
Полная версия:
Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

Серебряные нити Шардена. Пепел и тис
Глава 1. Там, где пахнет мятой и дождём
Пять лет назад. Башня Совета Иль-де-Вирела.
— ... Исходя из отчёта, предоставленного господином Хаэлем, всплеск теневой магии произошёл прямо в канализации, в районе Северных древностей. — уныло вещал Лаэрк Рейлтан. Заседание Совета длилось уже несколько часов, и за это время я успела изучить каждый узор на потолке, возненавидеть каждую папку на столе и трижды пожалеть о том, что природа в принципе наделила меня слухом.
Относительно свежие серебряные татуировки, обвивавшие тонкими узорами мои руки до кончиков пальцев, шею и плечи, назойливо мерцали. Я попыталась скрыть это, пониже натянув рукава потрёпанного платья. Эврен Хаэль, — мой свежеиспечённый куратор и опекун, — сидевший рядом, скосил взгляд в мою сторону. Я стиснула зубы, злобно посмотрев на него в ответ. Магия Тени, заключенная под кожей, скреблась внутри голодным зверем, ожидая, когда же наконец можно будет вырваться наружу. Она отчаянно хотела на волю... но нет. Не после того, что произошло чуть более месяца назад. На протяжении полугода меня тошнило и бросало в холодный пот от собственной сути и осознания того, что я никогда не смогу избавиться от этой скверны, что так удобно обосновалась внутри. Серебро омерзительного "подарка" богини буквально выжигало нутро, и я, не выдержав, тихо зашипела.
Хаэль вопросительно поднял бровь. Если бы не это движение, можно было бы подумать, что рядом со мной сидит статуя. Я, собравшись с силами, чтобы успокоиться, медленно покачала головой. Якобы всё в порядке. Ложь, в которую Эврен, разумеется, не поверил. Он, недоверчиво хмыкнув, отвернулся, с безразличным видом продолжая вслушиваться в скучнейшний доклад Рейлтана. Что и мне, на самом деле, тоже следовало бы сделать. Я закрыла глаза и, глубоко вдохнув, медленно досчитала до восьми. Стало немного легче — способность более-менее соображать вернулась, и я напрягла слух, стараясь не терять нить повествования вещания Лаэрка.
— ... теневые диверсанты... — донесся до меня голос Рейлтана словно из-под толщи воды. Я сморщила нос.
В Совете мне, разумеется, не дано было право голоса, хоть я и была Асессором — не прямым Ликом Совета, но лицом, занимающим определённую должность. Как мне объяснял Хаэль месяц назад — тот, кого выгодно держать на поводке, но не тот, кому нужно давать вес в государстве. Как считалось в обществе, это была достаточно почётная должность, но совершенно не в моём случае. Асессоров обычно всегда было трое — остальных, как и меня, почему-то назначили совсем недавно. Я сфокусировала взгляд на противоположном конце круглого стола: да, вот они. Яркая, рыжеволосая девушка и парень с кипенно-белыми волосами. Кажется, они были совсем немного старше меня.
— ... всплеск теневой магии...
Но все, включая меня, понимали — я на этом посту, в отличии от других Асессоров, присутствовала формально. Лишь для того, чтобы я была под присмотром Эврена и снова никого не убила. О первой встрече с Советом, на которой и произошло моё "торжественное" назначение, я и вспоминать не хочу — госпоже Тенцзар пришлось тогда завершить заседание раньше времени, потому что все, кроме неё и Хаэля были несогласны с их совместным решением.
— ... опасно, нельзя доверять...
Тогда половина первых лиц государства требовала отправить меня в Ауланнар, а вторая половина требовала казнить. Они мне не доверяли, как и я им. Но ведь доверие можно заслужить, верно?
— ... вычислить всех существующих теневых магов...
Глупая, безрассудная, совершенно ужасная мысль вспыхнула внезапно.
— Преторий Тени, господин Хаэль, по какой причине бездействует...
Поддавшись внезапному порыву смелости, я кашлянула, обращая внимание всех присутствующих на себя.
— Простите... — Я, неловко проехавшись стулом по полу, поднялась с места. На меня устремился с десяток презрительных взглядов. Госпожа элериах Шардена, Ауриэль Тенцзар, изумлённо приоткрыла рот — непозволительная для главы государства демонстрация истинных эмоций! Я никогда не считала Ауриэль человеком, которого вообще можно застать врасплох. Строгая женщина с безупречным, высоким пучком из тусклых пепельных волос. На безупречно спокойном лице элериарха промелькнуло нечто похожее на удивление, совсем на мгновение. Справа от меня послышался медленный, очень тяжёлый, вымученный выдох.
