Просто о Кришне

Кришна мягко положил руку на дрожащее плечо друга и продолжил объяснять природу мироздания:

— То, что ты видишь перед собой — лишь временные физические тела.Но душа, пребывающая в теле, вечна, бессмертна и неразрушима. Её нельзя пронзить стрелой, её нельзя сжечь огнем, её нельзя утопить в воде или иссушить ветром. Подобно тому, как человек сбрасывает старые одежды и надевает новые, так и душа сбрасывает изношенные тела и принимает новые. Бхишма, Дрона и все эти воины уже мертвы в потоке времени, Арджуна. Ты — лишь инструмент в руках судьбы.

Арджуна поднял полные слез глаза, вглядываясь в лик своего учителя:

— Но как же грех, о Джанардана? Как я могу поднять руку на тех, кого люблю? Разве убийство родичей не разрушит дхарму нашей семьи?

— Твой долг, твое предназначение как кшатрия — сражаться за справедливость, — твердо ответил Кришна.— Если ты откажешься от этой битвы из-за ложной жалости, ты предашь свой долг, покроешь свое имя вечным позором и позволишь злу Дурьодханы восторжествовать во вселенной. Истинный воин выполняет свой долг, не думая о личной выгоде, победе или поражении, славе или позоре. Действуй ради самой высшей справедливости, посвящая все свои плоды мне. Это и есть высший путь — Карма-йога.

Чтобы окончательно рассеять сомнения Арджуны и укрепить его пошатнувшийся дух, Кришна явил ему свою ослепительную, космическую форму — ту самую Вишварупу, которую до этого видели старейшины в Хастинапуре. Арджуна увидел, как в одном теле Бога сошлись миллиарды миров, все боги, демоны и само Время, пожирающее армии врагов. Он осознал, что перед ним стоит сам Повелитель Вселенной.

Иллюзии, туманившие разум великого лучника, мгновенно растаяли. Страх, сомнения и скорбь покинули его сердце, уступив место кристально чистой решимости. Арджуна медленно поднялся с сиденья колесницы. Его глаза горели священным огнем дхармы. Он протянул руку и с силой поднял с деревянного помоста свой великий лук Гандиву.

— Моё заблуждение рассеялось, о Непогрешимый, — громогласно произнёс Арджуна, натягивая звенящую тетиву, чей гул разнесся над всей Курукшетрой. — Благодаря твоей милости я вспомнил свой долг. Мои сомнения исчезли. Я готов исполнить твою волю!

Кришна улыбнулся и взял в руки поводья четырех белоснежных коней. Он поднес к губам свою белоснежную раковину Панчаджанью и затрубил в нее, объявляя миру о начале Великой войны . Арджуна вслед за ним затрубил в свою раковину Девадатту. Этот громоподобный звук разорвал небо над Курукшетрой, заставив содрогнуться сердца Кауравов. Час великого суда настал.

Глава 65 Начало великой битвы

Громоподобные звуки раковин Панчаджаньи и Девадатты еще эхом отзывались в небесах, когда две исполинские армии с яростным ревом ринулись навстречу друг другу. В первые часы великой битвы поле Курукшетра превратилось в кипящий океан стали, пыли и крови. Столкновение одиннадцати акшаухини Кауравов и семи акшаухини Пандавов было столь яростным, что земля содрогнулась под ногами воинов, а солнце заволокло густой тучей поднявшейся пыли.

Пехотинцы сходились в рукопашной, колесницы на полной скорости врезались в ряды врагов, ломая оси и давя коней, а боевые слоны, обезумев от шума и ран, крушили всё вокруг своими бивнями. Воздух мгновенно потемнел от миллионов стрел, которые затмили дневной свет, словно саранча.

В эти первые часы лагерь Кауравов возглавил великий патриарх Бхишма. Несмотря на свой преклонный возраст, дед Пандавов и Кауравов сражался с мощью разъяренного тигра. Его белоснежные одежды и серебряные доспехи мелькали в самой гуще боя, а его стрелы летели со скоростью мысли, не зная промаха. За считанные минуты Бхишма в одиночку уничтожил тысячи воинов Пандавов, прорубая кровавые просеки в их боевых порядках. Видя, как рушатся их фланги, Дхриштадьюмна пытался перестроить ряды, но натиск Кауравов под предводительством деда казался неостановимым.

