Просто о Кришне

Битва вспыхнула с неистовой силой. Наракасура метал в Кришну громы и молнии, направлял на Него целые армии демонов, но Гаруда кружил над полем боя, уклоняясь от ударов, а Сатьябхама со снайперской точностью разила врагов стрелами.

В какой-то момент демон, применив черную магию, пустил тяжелое копье, которое на мгновение оглушило Кришну. Увидев, что её супруг закрыл глаза, Сатьябхама закричала от ярости. В ней проснулась первобытная сила Бхуми-деви — ведь она сама была земным воплощением матери Наракасуры. Натянув тетиву своего лука до предела, она выпустила стрелу, которая сорвала шлем с головы демона.

Кришна открыл глаза и улыбнулся своей супруге. Настало время финала. Он поднял руку, и Сударшана-чакра, сияя ярче тысячи солнц, сорвалась с Его пальца. Огненный диск рассек ночную тьму и в один миг снес голову великого демона.

Тяжелое тело Наракасуры рухнуло, заставив содрогнуться стены Прагджьотишапура. Дым над цитаделью Прагджьотишапура поднимался к самым небесам, окрашивая облака в цвет пепла и запекшейся крови. Грозный демон Наракасура, державший в страхе три мира, был повержен. Его великая армия пала, а разрушительный трезубец разлетелся вдребезги под ударами Сударшана-чакры — сияющего диска Господа Кришны. Наракасура, сын самой Земли-Бхуми, пал жертвой собственной гордыни, оставив после себя лишь руины своего мрачного величия.

Но главная тайна и самая глубокая рана этого демонического царства скрывалась за массивными железными дверями подземных подземелий, глубоко под разрушенными дворцовыми стенами.

Кришна, чьи золотые одежды были покрыты копотью битвы, шел по темным коридорам, факелы в которых едва разгоняли вековую тьму. За Ним следовала Его супруга Сатьябхама, чье сердце все еще горело праведным гневом после сражения. Стража бежала, и путь к черным темницам был открыт.

Когда тяжелые засовы скрежеща поддались божественной силе, перед взором Кришны открылось зрелище, способное растрогать даже каменные изваяния.

В огромных, холодных залах, закованные в цепи, сидели тысячи девушек. Шестнадцать тысяч сто прекрасных принцесс, похищенных Наракасурой из самых разных царств Бхараты и миров полубогов. Их одежды превратились в лохмотья, их волосы были спутаны, а на некогда прекрасных лицах застыли маски беспросветного отчаяния. Демон веками собирал их здесь, оскверняя их жизни неволей и готовя для своей прихоти.

При звуке шагов девушки испуганно прижались друг к другу, ожидая новой жестокости. Наступила мертвая, звенящая тишина.

— Не бойтесь, чистые души, — тихий, как шелест листвы, голос Кришны эхом разнесся под сводами подземелья. — Тьма рассеялась. Наракасуры больше нет.

Они подняли глаза. Вместо уродливых демонов перед ними стоял Тёмно-ликий Господь. Лунный свет, пробившийся сквозь проломы в потолке, озарил Его безупречный лик, Его павлинье перо и глаза, полные бездонного сострадания. Сияние, исходившее от Него, мгновенно согрело холодный воздух темницы.

Один легкий взмах руки Кришны — и тяжелые железные оковы на запястьях тысяч пленниц с тихим звоном опали, превратившись в пыль.

Девушки медленно поднимались с колен, не веря своему счастью. Но вместе с радостью свободы в их сердцах закралась новая, еще более горькая тревога. Одна из принцесс, бледная царевна с глазами, полными слез, шагнула вперед и опустилась перед Кришной на колени.

— О Владыка, Ты подарил нам свободу, и наши души вечно будут славить Твое имя, — её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Но скажи, куда нам идти теперь? Земные законы суровы. Мы провели годы в плену у демона. Наши отцы и братья не примут нас обратно, посчитав оскверненными. Общество отвергнет нас, а мир покроет позором. У нас больше нет дома, нет имени, нет будущего. Смерть была бы милосерднее такой свободы...

По подземелью пронесся тихий, полный боли плач тысяч других голосов. Все они знали: для женщины древнего мира изгнание из семьи было хуже гибели.

Кришна посмотрел на этот океан невинных, измученных душ. В Его сердце не было осуждения — лишь бесконечная любовь, готовая укрыть собой каждого, кто ищет защиты. Он подошел к говорящей принцессе и мягко коснулся её головы, даруя благословение.

