кофе за моей спиной. Она поставила свою кружку и села на соседний стул слева от меня. – У каждого общества есть правила. Среди обычных людей принято праздновать определенные дни и чтить традиции, а в магическом сообществе почитают память предков. Это наши социальные обязательства, которые нужно соблюдать.

– Но ведь я не часть этого сообщества! – горячо возразила я, развернувшись к маме. Если папа сверлил меня недовольным взглядом, то ее лицо при виде моей взбудораженности оставалось сосредоточенным и спокойным. – Я не хожу в магическую школу, магические праздники тоже почти не отмечаю. Да, есть Хэллоуин, но ведь это праздник и обычных людей!..

– Но ты уже родилась с этим даром, – в своей ненавязчивой манере заметила мама. – Из-за него ты все равно часть магического мира. Ты можешь не пользоваться своими способностями, но что если ты передумаешь? Подумай о том, чтобы оставить себе этот выбор, когда ты будешь принимать решение.

– Я ведь уже все решила!..

Внутри возникло горькое, обидное чувство. «Сколько раз мне нужно им повторить, что не собираюсь становиться экзорцистом, чтобы меня услышали? – с отчаянием подумала я. – Когда они наконец начнут воспринимать мои слова всерьез?»

– Это всего на один раз, – вмешался папа. Он перестал недовольно смотреть и тоже успокоился, вслушавшись в мамины аргументы. – Тебе больше не придется через это проходить.

Насупившись, я замолчала. Пока обдумывала сказанное, мама с папой тоже молчали и ждали моего ответа. Перед глазами возник тот вечер, когда я отказалась идти в магическую школу. Родители впервые подняли вопрос о моем будущем: планирую ли поступать в Академию или обычный колледж, какие направления предпочитаю. Если с выбором начальной школы ко мне никто не приставал – в магическую принимают только после ее окончания, поэтому даже одаренные там учились, – к средней школе мне предстояло выбрать. Отец к тому времени уже потерял терпение, и обучал меня сам с девяти лет. И заодно привлек бабушку. Мне нравилось у них учиться, но поступление в магическую школу все бы изменило. А я не хотела перемен. И находиться среди одаренных тоже не хотела.

После исчезновения Ви мы полгода переживали траур. Никто из нас не мог говорить ни о чем, кроме горя. Однако потом отец вернулся к этой идее, настаивая, что я уже добилась определенных успехов и нужно продолжать. Он считал, обучение в специальной школе подойдет лучше всего остального, и однажды из намеков все переросло в серьезный разговор. В конце концов родители решили, что исчезновение сестры – главная причина моего отказа, и прекратили настаивать.

По рассказам Сони и Мэри-Энн я знала, чему и как обучаются в таких школах. И родители даже водили меня в кружок при магической школе – его организовали именно для детей, – чтобы я нашла друзей до поступления туда. Но каждое столкновение с детьми других специализаций оставляло болезненный след. Некоторые считают экзорцистов чем-то промежуточным между медиумами и некромантами, а последние еще и относятся с пренебрежением – среди тех, кто имеет дело с изнанкой, некроманты могут практически все. А после того, как в соседний дом переехала семья некромантов с их вечным чувством превосходства, я возненавидела и некромантов, и весь магический мир.

И сейчас меня будто опять подталкивали к этому выбору. Словно всего, что происходило со мной за все эти годы связанного с магией недостаточно для принятия решения.

«Это ради Ви. Только ради Ви, – подумала, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. – Плевать, что считают родители. Плевать, что обо мне подумают остальные. Я не найду подсказки, если буду дальше прятаться. Чтобы со мной делились редкими знаниями, меня должны признать своей». Я зажмурилась. Если придется притворяться – буду притворяться.

– …Ладно, – с трудом выдавила из себя. Несмотря на свое решение, вслух соглашаться с родителями очень не хотелось. – Я пройду это. Но только потому, что меня пометили против воли и не оставили выбора!

