Изнанка

– Но Прародительницы – это же ведьмы? – нетерпеливо вмешалась я. Когда отец углублялся в историю, объяснение могло растянуться на часы. А часть про «передачу опыта» мне уже сейчас очень не нравилась. – Бабушка показывала нашу родословную, у нас вообще не рождалось ведьм. Только по нескольким ветвям затесались некроманты-отщепенцы и пара медиумов. Остальные были либо экзорцистами, либо обычными людьми без дара. Я никакая не «наследница», какой в этом смысл?!

– Во-первых, в те времена «ведьмами» считались не только те, кто владел исключительно ведьминским искусством, как сейчас. Прародительницы умели общаться с духами, взывать к стихиям и врачевать. Даже могли укрощать некоторые виды нежити.

– Но ведь у них не было таких магических даров, как у нас, – не отступала я.

– …Верно, – стараясь сдерживаться, примирительно ответил папа. Я видела, что он опять теряет терпение от моего упрямства, хотя не могла перестать задавать вопросы. – Но и магия тогда была другой. Она только начинала формироваться, дар проявлялся сильно реже. Знаешь, меня очень огорчает, что ты не знакома даже с такими основами. Их проходят еще в самом начале обучения. Если бы ты согласилась учиться магии…

– Ричард, мы уже много раз это обсуждали, – мягко, но настойчиво прервала его мама. – Если Мона сделала такой выбор, она имеет на него право.

– Знаю. Согласен. Но я не в восторге от этого выбора, – папа вздохнул, поочередно сжав и разжав ладони. Обычно он так делал для самоуспокоения. – Нужно выделить день, чтобы рассказать тебе об этом. Там много интересного и важного.

Повинуясь первому порыву, хотела ответить что-то язвительное, но вовремя прикусила язык. Я еще не говорила с ним о получении дополнительных знаний про магию и ритуалы, к которым у меня не было доступа, и его настрой чему-то научить мог сыграть мне на руку. Вместо возражений осторожно поинтересовалась:

– Хорошо. Ты сказал, это во-первых. А что во-вторых?

– Во-вторых… я забыл, – папа растерянно улыбнулся, а я закатила глаза: «Нашел время шутить. Не ему же пришло странное послание». – Ты спрашивала про смысл. Торжество придумали, чтобы сохранить память и не допустить повторения истории. Для людей с даром это в некотором роде обряд посвящения, очень важный. Я тоже через него проходил.

– А как именно происходит «передача опыта»? – спросила я, уже предвкушая, что ответ мне снова не понравится.

– Ну… – папа задумался и приложил руку к подбородку. На его лице промелькнуло сомнение наряду с напряжением. Если раньше у меня были лишь какие-то смутные подозрения, то после взгляда на отца сейчас они усилились и породили настоящую тревогу. Наконец его посетило озарение, он отнял руку от лица с поднятым указательным пальцем и сказал: – Помнишь, я тебе рассказывал о том, как общаться с духами, чтобы смотреть их воспоминания?

– Да… – ответила ему, стараясь скрыть волнение в голосе. Пока занималась призывами, я рассчитывала в случае успеха применить этот метод. Но такой возможности мне не предоставилось: даже насильственно призванных не смогла удержать достаточно долго, и они слишком быстро развоплощались, оставляя на мне огромное количество потусторонней энергии, которая потом становилась мороком.

– Вот по смыслу очень похоже. Тебе придется поговорить с кем-то из Прародительниц. И они покажут, что с ними…

– Как от этого отказаться? – прервала его, не дожидаясь продолжения. Хоть я и не была никогда на уроках по магической истории, в нашей школе вскользь упоминались подробности гонения на ведьм. Если все ужасы, которые вытворяли с ними, происходили на самом деле, то я не собиралась на них смотреть. Отец пару мгновений глядел на меня так, словно не мог поверить, что я это действительно произнесла вслух.

– Ты не можешь отказаться, – наконец сказал он. – Исключено. Чтобы и дальше развивать наш дар, тебе придется заручиться благословением Прародительниц. Как я уже говорил, это обязательный обряд.

– А что если я не захочу?! – не выдержала я. – Почему в магическом мире все будто за меня решают, кем я должна быть и что должна делать?! Разве мой дар касается кого-то из них?!