В это же время на другом конце поля бушевал Бхима. В его сердце двенадцать лет изгнания превратились в концентрированную ярость. Вооружившись своей исполинской железной палицей, он пешком ворвался в авангард армии Дурьодханы. Первые часы боя стали для сыновей Дхритараштры кошмаром: Бхима одним ударом разносил в щепки тяжелые боевые колесницы и сокрушал черепа слонов. Он искал глазами Дурьодхану и Духшасану, выкрикивая свои страшные лесные клятвы. Вокруг него образовалась зона смерти, куда не решался ступить ни один обычный воин.

Арджуна, ведомый Шри Кришной, направил своих белоснежных коней прямо навстречу Бхишме. Это был самый трагичный и величественный поединок первых часов войны. Внук и дед сошлись в дуэли лучников. Арджуна, чье сердце теперь было укреплено мудростью Бхагавад-гиты, выпускал десятки стрел, срезая тетиву на луке Бхишмы и разбивая его знаменосцев. Бхишма отвечал тем же, осыпая колесницу Арджуны смертоносными залпами. В какой-то момент стрелы Бхишмы ранили коней Кришны и задели защитные доспехи Арджуны, но божественный колесничий мастерски уводил колесницу из-под самых опасных ударов, направляя её сквозь хаос сражения.

Настоящим откровением этих первых часов стало выступление юного Абхиманью. Сын Арджуны, впервые оказавшийся на настоящем поле боя, продемонстрировал мастерство, заставившее побледнеть самого учителя Дрону. Юный лев Двараки на своей легкой колеснице ворвался вглубь вражеских рядов, безжалостно уничтожая союзных царей Дурьодханы. Его движения были так стремительны, что врагам казалось, будто на поле боя сражаются сразу несколько Абхиманью.

К полудню первого дня Курукшетра уже была умыта кровью. Первые часы великой битвы наглядно доказали, что на поле Курукшетра не будет пощады ни старым, ни молодым. Но именно посреди этого кошмара, где рушились ряды опытных воинов, взошла звезда юного Абхиманью. Пятнадцатилетний сын Арджуны, воспитанный в Двараке под присмотром Кришны и Баларамы, в этот день заставил содрогнуться всю армию Кауравов.

Видя, как великий патриарх Бхишма теснит фланги Пандавов, Абхиманью приказал своему колесничему направить коней в самую гущу вражеского авангарда. Юный лев жаждал доказать, что в его жилах течет кровь величайшего лучника мира. Его легкая, маневренная колесница врезалась в ряды врагов подобно молнии.

Первым на пути юноши встал грозный царевич Лакшмана — сын Дурьодханы, сверстник Абхиманью. Между двумя молодыми кшатриями завязалась яростная дуэль. Лакшмана выпустил три острые стрелы, которые задели доспехи Абхиманью, но сын Арджуны лишь рассмеялся. Одним молниеносным выстрелом Абхиманью перебил лук Лакшманы, вторым — сбил знамя с его колесницы, а третьим — тяжело ранил его возничего, заставив сына Дурьодханы с позором спасаться бегством.

Увидев бегство принца, на Абхиманью одновременно двинулись величайшие мастера Кауравов: сам учитель Дрона, коварный Шакуни, безжалостный Духшасана и великий Карна. Они окружили одинокую колесницу юноши, планируя быстро уничтожить дерзкого гордеца. Но то, что произошло дальше, повергло старейшин в священный трепет.

Абхиманью двигался так быстро, что его лук казался сплошным огненным кольцом. Он отражал летящие в него стрелы Дроны прямо в воздухе. Шакуни попытался применить магические стрелы, но Абхиманью пробил его плечо метким выстрелом, заставив кандагарского царя отступить. Карна, восхищенный мастерством юноши, осыпал его градом тяжелых стрел, но Абхиманью срезал тетиву на луке Радхеи и разбил его щит.

Учитель Дрона, наблюдая за этим, не смог сдержать восторженного вздоха. Обернувшись к Карне, он громко произнес:

— Смотри, Радхея! В его движениях нет ни единого изъяна. Он стреляет так же быстро, как его отец Арджуна, и обладает сокрушительной мощью Бхимы. Сегодня этот мальчик — истинный бог войны на этом поле!

Однако, несмотря на личный триумф Абхиманью, общая картина первого дня складывалась для Пандавов катастрофически. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая Курукшетру в зловещие багровые тона, великий Бхишма устроил настоящую бойню. Разъяренный потерями Кауравов, дед Пандавов призвал свои самые грозные стрелы. На исходе дня он наголову разгромил дивизии царя Вираты. В этой страшной мясорубке погибли сыновья Вираты — отважные принцы Уттара (брат молодой жены Абхиманью) и Швета. Их гибель разорвала сердца Пандавов от горя.