Выходной был безвозвратно испорчен, весь день я сидела в комнате и думала о предстоящем «посвящении». Всеми силами выпытывала у отца подробности, однако он не пожелал делиться своим опытом, уверяя меня, что к такому все равно невозможно подготовиться. После того как обнаружила себя наматывающей в задумчивости третий или четвертый круг по комнате, приняла волевое решение сосредоточиться на чем-то полезном и отправилась повторять структуры формул призыва и изгнания. У меня почти не было сомнений, что в нужный момент я их вспомню, но если речь шла о встрече с древними духами, то, что бы ни говорил отец, к ней надо быть готовой.

Спустя три часа я вышла из дома налегке, прихватив с собой только лист с приглашением. Его положила в самую глубь одного из карманов пальто и следом спрятала в них ладони. Зелень постепенно исчезала с деревьев, и под ногами теперь то и дело попадались яркие листья с красными и желтыми оттенками. Мой путь лежал к старому особняку, расположенному на самой окраине города – однажды нас водили туда с экскурсией, но внутрь мы не заходили. Как нам тогда рассказывали, здесь раньше проходила граница разных владений, и земли вокруг считались спорной территорией. Спустя века междоусобиц в конце концов создали небольшой город, в который могли бы приезжать торговать люди с обеих сторон. А когда он разросся, то обрел автономию.

По легенде, особняк, куда я сейчас направлялась, построили там же, где располагался промежуточный пункт, с которого и началась история города. Его использовали солдаты при подготовке наступления на армию соседа, желавшего захватить себе эти земли. «Для проведения обряда очень важен выбор места и контекст. Невозможно пережить события прошлого там, где ничего не случалось», – так сказал папа. Объяснение совсем не успокоило – он сам мне когда-то говорил, что в старых местах легче встретить нежить.

Большую часть пути я прошла по улицам, а остаток пришлось проделать вдоль дороги. К дому миссис Мадлен лежал похожий маршрут, что не особо удивляло – тогда я оказалась в не менее старом районе, полуразрушенном и почти совсем пустом. Правда, в этот раз не требовалось сильно удаляться от города.

Я увидела особняк издалека, стоило мне свернуть на нужную дорогу. Широкое двухэтажное здание, построенное на старый манер из огромных каменных блоков, за несколько лет не поменялось. И выглядело так, словно застряло во времени. Вместо серой черепицы теперь сделали новую бордовую крышу, в трех окнах из шести горел свет.

Дорога к нему больше напоминала аллею в парке: вокруг росла лишь густая трава и высокие деревья с широкой кроной, корни которых распространились почти до асфальта. «Они наверняка стояли здесь еще до того, как появился этот особняк. А возможно, и сам город», – невольно подумала я. Как и в случае с могилами на кладбище, почувствовала своим даром заметные колебания потустороннего, пронизывающие это место. Даже в глубине кладбища я не ощущала их настолько сильно. По рассказам бабушки, которая когда-то обследовала древние захоронения, такое можно встретить в очень старых, насыщенных энергией местах на протяжении долгого-долгого времени. Я даже не могла догадываться, что тут происходило, если ее отложилось так много.

Возле особняка в паре шагов от входной двери заметила высокого мужчину. Под длинным черным пальто, висевшем на его широких плечах, виднелись рубашка и джинсы. Он стоял практически неподвижно, у меня даже начали появляться сомнения, а настоящий ли он, или просто статуя. Едва я приблизилась, он тут же бросил в мою сторону цепкий сощуренный взгляд, и его небольшие глаза приобрели сходство с соколиными. От неожиданности опешила и даже на мгновение остановилась, но затем нахмурилась и все же подошла к нему.

– Здравствуйте, – поняв, что он не собирается говорить, сказала первой. – Я получила сегодня приглашение…

– Покажи метку.