– Мона, послушай, – вмешалась мама, до этого лишь молча попивающая кофе за моей спиной. Она поставила свою кружку и села на соседний стул слева от меня. – У каждого общества есть правила. Среди обычных людей принято праздновать определенные дни и чтить традиции, а в магическом сообществе почитают память предков. Это наши социальные обязательства, которые нужно соблюдать.

– Но ведь я не часть этого сообщества! – горячо возразила я, развернувшись к маме. Если папа сверлил меня недовольным взглядом, то ее лицо при виде моей взбудораженности оставалось сосредоточенным и спокойным. – Я не хожу в магическую школу, магические праздники тоже почти не отмечаю. Да, есть Хэллоуин, но ведь это праздник и обычных людей!..

– Но ты уже родилась с этим даром, – в своей ненавязчивой манере заметила мама. – Из-за него ты все равно часть магического мира. Ты можешь не пользоваться своими способностями, но что если ты передумаешь? Подумай о том, чтобы оставить себе этот выбор, когда ты будешь принимать решение.

– Я ведь уже все решила!.. – внутри возникло горькое, обидное чувство. «Сколько раз мне нужно им повторить, что не собираюсь становиться экзорцистом, чтобы меня услышали? – с отчаянием подумала я. – Когда они наконец начнут воспринимать мои слова всерьез?»

– Это всего на один раз, – вмешался папа. Он перестал недовольно смотреть и тоже успокоился, вслушавшись в мамины аргументы. – Тебе больше не придется через это проходить.

Насупившись, я замолчала. Пока обдумывала сказанное, мама с папой тоже молчали в ожидании моего ответа. Перед глазами возник тот вечер, когда я отказалась идти в магическую школу. Родители впервые подняли вопрос о моем будущем: кем я хочу стать, планирую ли поступать в Академию или обычный колледж, какие направления предпочитаю. Если с выбором начальной школы ко мне никто не приставал – в магическую принимают только после ее окончания, поэтому даже одаренные там учились, – к средней школе мне предстояло выбрать. Хотя отец потерял терпение намного раньше: еще в девять стал самостоятельно обучать меня, и заодно привлек бабушку. Так прошла пара лет, мне нравилось у них учиться. Поступление в магическую школу все бы изменило. А я не хотела перемен. И находиться среди одаренных тоже не хотела.

После исчезновения Ви мы полгода переживали траур. Никто из нас не мог говорить ни о чем, кроме горя, которое каждый в себе ощущал. С течением времени отец все больше настаивал, что я уже добилась определенных успехов в использовании дара, и необходимо продолжать развивать это умение. Он считал, обучение в специальной школе подойдет лучше всего остального. И поначалу лишь подталкивал встать на такой путь, но однажды из простых намеков все переросло в целый серьезный разговор. В конце концов родители решили, что исчезновение сестры – главная причина моего отказа, и прекратили настаивать.

По рассказам Сони и Мэри-Энн я знала, чему и как обучаются в таких школах. И родители даже водили меня в кружок при магической школе – его организовали именно для детей, – чтобы я нашла друзей и среди них до поступления туда. Но каждое столкновение с детьми других специализаций приносило мне болезненные воспоминания. В основном из-за предвзятости: некоторые считают экзорцистов чем-то промежуточным между медиумами и некромантами. А последние еще и относятся с пренебрежением, потому что среди одаренных из тех, кто имеет дело с изнанкой, некроманты могут практически все. После того, как в соседний дом к нам переехала семья некромантов, которые при каждом удобном случае твердили о своем превосходстве (на мой взгляд, очень мнимом), окончательно возненавидела и их, и весь магический мир в целом.

И сейчас меня будто опять подталкивали к этому выбору. Словно всего, что происходило со мной за все эти годы связанного с магией недостаточно для принятия решения. «Это только ради Ви, – подумала, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. – Плевать, что считают родители. Я не найду подсказки, если буду дальше прятаться. Чтобы со мной делились редкими знаниями, меня должны признать своей. Если так нужно, то я притворюсь».

– Ладно, – с трудом выдавила из себя. Несмотря на свое решение, соглашаться вслух с родителями очень не хотелось. – Я пройду это. Но только потому, что меня пометили против воли и не оставили выбора!

