Просто о Кришне

Глава 54 В тени изгнания

Солнце Хастинапура скрылось за горизонтом, когда Пандавы и Драупади пересекли границы царства. Позади осталась роскошь дворцов, впереди лежала неизвестность. Их путь лежал к берегам священной реки Сарасвати, вглубь дремучего и сурового леса Камьяка. Оленьи шкуры, сменившие царский шелк, кололи кожу, а дорожная пыль покрывала их когда-то ухоженные лица. Но тяжелее всего была духовная ноша.

В первые же дни лесной жизни лагерь изгнанников превратился в место безмолвного, но яростного противостояния идей. Суровая реальность дикой природы — холодные ночи, скудная пища из кореньев и постоянная угроза со стороны хищников — лишь сильнее разжигала внутреннее пламя героев.

Однажды вечером, когда пламя костра освещало мрачные силуэты вековых деревьев, Бхима не выдержал. Он с грохотом бросил на землю охапку хвороста и повернулся к Юдхиштхире:

— Брат! Как долго мы будем сидеть здесь, словно трусливые отшельники, питаясь травой? Твоя Дхарма и праведность лишили нас всего! Кауравы сейчас пируют в наших залах, а мы считаем дни в этой глуши. Наша сила — в оружии, а не в терпении. Позволь мне и Арджуне вернуться в Хастинапур прямо сейчас. Мы сотрем Дурьодхану и его прихвостней в порошок за один день!

Юдхиштхира посмотрел на брата уставшими, но твердыми глазами. В его голосе не было гнева, только непоколебимая воля:

— Сила без разума, Бхима — это слепое разрушение. Да, мы были обмануты. Но я дал слово кшатрия перед лицом старейшин и богов. Нарушить клятву изгнания — значит покрыть наше имя вечным позором. Если мы вернемся силой сейчас, мир назовет нас разбойниками, а не законными правителями. Наша победа должна быть чистой, а для этого нужно время. Двенадцать лет в лесу закалят наш дух, а тринадцатый год проверит нашу мудрость. Терпи, Бхима.

Драупади, сидевшая у огня, горько усмехнулась. Она медленно перевела взгляд с Юдхиштхиры на Бхиму, и в багровых отсветах пламени её лицо казалось ликом грозной богини Кали.

— Праведность? — тихо, но отчетливо произнесла она. — Ты говоришь о Дхарме, Юдхиштхира, когда твою жену пытались раздеть на глазах у всего двора? Мужчины, которые терпят позор своих женщин ради призрачных клятв, теряют право называться воинами. Мои волосы все еще распущены. Каждый день в этом лесу для меня — это день, когда Духшасана все еще дышит. Бхима прав. Пламя возмездия не должно угасать ради тринадцати лет ожидания. Оно должно согревать наше оружие каждый миг.

Тогда в спор вмешался Арджуна. Он мягко положил руку на плечо Бхимы и посмотрел на Драупади:

— Брат, царица, я разделяю вашу боль. Но Юдхиштхира прав в одном: Кауравы сильны не только своим коварством. На их стороне великий Бхишма, непобедимый Дрона и Карна, чьи стрелы смертоносны. Если мы нападем сейчас, мы проиграем войну из-за собственной поспешности. Нам нужно не просто восстание, нам нужна абсолютная победа.

Арджуна поднял свой лук Гандиву, и металл тускло блеснул в темноте.

— Пока мы находимся здесь, я не буду тратить время на пустые споры. Я отправлюсь на север, к вершинам Гималаев. Я буду совершать суровую аскезу, чтобы умилостивить бога Шиву и Индру. Я добуду божественное оружие — Пашупатастру и стрелы богов. Когда тринадцать лет закончатся, у Кауравов не останется ни единого шанса на спасение. Наше изгнание станет не слабостью, а временем нашей величайшей подготовки.

Слова Арджуны заставили Бхиму замолчать, а в глазах Драупади промелькнула искра одобрения. Юдхиштхира согласно кивнул.

В ту ночь в лесу Камьяка споры утихли. Каждый из Пандавов принял свою судьбу. Юдхиштхира продолжил молиться и поддерживать праведность среди лесных мудрецов, Бхима тренировал свое могучее тело, сокрушая вековые деревья, а Арджуна мысленно готовился к великому духовному и военному испытанию. Кости Шакуни определили их изгнание, но непоколебимая воля героев уже начала ковать их грядущий триумф на поле Курукшетра.