— Ни один человек в трех мирах не посмеет назвать вас оскверненными, ибо ваша чистота сияет ярче солнца, — твердо произнес Кришна, и Его голос вселил в девушек нерушимую уверенность. — Если земные цари закрыли перед вами свои двери, то Я открываю перед вами двери Своего сердца. С этого мгновения вы не пленницы и не изгнанницы. Вы — Мои супруги. Каждая из вас.

Шестнадцать тысяч сто принцесс ахнули. Сатьябхама, стоявшая позади Кришны, улыбнулась, и слезы сочувствия блеснули на её глазах. Она знала, какое бремя берет на Себя её супруг, спасая их честь перед лицом всего мира.

— Я забираю вас в Двараку, — продолжил Кришна, и Его улыбка озарила подземелье, словно тысяча рассветов. — Там для каждой из вас будет возведен собственный сияющий дворец. Вы станете царицами великого города, и под Моей защитой никто и никогда не посмеет упрекнуть вас в прошлом. Ваша новая жизнь начинается сегодня.

Тысячи девушек плакали, но это были уже слезы невыразимого, ослепительного счастья. Они обрели не просто свободу — они обрели Спасителя, Мужа и Бога в одном лице. Шестнадцать тысяч сто чистых сердец в одно мгновение слились в единой молитве любви к Тому, кто превратил их ад в вечную обитель покоя.

Когда пыль великого сражения улеглась, а шестнадцать тысяч сто спасенных принцесс отправились на колесницах и слонах под защиту золотых стен Двараки, наступила тишина. Кришна стоял на разрушенной башне цитадели Наракасуры, глядя на восходящее солнце. Рядом с Ним, уставшая, но умиротворенная, стояла Сатьябхама.

В этот миг воздух вокруг них сгустился, наполнившись тонким ароматом цветущих лотосов и чистого золота. Пространство озарилось мягким, неземным розовым светом. Перед Кришной явилась Сама Бхуми-деви — богиня Земли. В её руках сверкали похищенные серьги Адити и другие небесные регалии, которые Наракасура когда-то отобрал у богов.

Она опустилась на колени перед Господом, и по её лицу текли слезы — слезы скорби матери по погибшему сыну, но и слезы облегчения богини, чей удел был очищен от скверны.

— О Владыка вселенной, — тихо произнесла Бхуми, протягивая Ему драгоценности. — Мой сын Нарака пал от Твоей руки, и это величайшее милосердие, которое Ты мог ему оказать. Его душа очищена Твоим оружием. Возьми то, что принадлежит богам, и верни покой в этот мир.

Кришна бережно принял дары и коснулся плеча богини Земли:

— Восстань, Бхуми. Твой сын забыл, что сила дается для служения, а не для угнетения. Теперь его душа свободна от демонического бремени.

В этот момент Сатьябхама посмотрела на свои ладони, которые всё еще слабо светились божественной энергией. Она взглянула на Кришну, и в её сознании, словно вспышка, открылась великая космическая истина. Она вспомнила, кем являлась на самом деле.

Она, Сатьябхама, была воплощением Бху-деви — богини Земли. Рукмини, ждавшая их в Двараке, была Шри-деви — богиней процветания и удачи. А Нагнаджити, кроткая принцесса Кошалы, была Нила-деви. Все они, как и шестнадцать тысяч сто спасенных принцесс, не были земными женщинами, случайно встретившими Его на жизненном пути. Все они были искрами, аспектами и воплощениями Единой Махалакшми — вечной супруги Господа Нараяны.

— Мой Господь... — прошептала Сатьябхама, и её голос дрожал от благоговения. — Значит, вся эта великая битва, весь этот переполох со сваямварами, похищениями и спасением пленниц... всё это было лишь Твоим замыслом, чтобы собрать Свою вечную энергию воедино?

Кришна обернулся к ней. В Его глазах отражалась вся бесконечность духовного неба Вайкунтхи, где Он вечно прибывает как Нараяна, а Она — как Лакшми.

— Любовь Махалакшми ко Мне безгранична, Сатья, — мягко ответил Он, и Его голос звучал как вечная музыка. — Чтобы ответить на эту любовь, Мне мало одной формы. Вы разделили Себя на тысячи чистых душ, чтобы каждая могла ощутить Мою заботу. Земные люди увидят в этом лишь многоженство царя Двараки. Но мудрецы будут знать истину: Господь Нараяна просто вернул Каждую ипостась Своей вечной Богини домой.

