Читать книгу Серебряные нити Шардена. Пепел и тис (Мари Ларина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Серебряные нити Шардена. Пепел и тис
Серебряные нити Шардена. Пепел и тис
Оценить:

3

Полная версия:

Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

— Закрой рот, — процедила я сквозь зубы, снова вытягивая из теней серебристые нити. Хаэль рядом уже выписывал сложные пассы пальцами, стягивая серебро ночи в заклинание. — Не произноси его имя.

— Почему? — искренне удивилась она. — Оно тебе больше не нравится? А ведь когда-то ты даже завидовала ему...

— Заткнись!

Она расхохоталась, переходя на визг.

— Ох, какая ты вспыльчивая! Теперь понимаю, почему он тобой восхищался.

— Восхищался? — тихо переспросила я, стараясь незаметно вытащить кинжал из ножен на бедре. Я больше предпочитала дальний бой, но лук незамеченным точно не останется.

Она довольно кивнула.

— Конечно. Он говорил, что ты из тех немногих, кто ещё способен видеть в Тени не только власть и оружие. Кто не жаждет величия. Единственная, кто обладает собственным мнением, кто не считается с остальными... такая же, как и он. Жаль только... — девушка театрально вздохнула, — ...что направить тебя в правильное русло так и не удалось.

Улыбка ещё не успела сойти с её лица, когда она небрежно махнула кистью, будто стряхивая с пальцев воду. Серебряные нити, дрожавшие у её ног, резко рванули совсем не к нам, а к лигатам, которые держали мечи и луки наготове. Бесполезно.

— Осторожно!

Крик сорвался прежде, чем я успела осознать происходящее. Серебряные жгуты уже неслись вперёд, извиваясь в воздухе живыми змеями, и, если бы они достигли парней, никто из них не успел бы даже поднять обсидиановые щиты — заклинание разорвало бы их раньше, чем они поняли, что произошло. Я вскинула обе руки, и татуировки вспыхнули такой болью, что перед глазами на мгновение побелело. Казалось, серебро под кожей раскалилось, прожигая мышцы и кости насквозь, но останавливаться было поздно.

Магия уже сорвалась с моих пальцев, превращаясь в плотное серебристое плетение, которое ударило навстречу её заклинанию. Воздух между нами взорвался жаром, и я закричала вновь. Два заклинания столкнулись с такой силой, что земля содрогнулась. Камни под сапогами затрещали, плющ на стенах сорвало с кладки, где-то позади со звоном посыпались оконные стёкла, а серебряные нити, переплетаясь между собой, образовали в воздухе огромный шар, который медленно дрожал, словно пытался решить, чья воля окажется сильнее. Посыпался град стрел, выпущенных лигатами, но эта сука успела выставить мерцающий серебристый щит.

Сколько же у тебя сил?! Откуда?!

Я чувствовала её магию, и она была совсем не похожа на спокойную, холодную Тень Хаэля. Не похожа на взбалмошную мою. Не похожа даже на звонкую, громкую магию... Райса. Она напоминала бурную реку, вышедшую из берегов после весеннего половодья, — такую же хаотичную, безумную, неудержимую. Каждая её эмоция врезалась в меня вместе с потоком Тени: восторг, азарт, какое-то почти детское счастье от происходящего, перемешанное с сумасшествием настолько крепко, что отделить одно от другого было уже невозможно. Я стиснула зубы, но серебряный узел между нами медленно пополз в мою сторону. Я упёрлась каблуками в мокрую мостовую, чувствуя, как мышцы начинают предательски дрожать от напряжения. Казалось, ещё немного — и меня просто протащит через весь двор вместе с собственным заклинанием, которое меня же и сожжёт. Татуировки жгли так сильно, что хотелось содрать кожу с рук ногтями, лишь бы избавиться от этой боли, однако именно сейчас отпускать магию было нельзя.

— Мирст! — голос Эврена прорезал низкий гул магии. — Держи её!

Легко сказать. Мне казалось, что я удерживаю не заклинание, а обрушившуюся на плечи каменную башню.

— А ты знаешь, что он до последнего запрещал втягивать тебя в восстание?

Сердце пропустило удар. Заклинание дрогнуло, совсем чуть-чуть, но этого хватило. Её натиск снова сдвинул серебристый шар на полшага вперёд ко мне.

— Не слушай её! Держи плетение! — голос Эврена ударил, словно пощёчина.