Выходной был безвозвратно испорчен, весь день я сидела в комнате и думала о предстоящем «посвящении». Всеми силами выпытывала у отца подробности, однако он не пожелал делиться своим опытом, уверяя меня, что к такому все равно невозможно подготовиться. После того как обнаружила себя наматывающей в задумчивости третий или четвертый круг по комнате, приняла волевое решение сосредоточиться на чем-то полезном и отправилась повторять структуры формул призыва и изгнания. У меня почти не было сомнений, в нужный момент я их вспомню, но если речь шла о встрече с древними духами, то, что бы ни говорил отец, к ней надо быть готовой.

Спустя три часа я вышла из дома налегке, прихватив с собой только полученный лист с приглашением. Его положила в самую глубь одного из карманов пальто и следом спрятала в них ладони. Зелень постепенно исчезала с деревьев, и под ногами теперь то и дело попадались яркие листья с красными и желтыми оттенками. Мой путь лежал к старому особняку, расположенному на самой окраине города – однажды нас водили туда с экскурсией, но внутрь мы не заходили. Как нам тогда рассказывали, здесь раньше проходила граница разных владений, и земли вокруг считались спорной территорией. Спустя века междоусобиц в конце концов создали небольшой город, в который могли бы приезжать торговать люди с обеих сторон. А когда он разросся, то обрел автономию. По легенде, особняк, куда я сейчас направлялась, построили там же, где располагался промежуточный пункт, с которого и началась история города. Его использовали солдаты при подготовке наступления на армию соседа, желавшего захватить себе эти земли. «Для проведения обряда очень важен выбор места и контекст. Невозможно пережить события прошлого там, где ничего не случалось», – так сказал папа. Объяснение совсем не успокоило – он сам мне когда-то говорил, что в старых местах легче встретить нежить, – но добавило немного деталей к этому ритуалу.

Большую часть пути я прошла по улицам, а остаток пришлось проделать вдоль дороги. К дому миссис Мадлен лежал похожий маршрут, что не особо удивляло – тогда я оказалась в не менее старом районе, полуразрушенном и почти совсем пустом. Правда, в этот раз не требовалось сильно удаляться от города.

Я увидела особняк издалека, стоило мне свернуть на нужную дорогу. Широкое двухэтажное здание, построенное на старый манер из огромных каменных блоков, за несколько лет не поменялось. И выглядело так, словно застряло во времени. Единственное отличие, которое заметила – вместо серой черепицы теперь сделали новую бордовую крышу. В трех окнах из шести на обоих этажах горел свет. Дорога к нему больше напоминала аллею в парке: вокруг росла лишь густая трава и высокие деревья с широкой кроной, корни которых распространились почти до асфальта. «Они наверняка стояли здесь еще до того, как появился этот особняк. А возможно, и сам город», – невольно подумала я. Как и в случае с могилами на кладбище, почувствовала своим даром заметные колебания потустороннего, пронизывающие это место. Даже в глубине кладбища я не ощущала их настолько сильно. По рассказам бабушки, которая когда-то обследовала древние захоронения, такое можно встретить в очень старых, насыщенных энергией местах на протяжении долгого-долгого времени. Я даже не могла догадываться, что тут происходило, если ее отложилось так много.

Возле особняка в паре шагов от входной двери заметила мужчину. Под длинным черным пальто, висевшем на его широких плечах, виднелись рубашка и джинсы. Он стоял практически неподвижно, у меня даже начали появляться сомнения, а настоящий ли он, или просто статуя. Едва я приблизилась, как он тут же бросил в мою сторону цепкий сощуренный взгляд, и его небольшие глаза приобрели сходство с соколиными. От неожиданности опешила и даже на мгновение остановилась, но затем нахмурилась и все же подошла к нему.

– Здравствуйте, – увидев, что мужчина не стремится со мной заговорить, сама сделала первый шаг. – Я получила сегодня приглашение…

– Покажи метку.

Его грубый голос еще сильнее меня смутил. Я закатала рукав пальто и продемонстрировала ему темные и отчетливые песочные часы. Мужчина коротко махнул ладонью, подзывая подойти, и я придвинулась к нему с протянутой рукой. Он сделал над запястьем незамысловатый пасс, как будто смахивая что-то, и рисунок растворился, словно его и не было никогда. После этого догадалась – передо мной некромант.