В лучах восходящего солнца Дварака ждала Его — город, где Махалакшми во всех своих шестнадцати тысячах обличий снова соединилась со своим единственным Возлюбленным, замыкая вечный круг божественной Лилы.

Глава 46 Нарада Муни

Космический странник Нарада Муни, перебирая струны своей верной вины, плавно опустился с небес на золотые мостовые Двараки. В его глазах горел огонек искреннего, почти детского любопытства. До ушей мудреца дошли слухи, будоражившие все три мира: Тёмно-ликий Говинда взял в жены шестнадцать тысяч сто спасенных царевен, в дополнение к своим восьми главным супругам.

— Как это возможно? — тихо бормотал себе под нос Нарада, поправляя свои аскетичные одежды. — Даже великие полубоги не способны уделить истинное внимание более чем нескольким женам. Должно быть, Кришна проводит дни в одном дворце, пока в остальных шестнадцати тысячах царит одиночество и тоска. Я должен увидеть это своими глазами!

Нарада направился к первому попавшемуся дворцу — величественному зданию из белого мрамора, принадлежавшему кроткой принцессе Кошалы, Нагнаджити. Мудрец бесшумно проскользнул в открытые двери и замер от изумления.

В прохладной зале, украшенной гирляндами из свежих цветов, Кришна сидел на мягком диване. Нагнаджити ласково омывала Его стопы прохладной водой с сандалом, а Он с любовью смотрел на неё, расспрашивая о делах её родного царства. Заметив гостя, Кришна тут же поднялся, склонился перед мудрецом и произнес:

— Какая честь для моего дома, о великий Нарада! Прими наши скромные подношения.

Нарада благословил супругов, но в его голове роились сомнения.

«Хорошо, — подумал он. — Здесь Кришна исполняет долг мужа. Но что происходит в других покоях?»

Поклонившись, Нарада поспешно покинул дворец Нагнаджити и почти бегом направился к соседнему дворцу, где жила блистательная Лакшмана. Каково же было его потрясение, когда, переступив порог, он снова увидел... Кришну! Но здесь Господь занимался совсем другим: Он весело смеялся, играя с Лакшманой в кости, и шутливо спорил о правилах игры. Кришна поднял глаза на вошедшего мудреца, удивленно улыбнулся и произнес точно те же слова:

— Какая честь для моего дома, о великий Нарада! Прими наши скромные подношения.

Холодный пот прошиб космического странника. Нарада поклонился и бросился к третьему дворцу, принадлежавшему Бхадре. Там Кришна сидел в кругу детей, рассказывая им поучительные истории и ласково обнимая супругу. В четвертом дворце, у Сатьябхамы, Кришна совершал утреннее огненное жертвоприношение. В пятом, у Рукмини, Он слушал её пение.

Теряя рассудок от увиденного, Нарада бросился бежать по бесконечным улицам Двараки. Он заглядывал в окна дворцов спасенных принцесс Кекаи, Магадхи, Чеди... И в каждом из шестнадцати тысяч ста восьми дворцов Кришна присутствовал лично! В одном месте Он спал, в другом — принимал послов, в третьем — обедал, в четвертом — грустил вместе с плачущей супругой, а в пятом — праздновал рождение сына.

И самое поразительное — в каждом из этих мест Кришна был абсолютно искренен. Он не был призраком или иллюзией. Каждая из шестнадцати тысяч ста восьми цариц чувствовала, что её Супруг принадлежит только ей одной, окружает её безраздельной, полной заботой и никогда её не покидает.

Нарада обессиленно опустился на золотую ступеньку посреди центральной площади города. Он отложил вину и закрыл глаза, тяжело дыша. На его плечо ласково легла теплая ладонь. Мудрец вздрогнул и поднял взгляд.

Перед ним стоял Кришна. Тот самый, единственный, с лукавой улыбкой и павлиньим пером в волосах.

— Ты выглядишь уставшим, Нарада, — мягко произнес Господь, и в Его глазах плясали добрые искорки. — Удалось ли тебе найти дворец, где Меня нет?

Нарада Муни упал к стопам Кришны, и слезы глубочайшего экстаза и преклонения оросили землю Двараки.