Его грубый голос еще сильнее меня смутил. Я закатала рукав пальто и продемонстрировала ему темные и отчетливые песочные часы. Мужчина коротко махнул ладонью, подзывая подойти, и я придвинулась к нему с протянутой рукой. Он сделал над запястьем незамысловатый пасс, как будто смахивая что-то, и рисунок растворился, словно его и не было никогда.

После этого догадалась – передо мной некромант.

– Можешь зайти внутрь. Потусторонняя активность очень высокая, необходимые меры предосторожности. Здесь могут появляться маскировочные миражи лемуров.

Сосредоточенно кивнула, но из-за грозного вида мужчины не решилась задавать вопросы. Преодолев пару широких каменных ступеней, обхватила длинный металлический стержень, согнутый наподобие ручки и приделанный к небольшой ржавой пластине на двери, и попыталась толкнуть внутрь. Та не поддалась.

– Сильнее толкай, заедает.

Оглянулась на некроманта: он продолжал стоять ко мне спиной и внимательно следить за дорогой. Снова повернулась к двери, увереннее ухватилась за ручку и со всей силой ударила плечом. Раздался звук трения дерева о дерево, и приоткрылась небольшая щель. Еле протиснувшись в коридор, уперлась ладонями с другой стороны двери и снова толкнула. На этот раз она поддалась намного охотнее, и, как только встала на прежнее место, я очутилась почти во мраке.

Внутри пахло сыростью, деревом и чадящими свечами. Их воткнули по три в прибитые к стене подсвечники с обеих сторон, и только слабые огоньки над черным воском освещали пространство вокруг. Коридор оказался пуст, даже без намека на мебель, но в его конце я с трудом разглядела широкую лестницу. Откуда-то слева доносились голоса, а по верхнему этажу слышались чьи-то быстрые шаги.

– Проходи, – раздался женский голос.

Не зная толком, обращались ли это ко мне или все же нет, поспешила на него. Стоило показаться в дверном проеме, как мне положили руку на плечо, заставив вздрогнуть.

– Рада, что ты пришла на торжество Единения, – сказала женщина, чья ладонь не слишком крепко, но достаточно настойчиво держала меня за ключицу.

Она оказалась выше почти на две головы, на ее губах притаилась вежливая улыбка, из-за которой лицо выглядело более моложавым. Возраст выдавала лишь небольшая паутинка морщин в уголках светло-карих глаз и старомодная коса, уложенная в круг на затылке.

– Меня зовут Алейна. Я буду провожать вас в мир душ. Приготовления еще не закончены, поэтому пока присоединяйся к остальным и жди.

– А как будет проходить ритуал? – уцепилась за возможность узнать подробности.

– Мы расскажем все перед самым началом. Если у тебя останутся вопросы, ты сможешь их задать.

Напоследок ободряюще сжав мне плечо коротким жестом, Алейна отпустила меня и быстрым шагом удалилась куда-то прочь, а я тем временем решила осмотреться.

Комната оказалась огромной гостиной. Большую часть мебели занавесили тканью, но проглядывающая резьба на каштановом дереве напомнила мне дом миссис Мадлен. Блеклые старые серые обои с подтеками поверх узоров сильно портили вид, но комната выглядела намного светлее коридора. В основном благодаря массивной люстре с такими же черными свечами и двум широким окнам, через которые пробивались тусклые дневные лучи.

Следующее, что мне бросилось в глаза – огромная пентаграмма на полу. Над ней трудились две девушки в светло-бежевых юбках до лодыжек и приталенных кофтах графитового цвета с длинными рукавами. Одежда роднила их и с прислужницами монастыря, и с балетными танцовщицами, и – совсем отдаленно – с ученицами традиционных женских магических школ, которых хоть и осталось очень мало, но они все еще встречались. У центра комнаты девушки уже закончили два внутренних круга, и теперь шла работа над внешним, явно последним: они соединяли линии, завершали повторяющиеся узоры и дорисовывали между ними элементы. Перемещались все время практически синхронно друг напротив друга, их движения напоминали танец. В свободных от мела руках я заметила у каждой по свече.