Глава 55 Визит Кришны

Известие о том, что Пандавы проиграли повторную игру и ушли в изгнание, настигло Кришну в его царстве Дварака. Как только государственные дела позволили ему выехать, его роскошная золотая колесница, запряженная четверкой легендарных коней, устремилась к лесу Камьяка. Вместе с Кришной прибыли воины из рода Ядавов и царь племени чеди, готовые по первому слову обнажить мечи.

Когда колесница остановилась у скромного лагеря изгнанников, братья поспешили навстречу. Увидев Кришну, Юдхиштхира почувствовал, как с его души спал огромный камень. Бхима и Арджуна обняли своего верного друга, а младшие близнецы склонились перед ним.

Но самой эмоциональной оказалась встреча Кришны с Драупади. Увидев своего названного брата (Саху), царица не смогла сдержать слез, которые так долго копились в ее сердце. Она подошла к нему, ее распущенные, спутавшиеся волосы закрывали лицо. Голос ее дрожал от боли и гнева:

— О Мадхава! — воскликнула она, указывая на свои шкуры. — Посмотри на меня! Я — дочь великого царя Друпады, я — супруга пяти величайших героев Бхараты, я — сестра грозного Дхриштадьюмны. И я стою перед тобой в лохмотьях, как нищая! Где была справедливость, когда Духшасана тащил меня за волосы в зал собраний? Где были луки моих мужей, когда трусливые Кауравы смеялись надо мной? Если бы не Твое чудо с бесконечным платьем, они бы опозорили меня перед всем миром! Как ты допустил это, Кришна?

Кришна посмотрел на нее с безграничным состраданием. Он мягко взял ее за руки, и его божественные темные глаза наполнились твердостью. Глубокий, как рокот океана, голос Кришны разнесся по лесной поляне:

— Слушай меня внимательно, Драупади. Небо может упасть на землю, Гималаи могут расколоться на части, а океан — высохнуть, но мои слова останутся незыблемыми. Те, кто заставил тебя плакать в тот роковой день, прольют реки собственной крови. Те волосы, что сейчас распущены в знак горя, будут омыты кровью твоих оскорбителей. Я клянусь тебе: ты снова будешь восседать на троне как великая царица, а Хастинапур захлебнется в собственном грехе. Я стану твоим орудием и орудием твоих мужей в этой священной битве.

Эти слова, произнесенные самим Кришной заставили Драупади замолчать. Пламя мести в ее сердце успокоилось, превратившись в холодную, неотвратимую уверенность в грядущем правосудии.

Затем Кришна повернулся к Юдхиштхире, который сидел, опустив голову от стыда за проигранную партию в кости.

— Юдхиштхира, — мягко сказал Кришна. — Не вини себя за то, что случилось. Рок Шакуни и слепота Дхритараштры были неизбежны. Эта игра должна была разыграться, чтобы яд, скопившийся в Хастинапуре, вышел наружу. Ваше изгнание — это не наказание. Это время, когда весь мир увидит разницу между праведностью и подлостью. Пока Дурьодхана пирует и разлагается от гордыни, вы обретаете силу земли, благословение мудрецов и мощь богов.

Кришна провел в лагере Пандавов несколько дней. Вместе с Арджуной они долго гуляли по берегу реки, обсуждая грядущую войну. Кришна подтвердил, что Дварака полностью поддержит Пандавов, когда тринадцать лет изгнания подойдут к концу.

Перед отъездом Кришна подарил Драупади священный сосуд — Акшая-патру (чашу изобилия). Эта мистическая чаша, дарованная богом солнца Сурьей, могла давать бесконечное количество пищи каждый день до тех пор, пока сама Драупади не закончит свою трапезу. Это навсегда избавило изгнанников от голода и позволило им кормить тысячи приходящих к ним мудрецов.

Когда золотая колесница Кришны скрылась за горизонтом, Пандавы провожали ее взглядом с легким сердцем. Визит Всевышнего укрепил их дхарму и напомнил: их страдания временны, а победа — предрешена.

Глава 56 Саубха-летучий город

Пока Пандавы обживали суровые леса, над лазурными водами Двараки нависла тень, какой город не видел со дня своего основания. Царь Шалва, одержимый жаждой мести за гибель своего названного брата Шишупалы, обрушил на столицу Ядавов всю мощь древнего колдовства. По его приказу в небесах материализовался Саубха — исполинский летучий город-корабль, выкованный из темного металла и мистической энергии.