Я чувствовала, как моя Тень медленно сдаёт позиции. Серебряный узел между нами дрожал всё сильнее, неумолимо смещаясь всё ближе и ближе. Ладони сводило судорогой, а татуировки жгли, как расплавленный металл. Рыжая смотрела на меня почти с жалостью.

— Что с тобой? Почему подняла на меня руку? — игриво спросила она. — Ты ведь всегда сопротивлялась собственной силе. Всегда боялась её. Как ты пытаешься сейчас победить оружием, которое ненавидишь?

Я молчала, из последних сил удерживая заклинание. Серебряный шар резко качнулся в мою сторону, и меня всё-таки протащило по мокрой мостовой. Каблуки беспомощно скользнули по камню, колени ударились о землю, а плечо пронзила такая боль, что перед глазами взорвались белые вспышки. Где-то совсем рядом Эврен наконец выкрикнул заклинание, которое плёл всё время нашего противостояния. Тени у его ног рванулись вперёд, пытаясь обойти ведьму с фланга, но та даже не повернула головы. Несколько небрежных движений кистью — и серебристый купол вспыхнул вокруг неё с новой силой, отбивая плетение Магистра с таким звоном, будто друг о друга ударились десятки клинков.

— Ну что ты лезешь, — весело бросила она, смотря, как Хаэль спешно прикрывает нас похожим щитом. — Не видишь, девочки разговаривают?

Я попыталась подняться, но не получилось. Рыжая улыбнулась ещё шире, смотря на мои нелепые попытки удерживать оборону против её колдовства. Серебро под кожей вспыхнуло ослепительным светом, и мои руки затряслись, из последних сил удерживая сопротивление. Голова закружилась, и голос этой твари начал доноситься словно из-под толщи воды.

— Видишь? Тень тебя не слушается. Она никогда тебя не слушалась. Свои татуировки ты получила жалостью Этерны... глупая девчонка, ты серьёзно думала, богиня благоволит тебе?! — красивое лицо ведьмы вдруг исказила гримаса безумия, и она зашипела, словно змея.

Серебряный шар между нами начал медленно сжиматься, становясь всё плотнее. Казалось, сама Тень спрессовывала собственную силу в одну-единственную точку. Давление стало невыносимым. Воздух вокруг вибрировал, мостовая под ногами покрывалась сетью тонких трещин, а мои руки дрожали так сильно, что я уже не чувствовала собственных пальцев.

Я проигрывала.

Это было ясно так же отчётливо, как ощущение собственного сердца, колотившегося где-то в горле. Ещё несколько мгновений — и моё плетение окончательно рассыплется. Тогда вся эта чудовищная сила ударит прямо в меня, пройдёт насквозь, словно раскалённое копьё, а потом, уже не встретив сопротивления, сметёт стоявших позади лигатов и доберётся до Эврена. Я видела их краем глаза. Лигаты уже отступали, прекрасно понимая, что они бесполезны. Эврен упрямо продолжал что-то плести. Его пальцы двигались с такой скоростью, что серебряные нити сливались в сплошное сияние. Он искал способ пробить защиту ведьмы, зайти сбоку, разрушить её концентрацию, сделать хоть что-нибудь, но он не успевал. Я почувствовала, как моё заклинание окончательно прогнулось под её напором.

Серебряная сфера почти коснулась ладоней. Боль стала такой сильной, что мыслей в голове не осталось. Кожа на руках покрылась тонкими кровоточащими трещинами, и горячие капли одна за другой стекали по пальцам, растворяясь в серебристом свете.

Вот и всё, я снова не справилась, снова оказалась слабой. Перед глазами, вопреки моей воле, вспыхнули лица.

Мама улыбалась, поправляя мне волосы. Папа смеялся, о чём-то переговариваясь с Лаэрком. Лиарен махала рукой через весь двор Тихого Круга. Райс, взлохматив пятернёй непослушные каштановые кудри, что-то объяснял, виртуозно расчерчивая воздух серебряными нитями. Все они были мертвы... из-за меня. Но я всё ещё жива. И сейчас, снова из-за меня, Этерна заберёт к себе ещё с десяток невинных душ. Эврен не справится один. Она слишком сильна.

В груди поднялось что-то настолько тяжёлое, что стало невозможно вдохнуть. Ненависть. Почти животная ненависть к самой себе, к собственной слабости, к серебряным узорам, которые прожигали кожу. К магии, которая снова ставила меня перед одним и тем же выбором.

Убей! Или смотри, как убивают других!