Вокруг них тут и там стояли небольшими кучками девушки с парнями моего возраста и о чем-то говорили вполголоса. При быстром взгляде никого не узнала, но не сомневалась: это ученики единственной магической школы, которую с трудом смогли открыть у нас в городе. У длинного книжного шкафа неожиданно увидела знакомую фигуру и поспешила подойти.

– Привет, – отрывисто поздоровалась я и сразу перешла к сути: – Что ты здесь делаешь?!

– Привет, – Джей оторвался от корешков книг, чтобы взглянуть на меня. Сегодня вместо рубашки под расстегнутой курткой заметила белую толстовку с какими-то символами. Его лицо казалось бледным в свете свечей. – Решил посмотреть, что здесь стоит. С этими детьми говорить неинтересно, – он указал головой куда-то за спину, где шептались остальные будущие участники ритуала, и снова повернулся к книгам.

Видимо, почувствовав, что продолжаю выжидающе на него смотреть, он спросил:

– Что?

– Я имею в виду, – произнесла с нарочитыми паузами между словами, опуская всю невысказанную часть, что собравшиеся в основном мои ровесники, – что именно ты делаешь здесь, на ритуале?

– А. Они отбирают для Единения раз в семь лет. Я свой год пропустил, поэтому воткнули сегодня.

По его отстраненному тону поняла: вопрос затронул в нем что-то личное. Во мне проснулось совершенно неуместное любопытство. Джей ни разу не говорил о себе, и уж тем более ни о чем из своего прошлого не рассказывал. А судя по тому, как быстро он перевел взгляд на книги, и не собирался начинать. Тихо вздохнув, повернулась к нему боком, в сторону девушек.

– Что они делают? – указала на них кивком.

– Пентаграмму рисуют.

Снова посмотрела на Джея.

– Ты это серьезно сейчас?

– Да.

Он достал с полки книгу, раскрыл посередине и погрузился в текст. Внутри меня поднялось раздражение. «Он ведь прекрасно знает, что я ничего в магических традициях не понимаю. Специально надо мной издевается», – подумала со злостью. До того как успела это осознать, уже отошла на другой конец комнаты и встала рядом с одной из кучек, прислушиваясь к их разговору. Взглядом я старательно цеплялась за девушек: те вместе опустились на пол и теперь рисовали наиболее мелкие части. Судя по проделанной работе, они уже приближались к ее концу. На Джея, который оказался прямо напротив, старалась не смотреть. Хотя краем глаза все равно увидела, что он на секунду взглянул, куда я ушла, и снова уставился в книгу.

– О, Мона, ты тоже тут, – обернулась на оклик и встретилась глазами с одной из девушек, брюнеткой с волосами до плеч и короткими прядями челки. Удивилась, признав в ней знакомое лицо.

– Привет, Элис, – я слегка приподняла раскрытую ладонь в приветственном жесте.

– Ребята, это Мона, – представила меня Элис двум парням и девушке. Пришлось подойти и встать рядом.

– Откуда ты ее знаешь? – поинтересовался один из парней, стоявший ближе всех.

– Мона живет через два дома от меня. И мы раньше дружили, – охотно пояснила Элис.

Она сказала правду: в детстве мы много играли вместе, но, как и в случае с Соней, после средней школы наши пути разошлись. Общение с тех пор ограничивалось тем, что иногда мы здоровались, если встречали друг друга на улице или в кафе. Будто с поступлением в магическую школу у нас исчезло общее прошлое.

– Ты ведь не учишься в Эверстоуне? – от этого вопроса захотелось скривиться, но я сдержалась.

– Нет.

– Какой у тебя дар? – поинтересовался другой парень.

– Экзорцизм, – как можно спокойнее ответила я.