– Можешь зайти внутрь. Потусторонняя активность очень высокая, необходимые меры предосторожности. Здесь могут появляться маскировочные миражи лемуров.

Сосредоточенно кивнула, но из-за грозного вида мужчины не решилась задавать вопросы. Преодолев пару широких каменных ступеней, обхватила длинный металлический стержень, согнутый наподобие ручки и приделанный к небольшой ржавой пластине на двери, и попыталась толкнуть внутрь. Та не поддалась.

– Сильнее толкай, заедает.

Оглянулась на некроманта: он продолжал стоять ко мне спиной и внимательно следить за дорогой. Снова повернулась к двери, увереннее ухватилась за ручку и со всей силой ударила плечом. Раздался звук трения дерева о дерево, и приоткрылась небольшая щель. Еле протиснувшись в затхлый коридор, уперлась ладонями с другой стороны двери и снова толкнула. На этот раз она поддалась намного охотнее, и, как только встала на прежнее место, я очутилась почти во мраке. Внутри пахло сыростью, деревом и чадящими черными свечами. Их воткнули по три в прибитые к стене подсвечники с обеих сторон, и слабые огоньки служили единственным источником света в этом темном пространстве. Коридор оказался пуст, даже без намека на мебель, но в его конце я с трудом разглядела широкую лестницу. Откуда-то слева доносились голоса, а по верхнему этажу слышались чьи-то быстрые шаги.

– Проходи, – раздался женский голос. Не зная толком, обращались ли это ко мне или все же нет, поспешила на него. Стоило показаться в дверном проеме, как мне положили руку на плечо, заставив вздрогнуть.

– Рада, что ты пришла на торжество Единения, – сказала женщина, чья ладонь не слишком крепко, но достаточно настойчиво держала меня за ключицу. Она оказалась выше почти на две головы, на ее губах притаилась вежливая улыбка, из-за которой лицо выглядело более моложавым. Возраст выдавала лишь небольшая паутинка морщин в уголках светло-карих глаз и старомодная прическа из собранной в круг косы, закрепленной на затылке. – Меня зовут Алейна. Я буду провожать вас в мир душ. Приготовления еще не закончены, поэтому пока присоединяйся к остальным и жди.

– А как будет проходить ритуал? – уцепилась за возможность узнать подробности.

– Мы расскажем все перед самым началом. Если у тебя останутся вопросы, ты сможешь их задать.

Напоследок ободряюще сжав мне плечо коротким жестом, Алейна отпустила меня и быстрым шагом удалилась куда-то прочь, а я тем временем решила осмотреться. Комната оказалась огромной гостиной, большую часть мебели занавесили тканью, но проглядывающая через нее резьба на дереве каштанового цвета снова напомнила мне дом миссис Мадлен. Блеклые старые серые обои с подтеками поверх вертикальных узоров сильно портили вид, но комната выглядела намного светлее коридора благодаря массивной люстре с такими же черными свечами и двум широким окнам, через которые пробивались тусклые дневные лучи. Следующее, что мне бросилось в глаза – огромная пентаграмма на полу. Над ней трудились две девушки в светло-бежевых юбках до лодыжек и приталенных кофтах графитового цвета с длинными рукавами. Одежда роднила их одновременно и с прислужницами монастыря, и с балетными танцовщицами, и – совсем отдаленно – с ученицами традиционных женских магических школ, которых хоть и осталось очень мало, но они все еще встречались. У центра комнаты девушки уже закончили два внутренних круга, и теперь шла работа над внешним, явно последним: они соединяли линии, завершали повторяющиеся узоры и дорисовывали между ними элементы. Перемещались все время практически синхронно друг напротив друга, их движения напоминали танец. В свободных от мела руках я заметила у каждой по свече. Вокруг них тут и там стояли небольшими кучками девушки и парни моего возраста и о чем-то говорили вполголоса. При быстром взгляде никого не узнала, но не сомневалась – это ученики единственной магической школы, которую с трудом смогли открыть у нас в городе. Но зато у длинного книжного шкафа неожиданно заприметила знакомую фигуру и поспешила подойти.

