Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

– Хороший вопрос, – согласилась я. – Теневая магия всегда была бременем, особенно – в наше время, когда теневиков не особо жалуют. Тебя вообще должны были…

– Убить. – Хаэль мрачно завершил за меня предложение, посмотрев мне в глаза. Я вздрогнула и в ужасе приложила вмиг похолодевшую ладонь ко рту, смотря на Солейла. Боги. Осознание пришло не сразу.

Парень тотчас побелел, смотря то на меня, то на Магистра округлившимися от страха глазами.

– Тебя хотели убить. – прошептала я так, словно, если сказать эти слова громче, то они претворятся в жизнь, обретут вес и станут правдой. – О, Этерна… Тебя действительно хотели убить! – повторила я, сжав пальцы на руке Дархана. Он меня, конечно, бесил, но смерти я ему не желала.

– Меня хотели убить. – повторил он эхом, нервно зачёсывая назад непослушные пряди светлых волос. – Меня хотели убить… ради того, чтобы сделать меня теневиком, кого-то уже убили… Хах, вот это приключение! – с ноткой истерики в голосе рассмеялся он, запуская пальцы в волосы.

– Да уж, – тихо хмыкнул Хаэль. – Как ты уже подметил – не важная шишка, но – хороший рычаг давления на отца, сенешаля элериарха Шардена. Твой отец не переходил дорогу никакому теневику?

– Да откуда же мне знать?! – истерично вскрикнул он. Напоследок похлопав его по плечу, я убрала руку. – Как ты себе это представляешь? Доброго дня, отец, подскажи, а ты, случаем, не ссорился ни с каким теневиком?

– А ты у него интересовался о произошедшем? О том, что в Академии никто не помнит случившегося? – было странным то, что Дархан-старший никак это не объяснял.

– Конечно, пробовал. Помимо того, что это "позор рода" и всё такое – больше ничего. Первые пару недель меня это очень волновало, а после смерти Лианы – как-то стало не до этого, и больше я не спрашивал.

Не помнит случившегося… Нет.

– Сфера Отклика. У него Сфера Отклика. Вараст Дархан украл её из лавки Черниля и Мотыля! – мысли побежали вперёд языка, и, не сдержавшись, я озвучила их.

Эврен, что запечатывал последний пергамент сургучом – замер, смотря на меня. Солейл, вмиг покраснев, округлил глаза и сморщил нос, словно я несла несусветную чушь.

– Как ты смеешь обвинять моего отца? – зашипев, мгновенно вспылил он, позабыв о том, что ещё минуту назад он узнал, что его хотели убить. – Осторожнее со словами! Я не посмотрю, что ты… – он резко приблизился, и я вскинула руку. Серебро под кожей вспыхнуло, и Солейл отшатнулся, гневно раздувая ноздри.

– Успокоились! – рявкнул Эврен, и мы обернулись на него. – Мирст права.

– Да как ты…

– Дослушай, щенок! – гаркнул Хаэль, и Дархан тихо зарычал, но всё-таки замолчал.

– Всё складывается. В Академии Шардена никто не помнит о том, что тебе откликнулась Этерна – как ты заставишь молчать целую Академию юных умов? Никак. – с нажимом выделил Эврен. – Сплетни, слухи всё равно бы ходили. Даже если бы каким-то образом удалось заставить студентов хранить молчание – тебя бы, как минимум, сторонились. Скорее всего, их воспоминание о том, что ты – теневой маг – украли. После твоей церемонии распределения откликов происходило что-то странное? Какие-то внеплановые официальные мероприятия, на которых нужно было быть всем студентам без исключения?

Солейл вытер пот со лба тыльной стороной ладони и нахмурился. Его гнев немного утих, и он внимательно посмотрел на Магистра, а затем – на меня. Я сложила руки на груди, буравя его взглядом.

– На следующий день абсолютно всех собрали в этом же зале для того, чтобы собрать отклики заново. Насколько я помню, посчитали, что из-за того, что мне откликнулась Этерна – произошла какая-то ошибка, что Сфера неисправна. Это объявили практически сразу после моей церемонии определения отклика. Первая церемония не была завершена – сразу после меня, когда все увидели в Сфере Отклика серебристые нити – половина студентов разбежалась, а вторая половина подняла такой шум, что я сам быстро ретировался – решил, что буду решать проблемы по мере их поступления. И первой проблемой для меня тогда были злющие студенты. Толку от того, что я теневик, если меня затопчет разъярённая толпа малолеток?

Мы с Эвреном переглянулись. Требовался телесный контакт с теневиком для того, чтобы подменить или украсть воспоминание человека… на церемонии распределения отклика это сделать легче лёгкого.

– А где был ты?! Во время второй церемонии? – я нервно постучала ногой по полу, желая скорее услышать ответ.

– В запое. – невозмутимо ответил Солейл.

Это прозвучало столь неуместно и неожиданно, так глупо, что я, не сумев сдержать нервозность, расхохоталась. Солейл непонимающе взглянул на нас. Даже Эврен тихо посмеялся, потирая лицо длинными пальцами.

– Что вы смеетесь? В один миг моя дальнейшая жизнь была перечёркнута! Я – теневик, позор рода, и это – моё клеймо! Конечно, я расстроился и направился кутить. Не помню, где я тогда был. – обиженно буркнул Дархан, отводя взгляд. – В каком-то питейном заведении… или борделе…

– Без подробностей, – сквозь смех проговорила я, утирая уголки глаз от выступивших слёз.

– Дархан-старший не теневик, это точно. Но – у него, как у ректора Академии, есть все полномочия для того, чтобы собрать всех студентов в одном месте и, гипотетически, провести ритуал подмены или кражи воспоминаний. – резюмировал Хаэль. – Пока что мысль о том, что именно он забрал из лавки Сферу Отклика – как по мне, самая весомая. У него есть мотив – защитить сына; на теневом отклике мы видели руку с кольцом Совета. У остальных шести членов Совета, включая меня, никакого мотива для кражи Сферы Отклика – нет.

– Раз он не теневик… ему кто-то… помогает? Он сам, без теневой магии, не смог бы провести ритуал подмены или кражи воспоминаний. Для того, чтобы проводить ритуалы со Сферой Отклика – нужна теневая магия. – нахмурилась я. Солейл рядом как-то притих и сник, задумчиво смотря в окно.

– Однозначно, – кивнул Хаэль. – Очевидно, он с кем-то в сговоре. Скорее всего, он пошёл на это для того, чтобы защитить тебя, – он обратился к Солейлу. – Он понимал, что я, по закону, должен буду тебя убить. Видимо, думал, если студенты не заговорят об этом – может, дело удастся замять? Но элериарх всё равно оказалась в курсе, кто-то доложил ей, и она решила сохранить тебе жизнь. Но здесь круг снова замыкается – в тебе чужая магия. Ты не должен быть теневиком.

– Ты – рычаг давления на отца, – повторила я недавние слова Магистра. – Дело было так. – решительно кивнула я, щёлкнув пальцами. – Сначала тот, кто "сотрудничает" с твоим отцом, покопался в твоей голове и провёл с тобой ритуал, подселив магию Тени. Затем – церемония определения отклика, а после – "сотрудничество" с твоим отцом.

– Кража книги? – вставил короткий вопрос Эврен. О том, что кража книги из архивов Тихого Круга – он напоминать не стал, но это было и так понятно.

– Кража книги… – нахмурилась я. – До всех этих событий. – немного подумав, я сделала вывод и Эврен кивнул, соглашаясь. – Этот маг подробно изучил действие Сферы Отклика, затем – выбрал подопытного кролика, то есть, Солейла; после этого – сделал своё грязное дело, использовав Солейла. Всё сходится – церемония определения отклика и выход на сотрудничество с Варастом Дарханом.

– Зачем ему, или ей, или им, мой отец? – хрипло подал голос Солейл.

– М-м-м… элериарх? Он ведь её сенешаль, – я вновь щёлкнула пальцами в воздухе. – Скорее всего, наш… кхм, клиент, желает подобраться к ней поближе. А как ещё это сделать, как не с помощью её названной правой руки? Может быть, твой отец знает, что теневая магия в тебе – паразит? Вероятно, его шантажируют тем, что он должен что-то сделать в обмен на то, что тебя, скажем так, исцелят.

– Как можно было подселить мне теневую магию? Я с начала учебного года до самой церемонии определения отклика провёл всё время в Академии.

– Врёшь, – резко ответил Эврен. – В тот день, когда ты встретил нас с Мирст у ворот Академии. Ты направлялся за её пределы, парень.

Солейл заморгал, затем нахмурился, что-то вспоминая. А после – его лицо прояснилось.

– Да, – с небольшой паузой ответил он. А затем снова нахмурился. – Да, точно. Но, – он посмотрел на меня и задумчиво потёр подбородок. – Я не помню, куда шёл.

Мы с Хаэлем переглянулись.

– Это было уже после церемонии определения отклика, – напомнила я. – Тебе подселили теневую магию раньше. Есть ещё какие-то провалы в памяти?

Дархан-младший задумался. Пауза затянулась на несколько минут, а затем он наконец-то заговорил. Голос его был пронизан растерянностью.

– В один мой выход из Академии, ещё до церемонии, я познакомился в каком-то баре с девушкой, – он хмыкнул. – Но вот в чём проблема: я совершенно её не помню. Не помню имени, лица… ни возвращения в Академию. Я просто проснулся утром в своей комнате в дормитории. Мне тогда это показалось странным, но я подумал, что просто перебрал с выпивкой.

– Какова вероятность того, что в тот день, когда мы столкнулись с тобой – ты шёл на встречу с ней? – я прищурилась, рассматривая Солейла.

– К чему ты клонишь? – серьёзно спросил он.

– Я думаю, что она – и есть та, кого мы ищем. В день вашего знакомства она провела с тобой ритуал подселения теневой магии…

– Ты думаешь, я настолько тупой, что пошёл бы снова встречаться с той, кто это сделал со мной? – он вскинул брови и обиженно фыркнул. – Серебрянка, я думал, ты лучшего мнения обо мне. – Солейл притворно обиженно приложил руку к груди.

– Хм, – я задумалась. Кажется, он был прав… Тупик.

– То-то же. – хмыкнул Дархан. Нет! Я победно ткнула пальцем в воздух.

– Если она умеет подменять воспоминания, она подменила твои воспоминания об этом, скажем так, на более приятные. А во вторую вашу встречу – украла у тебя все воспоминания, связанные с ней, оставив только факт знакомства. Мы можем… м-м-м… запросить у Претория всю историю реакции обсидиановых артефактов за последние пару месяцев?

– Я уже запросил. – Эврен указал на стопку конвертов, запечатанных сургучом, что ждали отправки. – Это похоже на хорошую версию. Но! – Эврен побарабанил пальцами по столу. – Это всего лишь версия. У нас нет никаких доказательств этому, кроме наших домыслов. – холодно отрезал он, обрубая мою радость на корню.

Голова шла кругом. Всё сводилось к тому, что у нас нет прямых доказательств происходящему. Единственным свидетелем, кто помнил о том, что Солейл – теневой маг, и что никто в Академии не помнит об этом – была Лиана. И Лиана была мертва.

Выдвинуть обвинения сенешалю элериарха на пустом месте мы не могли. Доказать невиновность Лаэрка Рейлтана, на которого почему-то пали подозрения Ауриэль – мы тоже не могли. Нужны весомые доказательства, и в это упиралось всё.

Мы поговорили ещё немного, прежде чем раздался стук в дверь. Я встала открыть, и с приятным удивлением обнаружила за дверью Эльсу Верин собственной персоной.

– Проходи, – бросила я и пропустила её, закрывая за подругой дверь. – Umbra…

– …tene sussurrum! – закончил за меня другой голос, и мы все с удивлением воззрились на Солейла, что выхватил из воздуха серебряную нить и неловко обвёл ею периметр тысяча сто одиннадцатого кабинета. – Что? – недоумённо спросил он во вновь воцарившейся тишине. – Надо же мне как-то привыкать… к этому.

– Возможно, недолго осталось. – хмыкнула я, падая обратно в кресло.

– Ты хочешь его убить? – хохотнула Эльса, проходя мимо Магистра и кивая ему в знак приветствия. Она избрала своим сегодняшним пристанищем подоконник, ловко запрыгивая на него. Солейл и Эврен переглянулись.

– Ты надолго? – задала я вопрос подруге, прикидывая, успеем ли мы ввести её в курс дела.

– Час-полтора у меня есть, – она прищурилась, смотря на роскошные, резные деревянные часы с серебряными стрелками. – Я получила твой тенегласс. Прости, не было времени ответить – записывала кучу чуши, что несёт сегодня народ на фоне новости о Дархане. В архивах МВБ работает Йойя, помнишь её?

Я напрягла память. Йойя… Точно, Йойя Лихтшпитцген. Она работала на два архива: Магистрата Внутренней Безопасности и Департамента Улиц и Времён. Однажды Йойя в рабочей запаре перепутала папки и выпустила в МВБ наружу дело, которое должно было оставаться в архивах ДУИВ.

Если бы не Эльса, которая случайно увидела папку на столе Азгурвальда и не нанесла на неё ловкую иллюзию правильной за секунду до того, как начальник её откроет – Йойю бы сняли с должности. Эльса сделала это просто по доброте душевной, и потому что иногда пила чай с Йойей в перерывах. Йойе, конечно, влетело от Эльсы, но по сравнению с Азгурвальдом – это был просто комариный укус.

И, таким образом, у Эльсы появился должник среди архивариусов, который нам сейчас очень поможет.

– Да, – кивнула я.

– Мы точно можем ей доверять? – Эврен вскинул чёрную бровь.

– На все сто. За ней должок, – уверенно кивнула Эльса. – Что вам нужно? Она, по идее, должна сегодня быть в Департаменте. Я попрошу её встретиться с кем-нибудь из нас после работы. В ДУИВ лучше не соваться, чтобы не привлекать к себе внимания.

Я кратко изложила Эльсе то, что нам необходимы планы канализации – максимально старые, что удастся найти, и самые новые. Она кивнула и тут же отправила Йойе тенегласс с просьбой встретиться на пару минут после обеда, что закончится как раз через час. Верин захлопнула окно, в которое выпустила радостно вибрирующую колбочку, а Солейл вновь наложил заклинание тишины. Немного неуклюже, но вполне успешно.

– Итак, – начала Верин, обводя нас всех игривым взглядом зелёных глаз. – Вы расскажете, что было вчера?

О, да. Мы расскажем, и не только о том, что было вчера, но ещё и о том, что нам удалось разузнать сегодня. Эврен начал неторопливый рассказ с момента нашей встречи у потайного прохода в кабинет ректора Академии. Мы с Солейлом изредка вставляли какие-то ремарки или пояснения для Эльсы, лицо которой то вытягивалось, то смотрело на нас широко раскрытыми от удивления глазами. Под конец повествования подруга существенно побледнела и с ужасом посмотрела на Дархана-младшего.

– Как-то так. – подвела итог я, когда Эврен закончил рассказ.

– Солейл… – шокированно выдохнула она, впервые назвав парня по имени. Тот лишь развёл руками и криво ухмыльнулся. – Мне так жаль. Это ужасно.

Никто из нас не знал, что будет дальше, если… нет, когда мы найдём доказательства вины Дархана-старшего. Что будет с Академией? Что будет с постом Второго Лика Совета и сенешаля элериарха? Что будет с Солейлом? Вараста сошлют в Ауланнар или сразу казнят? Неизвестно. Эти вопросы повисли в воздухе, и ни у кого из присутствующих не хватало духу их озвучить. Все понимали, что, скорее всего, Солейл останется без отца.

Это был всего лишь вопрос времени.

Раздался стук в окно, и мы все вздрогнули. Эльса ойкнула и торопливо впустила тенегласс, откупоривая его.

– Без проблем, Эль! Всё для тебя! Прибегай к Лавру через десять минут, я тут. Чмоки! – бодро отрапортовал звонкий и высокий голосок Йойи, развеиваясь ярко-бирюзовой, в тон её волос, нитью по кабинету.

– Так, – кивнула Верин. – Мне всё… предельно ясно. Я постараюсь сегодня разыскать Ириса и рассказать ему ситуацию. Какие дальнейшие действия?

– Ждём план канализаций от Йойи, сравниваем старый и новый. К сожалению, если наша гипотеза подтвердится – придётся лезть в канализацию, – мы с Эльсой синхронно сморщили носы. Может, пригодится тот амулет, оберегающий от вони, про который она писала в записке? – Необходимо ещё навести справки о приказе в МВБ по проверке стражей на подкуп. Не прокололся ли кто? Кто ответственный за его исполнение, можем ли мы с ним поговорить? Ещё, нужно дождаться вестей от Ириса, может, в его кругах есть что интересное. Важно узнать, как дела в Академии – не видел ли, не слышал ли кто-то что-нибудь подозрительного. Во-первых, для того, чтобы понять, обнаружили ли наше проникновение или нет; а во-вторых, для того, чтобы понять, видел ли кто-то ещё ту загадочную фигуру из запретной секции библиотеки. У тебя есть кто-то, через кого ты можешь ненавязчиво уточнить это? – я обратилась к Дархану-младшему, который невидящим взглядом серых глаз уставился в окно.

Парень проигнорировал моё обращение к нему, и я похлопала его по плечу.

– А?! – он резко дёрнулся, вздрогнул, а потом нахмурился, фокусируя взгляд на мне. – Академия… Да. Да, есть. Я… уточню, да. – закивал он, вновь смотря пустым взглядом в окно.

– Что ж. Всё ясно, – строго кивнула Верин и ловко спрыгнула с подоконника, направляясь к двери. По пути она взъерошила светлые волосы Солейла, запустив в них руку, и парень непонимающе уставился на неё. – Не раскисай, – она мягко улыбнулась ему, подхватывая бордовое пальто. – Всё образуется. Может, мы ошибаемся. – подруга пожала плечами, и, кивнув всем напоследок, выскользнула за дверь.

– Было бы просто прекрасно, если бы мы ошибались. – пробурчал он и совсем сник.

– Дархан, ты свободен. – подал голос Эврен. Магистр задержал взгляд на парне, который выглядел совершенно потерянным, и громко вздохнул. – Мне правда жаль, что всё так складывается. Это жизнь, малец.

– Я… да. Мне тоже жаль. Я… м… я пойду к себе. – невпопад произнёс парень, направляясь к выходу. Не оборачиваясь, он вышел и закрыл за собой дверь. Я встала и закрыла её на замок, а Хаэль наложил заклинание тишины.

– Не лучшие слова для поддержки ты выбрал. Вообще не представляю, каково ему. – начала я, опускаясь в ближайшее к столу Магистра кресло. Сняла ботинки и забралась в него с ногами, обнимая колени руками. Хотелось спрятаться в этом кресле от ужаса, что разворачивался совсем рядом.

– Если с ним сейчас сюсюкаться – это ни к чему хорошему не приведёт. Жизнь – жестокий учитель. И нет, ты прекрасно представляешь, каково ему. Ведь ты тоже потеряла отца, ещё раньше, чем он. – назидательно заметил Хаэль.

– Одно дело, когда отца убивают, – рвано выдохнула я. Даже спустя пять лет мне всё ещё было тяжело об этом говорить. – А другое – понимать, что он пошёл на государственную измену ради тебя. Понимать, что если бы не ты – он бы так не поступил. Понимать, что всё, что он сделал – из-за тебя. Солейл наверняка себя винит. Вараста казнят или сошлют в Ауланнар. Это вопрос времени и доказательств. Не будет ли Солейл мешать нам найти их? Ведь пока у нас нет весомых доказательств – наши слова – ничто.

– Надеюсь, что нет. Раз тебе не нравится, как я его поддержал – ты эмпатична и сможешь найти нужные слова. Поговори с ним. – предложил Хаэль.

– Ты знаешь слово «эмпатия» и серьёзно предлагаешь мне поговорить с тем, кого ты вчера чуть не прикончил на кухне Эльсы? Кто ты? Разоблачись. – я скептически изогнула бровь.

– Конечно, я считаю его невоспитанным юнцом. – отмахнулся он. – Но его отец оказался государственным изменником, а сам он – теневым магом не по своей воле. Маленькая капля сострадания у меня всё-таки присутствует.

– Великий и страшный Магистр Тени знает, что такое «сострадание»? – я невесело хохотнула. – Удивительно. А я-то думала, что слово «сострадание» для тебя сродни ругательству. Ты что, умеешь испытывать эмоции? – резко вырвалось у меня.

Он поднял на меня глаза – и на секунду я пожалела, что вообще открыла рот.

– Ты хочешь поговорить о том, что случилось вчера? – тихо спросил он. О. Вот этого я не ожидала. Но, раз ты сам начал этот разговор – давай поговорим.

– А ты хочешь? Или просто хочешь сделать вид, что ничего не было? – парировала я, не отводя взгляда. Раз начали – надо идти до конца. Эльса дала совет поговорить. Эльса плохих советов не даёт.

Магистр тяжело вздохнул, откинувшись в кресле. Острый подбородок, сжатые губы. Он был предельно собран, но напряжение, странное напряжение, что почти всегда висит между нами, когда мы остаёмся наедине – можно было ощутить кожей.

– В саду, – начал он, медленно подбирая слова. – Ты не должна была вмешиваться.

– Не должна была? – переспросила я, чувствуя, как во мне вновь потихоньку закипает знакомая злость. – Прости, что влезла между тобой и мальчишкой, которого ты решил убить.

– Я не собирался его убивать.

– Нет? А твои действия вчера говорили другое.

Он резко встал, прошёлся по кабинету вперёд-назад, но конечной точкой избрал окно, повернувшись ко мне спиной.

– Он позволил себе… лишнего, – наконец произнёс Эврен. – Он не понимает границ. Он не понимает, кто перед ним. Я не мог оставить это просто так. Печать Безмолвия была необходима. И ты это понимаешь. Не лги мне, что ты не согласна с моим решением.

Я прищурилась, откинув волосы за плечо.

– Мне это стоило многого, но да. Это отвратительно, и, к сожалению, я согласна с этой мерой.

Эврен кивнул, принимая мою позицию.

– А… А ты понимаешь, кто перед тобой? – горло пересохло, и мой голос сорвался. Сейчас я задам тот самый вопрос. – Что ты тогда сделал, Эврен? В баре? Не лги мне. – повторила я его же слова.

Он замер, вытянувшись, как струна.

– Я… – он выдохнул, отворачиваясь в сторону и обращая взгляд в стену. – Это была ошибка.

– Ошибка, – я горько усмехнулась и коснулась пальцами шеи. Место, которого позавчера коснулись его губы, всё ещё будто жгло при воспоминании об этом. – Ошибка.

Молчание повисло в воздухе, и я слышала только своё дыхание – неровное, сбитое. Эврен медленно повернулся, и в его взгляде больше не было холодной надменности. Только какое-то непонятное чувство, которое я не могла распознать.

– Я не должен был. Я нарушил границы. – он сказал это почти шёпотом. – Но ты… я… всё во мне кричало, чтобы я остановился, и всё во мне – не послушалось.

– Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать? Оправдания? – я нервно усмехнулась. – Тогда объясни: что это всё значит? Почему ты нарушил эти границы?

Да к праху эти границы. Что ты сам себе выдумал? Почему ты сам себя ограничиваешь? Почему не берёшь то, что хочешь? Он развернулся ко мне и подошёл ближе. Настолько, что я почувствовала тепло его кожи и аромат пепла и тиса. Я посмотрела на него из кресла – снизу вверх.

– Я не знаю. – тихо произнёс он, склонив голову.

Всё моё тело будто бы одновременно хотело и отпрянуть, и остаться. Сердце билось быстро и оглушительно громко. Вмиг стало жарко.

– Ты снова будешь делать вид, что ничего не произошло? – также тихо спросила я. Хватит откладывать этот разговор на потом. Так не может дальше продолжаться.

– Нет, – почти шёпотом ответил он. – Но, Айлин… если я позволю себе думать об этом дальше, то уже не смогу остановиться.

Его голос – низкий, приглушённый, проникал в каждую клетку моего тела. Я взглянула в его тёмные глаза и поняла: если мы продолжим – границы "правильного" между нами рухнут. Но, может быть, они и так уже рухнули там, в архивах. Если у него и есть какие-то границы – у меня их не было никогда.

– Не сможешь остановиться? – повторила я, чувствуя, как ладони становятся влажными. – А разве надо останавливаться? Ты сам себя ограничиваешь. Сам себе выстраиваешь какие-то границы. Что тебя может остановить, кроме этого?

Он стоял слишком близко. Слишком. Между нами – меньше шага, и я могла легко протянуть руку, коснуться его, ощутить под ладонью жар живого тела, услышать, как его сердце гулко бьётся в такт моему. Вдохнуть аромат пепла и тиса полной грудью с его кожи.

– Ты. – коротко ответил он. – Меня всегда остановит твоё "нет". Там, в баре – ты сбежала. Не делай этого, – сказал он, едва заметно качнув головой, после того, как заметил, что я открываю рот, чтобы возразить. – Не провоцируй меня. Откажи мне. Скажи "нет".

– Я провоцирую? – я усмехнулась, поддаваясь искушению и наклоняясь чуть ближе к нему. Моё лицо было чуть ниже уровня его груди, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его глаза. – Я до сих пор не поняла, чего ты от меня хочешь.

– Я хочу, чтобы ты перестала быть безрассудной, – произнёс он медленно. – Чтобы ты, хитрая, хотя бы раз подумала, прежде чем…

– Прежде чем что? – перебила я.

Тонкая жилка на его шее забилась сильнее. Он сжал кулаки, и серебряное кольцо Совета блеснуло в солнечном свете.

– Прежде чем снова заставишь меня нарушишь границы, – он осёкся. – Которые я выстраивал столько лет.

Я замерла. Сердце на миг словно перестало биться.

– Что? – прошептала я.

– Не делай вид, что не слышала, – отрезал он. Хаэль опустил взгляд чёрных глаз. Я видела, как дрогнули его губы, как мелькнула на его лице тень злого сожаления. – Я не имею права на тебя, – выдохнул он, решительно делая два шага назад, но его голос в звенящей тишине звучал так громко, будто он произносил эти слова рядом с моим ухом. – Ты – моя подопечная. Я – твой куратор, я – твой бывший опекун. И если я позволю этому случиться – кем я буду? Как мне смотреть тебе в глаза после такого?

Кем он будет после этого? Всё так же моим куратором? Или тем, кто воспользовался глупой девчонкой, что питала к нему слабость? Он молчал. Я тоже. Каждый думал о своём. Хаэль рвано выдохнул и порывисто преодолел расстояние, разделяющее нас. Он склонился надо мной, поставив руки на подлокотники моего кресла. Я нервно сглотнула, смотря в его тёмные, а сейчас – практически чёрные – глаза.