Этот железный колосс казался живым существом: он то внезапно исчезал в облаках, то возникал вновь, осыпая цветущие улицы Двараки градом раскаленных камней, огненных стрел и свирепых демонов. Жители в панике искали спасения, а доблестные воины Ядавов во главе с Прадьюмной отчаянно сдерживали натиск врага на земле.

Но стоило Шри Кришне вернуться в Двараку и увидеть страдания своего народа, как судьба небесной твердыни была предрешена.

Кришна взошел на Свою колесницу, запряженную четверкой легендарных коней. Натянув тетиву могучего лука Шарнга, Он устремился навстречу Шалве. Колесница взмыла ввысь, мчась прямо к грозовым тучам, окружившим Саубху.

Битва в поднебесье потрясла основы мира. Шалва, стоя на носу своего летающего корабля, хохотал, насылая на Кришну сотни иллюзий. В какой-то момент небо потемнело, и перед взором Васудевы предстало страшное видение: его старый отец, Васудева-старший, закованный в цепи, падал с небес, пронзенный вражеским мечом.

На мгновение человеческая скорбь коснулась сердца Кришны, но пелена лжи быстро рассеялась перед Его божественным взором. Разгадав колдовство асура, Кришна громогласно рассмеялся, и этот звук разорвал колдовские чары Шалвы, как сухую листву.

— Твои иллюзии бессильны перед Тем, кто соткал саму реальность, Шалва! — воскликнул Кришна.

Стрелы из лука Шарнга полетели в Саубху непрерывным потоком, подобно лучам рассветного солнца, разгоняющим ночную тьму. Они пробивали железные стены летучего города, руша его башни и сжигая колдовские орудия. Саубха зашатался, его полет стал неровным, из пробитых бортов повалил густой черный дым. Летучий город, некогда наводивший ужас на царей, теперь напоминал раненого зверя, падающего в океан.

Поняв, что его цитадель обречена, Шалва с яростным воплем бросился на Кришну, занеся тяжелую палицу. Но Васудева уже поднял Свою правую руку. На Его пальце засияла верная Сударшана-чакра. Огненный диск, вращаясь с неистовой скоростью, озарил небеса ослепительным светом, затмившим солнце.

Одним легким движением Кришна пустил чакру вперед. Сияющее оружие с глухим рокотом рассекло воздух, в мгновение ока обезглавив Шалву, и устремилось дальше, нанеся финальный сокрушительный удар по самому Саубхе. Летучий город взорвался ослепительной вспышкой и с грохотом обрушился в пучину океана, подняв огромные волны, которые тут же разбились о незыблемые скалы Двараки.

Небеса снова стали чистыми и мирными. Кришна опустил лук, и Его лицо вновь обрело привычное умиротворение. Дварака была спасена, а мир избавился от еще одного могущественного тирана.

Глава 57 Абхиманью

Пока Пандавы стойко переносили лишения в глухих лесах Бхаратаварши, в сияющей Двараке подрастала их главная надежда и гордость — юный Абхиманью, сын Арджуны и прекрасной Субхадры. С самых ранних лет мальчик рос в окружении любви своей матери и заботы дядей, Шри Кришны и Его старшего брата Баларамы. Разлученный с отцом, Абхиманью впитал в себя дух великих кшатриев Индрапрасты и мудрость правителей Двараки, готовясь стать воином, чьё имя навеки останется в памяти поколений.

Субхадра часто сидела на террасе дворца, расчесывая темные кудри сына, и рассказывала ему о великих подвигах Пандавов. Юный царевич слушал, затаив дыхание. В его детском разуме образ отца, великого Арджуны, соткался из легенд о Гандиве, о завоевании четырех сторон света и о непоколебимой верности долгу.

— Мама, — часто спрашивал маленький Абхиманью, сжимая свой игрушечный деревянный лук. — Если мой отец — величайший воин мира, почему он живет в лесу? Почему я не могу встать рядом с ним и защитить нашу семью?

Субхадра лишь прижимала мальчика к сердцу, сдерживая слезы, и тихо отвечала:

— Твой час придет, мой лев. А пока твоя главная битва — это учеба. Будь достоин крови своего отца.