Мне не нравилось, что меня рассматривают как неизвестную зверушку, которая будто только выползла из глубокой пещеры. Но я понимала – в моей ситуации это неизбежно. И призывала все свое терпение, чтобы не огрызаться.

Новых вопросов не последовало, каждый из них смотрел на меня внимательно и даже немного с подозрением. А у Элис на лице еще проступило легкое смущение. Эта бесполезная игра в гляделки мне очень быстро надоела, и я решила использовать возможность узнать хоть что-нибудь о ритуале до того, как он начнется.

– Что именно они делают? – снова указала рукой на девушек у пентаграммы.

– Это называется одновременным формированием, – пояснил один из парней. Про себя радостно выдохнула: я боялась, что вопрос может оказаться слишком очевидным. Но, судя по тону, это не считалось широко распространенным знанием. – Они объединяют свои магические энергии и создают синхронный поток, который закрепляется внутри пентаграммы, пока ее рисуют.

– И что это означает? – с любопытством поинтересовалась я.

– Не они рисуют пентаграмму. А пентаграмма рисует сама себя, – с усмешкой добавила одна из девушек. – Из-за этого работают так слаженно. Потом ее нельзя будет развеять, пока не кончится ритуал.

Вновь посмотрела на рисующих, но уже изумленно. После объяснения их действия предстали в совершенно новом свете.

– Они тоже для этой пентаграммы используют дар экзорцизма? – рискнула спросить я. На лицах появились улыбки – в этот раз с вопросом облажалась.

– Нет, на это способны только ведьмы, – снисходительно объяснила Элис.

– Ведьмы? – я внимательно посмотрела на нее, чтобы проверить, всерьез она говорит или шутит. Не заметив никаких признаков насмешки, с недоверием переспросила: – То есть эти девушки – ведьмы?!

– Если точнее, они будущие ведьмы. Алейна – верховная их ковена и наставница, – пояснила Элис.

Я задумалась, пытаясь осмыслить полученную информацию. Хотя ведьм существовало немало, они до сих пор обитали в закрытом ото всех своем мире, где обменивались древними знаниями, формировали ковены или особые «ведьминские школы». Среди одаренных все говорят о них с осторожностью, потому что никто точно не знает, как далеко распространяется их могущество и откуда они черпают свою силу.

Бабушка мне рассказывала, у каждого ковена обычно есть специализация, обязывающая ведьм использовать только определенные чары и ничего кроме. Но в отличие от того, как было раньше, по слухам сейчас порядки смягчились. Многие ведьмы теперь на виду и не боятся колдовать. А еще они больше не обязаны примыкать к какому-либо ковену. Однако вокруг ведьм всегда ходили и более противоречивые слухи о темных ритуалах и особом колдовстве, которые никто не спешил развеивать.

Я знала, что иногда ведьмы соглашаются сотрудничать с другими одаренными – так было и во время бабушкиной практики – но я никак не могла понять, зачем они здесь?

– Они играют роль проводников, – объяснили мне, когда я озвучила свой вопрос вслух. – Им нет необходимости проходить этот ритуал, но с их помощью можно связаться с Прародительницами. Алейна тебе не сказала?

В голове наконец сложилась понятная картина. Как бы красиво это ни называли, но Прародительницы давно были мертвы, и после смерти попали в изнанку. Я знала, что к особо древним духам обратиться не так просто: для этого нужно очень большое количество магической энергии. По одной из теорий, со временем все неживое начинает вплетаться в некую ткань, разделяющую пространство изнанки и мира живых. И чтобы вытащить «наружу» то, что вплелось в само мироздание, потребуется немало усилий. «А некромант будет сдерживать нежить, если она почувствует, что где-то образовалась дыра», – наконец поняла я.