За последние месяцы я слишком хорошо изучила Эврена Хаэля, чтобы понять очевидное: если Магистр Тени настолько демонстративно контролирует собственные эмоции, значит, кто-то только что совершил грандиозную ошибку. Лаэрк Рейлтан оборвался на полуслове, удивлённо воззрившись на меня из-за свитка пергамента.
— ...Но вы все либо не видите очевидного, либо очень удобно делаете вид, что не видите.
Судорожный выдох сорвался с моих губ. Серебро Тени вновь обожгло нутро раскалённым добела железом. Наверное, я выглядела дико смешно и нелепо. Пятнадцатилетний нескладный подросток — растрепанные серые волосы, ярко-красные, заплаканные глаза. Ну, не каждый ведь день приходится хоронить всех своих друзей, убийству которых способствовала. Старое платье Тихого Круга, запятнанное и заштопанное — у меня было много хорошей одежды, но это платье было безумно мне дорого — ведь оно было единственным, что я унесла из Круга (кроме Торша).
Глупая девчонка, не понимающая, что её доверие действительно предали, и до сих пор старающаяся верить в то, что мир очень прост и все могут просто жить дружно в согласии и равноправии. Закусив губу, я, старательно не замечая замешательства Совета и оглушительной тишины, продолжила, игнорируя назревающую дыру от взгляда куратора с правой стороны моего лица.
— Я... — голос предательски дрогнул, и я зажмурилась. — Я изучала отчёт господина Хаэля. Вчерашний всплеск полностью совпал по структуре с тем, что случился полгода назад, аккурат перед убийством моих родителей, в Северных древностях.
Госпожа Тенцзар сдержанно вздохнула.
— Тогда никто не поверил, что это была фикция для отвлечения внимания! — в сердцах воскликнула я. — Господин Хаэль тогда ничего не смог найти, а буквально через час теневыми диверсантами были убиты мои родители. — Голос вновь сорвался, и я впилась ногтями в ладони. — Сейчас отклик абсолютно идентичен! Нам нужно больше информации, это, как и тогда, похоже на ритуал...
По залу пробежал ропот.
— Если... Если бы вы хотя бы раз открыли архивы Круга и позволили нам...
— Архивы с недавних пор закрыты, — зашипев, холодно оборвала меня Хельта Льоренс, Страж Казны. — И ты прекрасно знаешь это, девочка. — Я взглянула в её бесцветные глаза, что с ненавистью взирали на меня из-за противоположного края стола. — Воспитанница проклятого Тихого Круга. — скривив тонкие губы, выплюнула эта мерзкая блондинка. Я шумно втянула носом воздух.
— Госпожа Льоренс, попрошу... — предостерегающим тоном начал Хаэль.
— Хельта, лишнее. — Ауриэль вскинула тонкие брови.
— Представьте себе! Магия Тени запретами не управляется, — выпалила я, игнорируя оскорбление. — Она просто происходит! И происходит под чьим-то началом! Сейчас повторяется та же ситуация, что была полгода назад! Кто, кроме двух последних теневиков Совета, будет в этом разбираться? Почему вы, не замечая очевидного, не даёте нам полномочий для этого расследования? Проблема неконтролируемых теневиков не испарится сама по себе! Игнорировать происходящее и теневых магов — не выход!
Слова обжигали горло. Я успела заметить боковым зрением как Эврен сжал пальцами переносицу.
— Госпожа Мирст, хочу заметить, что Райс Торенвельд, прежний идейный лидер девиантных теневых магов — благодаря слаженной работе вашего тандема с господином Хаэлем — мёртв.
Меня передёрнуло от этой сухой констатации факта. Райс... бездушная строчка из отчёта, что был написан Хаэлем месяц назад, встала перед глазами.
"Райс Торенвельд. 22 года. Ликвидирован лично действующим Магистром Тени, Эвреном Веландрионом Хаэлем, как лидер повстанческого теневого движения". Я подняла глаза к потолку, всеми силами стараясь затолкать непрошеную слезу обратно в глаз.
— Выжившим единицам теневых магов не за кем идти, у них более нет лидера, который вёл бы их и продвигал в массы девиантные мышления. И не будет. Ваши опасения беспочвенны. — холодно парировала элериарх. — Господин Хаэль не обнаружил ничего необычного во вчерашнем теневом всплеске.