— О Владыка миров! Прости мою глупость и мое земное любопытство! — воскликнул мудрец, складывая ладони в молитвенном жесте. — Я думал увидеть законы человеческой логики, но узрел Твою непостижимую Йога-майю. Для Твоей безграничной любви нет преград и деления. Ты размножил Свой божественный облик, чтобы ни одна душа, предавшаяся Тебе, не почувствовала себя покинутой. Великие йоги веками медитируют, чтобы поймать Твой мимолетный образ в сердце, а здесь Ты даруешь Себя целиком каждому, кто Тебя любит.

Кришна помог мудрецу подняться и тихо ответил, глядя на сияющие дворцы Своих цариц:

— Моя любовь не делится на части, Нарада. Она просто умножается. Кто отдает Мне сердце без остатка, получает Меня всего, безраздельно. Это и есть величайшая тайна Моей Лилы.

Нарада Муни снова подхватил свою вину. Натянув струны, он запел новую, великую песнь, славящую Господа Двараки, и его голос разнесся над океаном, унося в космические просторы весть о чуде, имя которому — безграничное милосердие Бога.

Глава 47 Падение Джарасандхи

Мистическая Индрапрастха сияла в лучах славы, и праведный царь Юдхиштхира готовился совершить великое жертвоприношение Раджасуя, чтобы утвердить законы дхармы на всей земле. Однако этот священный обряд не мог быть завершён, пока в мире оставался оплот тьмы — император Джарасандха. Безумный правитель Магадхи, уцелевший в восемнадцати битвах с Кришной, продолжал копить злобу. Он захватил в плен более двадцати тысяч праведных земных царей и держал их в глубоких подземельях, готовясь принести в жертву своим жестоким божествам.

Победить Джарасандху в открытом бою было невозможно: его многомиллионные армии надёжно охраняли границы Магадхи, а сам тиран обладал мистической неуязвимостью. При его рождении две половины его тела были соединены колдуньей по имени Джара, и с тех пор любое ранение мгновенно затягивалось, а разрубленные части тела срастались вновь.

Кришна, видя страдания пленённых царей, разработал безупречный план. Он призвал к Себе могучего Бхиму и отважного Аджуну.

— Мы одолеем Джарасандху не мечами армий, а силой личной доблести, — произнёс Господь.

Сняв царские доспехи и шёлковые одежды, Кришна, Арджуна и Бхима переоделись в скромные одежды странствующих мудрецов-брахманов. Взяв в руки лишь священную траву куша, они тайно, минуя заставы, проникли в самое сердце столицы Магадхи и вошли в тронный зал императора.

Джарасандха, несмотря на свою жестокость, свято чтил ведический закон гостеприимства и никогда не отказывал брахманам. Увидев троих гостей, он омыл их стопы и щедро предложил:

— О святые мудрецы! Просите у меня любое богатство, золото, земли или коров — я исполню любое ваше желание.

Кришна сделал шаг вперёд, и Его голос, чистый и властный, заставил тирана вздрогнуть:

— О царь, мы пришли к тебе не за золотом. Мы не брахманы, а кшатрии. Я — твой давний враг Кришна, а это — великие братья Пандавы, Бхима и Арджуна. Мы пришли освободить невинных царей, которых ты держишь в цепях. Выбирай любого из нас и сойдись в честном рукопашном поединке один на один!

Джарасандха оцепенел от ярости, но кшатрийская гордость не позволила ему отступить. Осмотрев гостей, он отвёл взгляд от Кришны, посчитав Его «беглецом Ранчхором», посчитал Арджуну слишком молодым и выбрал для битвы могучего Бхиму, равного ему по силе.

Поединок начался прямо на дворцовой арене. Это была битва титанов, превзошедшая все рукопашные схватки эпохи.

Атлеты сошлись с яростью диких слонов, их удары кулаков разрывали воздух с грохотом грома;

Они ломали железные палицы о грудь друг друга и швыряли каменные колонны дворца;

Схватка продолжалась непрерывно четырнадцать дней и ночей без единой минуты отдыха.

На четырнадцатый день Джарасандха стал уставать, но Бхима был в отчаянии: сколько бы раз он ни ломал хребет императору, мистическое тело тирана мгновенно срасталось, возвращая ему силы. Бхима изнурённо посмотрел на Кришну, ища подсказки.