– Привет, – отрывисто поздоровалась я и сразу перешла к сути: – Что ты здесь делаешь?!

– Привет, – Джей оторвался от корешков книг, чтобы взглянуть на меня. Сегодня вместо рубашки под расстегнутой курткой заметила белую толстовку с какими-то символами. Его лицо казалось бледным в свете свечей. – Решил посмотреть, что здесь стоит. С этими детьми говорить неинтересно, – он указал головой куда-то за спину, где шептались остальные будущие участники ритуала, и снова повернулся к книгам. Почувствовав, что я продолжаю выжидающе на него смотреть, он спросил: – Что?

– Я имею в виду, – произнесла с нарочитыми паузами между словами, опуская всю невысказанную часть, что собравшиеся в основном мои ровесники, – что именно ты делаешь здесь, на ритуале?

– А. Они отбирают для Единения раз в семь лет. Я свой год пропустил, поэтому воткнули сегодня.

По его отстраненному тону поняла: вопрос затронул в нем что-то личное. Во мне проснулось совершенно неуместное любопытство. Джей ни разу не говорил о себе, и уж тем более ни о чем из своего прошлого не рассказывал. А судя по тому, как быстро он перевел взгляд на книги, и не собирался начинать. Тихо вздохнув, повернулась к нему боком, в сторону девушек.

– Что они делают? – указала на них кивком.

– Пентаграмму рисуют.

Снова посмотрела на Джея.

– Ты это серьезно сейчас?

– Да.

Он достал с полки книгу, раскрыл посередине и погрузился в текст. Внутри меня поднялось раздражение. «Он ведь прекрасно знает, что я ничего в магических традициях не понимаю. Специально надо мной издевается», – подумала со злостью. До того как успела это осознать, уже отошла на другой конец комнаты и встала рядом с одной из кучек, прислушиваясь к их разговору. Взглядом я старательно цеплялась за девушек: те вместе опустились на пол и теперь рисовали наиболее мелкие части. Судя по проделанной работе, они уже приближались к ее концу. На Джея, который оказался прямо напротив, старалась не смотреть. Хотя краем глаза все равно увидела, что он на секунду взглянул, куда я ушла, и снова уставился в книгу.

– О, Мона, ты тоже тут, – обернулась на оклик и встретилась глазами с одной из девушек из круга, брюнеткой с волосами до плеч и короткими прядями челки. Удивилась, признав в ней знакомое лицо.

– Привет, Элис, – я слегка приподняла раскрытую ладонь в приветственном жесте.

– Ребята, это Мона, – представила меня Элис остальным троим из круга – двум парням и девушке. Пришлось подойти и встать рядом.

– Откуда ты ее знаешь? – поинтересовался один из парней, стоявший ближе всех.

– Мона живет через два дома от меня. И мы раньше дружили, – охотно пояснила Элис. Она сказала правду: в детстве мы много играли вместе, но, как и в случае с Соней, после средней школы наши пути разошлись. Общение с тех пор ограничивалось тем, что иногда мы здоровались, если встречали друг друга на улице или в кафе. Будто с поступлением в магическую школу у нас исчезло общее прошлое.

– Ты ведь не учишься в Эверстоуне? – от этого вопроса захотелось скривиться, но я сдержалась.

– Нет.

– Какой у тебя дар? – поинтересовался другой парень.

– Экзорцизм, – как можно спокойнее ответила я. Мне не нравилось, что меня рассматривают как неизвестную зверушку, которая будто только выползла из глубокой пещеры, ни разу не засветившись в магическом мире, но я понимала – в моей ситуации это неизбежно, и пыталась призвать на помощь все свое терпение, чтобы не огрызаться. Новых вопросов не последовало, каждый из них смотрел на меня внимательно и даже немного с подозрением. А у Элис на лице еще проступило легкое смущение. Эта бесполезная игра в гляделки мне очень быстро надоела, и я решила использовать возможность узнать хоть что-нибудь о ритуале до того, как он начнется.

– Что именно они делают? – снова указала рукой на девушек у пентаграммы.