Каждое утро на тренировочной арене Двараки начиналось с глухого стука тренировочных палиц и свиста тетивы. Воспитание юного царевича доверили могучему Балараме. Обладатель священного плуга и непревзойденный мастер ближнего боя, Баларама учил мальчика твердо стоять на ногах, держать равновесие и владеть тяжелым оружием так, словно оно было продолжением его собственной руки.

— Кшатрий не должен полагаться только на лук, племянник!— гремел грозный голос Баларамы, когда тяжелая железная палица со свистом рассекала воздух в дюйме от лица юноши. — Если тетива лопнет, если враг подойдет вплотную — твоя палица должна сокрушить его доспехи. Ну же, тверже шаг! Твои ноги должны врастать в землю, как корни векового дуба!

Под его суровым, но любящим взглядом Абхиманью часами отрабатывал удары палицей на тяжелых каменных столбах. Его ладони покрывались кровавыми мозолями, мышцы горели от напряжения, но он никогда не жаловался. Под руководством Баларамы его плечи окрепли, а движения обрели стремительность и сокрушительную силу атакующего льва.

Однако истинным наставником духа для юноши стал Шри Кришна. Когда солнце клонилось к закату, окрашивая бескрайние воды океана в багровые и золотые тона, Васудева уводил племянника на тихий, уединенный песчаный берег.

Кришна лично обучал Абхиманью искусству владения луком. Он показывал юноше, как правильно натягивать тетиву, ловить дыхание ветра и чувствовать цель сердцем, а не только глазами. Стрелы Абхиманью летели без промаха, разбивая мишени на огромном расстоянии. Но Кришна учил его не только убивать. Он вкладывал в разум мальчика понимание дхармы, объясняя, что оружие кшатрия — это инструмент защиты слабых и поддержания космического порядка, а не средство для утоления гордыни.

— Помни, Абхиманью, — мягко говорил Кришна, глядя на то, как юноша собирает стрелы. — Лук — это не просто дерево и жилы. Это продолжение твоей воли. Если в твоем сердце гнева больше, чем дхармы, твоя стрела полетит мимо цели, даже если ты попадешь в тело врага. Истинный воин спокоен, как глубина этого океана, даже посреди самой страшной бури.

Именно в эти тихие вечера Кришна раскрывал перед Абхиманью тайны сложнейших военных построений древности. Сидя на теплом песке, Кришна чертил прутиком сложные, завораживающие спирали и круги.

— Смотри внимательно, мой дорогой Абхиманью, — тихо произнес Кришна, указывая на сложный рисунок. — Это Чакравьюха. Небесное построение-лабиринт, подобное вращающемуся огненному диску Сударшаны. Тысячи воинов движутся в нем, как шестеренки огромного механизма, постоянно меняясь местами и заманивая врага вглубь. Войти в него может лишь тот, кто обладает абсолютной концентрацией, безупречным знанием геометрии боя и отвагой. Чтобы пробить первый ряд, ты должен двигаться быстрее, чем враг успеет сомкнуть щиты.

Юноша слушал затаив дыхание, впитывая каждое слово Васудевы. Его разум, чистый и острый, запоминал саму суть

Глава 58 Двенадцать лет испытаний

Двенадцать лет изгнания Пандавов и Драупади не были просто пассивным ожиданием — это была великая эпоха духовного очищения, суровых испытаний и невидимой подготовки к грядущей битве за справедливость. Лишенные трона, богатства и армий, герои превратили свое изгнание в величайшую аскезу, которая закалила их характер и сплотила сильнее, чем когда-либо.

Их жизнь в лесах Камьяка и Двайтавана текла по строгому, почти монашескому распорядку. Каждое утро начиналось задолго до рассвета. Пока туман расстилался над священными водами реки Сарасвати, Юдхиштхира и его братья совершали омовение. Благодаря Акшая-патре — мистической чаше изобилия, дарованной Кришной, — Драупади больше не ведала страха голода. Эта чаша позволяла ей ежедневно кормить не только своих мужей, но и тысячи святых риши, брахманов и философов, которые стекались в лагерь Пандавов со всей Бхараты.

Лес, некогда казавшийся героям чужим и враждебным, стал их домом. Юдхиштхира часами сидел у костра, ведя глубокие беседы с великими мудрецами. Он впитывал знания о дхарме, государственном управлении и природе человеческой души. Бхима, чей гнев требовал выхода, тренировал свое могучее тело, борясь с дикими слонами и сокрушая вековые скалы. Младшие близнецы, Накула и Сахадева, ухаживали за лесными животными и постигали тайны природы. Арджуна же, вернувшись из своего пятилетнего странствия на небеса, принес с собой не только божественное оружие, но и абсолютный внутренний покой, свойственный величайшим аскетам.