Господь, сидевший среди зрителей, поймал его взгляд. С таинственной улыбкой Кришна взял с земли тонкую сухую веточку дерева, на глазах у Бхимы аккуратно разорвал её вдоль пополам и бросил две половинки в противоположные стороны, перекрестив их.

Бхима мгновенно разгадал этот божественный знак. Собрав последние силы, он с громовым кличем бросился на Джарасандху, поднял его над головой и с силой обрушил на колено, переломив пополам. Прежде чем тело успело срастись, Бхима разорвал Джарасандху вдоль на две равные части и швырнул левую половину направо, а правую — налево.

Заклятие колдуньи было разрушено. Разделённые и перепутанные половины тела тирана больше не могли соединиться. Великий и ужасный Джарасандха испустил дух, навсегда освободив землю от своего гнёта.

Глава 48 Свет над Магадхой

Пыль, поднятая яростной схваткой, еще долго кружилась в тяжелом воздухе царской арены, но сердце Магадхи уже забилось в ином, непривычном для себя ритме. Джарасандха — несокрушимый колосс, державший в страхе три мира, — лежал поверженный. Бхима, тяжело дыша, опустил свои могучие руки, а Арджуна медленно ослабил хватку на тетиве Гандивы. Тишина, воцарившаяся в столице, казалась оглушительной.

Среди этого безмолвия Кришна шагнул вперед. На Его лице не было торжества победителя — лишь глубокое, бездонное умиротворение. Его желтые шелковые одежды, не тронутые грязью боя, мягко развевались на ветру. Он не стал тратить время на празднование победы, ибо знал: истинное величие заключается не в сокрушении врага, а в исцелении тех, кто пострадал от его руки.

Первым делом Кришна направился к зловещим подземным казематам крепости Гиривранджа. В сырых, темных глубинах скал, куда годами не проникал солнечный свет, томились двадцать тысяч восемьсот царей. Услышав скрежет открывающихся кованых дверей, узники сжались, ожидая привычной жестокости. Но вместо палачей в подземелье хлынул ослепительный, мягкий свет.

Кришна вошел в темницу, и Его присутствие мгновенно рассеяло вековой мрак. Измученные, истощенные правители, закованные в тяжелые цепи, щурились от непривычного сияния. Когда же их глаза привыкли к свету, они увидели Того, чье имя шептали в тайных молитвах. Его кожа цвета грозовой тучи, Его улыбка, полная сострадания, и лотосовые глаза, источавшие любовь, заставили сердца царей дрогнуть.

Тяжелые оковы с глухим звоном упали к их ногам, словно растворившись от одного лишь взгляда Васудевы. В едином порыве тысячи венценосных узников склонились перед своим Спасителем. Старейший из царей, чей голос дрожал от подступивших слез, обратился к Нему от лица всех присутствующих:

— О Хришикеша, Победитель демонов! Мы не виним Джарасандху за наши цепи, ибо понимаем, что это лишь плоды нашей прошлой гордыни. Ослепленные властью и богатством, мы забыли о времени, которое сокрушает всё. Но теперь, в этой тьме, мы обрели истинное зрение. Спаси нас, нашедших прибежище у Твоих лотосовых стоп. Мы не желаем больше земных царств, которые мимолетны, как сон. Позволь нам лишь вечно помнить Твой лик, освободивший наши души от оков иллюзии.

Кришна посмотрел на них с нежностью, и Его голос, подобный звуку флейты, наполнил подземелье теплом:

— Ваша вера очистила вас, о благородные цари. Возвращайтесь в свои земли. Праведно исполняйте свой долг перед подданными, но храните сердце свободным от гордыни. Мое покровительство пребудет с вами всегда.

Когда освобожденные правители, плача от радости, покинули мрачную цитадель, Кришна обратил свой взор на будущее самой Магадхи. Во дворец был призван Сахадева — юный сын погибшего Джарасандхи.

Оставшись один в огромном тронном зале, царевич чувствовал себя ничтожно малым. В его груди бушевал пожар: горечь от гибели отца смешивалась с леденящим ужасом перед победителями. Сахадева был уверен, что Пандавы сотрут его род с лица земли, а Магадху разделят на куски. Когда двери распахнулись и в зал вошли Бхима, Арджуна и Кришна, юноша зажмурился, ожидая неминуемого удара.

Однако Кришна подошел к нему и мягко положил руку на его дрожащее плечо. Тепло, исходившее от Его ладони, мгновенно утишило бурю в душе царевича.