Когда над полем разнесся вечерний звук раковин, возвестивший о закате и временном перемирии, обе армии начали отступать в свои лагеря.

Финал первого дня битвы принес Пандавам тяжелое уныние. Земля была усыпана телами их лучших воинов, а лагерь царя Вираты огласился плачем по погибшим сыновьям. Юдхиштхира вошел в свой шатер, бледный и дрожащий от ужаса. Он опустился на колени перед Шри Кришной и в отчаянии закрыл лицо руками:

— О Мадхава! Посмотри на этот ужас... Всего один день, а наш лагерь уже полон трупов. Великий Бхишма сжигает нашу армию, словно сухую траву в огне. Мы не сможем одолеть его. Я совершил страшный грех, начав эту войну. Пусть лучше Дурьодхана забирает всё, я готов остановить это безумие прямо сейчас!

Кришна подошел к сокрушенному царю, помог ему подняться и твердо посмотрел в его глаза:

— Не поддавайся унынию после первой неудачи, Юдхиштхира. Это лишь первый день. Бхишма силен, но дхарма на твоей стороне. Завтра наступит новый рассвет, и Арджуна покажет врагам, почему его называют непобедимым. Подними свою голову, царь. Битва только начинается.

.

Глава 66 Дни ярости

Дни великой битвы на Курукшетре слились в один бесконечный кошмар из стали, стонов и рек крови. Солнце всходило и заходило, озаряя поле, которое с каждым разом становилось всё более бесформенным кладбищем. Жертвы исчислялись сотнями тысяч, но ни одна из сторон не собиралась отступать.

Второй и третий дни принесли Пандавам долгожданное облегчение. Арджуна, подстегиваемый скорбью царя Вираты, обрушил на Кауравов всю мощь своего оружия, заставив отступить самого учителя Дрону. Бхима в эти дни устроил настоящую охоту на сыновей Дхритараштры: его тяжелая палица крушила боевые порядки, и один за другим братья Дурьодханы начали гибнуть от его рук, исполняя страшные клятвы, данные в зале костей.

Однако к девятому дню ситуация вновь стала критической. Великий патриарх Бхишма оставался непреклонной скалой. Связанный обетом защищать трон Хастинапура, он безжалостно уничтожал армию Пандавов. Его стрелы затмевали солнце, и Юдхиштхира снова впал в отчаяние. Дело дошло до того, что Шри Кришна, видя, как Арджуна из почтения к деду не сражается в полную силу, в ярости нарушил свое слово не брать в руки оружие — Он схватил колесо от разбитой колесницы и бросился на Бхишму, готовый лично оборвать его жизнь, и лишь мольбы Арджуны остановили Бога.

Десятый день стал переломным. Пандавы пошли на хитрость, которую подсказал им сам Кришна. Они выставили в авангарде воина по имени Шикхандин, который в прошлой жизни был женщиной (принцессой Амбой). Бхишма, давший клятву никогда не поднимать оружие против женщин или тех, кто некогда ими был, опустил свой лук. Укрывшись за спиной Шикхандина, Арджуна с тяжелым сердцем, обливаясь слезами, выпустил в деда сотни стрел.

Великий Бхишма рухнул с колесницы. Его тело не коснулось земли — оно покоилось на ложе из стрел, пронзивших его доспехи. Битва остановилась на мгновение, когда воины обеих сторон сошлись, чтобы склониться перед умирающим патриархом. Обладая даром умереть по собственной воле, Бхишма решил остаться на своем ложе до тех пор, пока война не завершится.

После падения Бхишмы, на одиннадцатый день, главнокомандующим армии Кауравов стал учитель Дрона. В бой наконец-то вступил великий Карна, до этого копивший ярость в своем шатре. Дрона был невероятно опасным стратегом. По приказу Дурьодханы он поклялся захватить царя Юдхиштхиру живым в плен, чтобы завершить войну без полного истребления.

Два дня Пандавы отчаянно защищали своего старшего брата от гениальных военных маневров Дроны. Но к исходу двенадцатого дня Дурьодхана, Шакуни и Дрона поняли: пока Арджуна находится рядом с Юдхиштхирой, пленить царя невозможно. Был разработан коварный, безжалостный план.