– Это называется одновременным формированием, – пояснил один из парней. Про себя радостно выдохнула: я боялась, что вопрос может оказаться слишком очевидным. Но, судя по тону объясняющего, это не считалось широко распространенным знанием. – Они объединяют свои магические энергии и создают синхронный поток, который закрепляется внутри пентаграммы, пока ее рисуют.

– И что это означает? – с любопытством поинтересовалась я.

– Не они рисуют пентаграмму. А пентаграмма рисует сама себя, – с усмешкой добавила одна из девушек. – Из-за этого работают так слаженно. Потом ее нельзя будет развеять, пока не кончится ритуал.

Вновь посмотрела на рисующих, но уже изумленно. После объяснения их действия предстали в совершенно новом свете.

– Они тоже для этой пентаграммы используют дар экзорцизма? – рискнула спросить я. На лицах появились улыбки – в этот раз с вопросом облажалась.

– Нет, на это способны только ведьмы, – снисходительно объяснила Элис.

– Ведьмы? – я внимательно посмотрела на нее, чтобы проверить, всерьез она говорит или шутит. Не заметив никаких признаков насмешки, с недоверием переспросила: – То есть эти девушки – ведьмы?!

– Если точнее, они будущие ведьмы. Алейна – верховная их ковена и наставница, – пояснила Элис.

На какое-то время я задумалась, пытаясь осмыслить полученную информацию. Хотя ведьм существовало немало, они до сих пор обитали в закрытом ото всех своем мире, где обменивались древними знаниями, формировали ковены или особые «ведьминские школы». Среди одаренных все говорят о них с осторожностью, потому что никто точно не знает, как далеко распространяется их могущество и откуда они черпают свою силу. Бабушка мне рассказывала, у каждого ковена обычно есть специализация, обязывающая ведьм использовать только определенные чары и ничего кроме. Но в отличие от того, как было раньше, по слухам сейчас порядки смягчились. Многие ведьмы теперь на виду и не боятся колдовать. А еще они больше не обязаны примыкать к какому-либо ковену. Однако вокруг ведьм всегда ходили и более противоречивые слухи о темных ритуалах и особом колдовстве, которые никто не спешил развеивать. Я знала, что иногда ведьмы соглашаются сотрудничать с другими одаренными – так было и во время бабушкиной практики – но я никак не могла понять, зачем они здесь?

– Они играют роль проводников, – объяснили мне, когда я озвучила свой вопрос вслух. – Им нет необходимости проходить этот ритуал, но с их помощью можно связаться с Прародительницами. Алейна тебе не сказала?

В голове наконец сложилась понятная картина: как бы красиво это ни называли, но Прародительницы давно были мертвы, и после смерти попали в изнанку. Я знала, что к особо древним духам обратиться не так просто: для этого нужно очень большое количество магической энергии. По одной из теорий, со временем все неживое начинает вплетаться в некую ткань, разделяющую пространство изнанки и мира живых. И чтобы вытащить «наружу» то, что вплелось в само мироздание, потребуется немало усилий. «А некромант будет сдерживать нежить, если она почувствует, что где-то образовалась дыра», – наконец поняла я. От неприятного предвкушения сердце забилось чаще: если долго взаимодействовать с одним и тем же духом, он становится чем-то похожим на демонов. Он перестает подчиняться приказам, и у него даже могут проявиться особые магические свойства – например, телекинез. Те же повадки встречаются и у привидений, но главное отличие в том, что привидения исчезают после исполнения своей воли, которая их держит в мире живых (такое случается в результате насильственной смерти или злого умысла, настигшего умершего при жизни). У тех, кто ушел достаточно давно, не может возникнуть физической оболочки, отличающей духов от призраков и привидений, но им она была и не нужна. И это делало их еще опаснее.

– А что… нам придется… делать? – спросила, старательно подбирая слова. На меня уставились восемь пар глаз с одинаковой долей изумления. Тяжело вздохнув, попыталась объяснить: – Я имею в виду, что произойдет во время ритуала? Нам скажут читать формулы, с ними разговаривать или..?

Не встретив должного понимания и отклика во взглядах, я облизнула нижнюю губу и решила признаться:

– Мне никто не захотел говорить, как именно проходит ритуал. Отец сказал, что к этому невозможно подготовиться.