— Сегодня это был Райс, а завтра их поведёт кто-то другой! — воскликнула я. — Это...
Одновременно с возмущенным аханьем Хельты, больше похожим на змеиное шипение, густое полотно тишины разорвал звук скрипнувшего стула. В этот момент Эврен поднялся, нависнув надо мной огромной обсидиановой глыбой. Я подняла на него взгляд.
— Госпожа Мирст, — произнёс он удивительно спокойно. — Выйдем.
— Но я ещё...
— Сейчас.
Чёрные глаза встретились с моими. Он бесцеремонно схватил меня за локоть и выволок в коридор — прямо под изумлённые взгляды всех присутствующих. Боги... снова я перегнула палку. Хлопнули массивные дубовые двери Зала, отрезая пути к отступлению. Лигаты в начищенных серебряных доспехах, стоявшие по бокам от дверей, недоумённо переглянулись. Я была почти уверена, что уже к вечеру вся Башня Совета будет обсуждать не всплеск теневой магии в Северных Древностях, а то, как Магистр Тени собственноручно вытащил свою проблемную подопечную с заседания. И, что самое неприятное, обсуждать они будут совершенно заслуженно.
— Что ты творишь?! — прорычал Магистр, резко толкая меня к стене, аккурат рядом с каменным барельефом. Еще чуть-чуть, и он бы орал на труп — барельеф был острым. Куратор смотрел мне в глаза, и во взгляде его была отнюдь не похвала за смелость, честность — как я надеялась — а самый настоящий гнев бога Вельмонта, не меньше.
— Убери руку! Неужели ты не понимаешь? Ты на их стороне? Я говорю то, что никто не хочет говорить, — пробурчала я, пытаясь вырваться из железной хватки. — Разве ты не видишь, что...
— МИРСТ! Тебе приказано молчать! — бесцеремонно перебил он, схватив меня за плечи. Стена ножом впилась в лопатки, и я зажмурилась от боли. — Что сложного — посидеть три часа и просто помолчать?! Ты нарушаешь протокол, благодаря которому ты здесь, за соблюдение тобой правил которого я отвечаю головой! Если ты забыла, у тебя больше нет родителей, и я твой опекун. Не будет меня — не будет тебя. Уж извини, но ты здесь только благодаря моей доброте к тебе, твоим родителям и нежеланию губить твой талант. — Он, понизив голос, огляделся по сторонам. — Ты, как и я, чего скрывать, — угроза в глазах Совета. Нам, теневикам, абсолютно перестали доверять после случившегося, и это доверие нам придётся завоёвывать обратно годы. Годы, Мирст! — прошипел он. — И не факт, что у нас это получится, особенно, если ты продолжишь себя так вести.
Тёмные глаза парня опасно сузились.
— Что делаешь ты? — вкрадчивым голосом спросил он. — Ах да — ты смело предлагаешь открыть теневые архивы и пытаешься тыкать Совет носом в то, что они не дают нам полномочий. Когда мой же Тихий Круг, на который мне как раз и однажды дали полномочия, месяц назад устроил восстание и едва не убил элериарха. А вместе с ней — и добрую половину Иль-де-Вирела! Отличная идея. — Эврен перешёл на громкий шёпот, приблизившись к моему лицу. Пара тёмных прядей щекотнуло мою щеку, и я сглотнула. — Ты понимаешь, насколько шаткое сейчас и мое, и твое положение? Какой это был твой плевок в сторону авторитета государства и элериарха... прах, малолетняя ты дура?!
Умом я понимала, что он был прав. Чертовски прав, как минимум, в одном — в том, что я дура. Но мне так больно и обидно от того, что вся моя привычная жизнь в один миг оказалась разрушена. Теперь я обязана расплачиваться за то, что жива, тем, что сижу и любезничаю на идиотских заседаниях, на которых я должна молча слушать, как красные плащи отрицают необходимость изучения Магии Тени, как они перешептываются о моих серебряных татуировках; теперь мне необходимо безропотно слушать, как моих дорогих наставников, друзей — которые поголовно теперь были мертвы — называют изменниками, диверсантами, подлецами. Но при этом — нам не дают разобраться в теневых всплесках, что неконтролируемо продолжают появляться. Об этом даже не идёт и речи! Злость захлестнула меня с головой, расплавеннным железом разлившись по серебру свежих татуировок.