Наступило утро тринадцатого дня битвы — дня, которому суждено было стать самым трагичным и чёрным днем для дома Пандавов, дня, когда юному льву Абхиманью предстояло исполнить свою великую и страшную судьбу.

Глава 67 Смертоносный лабиринт Чакравьюхи

Утро тринадцатого дня великой битвы окрасило небо Курукшетры в тревожный, мертвенно-бледный цвет. Коварный план Кауравов, созревший в ночной тишине, пришел в движение с первыми лучами солнца.

Чтобы лишить Пандавов их главного щита, Дурьодхана отправил огромный отряд отчаянных воинов-самшаптаков, давших клятву победить или умереть, на самый дальний край поля. Они начали яростно вызывать на бой Арджуну. Великий лучник не мог проигнорировать этот вызов кшатриев. Вместе со Шри Кришной они устремились на фланг, уходя всё дальше от основных сил и оставляя Юдхиштхиру без защиты.

Как только Арджуна скрылся за горизонтом, учитель Дрона отдал приказ, которого так ждал Дурьодхана. Армия Кауравов начала стремительно перестраиваться. Тысячи колесниц, всадников и пехотинцев задвигались в безупречном, пугающем ритме. На глазах у потрясенных Пандавов выросло легендарное и зловещее построение — Чакравьюха. Оно напоминало гигантское, вращающееся колесо или спиральный лабиринт, шестеренки которого постоянно двигались, смыкая щиты и затягивая любого нападавшего в смертельную ловушку.

Юдхиштхира побледнел, глядя на этот движущийся монолит. Во всей армии Пандавов тайну прорыва Чакравьюхи знали только трое: Кришна, Арджуна и юный Абхиманью.

— Брат, — обратился Юдхиштхира к Абхиманью, и его голос дрожал. — Дрона хочет пленить меня и закончить войну нашим позором. Если мы не разобьем эти ряды, наша армия будет уничтожена. Только ты можешь пробить брешь в этом лабиринте.

Юный лев Двараки шагнул вперед, его глаза горели отвагой:

— О великий царь! Мой отец Арджуна и дядя Кришна обучили Меня тайнам Чакравьюхи. Мой разум помнит, как сокрушить первый ряд, как разорвать строй и войти внутрь этого смертоносного диска. Но... — юноша на мгновение опустил глаза, — я должен честно сказать тебе: я не знаю, как выйти из него, если враг замкнет кольцо за моей спиной. Отец не успел открыть мне эту тайну.

Бхима с грохотом опустил свою палицу на землю и шагнул к племяннику:

— Не бойся, мальчик! Твоя задача — пробить первый рубеж и впустить нас. Как только ты ворвешься внутрь, я, Сатьяки и царь Вирата двинемся следом за тобой. Моя палица проложит нам дорогу назад, и мы сокрушим любого, кто попытается запереть тебя!

Успокоенный словами могучего дяди, Абхиманью облачился в свои золотые доспехи. Он приказал своему колесничему Сумитре направить коней прямо в сердце вращающегося чудовища.

Прорыв был стремительным и яростным. Абхиманью натянул тетиву своего лука, и град его стрел обрушился на передовые отряды Кауравов. Он двигался быстрее, чем воины Дроны успевали менять позиции. Одним мощным рывком золотая колесница юноши разорвала стальные ряды и вклинилась вглубь Чакравьюхи. Брешь была создана.

Но в этот критический миг судьба нанесла Пандавам сокрушительный удар. Как только Бхима и Юдхиштхира бросились вслед за Абхиманью, дорогу им преградил царь Джаядратха — тот самый зять Кауравов, которому Бхима некогда с позором выбрил голову в лесу. Обладая благословением Шивы быть непобедимым против четырех Пандавов в течение одного дня (пока рядом нет Арджуны), Джаядратха встал несокрушимой стеной. Бхима наносил страшные удары палицей, Сатьяки осыпал его стрелами, но магия благословения держала ворота лабиринта на замке. Пандавы были отброшены назад.

Ряды Чакравьюхи за спиной Абхиманью с глухим стуком сомкнулись.

Пятнадцатилетний юноша остался абсолютно один в самом центре враждебного океана. Осознав, что помощи не будет, Абхиманью не поддался панике. В его жилах текла кровь величайших воинов. Он принял этот вызов судьбы с достоинством истинного льва.