— Не бойся, Сахадева, — произнес Его голос, подобный раскату весеннего грома, несущему жизнь иссохшей земле. — Твой отец ответил за свои грехи перед законом дхармы, но твоя судьба чиста. Вражда закончена. На твои плечи ложится обязанность исцелить эту землю и вернуть ей величие.

Сахадева поднял глаза, полные слез, и встретился взглядом с Кришной. В этих бездонных глазах не было ни капли враждебности — только абсолютное прощение и вера в него. Страх испарился, уступив место благоговению.

Стоявший чуть позади Бхима выступил вперед. Его могучая фигура все еще источала грозную силу недавней битвы, но взгляд смягчился. Бхима тяжело, но одобрительно опустил руку на рукоять своей палицы и твердо произнес:

— Твой отец был великим воином, Сахадева, но гнев и амбиции ослепили его. Я бился с ним не ради ненависти, а ради справедливости. Запомни этот день. Будь сильным, как твой отец, но направь эту силу на защиту слабых, а не на их угнетение. Пандавы не держат зла на твой род.

Арджуна, чье благородное лицо светилось искренним состраданием, шагнул следом. Он мягко улыбнулся юноше, и в его голосе прозвучала искренняя поддержка:

— Отныне Магадха и Хастинапур связаны узами мира, царевич. Если на твои земли придут враги или если тяжесть короны покажется тебе слишком великой — знай, что лук Гандива и братья Пандавы всегда встанут на твою защиту. Правь с честью.

Сахадева затрепетал от глубокого облегчения и благодарности. Те, кого он считал безжалостными палачами его семьи, проявили великодушие, достойное истинных кшатриев.

Своими руками Кришна омыл юношу священными водами и возвел его на пустующий трон Магадхи. Когда ослепительный царский венец опустился на голову Сахадевы, зал взорвался ликующими криками подданных. Юный царь выпрямил спину. Он больше не был напуганным мальчиком — теперь он был правителем, готовым вести Магадху к эпохе справедливости и мира, окруженный поддержкой величайших героев этой эпохи.

Лишь после того, как порядок был восстановлен, а сердца людей успокоены, три всадника покинули освобожденный город. Кришна, Бхима и Арджуна направлялись обратно в Индрапрасту, где царь Юдхиштхира с нетерпением ожидал их возвращения. Впереди их ждала великая Раджасуя-ягья, но главная победа над тьмой ради спасения невинных уже была одержана.

Глава 49 Вести Индрапрасты

Дорога в Индрапрасту казалась короче под ясным небом, которое словно радовалось рассеявшейся над Магадхой тьме. Стук копыт колесницы Кришны и коней Пандавов сливался в единый, уверенный ритм. Позади остался поверженный тиран, впереди — великое будущее новой империи, основанной на законах дхармы. На подступах к белокаменной столице героев уже встречали толпы ликующих горожан, прослышавших о падении Джарасандхи и освобождении тысяч томившихся в неволе царей.

Царь Юдхиштхира ожидал их у главных ворот дворца. Рядом с ним стояли верные младшие братья — Накула и Сахадева, готовые в любой момент обнажить мечи, и царица Драупади, чьи темные глаза внимательно всматривались в дорожную пыль.

Как только колесница остановилась, Юдхиштхира поспешил вперед. Бхима, сияя широкой улыбкой, спрыгнул на землю и первым делом склонился перед старшим братом, но Юдхиштхира крепко обнял его, сжимая в объятиях могучие плечи, целые и невредимые после страшного поединка. Арджуна преклонил колени перед царем, принимая его благословение, а затем все они обратили свои взоры на Кришну.

Васудева сошел с колесницы, и Его теплая, лучезарная улыбка мгновенно рассеяла остатки тревоги в сердце праведного царя.

— О Джанардана! — воскликнул Юдхиштхира, складывая ладони в глубоком почтении. — Моя благодарность Тебе не знает границ. Ты уберег моих братьев и избавил землю от непосильного бремени. Без Твоего руководства и Твоей воли этот триумф был бы невозможен.

Кришна мягко взял Юдхиштхиру за руки, заставляя его подняться:

— О царь, победа Джарасандхи была предрешена его собственными грехами. Твои братья проявили доблесть, достойную твоего имени. Теперь оковы сброшены не только с двадцати тысяч царей, но и с самой земли. Ничто больше не стоит между тобой и престолом императора. Время для Раджасуя-ягьи пришло.