Однако эти годы были полны и смертельных опасностей. Кауравы не оставляли попыток уничтожить или унизить изгнанников. Помимо регулярных нападений лесных ракшасов, Пандавам пришлось пережить коварный визит Дурьодханы во время его помпезной инспекции пастбищ, которая закончилась позорным пленением принца гандхарвами и его унизительным спасением руками Арджуны и Бхимы.

Самым же тяжелым испытанием для Драупади стало нападение царя Джаядратхи, зятя Кауравов. Проезжая мимо лагеря Пандавов, когда братья были на охоте, ослепленный ее красотой Джаядратха попытался похитить царицу. Разъяренные Бхима и Арджуна настигли его, наголову разбили его армию, а самому царю Бхима с позором выбрил голову, оставив лишь пять прядей в знак рабства. Юдхиштхира, верный своей милосердной дхарме, пощадил жизнь Джаядратхи, но этот инцидент лишь глубже выжег в сердцах братьев клятву отомстить всем, кто посягнул на честь их жены.

И вот, медленно, день за днем, двенадцать лет лесной жизни подошли к концу.

Листья вековых деревьев Двайтаваны осыпались в двенадцатый раз. Воздух стал прохладным, а ночи — длинными. Сидя у догорающего костра в один из последних вечеров, Юдхиштхира посмотрел на своих братьев и Драупади. Их лица, обветренные суровыми ветрами, больше не выражали того отчаяния и растерянности, с которыми они покидали залу костей в Хастинапуре. В глазах Бхимы застыла холодная, уверенная мощь; Арджуна бережно протирал тканью свою верную Гандиву; Накула и Сахадева молча переглядывались, готовые к любому приказу. Драупади, чьи распущенные волосы по-прежнему черным облаком ложились на плечи, смотрела на огонь с непоколебимой верой.

— Время пришло, мои дорогие братья, — негромко произнес Юдхиштхира, и его голос разнесся в ночной тишине леса. — Двенадцать лет, полных лишений, молитв и испытаний, остались позади. Мы выполнили первую часть нашей суровой клятвы. Наступает самый опасный и сложный этап. Завтра рассвет ознаменует начало тринадцатого года. Года, который мы обязаны провести тайно, скрыв свои имена и лица среди обычных людей. Если Кауравы или их шпионы узнают хотя бы одного из нас, нам придется вернуться в эти леса еще на тринадцать лет.

Братья склонили головы. Двенадцать лет изгнания закончились, но пламя возмездия, которое они бережно хранили в своих сердцах все эти годы, было готово вспыхнуть с новой, непреодолимой силой. Они были готовы раствориться в мире людей, чтобы через год вернуться и потребовать свое царство назад.

Глава 59 Тринадцатый год

Тринадцатый год изгнания стал для Пандавов самым опасным и психологически тяжелым испытанием. Им, великим царям и непобедимым воинам, чьи имена гремели по всей Бхаратаварше, предстояло полностью отречься от своего «я», сменить имена, облачиться в чужие личины и целый год прислуживать земному правителю. Малейшая ошибка, один неверный жест или вспышка гордости могли выдать их шпионам Дурьодханы и вернуть в леса еще на тринадцать лет.

Местом своего тайного обитания Пандавы выбрали процветающее царство Масья, которым правил добродушный, но слабый царь Вирата. Прибыв к его двору, каждый из братьев и Драупади приняли роли, которые казались полной противоположностью их истинной природе:

Юдхиштхира назвался брахманом Канкой. Он стал близким другом и советником царя Вираты, развлекая его игрой в кости — той самой игрой, что погубила его собственное царство.

Бхима принял имя Валлалха и устроился на царскую кухню главным поваром. Обладатель нечеловеческой силы теперь разделывал туши, готовил изысканные блюда и иногда развлекал царя на праздниках, борясь с заезжими силачами.

Арджуна из-за древнего проклятия апсары Урваши на этот год превратился в евнуха. Назвавшись Бриханналой, он облачился в женские одежды, надел браслеты и стал учителем танцев, музыки и пения для юной принцессы Уттары, дочери Вираты. Величайший лучник мира теперь держал в руках не Гандиву, а лютню.

Накула под именем Грантхика возглавил царские конюшни, мастерски усмиряя самых диких коней.