Внутри лабиринта началась страшная, невиданная доселе бойня. Против одного мальчика выступили семеро величайших мастеров Кауравов: учитель Дрона, Карна, Дурьодхана, Крипачарья, Ашваттхама, Шакуни и Духшасана. По законам праведной войны, семеро махаратхов не имели права одновременно нападать на одного воина, но Дурьодхана, обезумев от страха и ярости, приказал нарушить все кодексы чести.

— Убейте его! — неистово кричал Дурьодхана. — Если этот щенок выживет, он один уничтожит всю нашу армию!

Абхиманью сражался как бессмертный. Когда Карна разорвал его лук напополам, юноша схватил меч и щит, продолжая отражать удары. Когда Дрона точным выстрелом разбил его меч, а стрелы врагов уничтожили его коней и колесничего, Абхиманью спрыгнул на землю. Обливаясь кровью из десятков ран, он поднял тяжелое деревянное колесо от своей разбитой колесницы. Раскрутив его над головой, точно огненный диск Сударшаны, юный герой бросился на превосходящие силы врагов, сокрушая пехоту и заставляя отступать даже Карну.

Но силы были неравны. Тело Абхиманью было полностью покрыто стрелами, золотые доспехи разбиты, а израненные руки едва держали обломок колеса. В этот момент сын Духшасаны подобрался к нему сзади и нанес тяжелый удар палицей по голове героя.

Великий юный лев, надежда и гордость Двараки, рухнул на окровавленную землю Курукшетры.

Кауравы начали ликовать, Дурьодхана громко смеялся, глядя на поверженного врага. Но старый учитель Дрона и великий Карна опустили головы, понимая, что совершили величайший грех и позор, нарушив законы чести кшатриев. Они знали: когда солнце зайдет и Арджуна вернется в лагерь, его гнев будет страшнее космического огня, и за кровь этого мальчика Хастинапур заплатит полной гибелью.

На исходе дня Арджуна, наголову разбивший отряды самшаптаков на дальнем фланге, возвращался в лагерь. Сердце великого лучника сжималось от необъяснимой, леденящей тревоги. Кони бежали медленно, птицы в небесах кричали зловеще, а правый глаз героя непрерывно дергался — дурное знамение для кшатрия.

— О Кришна, — тихо произнес Арджуна, сжимая поводья. — Почему мое сердце не находит места? Почему в нашем лагере не слышно победных труб, ведь мы разбили врага? Почему братья не выходят встречать нас? Где мой Абхиманью? Обычно он первым бежит к моей колеснице...

Кришна молчал, он знал всё, но на его лице застыла глубокая, суровая печаль. Он лишь быстрее погнал коней к лагерю.

Когда колесница остановилась, Арджуна вошел в главный шатер и замер. Там царило гробовое, удушающее молчание. Юдхиштхира сидел на земле, посыпая голову пеплом, Бхима отвернулся к стене, безмолвно сотрясаясь от рыданий, а младшие близнецы закрыли лица руками. В центре шатра, укрытое царской тканью, покоилось безжизненное тело юного воина.

Арджуна медленно подошел и откинул ткань. Перед ним лежал его прекрасный Абхиманью. На его лице, иссеченном стрелами, застыло выражение гордого спокойствия, но золотые кудри были испачканы запекшейся кровью и дорожной пылью.

Великий лук Гандива со звоном выпал из рук Арджуны. Он упал на колени перед телом сына, обнял его холодные ноги и закричал так, что содрогнулись опоры шатра. Это был крик не воина, а сломленного отца:

— Сын мой! Мой храбрый мальчик! Как они могли сотворить это с тобой? Семеро махаратхов против одного ребенка?! Где были ваши клятвы, кшатрии? Где была твоя палица, Бхима? Где был твой меч, Юдхиштхира? Почему вы оставили моего львенка одного в этой стальной ловушке?!

Юдхиштхира, глотая слезы, поведал брату о коварстве Дроны, о Чакравьюхе и о том, как царь Джаядратха, используя благословение Шивы, закрыл ворота лабиринта и не пустил Пандавов на помощь мальчику.

Пока в мужском шатре разгоралось пламя скорби, из женской половины лагеря донесся разрывающий душу плач. Там, в покоях, Кришна и Арджуна застали картину величайшего человеческого горя. Субхадра, мать Абхиманью, каталась по земле, сжимая в руках окровавленные доспехи сына, которые принесли с поля боя.