— Будь ты проклята... — прошептала я дрожащими губами, обращаясь то ли к ведьме, то ли к Тени или к самой себе. По щекам текли горячие слёзы, смешиваясь с дождевой водой и кровью.

Татуировки вспыхнули так ярко, что мне показалось, будто кожа сейчас лопнет. Вместо того чтобы оттолкнуть Тень, как делала всегда, я впервые не стала с ней бороться. Я позволила ей пройти через себя, не потому, что доверилась ей, не потому, что приняла её. Я просто перестала сопротивляться на одно короткое мгновение. Распахнула дверь перед заклятым врагом лишь затем, чтобы использовать его против другого врага. Тень откликнулась мгновенно.Она рванулась вперёд с такой силой, что меня едва не отбросило назад. Серебряная сфера, ещё секунду назад почти прижимавшаяся к моим ладоням, дрогнула, а потом остановилась и стрелой вернулась к ведьме. Я увидела, как расширились глаза рыжей. Как её самоуверенная улыбка впервые дала трещину, как она отчаянно попыталась удержать собственное заклинание.

Поздно.

Вся накопленная внутри шара сила, словно прорвав плотину, обрушилась обратно на хозяйку. Серебряные нити ударили её в грудь, прошли сквозь тело, вспыхнули под кожей ослепительным светом и вырвались наружу за спиной целым веером сияющих игл. Девушка застыла, её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать. Изо рта медленно потекла тонкая струйка крови. Она посмотрела сначала на меня, потом вниз, на собственные руки, словно до конца не понимая, что произошло. Только после этого её колени подогнулись. Уже мёртвое тело безвольным мешком осело на мокрую мостовую. Серебряное сияние погасло, и во дворе стало удивительно тихо. Я продолжала сидеть на брусчатке с вытянутыми вперёд руками ещё несколько секунд, не в силах пошевелиться. Меня не радовала победа, не было облегчения и осознания того, что я могла умереть минуту назад. Я смотрела на свои ладони так, словно они больше мне не принадлежали.

Меня вывернуло прямо на мокрые камни. Потому что я снова сделала именно то, чего поклялась больше никогда не делать. Я позволила Тени убить человека моими руками. Эврен присел рядом и что-то говорил мне, но я не слышала его. Тень снова победила. Она снова сделала то, чего хотела. И хуже всего было то, что на этот раз ей даже не пришлось меня уговаривать.

Глава 2. Товар дня - неприятности

Северные Древности начинались внезапно, как шрам за искусно вышитым воротом. Один поворот — и белизна иль-де-вирельских фасадов, щедро умытых светом, обрывалась, будто её вычеркнули с улиц города. Камни на мостовой становились шершавыми, как обрывки чужих воспоминаний, окна — заколоченными, перекрытыми ставнями, а вместо яркого света фонарей — лишь жалкая, тусклая пародия на свет. Время близилось к вечеру - синие сумерки медленно, но верно сгущались, скрывая под своим пологом силуэты нашего трио.

Это место не вписывалось в остальную ткань города, и всё же продолжало на ней жить, как паразит — или как забытый бог. Я слышала, как его называли: помойное кладбище, район утечек, портовый палимпсест. Я нарекла его иначе — место, откуда проще уйти, чем исправлять его. Когда Совет лет двадцать назад принялся за капитальную реконструкцию Иль-де-Вирела, деньги текли, как весенние реки: новые арки, мраморные лестницы, площади, что сияли белизной даже в дождь. Но до Древностей руки не дошли — или не захотели дойти. Там были дома с историей — да такой мерзкой, которую всем было удобнее не разворачивать. Многие постройки принадлежали старым семьям: древним, упрямым, а иногда - и политически опасным. Кто-то жил там по-прежнему — среди призраков былого величия и ржавчины. Кто-то давно уехал, но оставил за собой печати, проклятия, заклятия — которые не отменишь ни золотом, ни голосованием. Магистр Теней, Эврен, шагал со мной рядом молча, но я знала — он чует, как и я: под нашими ногами шепчет спрятанный ото всех пласт Шардена - забытые клятвы, старые, тайные алхимические погреба, обрывки сетей, по которым неспешно, посмеиваясь, скользила Тень.

— Почему они просто не снесли этот район? — спросил Ирис, качая головой и пиная металлическим носком ботинка с пути что-то очень неэстетичное и дурно-пахнущее. Я не ответила сразу — Эврен тоже промолчал. Этот баран открыто недолюбливал Талькара, считая его слишком назойливым и порой лезущим не в своё дело — это был еще один из бесконечных предметов споров между мной и куратором. Я считала — а чего надо было ещё ожидать от бывшего вора? Галантности и манер, достойных элериарха? А Хаэль всегда закатывал глаза и пытался доказать мне, что раз этот прохвост получил звание Асессора Совета — он должен ему соответстовать. Один раз он меня так взбесил своими нравоучениями насчёт моего друга, что я бросила в эту теневую рожу свою толстую записную книгу, в которой делала пометки во время заседаний Совета — та, совершив крутой вираж — прилетела ему острым углом прямо в лоб, оставляя дивной красоты алую царапину. Мы потом месяц не разговаривали — один из лучших месяцев прошлого года.

Ветер, пахнущий прелыми перьями, нечистотами и медью, потянул меня за капюшон - я вспомнила, что нужно ответить Ирису:

— Потому что боятся, что с обломками выйдет наружу то, что... или кого... они спрятали. Тайны Совета и Шардена — неисповедимы. И я бы не стала в них лезть. — я повернула голову вбок, посмотрев снизу-вверх на великий-Пятый-Лик-Совета — Магистр Теней, не смотря на нас, чеканил шаг рядом. Невысокие каблуки его ботинок стучали военным маршем. То были шаги не просто одного из Семи - это был шаг великого Мага Тени, преисполненный тихой самоуверенности и скрытой угрозы. Его молчание раздражало — не потому что было пустым, а потому что в нём чувствовалась власть. Такая, что не кричит, не требует, не угрожает. Просто есть. Я неосознанно сжала кулаки — потому что рядом с ним всегда тесно, даже если между нами три шага. Иногда мне казалось, что он слушает не мои слова, а то, чего я не говорю. И от этого хотелось кричать - он знал, как на меня давить. И даже когда молчал — всё равно давил.

Ирис щёлкнул пальцами, заставляя уличный фонарь мигнуть, будто в насмешку.

— Звучит, как начало байки. Только без счастливого конца, — буркнул он, вытаскивая из-за лацкана плаща кинжал, не совсем ради угрозы, скорее — как привычку. Друг безумно любил своё оружие - это действительно был потрясающий красоты клинок. Даже меня он завораживал, хотя я питала тёплые чувства только к своему луку; и в целом — предпочитала дальний бой ближнему. Вместо обычной гарды отполированное до блеска стальное лезвие кинжала венчала роскошная, отлитая лучшим кузнецом Шардена, бронзовая, нагая дева, инкрустированная сапфирами цвета ночного неба в самых...интересных местах. Не знаю наверняка, доводилось ли этой красотке убивать людей - но судя по тому, что Ирис любил беседовать со своей подопечной, не выходил без неё из дома и даже дал ей имя - Селин - думаю, она определенно уже пробовала кровь врагов на вкус.

— Ты думаешь, они просто забыли про эти улицы? Очень оптимистичное мышление, я бы сказала — радужное. — усмехнувшись, я бросила взгляд на заколоченное окно, где шевельнулась тень, слишком густая, чтобы быть просто ветром или мороком - и спешно отвела глаза. В Древностях лучше делать вид, что ты ничего не видел.

— Нет, — хохотнул Ирис, забавляясь с клинком. — я думаю, они специально забыли. Как забывают имя мертвого любовника.

Переулок резко свернул на улицу Серебряной Кости — чертовски поэтично! А главное, с каким намёком и уважением к серебру теневых татуировок! — будто сам уводил нас прочь от глаз обитателей Древностей. Дома сгрудились ближе, как свидетели заговора, и воздух стал вязким — тягучим от старой магии, заклинаний и утечек. Здесь пахло медью, смолой и боги знают, чем еще. И в этом запахе — Тень - её прохладное дуновение не спутаешь ни с чем, почувствовав даже один раз в жизни. Эврен остановился первым — резко, как будто аварийная остановка магпоезда — я едва не врезалась в черную глыбу его спины и тихо ругнулась, в последний момент весьма успешно отшатнувшись назад.

— Здесь, — Магистр Теней кивнул на грязные окна лавки, из которой, судя по всему, и произошла кража.

— Ну-ну... нас вообще ждут, теневик? — насмешливо спросил Ирис, присвистнув и осмотрев лавку «Мотыль и Черниль».

Северные древности - это место, где камни мостовых ещё хранят запах лошадиного пота и прогорклого вина, а фасады домов - лежат будто маски на лицах трупов. Район затаился на отшибе, самой окраине Иль-де-Вирела, за целой сетью полуразваленных арок, под чёрными тенями шпилей, как человек, который слишком много видел и теперь притворяется мёртвым, чтобы его оставили в покое. Здания здесь — старинные, с лепниной, облупленной, как высохшая кровь на кожаном плаще. Местные маляры замазывают трещины, но краска облезает уже к следующему дождю. Вроде бы более-менее чисто, вроде прилично — но стоит присмотреться, и замечаешь: древесная гниль под лаком, трещины как будто уже не на стенах, а в самом воздухе — настолько здесь было неуютно. По улицам неспешно прогуливались женщины в достаточно откровенных нарядах из тусклого шёлка — и неприятного вида мужчины с глазами, знающими цену молчанию. Здесь полно борделей, завуалированных под «чайные комнаты» и «заведения для гурманов». Всё... относительно легально, но каждый понимает, что на деле — это мягкая яма, в которую падают те, кто слишком устал от жизни — или наоборот, пресытился ею и ищет новых впечатлений. Дворы в Северных Древностях всегда тёмные. Даже днём сюда не попадает свет — будто само солнце воротит от них свои лучи. На севере района, нависая над крышами маленьких неказистых зданий — маячит полуразрушенный амфитеатр, где теперь ночуют бродяги и тусуется всякий магический сброд. Вечером здесь пахнет палёным ладаном, горячей пылью и чем-то кисло-сладким, будто сгнившие фрукты... или что похуже.

Но есть в этом всём и нечто притягательное — особая патина упадка, бархатная, желанная, как голос дорогой любовницы. В здешних переулках всё ещё можно найти редкие лавки, а в них - алхимические трактаты с живыми формулами на полях, странные кости в шкатулках, непонятные разуму вещицы и артефакты… И, конечно, самую знаменитую достопримечательность Древностей - лавку редкостей «Мотыль и Черниль», что уже давно умело балансирует на грани между знанием и безумием. Лавку держали двое - маг Мотыль и его мирид Черниль. Этот дуэт был воистину гениальным - она изобретатели - Мотыль был родом из Мехаэрии, и искусно владел своим откликом Ферона на высочайшем уровне - периодически изобретая для Совета и Иль-де-Вирела "что-нибудь этакое". Мотыль был немного не от мира сего, но определенно поцелованным самими богами - и служил доверенным лицом Совета, а именно - лично госпожи элериарха. Именно поэтому ему и было поручено дело по созданию подобия Сферы Отклика — более Ауриэль никому не могла доверить столь важный процесс.

Черниль же — был изобретателем-подмастерьем Мотыля, но, как и всякий уважающий себя мирид, служащий торговцу - помогал своему магу в организации документации, счетах и прочей бумажной волоките, которая творческим людям определенно была чужда. К чему забивать голову наискучнейшими бумажками, если вместо этого можно изобретать, чудить и вытворять? И лучшие умы Иль-де-Вирела до сегодняшего заседания Совета думали, что их приближенных точно не станут искать в такой глуши, как Северные Древности.

Лавка "Мотыль и Черниль" была закрыта. Нет, не так, как закрывают на обед или переучёт - дверь была оплетена тонкими нитями фероновой вязи — один Ферон разберет, что будет, если коснуться её без дозволения хозяев — я бы ни за какое количество кристальных булочек не рискнула. На дверном стекле мерцал символ доступа — серебряная спираль, означавшая, что ждут лишь тех, кто знает, как постучать. Или кого впустят по велению хозяев. Или — разумеется, все двери всегда услужливо открывались перед Ликами Совета - "проходите-проходите, ваша млсть, чес-н-н слово, всё законно".

— Элегантно, — пробормотала я, рассматривая затейливую вязь. В прошлый визит в лавку дверь была просто открыта. — Что делать, о великий Пятый-Лик-Совета?

— Подумай головой, пепельница. — буркнул Эврен, бросив на меня недовольный взгляд; а затем — едва коснулся серебряной спирали своим кольцом-печаткой со знаком Совета. Такие кольца носили все Лики Совета - Асессоры такой чести, разумеется, не удостаивались. Тяжелые, серебряные кольца из литого серебра с эмблемой Совета. На внешней стороне кольца тускло поблёскивал выгравированный символ — не сразу бросающийся в глаза, но — чем дольше на него смотришь, тем труднее отвести взгляд. В центре — око, почти абстрактное, с зрачком, вырезанным так, что он казался утопленным в металле. Не отражающий свет, а вбирающий его, будто маленькая пустота. Этот зрачок не смотрел — впивался, просвечивал сквозь плоти и маски, и в его присутствии трудно было не почувствовать себя обнажённым до самой сути. Око вписано в кольцо, как в щит: тонкий круг из светлого металла, почти лишённый украшений. Но за этой простотой скрывалась строгость древней печати — символ целостности, порядка и власти, что стоит во главе всего. Печать не угрожала — но от неё веяло тяжестью как от того, кто слишком много видел и знал. Не просто взгляд, а присутствие, способное напомнить тебе, что никакая ложь не скроется навеки.

Нити с двери услужливо и мягко расплелись, как бутон в обратную сторону. Дверь отворилась и нас втянуло в полумрак, ярко пахнущий лаком и жаром медных механизмов. Внутри было тихо. Но это было не той тишиной, что рождается из отсутствия звуков - а тишиной... неприятной. Как перед бурей, когда лес замолкал, а его обитатели прятались по норкам в ожидании чего-то страшного. Полки тянулись до потолка, плотно уставленные артефактами: неизвестного рода зелья в кристаллических ампулах, компасы, что мерцали при взгляде на север, непонятные кольца с движущимися знаками (кажется, тоже что-то типа указателя пути), стеклянные шары с заточенными внутри... чем? кем? В лавке было темно, душно и невероятно тесно. Пространство будто нависло над нашей троицей, намереваясь сожрать и проглотить. Я поежилась от неуютности места, отодвигаясь от мужчин - мол, негоже приличной деве стоять столь близко. Шучу, я просто на службе — надо держать лицо, не подумайте там, что мне палец в рот не клади. Еще как клади - могу и откусить. И не только палец.

— Вы опоздали, — отозвался тихий голос. — На два часа и тридцать восемь минут. Мы уже давно заварили чай — надеюсь, вы пьёте горькое?

Мотыль, хозяин лавки, вышел из-за ширмы. Выглядел он, как всегда, чертовски очаровательно — и при этом умудрился запачкать халат машинным маслом. Высокий, угловатый, в тёмно-бордовом халате с золотыми узорами и расстёгнутым воротом, из-под которого выглядывали ожоги — следы неприятной истории, когда маг чуть не погиб, в очередной раз создавая шедевр артефактной магии. Седые волосы, уложенные в неестественно строгий узел, оттеняли глаза: серые, блестящие, хитрые и слегка безумные.

— Мы ожидали вас раньше, Магистр, — он кивнул Эврену. — И, разумеется, госпожа Асессор. Айлин Мирст. Серебряные метки — заметки самой Тени, настоящая честь. Впечатляет.

Я чуть прищурилась в ответ, склоняя голову набок. Когда такие, как Мотыль, начинают разговор с комплимента — значит, они хотят, чтобы я была у них в долгу. Или я уже в долгу - просто я ещё не заметила. Торговец определённо не из тех, кто раскидывается добрыми словами. Он смотрел наигранно невинно, слишком невинно для того чтобы это было честно. Прямо-таки святой в лавке с порохом. И нет, я не питала иллюзий: Мотыль был не гением — гении хотя бы оставляют инструкции. Он — ходячая катастрофа с мозгами, которые Совет держал под замком. А теперь его лавка — в центре расследования. Прелестно. Осталось только, чтобы один из его умных чайников заговорил в защиту. Но - его допросом займутся лигаты. Наша задача - изучить теневые отпечатки и саму лавку, не более.

— А вы, господин?... - наклонил голову Мотыль, с интересом рассматривая Ириса.

Тот в ответ отвесил чрезвычайно глубокий поклон — боги, вот позер, прямо не хватало реверанса — и представился:

— Что вы, млорд, какой я вам господин. Ирис Талькар, — протянул он руку для рукопожатия, которую Мотыль охотно принял. — Асессор Совета, прибыл с нашей мини-теневой делегацией. На наших друзьях Этерны лежит ответственность за магические отпечатки, а на мне — за исследование физического состояния вашей лавки. Авось где улика обронена, или клочок ткани оставлен, ниточка, пылинка, след... а я, знаете ли, Совету многих помог поймать да на чистую воду вывести. — хищно прищурился Талькар, невзначай отодвинув полы плаща для демонстрации любимого клинка.

bannerbanner