От неприятного предвкушения сердце забилось чаще: если дух, с которым предстоит взаимодействовать, настолько стар, он может повести себя непредсказуемо. Со временем они становятся чем-то похожими на демонов: перестают подчиняться приказам, у них могут даже проявиться особые способности – например, телекинез. Те же повадки встречаются и у привидений, но привидения исчезают после исполнения воли, которая их держит в мире живых. У тех, кто ушел достаточно давно, может не возникнуть физической оболочки, отличающей призраков и привидений от духов. И это делает их еще опаснее.

– А что… нам придется… делать? – спросила, старательно подбирая слова. На меня уставились восемь пар глаз с одинаковой долей изумления. Тяжело вздохнув, попыталась объяснить: – Я имею в виду, что произойдет во время ритуала? Нам скажут читать формулы, с ними разговаривать или..?

Не встретив должного понимания и отклика во взглядах, я облизнула нижнюю губу и решила признаться:

– Мне никто не захотел говорить, как именно проходит ритуал. Отец сказал, что к этому невозможно подготовиться.

– Это чистая правда, – наконец сказал один из парней. – На самом деле, насколько тебе придется ритуал по вкусу зависит от того, что ты больше предпочитаешь: убивать или быть убитой.

Быстро втянутый воздух застрял у меня где-то в горле. Я собиралась задать следующий очень важный вопрос, который никак не хотел формулироваться в моей голове и состоял из множества других «как», «зачем» и «кто», но вдруг Алейна заговорила, и внимание переключилось на нее.

– Итак, еще раз хочу поприветствовать вас на торжестве Единения, – наставница обнаружилась у входа. Она положила одну ладонь на другую и обвела всех красноречивым взглядом, заставив подойти ближе и встать теснее.

Слева за ее спиной теперь стояли девушки, – судя по всему, они наконец завершили рисунок, – а справа опирался о проем тот самый некромант, с которым я говорила на улице. Девушки смотрели на свою предводительницу, а некромант опустил взгляд, словно выжидая.

Я нашла глазами Джея: он все еще стоял с книгой в руках на том же месте, но теперь повернул голову в сторону Алейны.

– Это очень важная часть в изучении вашего магического наследия. Все приготовления уже почти завершены.

Она кивнула своим ученицам, и те, стараясь не шуметь, проскользнули мимо некроманта и скрылись в коридоре. Вскоре заскрипела дверь – я поняла, что они вышли на улицу. Это вызвало еще больше вопросов, но Алейна продолжила говорить и не дала мне времени на размышления.

– Многие из вас знают, зачем мы здесь собрались, но все равно скажу пару слов.

«Можно сказать и побольше», – мысленно подогнала ее.

– В давние времена, когда магия только начинала формироваться, мало кто знал, что она действительно существует. Наши предки обнаружили в себе способности, но мир еще не был готов к их открытому проявлению. Все вокруг них верили, что те одержимы неведомыми силами, помогавшими им творить зло, чем признать существование магически одаренных.

На этой фразе я позволила себе слегка улыбнуться, опустив глаза: истории про одержимых были моими любимыми байками. В детстве они меня очень сильно пугали, а когда я уже повзрослела и узнала больше про духов и экзорцизм, заставляли смеяться до слез.

– Это были ужасные времена. Из-за наговоров и предубеждений многие встретили свой трагический конец. И чтобы не допустить повторения истории Прародительницы завещали нам устраивать торжество Единения, и передавать память о тех днях.

«Интересно, как они могли что-то кому-то завещать, если уже давно умерли? – скептически подумала я. – Или ведьмы умеют общаться с духами без призывов? Но с другой стороны, пентаграмму же как-то нарисовали…»

– Сегодня кому-то из вас придется испытать себя в роли охотника, а другим – в роли добычи, – тем временем продолжала Алейна. В районе лопаток что-то засвербило, и я повела плечами. «Так вот что они имели в виду!» – до меня дошел глубинный смысл фразы про убийц и тех, кого убили. Вот только я все еще не понимала, как это будет выглядеть. – Никто не знает, кем из них вам придется стать. Советую подготовиться к любому исходу.