— О мой Абхиманью! — рыдала Субхадра, ее голос сорвался на хрип. — Я растила тебя в сияющей Двараке, ты был дыханием моей жизни! Зачем я отпустила тебя на эту проклятую бойню? Арджуна, посмотри на нашего сына! Ты завоевал три мира, но не смог защитить собственного ребенка! Кришна, ты — Всевышний, почему твой любимый племянник лежит мертвым?!

Рядом с ней сидела Драупади. Гордая царица, чье сердце за тринадцать лет изгнания превратилось в кремень, теперь плакала навзрыд, обнимая Субхадру. Драупади любила Абхиманью как родного сына, он вырос на её глазах.

— Судьба посмеялась над нами, Субхадра, — шептала Драупади, и её распущенные волосы смешивались со слезами. — Мы выжили в диких лесах, мы терпели унижения, чтобы увидеть, как погибает наше будущее. Мои сыновья живы, но половина моей души умерла сегодня вместе с этим мальчиком. Земля Хастинапура должна быть проклята за эту кровь!

Видя горе матери и царицы, Арджуна изменился в лице. Скорбь в его глазах мгновенно переплавилась в леденящую, сокрушительную ярость, способную сжечь вселенную. Он повернулся к выходу из шатра, вышел на середину лагеря перед тысячами воинов и поднял Гандиву к темному небу.

Голос Арджуны прозвучал как раскат космического грома:

— Слушайте меня, боги и люди! Слушайте меня, враги в Хастинапуре! Я, сын Индры, даю страшную, нерушимую клятву! Тот, кто стал главной причиной гибели моего сына — царь Синдхов Длаядратха— умрет от моей стрелы завтра до того, как солнце скроется за горизонтом! Если же я не успею убить его до захода солнца, я сам шагну в разведенный костер и сожгу свое тело заживо! Пусть вселенная станет свидетелем моих слов!

Этот обет потряс всю Курукшетру. Огненная искра возмездия была брошена. Наступал четырнадцатый день битвы, которому суждено было стать днем беспрецедентной, безумной ярости Арджуны, готового прорубить дорогу сквозь миллионы жизней ради одной-единственной головы.

Глава 68 Триумф возмездия

Страшная клятва Арджуны эхом разнеслась по обоим лагерям, превратив ночь перед четырнадцатым днем в агонию ожидания. В стане Кауравов воцарилась паника. Царь Длаядратха, бледный как мертвец, дрожал перед Дурьодханой и умолял отпустить его домой. Но учитель Дрона остановил его, пообещав абсолютную защиту:

— Не бойся, царь Синдхов. Завтра я построю несокрушимое трехслойное построение — Падмавьюху, переходящую в Шкатавьюху. Ты будешь скрыт в самом хвосте этой стальной стены, на расстоянии двенадцати миль от передовой. Чтобы добраться до тебя, Арджуне придется уничтожить половину нашей армии за один день. Это физически невозможно до захода солнца!

Утром четырнадцатого дня Курукшетра содрогнулась. Как только первые лучи солнца коснулись земли, колесница Арджуны, ведомая Шри Кришной, со свистом сорвалась с места. Великий лучник больше не сдерживал себя — в его руках Гандива превратилась в смертоносный ураган. Он не просто сражался, он прорубал кровавый тоннель сквозь миллионы жизней, стремясь к одной цели.

Дрона пытался преградить ему путь, но Арджуна, осыпав учителя градом стрел, пролетел мимо, крикнув: «Ты был моим учителем, Дрона, но сегодня ты защищаешь убийц моего сына! У меня нет времени на дуэли с тобой!»

Часы летели с неумолимой быстротой. Солнце поднималось к зениту, а затем начало неуклонно клониться к западу. Армия Кауравов стояла насмерть, жертвуя тысячами воинов ради того, чтобы задержать Пандава хотя бы на минуту. Карна и Ашваттхама раз за разом преграждали путь золотой колеснице, завязывая изнурительные поединки. Кони Арджуны были изранены, их копыта утопали в крови, но Кришна умело вел их вперед, шепча тайные мантры и поддерживая силы благородных животных.

Оставался всего один час до заката. Колесница Арджуны наконец пробила последний рубеж и влетела в самый хвост вражеского построения. Там, окруженный плотным кольцом отборных телохранителей, стоял Джаядратха. Но Кауравы ликовали — солнце уже коснулось горизонта, окрасив небо в густой багровый цвет. Расстояние до Джаядратхи было слишком велико, Арджуна физически не успевал натянуть лук и сделать точный выстрел.

Дурьодхана торжествующе закричал: