Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

– Я бы тоже… встретился с ней, – он воздел глаза к потолку, за что получил от Эльсы ещё один тычок. – Да что?!

– Болван, – вздохнула я. – Ввожу в курс дела: я не могу вам рассказать всего, но скажу так: в канализации есть одно место, из которого могли украсть ту книгу, которую мы вчера нашли в библиотеке Академии Шардена. Поэтому я и просила вас разузнать, было ли что-то подозрительное в канализации. Йойя любезно предоставила нам схемы. Наша задача сейчас – понять, было ли оно на старой карте.

Мы быстро разложили на стойке две карты, аккуратно поставив по периметру несколько склянок с отварами, чтобы пергамент не сворачивался.

– Тайны, тайны, тайны! – присвистнул Ирис, пристально изучая карты. Старая карта была очень вётхой и потрёпанной. Мы лишь сгрудились вокруг неё, стараясь не дышать. – Что мы ищем?

– Должно быть следующее: туннель, от которого идёт ответвление вправо, от него – ещё туннель, который заканчивается небольшим помещением. Я думаю, это Северные древности, где-то неподалёку от лавки Черниля и Мотыля.

Друзья кивнули и принялись за поиски. Вскоре мы нашли подходящее место – и, да, оно оказалось аккурат в Северных древностях.

– Теперь ищем этот же туннель на новой карте. – скомандовала я. Ещё пятнадцать минут поисков подтвердили мою гипотезу – на новой карте этот туннель отсутствовал. Нужно обязательно обсудить это… с Хаэлем.

– Обьяснишь, а почему ищем это место именно на старой, а не на новой? – прозвучал голос Ириса.

– Потому что это место, наверное, стало секретным, болван. – быстро догадавшись, зло отчеканила Эльса, толкнув его плечом. Да. Кажется, клубок начал распутываться.

***

Комната Солейла находилась на этаж выше тысяча сто одиннадцатого кабинета, в жилом крыле Совета. Здесь иногда останавливались высокопоставленные должностные лица из других государств, которые прибывали на переговоры, а также – всегда дозволялось оставаться служащим на благо Шардена в случае большой рабочей загруженности. Плюшетта, встретившаяся мне на пути и удивившаяся моему позднему визиту, любезно подсказала нужную дверь – аккурат над тысяча сто одиннадцатым кабинетом.

Лунный свет лился беспощадным серебром из высоких витражных окон, что служили главным украшением крыла. В целом, тут было уютнее, чем на остальных этажах Временной башни. Мягкий ковёр с длинным ворсом красного цвета, что заглушал мои шаги, создавал атмосферу дорогой гостиницы. На стенах встречались искусные магические фонари, которые разбавляли вечерний сумрак тёплым светом, создавая приятный полумрак.

Дойдя до нужной двери, я замерла в нерешительности. Затем, чуть помедлив, всё-таки постучала. Нужна ли Солейлу моя поддержка? Всё-таки он не маленький. Может, сам справится? Я закусила губу, ожидая приглашения войти. Может, я навязываюсь и это лишнее? Вообще, он меня бесит. Напыщенный… я осеклась. Не имело значения, как я к нему отношусь.

Мы работали вместе, хочу я этого или нет. Он остался один на один со своей проблемой. Ему не к кому с этим пойти, он не может ни с кем поделиться этой болью. Душевная боль отравляла, как яд – если вовремя не убрать его из тела, можно было легко попрощаться с жизнью. И я знала это, как никто другой.

Из-за двери не доносилось ни звука. Я нахмурилась и повернула дверную ручку – оказалось открыто. Дверь услужливо скрипнула и впустила меня в тёмное помещение.

– Солейл… – тихо позвала я, стараясь привыкнуть к темноте и разглядеть хоть что-нибудь. Закрыла за собой дверь и повернула замок. В нос ударил запах алкоголя, и я поняла, что точно пришла по адресу.

У стен есть уши – заклинание тишины легко на помещение мягкой пеленой. Но мне никто так и не ответил. Глаза немного привыкли к тьме, и я начала различать очертания предметов – вот роскошная кровать с балдахином, прикроватная тумбочка с красивым светильником в виде изящного цветка… о, точно.

– Ignira, – тихо проговорила я, и спальня тотчас озарилась светом – зажглись многочисленные свечи, теплом вспыхнули магические светильники. И груда одеял на кровати недовольно застонала, от чего я чуть не подскочила.

Быстро скинув ботинки и пальто у двери, я рывком принялась копаться в мягком коконе, выискивая стенающее приведение. Приведение нашлось – вернее, это был Солейл, но выглядел он так плохо, что действительно был похож на приведение. Лёгким движением руки я погасила несколько магических светильников, оставив комнату освещённой лишь с помощью свечей, чтобы не раздражать глаза Дархана-младшего. Воцарился приятный полумрак, которого было достаточно, чтобы различать интерьер и лица друг друга.

– Солейл, – вновь повторила я, разглядывая лицо парня. Кажется, он был невероятно пьян, о чём свидетельствовала и пустая бутылка на второй прикроватной тумбочке, и поразительное алкогольное амбре, смешанное с его ванильно-морским парфюмом. Рядом с пустой стояла початая бутылка чего-то, напоминающее виски, и стакан.

Поразмыслив, что разговор будет тяжелый – я по-хозяйски щедро плеснула себе и сделала добрый глоток, поморщившись. Алкоголь оказался вкусным, но крепким. Вид Дархана-младшего и правда оставлял желать лучшего: мы не виделись всего полдня, но он разительно отличался от того ухоженного и лощёного аристократа, что я видела утром. Кожа побледнела, глаза и нос покраснели, губы были искусаны. Светлые волосы, что были красиво уложены – растрепались и были взъерошены так, словно он пытался их вырвать. – Как… ты?

Он невесело хохотнул, с ноткой истерики в голосе.

– Как… я? Как ты с…считаешь?

Я посмотрела вокруг – взгляд выдернул рубашку Солейла, что валялась на полу. Подхватила её, и, подложив под пятую точку – присела на кровать. Не люблю садиться на кровать, тем более чужую, в уличной одежде, а так у меня хотя бы было небольшое оправдание – это же одежда Солейла!

Переодеваться, допустим, в банный халат, что уныло висел на спинке кровати – было бы как-то странно. И неуместно. За приоткрытыми шторами пробивался лунный свет – тонкая серебряная нить, разрезавшая темноту на две части. На прикроватной тумбе, рядом с двумя бутылками, догорали свечи – оплывшие, с мерцающими каплями воска, будто плачущие вместе с хозяином. Пахло пролитым виски, ванилью, морем и солью кожи.

– Я считаю, что ты чувствуешь себя просто отвратительно, – вздохнула я. – Хочешь поговорить об этом?

– Ты… что, п-пришла жалеть меня? – икнув, спросил он, разглядывая меня затуманенным взором.

– Не думаю, что ты нуждаешься в жалости. А вот в поддержке – да.

– Разве ты понимаешь меня? – истерично хохотнул он, вскинув брови. – Да меня никто из вашего сборища не понимает! Вы все… вы все только и делаете, что твердите о своих целях! О г… государстве! О том, что важно для Шардена! Но вы не думаете о людях! – вскрикнул он и резко сел на кровати, едва не ударив меня лбом. Я отпрянула, чтобы избежать столкновения, и увидела, что Солейл был без рубашки. Видимо, та была под моей пятой точкой.

Солейл был не прав. Всё, что мы делали с момента кражи Сферы Отклика – думали о людях. Всё, что мы делали сейчас – мы делали ради людей, ради жителей всего Шардена. Ради пропавших лигатов, Черниля и Мотыля. Но сейчас лучше с ним не спорить на эту тему.

– Вы не думаете… вы не думаете обо мне. – закончил он свою тираду уже без запала, посмотрев на меня покрасневшими глазами с полопавшимися капиллярами. Сейчас в нём говорил ребёнок, который понял, что скоро останется без отца.

Солейл скинул одеяло, обнажая торс. Кажется, его ни капли не смущала собственная нагота. В прочем, меня тоже. Что я, не видела красивых, подкаченных мужских торсов? Хмыкнув, я вернула мысли в нужное русло.

– Солейл, мне жаль, что так получается. Если бы мы не думали о тебе – я бы сейчас не сидела бы здесь, с тобой. Я была бы искренне рада, если бы виновником всего был кто-то другой, кто не имеет к тебе никакого отношения, – мягко начала я.

– Не пытайся успокоить меня. – твёрдо заявил он.

– Слушай, не думай, что я сейчас перетягиваю одеяло на себя, – я красноречиво посмотрела на одеяло, что Солейл откинул. Благо, брюки на нем были. – Но. Моего отца убили на моих глазах. Я знаю, что такое терять родителя. Знаю, что значит винить себя. И знаю, что именно это ты сейчас и делаешь. Я понимаю тебя. – три самых важных слова, которые ему важно услышать сейчас.

Он шмыгнул носом и нервно запустил руку в волосы, взъерошивая их ещё больше. Солейл опустил голову, и я услышала, как сквозь его стиснутые зубы вырвался тихий, неясный звук – то ли всхлип, то ли приглушённое ругательство.

Будет тяжело. Я сделала ещё глоток, и алкоголь приятно обжёг горло.

– Он… он сделал это из-за меня, – выдохнул Солейл надтреснутым голосом. В его влажных глазах отражался огонь свечи – крошечная, дрожащая искра. – Из-за меня, понимаешь? Из-за того, что я, как всегда, во что-то вляпался! Папа всегда… всегда хотел, чтобы я стал достойным, хотел, чтобы я вошёл в Совет после него, чтобы у меня была власть, имя, будущее! – он вскочил с кровати, но, не удержав равновесия, пошатнулся, упираясь ладонью в стену. – А я только всё портил. Всё, к чему я прикасался. Не ценил того, что отец для меня делал. А теперь – его убьют из-за меня! Из-за меня, Айлин! – вскрикнул он и обратно упал на кровать лицом в подушку, которая заглушила его крик, полный боли.

Да уж. Как тут помочь словами? Ситуация патовая.

– Ты не виноват, – я, немного поразмыслив, аккуратно коснулась его голой спины. Та была раскалённая, как пламя. Солейл вздрогнул от прикосновения. – Ты вообще не должен был быть теневиком. Если бы не ты – я уверена, тот, кто за всем этим стоит – нашёл бы другой способ шантажировать твоего отца. Другой человек, другой рычаг давления… просто так сложилось. – я понимала, что, скорее всего, всё равно не пробьюсь через его всепоглощающее чувство вины.

Потому что такие же слова мне говорили другие люди в момент моей трагедии – но я никого не желала слышать и слушать. Ладонь медленно заскользила по спине парня в успокаивающем жесте.

– Ты не понимаешь, Айлин. Если бы не я, он бы не… – он отнял лицо от подушки и лёг на бок. Я отняла руку от его спины, поставив её на кровать рядом с ним. Его голос дрогнул. Лунный свет скользнул по его коже, и мне показалось, будто даже свет обрисовал его силуэт слишком мягко, словно утешая. – Не связался бы с теневиком. Он бы не пошёл на это. Он просто хотел спасти мою прахову задницу. Лучше бы меня и правда просто убили.

– Не говори так. Он хотел спасти тебя, – произнесла я мягко. – Потому что любит. Твоя смерть не стала бы концом. Теневик нашёл бы другой способ воздействия на твоего отца и всё равно добился бы своего.

Солейл засмеялся, пьяно и больно. В этом смехе не было ни капли радости, лишь нервы и боль.

– Любовь… Что с неё толку? Она делает только хуже. – он поднял голову и посмотрел на меня. – Ты ведь тоже это знаешь. Видел я, как ты смотришь на Хаэля.

Я опешила, отодвинувшись, а Солейл продолжил, смотря в потолок.

– Как он… смотрит на тебя. И толку от вашей любви? Вам не суждено быть вместе. Никогда. – он процедил эти слова сквозь зубы. – Было бы ведь лучше, если бы этого не было? Если бы отец не любил меня, он бы спокойно пожертвовал мною и остался бы жив.

Слова Солейла заставили мои брови поползти вверх и открыть, а потом закрыть рот, как рыба. Уводить разговор в русло наших сложных взаимоотношений с Эвреном мне совсем не хотелось. Я здесь не для этого, а для того, чтобы поддержать Солейла.

И я была уверена, что никакой любовью тут не пахнет. Желанием? Возможно. Любовью?… я пока была не готова даже думать об этом. Слишком смелое заявление. Я заглушила эти мысли очередным глотком виски – и это было лучшим решением, потому что в голове сразу стало спокойнее.

– Он ещё жив, – проигнорировав тираду о Магистре, ответила я. – Не хорони его раньше времени. Может… может он находится под влиянием теневого мага? В нетрезвом сознании? – я посмотрела на Солейла, который шмыгал раскрасневшимся носом. – Может, его оправдают…

– Слишком много "может". Всегда надо… надо готовиться к худшему. – неожиданно серьёзно заявил он.

– В этом ты прав. Но я повторю ещё раз – если не ты, то что-то другое, что важно Варасту. Представь, если бы ему угрожали жизнью, например, случайного студента? – хмыкнула я. – Если бы из-за этого пострадал невинный человек, не имеющий никакого отношения к твоему отцу? Я уверена, что ради обычного студента Вараст не пошёл бы на сотрудничество с теневиком. Но тогда этого несчастного, в которого бы подселили теневую магию – убили бы на месте. Его бы никто не стал выгораживать перед законом, как это сделал твой отец. А потом, возможно, этот самый теневик использовал бы тебя – и всё равно всё бы повторилось. Ты хотел бы такого исхода?

Солейл помолчал. Задумался. Видимо, он не мыслил в таком ключе.

– Нет, – наконец, тихо ответил он. – Нет, я бы не хотел такого.

– Не вини себя, – в очередной раз повторила я. – Ты не должен быть теневиком. Ты – жертва. Это всё подстроено кем-то, кому был нужен твой отец.

– Я не хочу, чтобы его убивали. – шмыгнул носом Солейл, посмотрев на меня красными блестящими глазами. – Я… прости, – он вытер одинокую слезу, что скатилась по щеке. – Я не должен тут расклеиваться, как девчонка.

– Послушай, – я придвинулась ближе и положила руку на его плечо. – То, что ты чувствуешь – нормально. Почему девчонкам можно плакать, а парням – нет? Повод всё-таки весомый. Ты не ноготь сломал.

– Не знаю. Всегда казалось это глупым. Почему девчонкам можно что-то чувствовать, а парням – нет? – он снова шмыгнул носом, и я улыбнулась ему, допивая последний глоток виски. Отставила пустой стакан обратно на тумбочку, запоздало поняв, что из него мой… друг? пил ранее.

– Солейл, – я погладила его по плечу. – Мы не нашли даже никаких доказательств. Вину твоего отца нужно сначала доказать, и мы это обязательно сделаем, – он протестующе взглянул на меня, хмурясь. – Да, мы это сделаем. Потому что нам нужно выйти на того, кто за всем этим стоит. – он начал что-то говорить, но я сильнее сжала его плечо. – Подожди. Со своей стороны, как незаинтересованные лица, мы с Хаэлем сделаем всё возможное для того, чтобы доказать, что твой отец находился не в себе. Помнишь, мы сегодня читали в книге, что Сфера Отклика способна прививать веру во всё, что угодно? Ему могли внушить необходимость сделать всё то, что он сделал. Единственное, что он сделал по своей воле – выкрал Сферу Отклика. А вот то, что происходило после этого – тайна, покрытая мраком, пока что даже для нас.

– Его убьют за это? – он с надеждой посмотрел на меня.

– За кражу важного артефакта? Вряд ли. Может, отстранят от должности. – я пожала плечами. – Мы сделаем всё для того, чтобы твой отец остался жив. Я лично сделаю всё, что смогу для этого. – прошептала я, гладя его по руке. Может, я сейчас вру для того, чтобы успокоить его. Но мне правда хочется сделать всё для того, чтобы не рушить жизнь Дархана-младшего. Он не сделал ничего плохого. Да, он невыносимый, но не плохой.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросил он. – Зачем вообще пришла? Я ведь даже не часть вашей компании. Я не звал тебя. Вообще, я… просто чужак, что откровенно навязался к вам. Хотел быть причастным… к чему-то большему. Не мог простить себе смерть Лианы, и почему-то сразу понял, что здесь замешаны теневики. А там и тебя в Академии встретил… осознал, что вы что-то разнюхиваете.

– Значит, так было надо, – просто ответила я. – Видишь, как всё обернулось. Судьба или Этерна свела нас в этом деле.

Он откинулся на подушку и – наконец-то – накрылся одеялом.

– Зачем я это делаю? Когда я была на твоём месте, никто не мог понять меня до конца. Все говорили пустые слова соболезнований, но по-настоящему никого не было рядом.

– Рядом, – повторил он тихо, будто пробуя это слово на вкус. – Я не помню, когда в последний раз кто-то был рядом. Просто… просто был рядом.

– Не обольщайся, пожалуйста, но можешь просто запомнить этот день, – я улыбнулась, и он слабо улыбнулся в ответ.

Я уже хотела отстраниться, убрать руку с его плеча, но он перехватил её. Его пальцы – тёплые, неуверенные, будто он боялся, что я сейчас отброшу их.

– Не уходи, – попросил он. – Пожалуйста.

Дело принимает новый оборот. Ладно. Виски во мне сообразил следующий ответ.

– Не ухожу, – ответила я.

Мы долго просидели так, молча. Вернее, он лежал, а я сидела. Только пламя свечей трепетало в прохладном хрустале вечернего воздуха, и лунный свет медленно сползал по комнате, ложась на край кровати.

– Хочешь, расскажу тебе кое-что? – наконец, тихо спросила я.

– Хочу. – он посмотрел на меня, и я с облегчением заметила, что больше не вижу блеска слёз в его глазах.

Рука беспощадно затекла, как и спина от неудобного положения, в котором я сидела.

– Сейчас, – я поморщилась, убирая руку от плеча Солейла и разминая её. Затем прогнула спину, и она грустно хрустнула, напоминая, что мне уже не шестнадцать.

– Ой, – он спохватился. – Ты… ты можешь лечь, если ты хочешь.

Идея прилечь на мягкую кровать была крайне манящей. Но оставалась одна проблема: я была в уличной одежде. Часто, читая книги, и встречая "… и я упала на кровать, заснув прямо в одежде" – я очень удивлялась! Как это возможно? Это же грязная одежда! А постель – чистая.

– Я… да, хочу. Но у тебя есть что-нибудь… м-м-м… во что я могу переодеться? – я встала с кровати, разминая затёкшие ноги и указывая на свою одежду. Брюки и свитер явно не подходили для чистой кровати.

– Посмотри в шкафу. Там слева домашнее. – он указал на платяной шкаф в дальнем углу комнаты, и я двинулась к нему. Слева… ага. Распахнула резную дверцу и принялась изучать богатый гардероб, в котором стояла куча коробок и свёртков – видимо, у Дархана не было времени все разобрать после переезда из дормитория Академии. Выбрала длинную кофту из хлопка без пуговиц – достаточно длинную, чтобы она прикрыла всё, что надо прикрыть.

– Отвернись, – наказала я Дархану-младшему и он покорно отвернулся. Я быстро сбросила с себя свитер, брюки и надела кофту Солейла. Она пахла морем и ванилью. Не раздумывая, я легла рядом с парнем, ныряя под одеяло. Очень мягкое, взбитое, перьевое одеяло, надо заметить. Уставшие за день мышцы приятно заныли, расслабляясь. Я не знала, сколько сейчас времени – но, судя по луне – не меньше одиннадцати. Как-нибудь доберусь до дома. Сейчас это не главное.

– Что ты хотела мне рассказать? – шёпотом спросил Солейл, и я повернулась на бок, лицом к нему. Парень определённо выглядел лучше – краснота сошла с носа и глаз, оставив лишь полопавшиеся капилляры. Где-то в глубине комнаты потрескивала свеча, одна из тех, тонкие огоньки которых отбрасывали на стену дрожащие узоры. Сквозь портьеры пробивался холодный лунный свет – он прямо падал на лицо Солейла, делая его серые глаза почти серебряными.

Я вздохнула и начала свой рассказ в самых мелких подробностях, чтобы максимально отвлечь Солейла. Предметом моего рассказа стал визит Лианы Тарен в "Пеплотравы" – как я не разглядела, что ей нужна более сильная помощь, нежели отвар для сна.

Поведала ему о нашем с Эльсой визите в Академию. Рассказала, как Эльса сделала из себя Ирину. Как сыграла тётушку Лианы, разговорив первокурсниц. О том, как я разговаривала с родителями Лианы под выдуманным именем библиотекаря. О том, как винила себя в том, что не смогла ей помочь. О том, как зажигала шалфей в честь траура по ней.

О том, как Хаэль ругался на меня за излишнюю чувствительность к этому делу. Обо всём, что постоянно крутилось в моей голове около недели после её смерти. Я искренне считала, что в этом есть моя вина. Целью этого рассказа было донести до Солейла то, что винить себя – это нормально. Это признак хорошего человека, но, к сожалению, мы не можем спасти всех. Даже если это близкие нам люди.

Солейл внимательно слушал меня, непривычно серьёзно кивая. Как я и думала – сейчас он чувствовал практически тоже самое. Мы ещё долго обсуждали эту тему, успели даже рьяно поспорить, но в итоге – замолчали, каждый задумался о своём. Я подумала о том, что пора бы собираться домой, но тут Солейл подал голос.

– Тогда, в Академии… – начал он, смотря мне в глаза. Мы лежали практически вплотную друг к другу. – Я впервые за много лет увидел тебя.

– И решил построить мне глазки? – усмехнулась я.

– Я не узнал тебя сразу.

– А если бы узнал меня сразу, то не строил бы глазки?

Солейл проигнорировал мой вопрос и продолжил.

– До меня дошло лишь через несколько часов, что это ты. Я полдня думал, почему же твоё лицо мне так знакомо… и когда я понял – очень удивился. Подумал, что ты забыла в Академии?

– И что надумал? – спросила я, отвлекая его. Чем больше мы говорим о чём-то, в чём не замешана смерть и теневая магия – тем лучше.

– Что обязательно надо зайти к тебе в гости. В "Пеплотравы". – ухмыльнулся он.

– Ясно. Купился на красивое личико. – я шутливо ткнула его кулаком в плечо.

– Не только. – вдруг совершенно серьёзно заявил Солейл, и я немного опешила от такой резкой смены настроения. Он опустил взгляд и плотнее закутался в одеяло, словно желал спрятаться. – Ты единственная пришла ко мне сегодня, хотя я не просил. Ты единственная поняла, что я чувствую. Ты поняла, что я не в себе от новостей. Я не приглашал тебя войти – ты могла развернуться и уйти, и у тебя было на это право – я же не пригласил тебя. Но ты здесь, со мной. Битый час вытирала мне сопли. Утешала, находила правильные слова. Это сделала не Эльса, не Ирис, и, разумеется, не Хаэль, а именно ты. Если бы не ты – я бы до сих пор лежал в луже своих слёз, жалея себя. Может, наделал бы ещё каких глупостей. – вдруг он протянул руку и погладил меня по щеке.

Это было другое прикосновение, не такое, как в беседке Сада Семи Листьев, и не такое, как в "Пеплотравах". Это касание было полно чистой нежности.

– Спасибо, Айлин. – он чуть придвинулся ко мне, и я кожей почувствовала его дыхание – мягкое, тёплое, с терпкой нотой виски. Пламя свечи на прикроватной тумбе трепетало, отбрасывая на стену пляшущие золотые блики. Я вдохнула поглубже: морская соль, сладость ванили и терпкость виски заполнили мои лёгкие.

– Айлин… – вновь тихо произнёс он, глядя прямо мне в глаза. В его взгляде было столько открытой, обнажённой искренности, что я едва не отвела глаза. – Я не знаю, как ты это делаешь.

– Не преувеличивай. Я просто умею слушать. – я усмехнулась, хотя голос предательски дрогнул. Кажется, мы сворачиваем не туда. Мысли в голове панически завертелись. Прах, я в его одежде, в его постели! Как это двусмысленно!

– Нет, – он качнул головой. – Ты умеешь не просто слушать, ты умеешь слышать. И этого… не хватает почти всем, кого я знаю.

Его пальцы чуть сильнее коснулись моей щеки, будто он хотел убедиться, что я настоящая. Нет-нет-нет!

– Когда ты рядом – всё как-то легче воспринимается.

Сердце гулко ударило где-то в груди. Я ощущала, как внутри поднимается что-то горячее, почти обжигающее. Надо бежать!

– Солейл… – прошептала я, желая мягко отказать ему и сказать, что всё немного не так, как он понял, но не успела продолжить. Он придвинулся ещё ближе. Между нами осталось не больше нескольких сантиметров.

Лунный свет, пробиваясь сквозь портьеры, ещё красивее лёг на его лицо – осветил линию скулы, ресницы, кончик носа. От света свечей позади его светлые волосы казались почти янтарными. Прямая противоположность холодному блеску чёрных волос, в которые мне порой хотелось зарыться пальцами.

– Не знаю, – прошептал он, поглаживая мою щёку, словно зачарованный. – Может, я пьяный. Может, глупый. Может, всё вместе. Но я… не могу перестать думать о тебе. О том, как ты смеёшься, как злишься, как дразнишь меня. Твоя смелость, храбрость, честность… всё это сводит меня с ума. Даже то, что ты сломала мне нос несколько лет назад. – Солейл усмехнулся. – Ты здесь, со мной. – вновь повторил он так, словно не верил в этом. – Я не звал тебя, но ты всё равно пришла, поняв, что мне плохо. Я не знаю никого, кто поступил бы также по отношению ко мне, не преследуя… никакой выгоды.

Его пальцы скользнули к моему затылку, задевая прядь волос. Она прилипла к моей коже, тёплой от жара близости другого тела. Луна скользнула за облако, и лицо парня осветили лишь свечи, что зажгли в его глазах яркую искру. Я подумала об Эврене.

– Солейл. Если ты забыл – изначально моя выгода в этом была. Из-за меня ты втянут во всё это. Ты сейчас пьян, ты не должен, мы не должны… – голос вновь предательски дрогнул, когда я попыталась отодвинуться от него.

– Плевать, что там было! – горячо прошептал он и навис надо мной, задев ногой пустую бутылку виски, что с грохотом упала на пол. – Сейчас ты здесь, со мной. Не с ним, со мной, – сбивчиво продолжил он, и я удивлённо подняла брови. – И я. Ничего. Никому. Не должен. – он коснулся ладонью моей шеи. Серебро татуировок под его пальцами едва заметно засияло, признавая в парне родную магию. Он резко притянул меня к себе и время будто сжалось до этого единственного мгновения. Пламя свечи колыхнулось, луна вновь вышла из-за облака, и её свет упал на постель. Его пальцы переплелись с моими, и от этого касания всё вокруг стало таким незначительным. Мысли снова метнулись к Магистру, к ритуальному моменту, когда он держал мою ладонь в своей. К словам Солейла "Ты здесь. Со мной. Не с ним, со мной."