Сахадева назвался Тантипалой и взял под надзор огромные стада коров царя, демонстрируя глубокие познания в их лечении.

Драупади назвалась служанкой-парикмахершей Сайриндхри. Гордая царица, которой прислуживали тысячи рабынь, теперь укладывала волосы и втирала благовония в кожу царицы Судешны, стойко снося капризы придворной жизни.

Первые месяцы текли в напряженном затишье. Однако посреди года над Пандавами нависла смертельная угроза, исходившая изнутри самого дворца. Брат царицы Судешны, могучий военачальник по имени Кичака, фактически держал в руках всю власть в царстве Масья. Ослепленный красотой Сайриндхри (Драупади), он начал преследовать её, не принимая отказов. Дело дошло до того, что Кичака публично оскорбил и ударил её прямо в тронном зале, а царь Вирата из страха перед шурином закрыл на это глаза.

Драупади, чье сердце разрывалось от унижения, глубокой ночью пробралась на кухню к Бхиме. Рыдая, она показала ему свои синяки:

— Бхима! Неужели я обречена терпеть позор и во дворцах, и в лесах? Если Кичака останется жив, я сама оборву свою жизнь!

Бхима, едва сдерживая яростный рев, обнял жену и разработал план. На следующий день Драупади притворилась, что уступила ухаживаниям Кичаки, и назначила ему свидание в пустом танцевальном зале дворца в полночь.

Когда самодовольный Кичака вошел во тьму зала и приблизился к ложу, ожидая встретить испуганную служанку, из тени поднялась исполинская фигура Бхимы. Битва была свирепой, но безмолвной, чтобы не разбудить стражу. Бхима, сжимая Кичаку в железных объятиях, буквально сломал его тело, превратив могучего воина в бесформенный ком мяса. Утром весь дворец содрогнулся от ужаса, поняв, что Кичаку покарали невидимые духи-гандхарвы, якобы охранявшие Сайриндхри.

Весть о загадочной смерти непобедимого Кичаки мгновенно разнеслась по Бхарате и достигла Хастинапура. Дурьодхана, Шакуни и Карна сразу заподозрили неладное:

— Кто в этом мире способен убить Кичаку голыми руками? — рассуждал Шакуни. — Только трое: Бхишма, Шалья и Бхима Пандав. Бхишма и Шалья были дома. Значит, Пандавы прячутся у царя Вираты!

Кауравы решили выманить изгнанников. Они заключили союз с царем Сушармой и напали на царство Масья с двух сторон, начав угонять тысячи царских коров. Царь Вирата с основной армией и замаскированными Юдхиштхирой, Бхимой, Накулой и Сахадевой выступил на юг против Сушармы, где Пандавы проявили невероятную доблесть и спасли Вирату от плена.

В это же время с севера на незащищенную столицу двинулась основная армия Кауравов во главе с Бхишмой, Дроной, Карной и Дурьодханой. Во дворце остался лишь испуганный юный принц Уттара. Видя его панику, Бриханнала (Арджуна) вызвался стать его колесничим.

Когда они выехали навстречу врагу, принц Уттара в ужасе от огромной армии Кауравов хотел бежать, но Арджуна остановил его:

— Не бойся, принц. Сегодня ты увидишь истинную силу. Привези меня к старому дереву шами на окраине леса.

Там, в тайном месте, были спрятаны их великие луки и божественное оружие, обернутые в ткань, чтобы казаться трупами. Арджуна развернул сверкающую Гандиву. Наступили последние часы тринадцатого года — срок изгнания истек буквально в этот самый день.

Облачившись в свои доспехи, Арджуна встал на колесницу, а принц Уттара, дрожа от благоговения, взял в руки вожжи. Арджуна натянул тетиву Гандивы, и ее громоподобный гул пронесся над полем боя. Услышав этот звук, Дрона и Бхишма побледнели, а Дурьодхана закричал:

— Это Арджуна! Мы нашли его раньше срока!

Но Бхишма, быстро подсчитав астрологический календарь, ответил:

— Нет, Дурьодхана. Полнолуние прошло. Тринадцать лет изгнания официально завершились сегодня утром. Они свободны.

В одиночку, используя божественное оружие Саммоханастру (которое погрузило всю армию врага в глубокий мистический сон), Арджуна наголову разбил Кауравов, заставив их с позором отступить и вернув всех угнанных коров.