Прах! Лучше бы я умерла вместе с ними — пусть меня бы вовлекли в заговор! Назойливая мысль с того самого дня плотно сидела в моей голове — я виновата, виновата в том, что я жива — а они — нет. Я виновата в том, что мне повезло, что мне сохранили жизнь... Мне хотелось кричать о том, что они не убийцы. Что моя дорогая подруга Лиарен не виновата. Что добрая хозяйка Веда и мухи бы не обидела, мой наставник Райс... нет. О Райсе лучше не думать вообще. Я позорно всхлипнула, сдерживая очередные рыдания — но предательская, одинокая, злая слеза всё-таки капнула на руку куратора, которая все еще прижимала меня к стене.
— Я добьюсь своего! — прошипела я, скривив губы. Разревусь, если произнесу больше трёх слов.
Что-то неизвестное в его взгляде дернулось и сразу исчезло. Осталась только та сдержанная ярость, которая, казалось, питала его с детства, и в целом — обеспечивала жизнедеятельность всего его организма, была топливом, разжигая в нём непонятную ненависть ко мне день за днём. Это был холодный, колкий, пугающий, строгий взгляд. Так смотрели архонтеры лигатов на преступников — беспощадно, презрительно, с полным безразличием относясь к их дальнейшей судьбе. Он приблизился вплотную к моему лицу —ноздри щекотнул терпкий, острый, яркий аромат пепла и тиса.
— Если ты ещё хоть раз позволишь себе подобное на заседании Совета, — произнёс он очень тихо, и от этого стало только страшнее, — я лично прослежу за тем, чтобы тебя казнили.
— Лучше бы ты сделал это сразу! — огрызнулась я.
Он невесело усмехнулся.
— Ты до сих пор не понимаешь, где находишься, и что стоит на кону. — Тихо прошептал он, смотря мне в глаза. — Ты думаешь, они спорят с тобой потому, что считают тебя неправой? Нет, Мирст. Они спорят с тобой потому, что ты напоминаешь им о том, о чём они предпочли бы забыть, как о досадной неудаче. Ошибке. Пятне на своей репутации. А таким людям, как ты — которые напоминают о пренеприятных вещах, например, таких, как собственные ошибки — очень редко бывают благодарными.
Я потупила глаза — татуировки обжигали, он меня злил, хотелось кинуться ему в лицо, хотелось призвать Тень, чтобы, если не убить, хотя бы вмазать ему как следует. Но Хаэль был прав. Был прав, как и всегда — и я сдавленно кивнула, незаметно утирая и без того красные глаза краем потрёпанного рукава. Магистр Теней, Пятый Лик Совета смотрел на меня ещё секунду — я подняла взгляд, встретившись с ним глазами — гнев в его темных зеркалах души поутих. Чёрные пряди волос сильнее выбились из низкого хвоста, беспорядочно падая на острые скулы. Молодой мужчина, нахмурив чёрные густые брови, вдруг резко отступил, галантно пропуская меня к дубовым дверям.
— Возвращайся в Зал. И держи рот на замке, будь так добра.
Я вернулась и не сказала больше ни слова в тот день.
Эврен
Я не мог объяснить, почему эта малолетняя теневая ведьма так действовала мне на нервы. Может, потому что говорила слишком честно, открыто, наивно и не понимала, до чего её может это довести. Хотя, чего требовать от пятнадцатилетней девчонки?
Я сам недалеко ушёл от неё в свои двадцать два. Сохранить ей жизнь после восстания Тихого Круга оказалось куда сложнее, чем штурмовать укреплённые бастионы во время службы в Карал Вельторне. Сначала я пытался убедить Ауриэль вескими доводами, мол, она не виновата и будет полезна Шардену. Потом спорил — она же совсем ребёнок! Потом угрожал — неужели вы возьмёте на душу такой грех, убьёте ещё и дочь ныне мёртвых бывшего летописца и Асессора? Потом, когда и это не помогло — и об этом до сих пор было стыдно вспоминать — пытался подкупить. На этом месте воспоминание заботливо подкинуло мне звук звонкой пощёчины. Я поморщился. Элериарх тогда даже не повысила голос, лишь поинтересовалась, не ударился ли я головой во время восстания Тихого Круга и не желаю ли перечитать Свод Законов Шардена прежде, чем продолжать этот разговор. А потом, устало сжав пальцами переносицу, выставила мне список условий.
Протокол.
Такой длинный и сложный, что проще было казнить эту дуру. И всё же она осталась жива, к моему сожалению, к моему облегчению, к моей будущей головной боли. До сих пор не знаю, какой из вариантов ближе к истине.
Я запрокинул голову и посмотрел в высокий сводчатый потолок. Может, она меня так раздражала, потому что напоминала мне, каким я когда-то был, до той ночи, когда впервые увидел, как моя же Тень сжигает человека изнутри — крик умирающего до сих пор стоял в ушах при воспоминании о том дне. Райс смеялся, когда я рассказал ему об этом. Он всегда говорил, что магия Тени — дар, а не проклятье, и мне нужно относиться к нему с благоговением, а не с ужасом.
Райс. Недавно прошёл месяц с того дня, как я убил его и вместе с Мирст сжёг башню Тихого Круга. Я сжал пальцы на переносице, отгоняя непрошеные мысли. Не здесь и не сейчас. Мирст... Пепел, да она просто не понимает, о чём толкует и в чём пытается убедить красных плащей.
А еще — она, безусловно, наглела, раз за разом подставляя меня перед Советом. Она регулярно ругалась с Хельтой Льоренс, заявляя ей, что деньги казны расходуются неправильно. С Майэ Сэкали у неё был настоящий скандал по поводу того, что храмы Этерны стоят заброшенными — и поэтому богиня беснуется, раскидывая то тут, то там беспорядочные, разрушительные всплески теневой магии. А Майэ отказывается их восстанавливать. Элериарх вызывала потом нас обоих на ковёр. А чего стоила её недавняя драка с сыном Дархана, Второго Лика Совета ... Она разбила мальцу нос за то, что он что-то ляпнул про теневиков.
Боги, с её смертью сразу стало бы проще жить. Всем! Мне, Совету, да даже моей кухарке, которая раз за разом выбрасывала еду, которую малявка отказывалась есть. Только Торш бы, её мирид, не вынеся потери, умер бы вслед за ней. Но я не мог так поступить с Элирой и Кейроном, которые и так погибли по моей вине. Брать на свою душу грех в виде убийства их дочери мне не хотелось. Слишком много крови на моих руках за последние полгода. Слишком.
— Идиотка, — выдохнул я, потирая ладонями лицо.
Стражи у двери едва заметно переглянулись. Дисциплина. Здесь всем не хватает дисциплины! Я дождался, пока они снова уставятся вперёд, и только тогда позволил себе устало прикрыть глаза. Дерьмо. Иногда мне казалось, что сохранить Айлин Мирст в живых было самым безрассудным решением за всю мою жизнь. Иногда — единственным правильным. И хуже всего было то, что я уже давно не понимал, какая из этих мыслей правдива.
Сейчас. Пять лет спустя. Октябрь, Иль-де-Вирел. Айлин.
— Остановись, мать твою! — закричала я, срываясь с ног.
Девушка вырвала из горла несчастной жертвы последнюю серебристую нить и, визгливо рассмеявшись, весело помахала нам рукой. Мужчина, дёрнувшись, как от удара, захлебнулся собственной кровью и безвольно осел на мокрую мостовую. Предмет нашей охоты лишь широко улыбнулся окровавленными губами. У меня всё внутри оборвалось. Мы опоздали. Опять.
Эврен грязно выругался. Это было наше далеко не первое задержание теневика за пять лет работы, но сейчас мы ловили очень крупную рыбу.
— Не дать уйти! По возможности, живой! — донёсся до меня голос Хаэля, который уже остался позади — так быстро я бежала.
Кровь бешеным ритмом стучала в ушах, скользкая после дождя брусчатка то и дело уходила из-под ног, в боку кололо так, будто под рёбра загнали нож, но я даже не думала сбавлять темп. Только не сейчас. Только не после того, как эта тварь собственными руками убила последнего живого из бывших осведомителей Претория Тени — одного из тех немногих, которые согласились рассказать, где скрываются выжившие люди Райса Торенвельда. Мы были в шаге, в одном праховом шаге от того, чтобы выйти на остатки Тихого Круга!
Теперь, вместе с его кровью, по мокрой мостовой утекала и последняя ниточка... Твою мать... твою мать! Мы были так близко! Мы могли уничтожить всех диверсантов! Могли. Но эта сука убила всех, кто знал о тех местах, где укрывались последователи Торенвельда. И мы позволили ей это сделать в седьмой раз. Седьмой! Из раза в раз эта безумная рыжая тварь словно заранее знала, кого мы ищем и куда придём. От одной этой мысли внутри закипала такая ярость, что хотелось не арестовать её, а собственными руками схватить за патлы и впечатать в каменную стену.
Где-то далеко шумел Иль-де-Вирел, звенели экипажи, смеялись люди, а здесь, среди старых переулков, казалось, будто весь мир замер, оставив только нас с Хаэлем, теневичку и небольшой отряд лигатов, наше подкрепление, в этой безумной погоне. Ведьма двигалась невероятно быстро, слишком быстро для обычного человека. Хотя, можно было ли назвать теневика обычным человеком? Её силуэт то исчезал за углом, то снова мелькал впереди между домами, будто дразнил нас и намеренно не позволял потерять след окончательно.
— Влево! — крикнула я, перепрыгивая через перевёрнутую тележку и ныряя в узкий переулок. Колесо ударило меня по колену, но я даже не почувствовала боли. — Будь внимателен!
Хаэль не ответил. Серебряная плеть сорвалась с его ладони, с пронзительным свистом распорола воздух и ударилась в стену дома, где мгновение назад мелькнули рыжие волосы. Каменная кладка брызнула крошкой. Пусто. Переулок внезапно закончился небольшим внутренним двором. Высокие каменные стены смыкались вокруг плотным кольцом, и единственный выход находился позади нас.
— Слишком тихо, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Лигаты догнали нас спустя несколько секунд. Тяжёлое дыхание, лязг лат, песня вынимаемых из ножен мечей. Кто-то нервно сглотнул.
— Ненадолго, — негромко ответил Эврен. Я даже не успела ничего спросить, как сверху раздался уже ненавистный смех. Мы одновременно подняли головы — на крыше трёхэтажного дома, увитого плющом, сидела она. Ярко-рыжие волосы водопадом спадали ниже пояса, рассыпаясь по чёрной черепице. Одну ногу она свесила вниз, второй лениво покачивала в воздухе. Серебряные, сияющие узоры покрывали её шею, руки и часть щеки. Она выглядела так расслабленно, словно пришла сюда на свидание.
— Ну наконец-то, — с радостным безумием в голосе крикнула девушка. — А я уже начала думать, что Магистр Теней меня избегает!
Эврен мгновенно заслонил меня собой. Лигаты быстро заняли позиции по периметру тупика, а пара бойцов побежали в здание. Надеются попасть на крышу... но уж лучше бы им это не удалось. Ближний бой с теневиком... даже самый успешный маг проиграет. А уж с этой дрянью, которая убила на наших глазах уже семерых... я сглотнула.
— Имя.
— Какая скука, — вздохнула девушка. — Даже не поздоровался. Мы ведь уже далеко не в первый раз встречаемся, а, Эв?
Эв. Я слышала такое обращение к куратору только от Торенвельда.
Ведьма легко поднялась на ноги, изящно, как кошка. И только теперь я заметила, что вокруг неё дрожит магия. Сотни тонких серебристых нитей медленно извивались среди дымки, словно живые змеи. Прах. Она правда была очень сильной.
— Ты из оставшихся? — холодно спросил Эврен, оттягивая время. Тени уже льнули к его ногам.
— Из выживших, — поправила она и широко улыбнулась. А потом её взгляд остановился на мне, и её глаза недобро сверкнули. — Айлин, детка, как дела? Как Торш?
У меня неприятно сжался желудок при упоминании имени мирида. Только попробуй... я всеми силами постаралась, чтобы ни один мускул на моём лице не дрогнул.
— По тебе плачут кандалы Ауланнара, дрянь! — зашипела я и махнула в её сторону рукой, выхватывая из ближайшей тени серебристую нить магического плетения.
— О, нет, малышка. — она ловко отмахнулась от теневого хлыста, направляя его обратно в мою сторону. Я еле успела отскочить — тот врезался в стену, раскрошив кирпич за моей спиной. — Но Райс столько о тебе рассказывал, что мне кажется, будто бы мы выросли под одной крышей! — Девушка снова звонко рассмеялась. — Но, на самом деле, по секрету — о тебе до сих пор говорит половина теневиков страны. Девочка, которая предала Круг! — Она театрально раскинула руки. — Девочка, которая боится собственной магии. Девочка, которую Магистр до сих пор водит за ручку!

