Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

– Откажи мне здесь и сейчас, Мирст. Прошу, – его голос надломился, и он сжал моё запястье. – Скажи "нет", – произнёс он сквозь зубы. – Мы не можем. Не сейчас.

– А когда, Эврен? Когда всё закончится? Когда я перестану быть твоей подопечной? Когда мы оба будем стоять по разные стороны? – я подалась к нему чуть ближе, так, что прядь его волос, выбившаяся с хвоста, упала мне на щёку. Аромат пепла и тиса вскружил мне голову. – Ты понимаешь, что этого никогда не будет. Я обязана своей жизнью этой должности – это было главным условием моего помилования. Пока я жива, я всегда буду при Магистре Тени – будь это ты или кто-то другой. Может, поздно ждать удобного момента – он никогда не настанет.

Пальцы сжались на моём запястье сильнее, и я сжала его запястье в ответ. Кожа Магистра под моими пальцами была обжигающе горячей.

– Откажи мне. – хрипло произнёс он, смотря мне в глаза.

Я промолчала, изучая его лицо. Хотя нутро требовало большего, мне страстно хотелось согласиться, развязав тем самым ему руки, хотелось касаться его, зарыться пальцами в волосы, притянуть к себе, впиться в эти губы, что были так близко… но я молчала.

– Скажи "нет", Мирст. – с нажимом произнёс он, поднося ладонь к моему лицу. Я рвано выдохнула, когда его пальцы коснулись моей щеки. Кожа под его ладонью вспыхнула огнём. Его пальцы скользнули медленно, будто запоминая каждую черту, вниз, вдоль линии скулы, к подбородку, к губам. Нас разделяло расстояние выдоха. Мне стоило лишь чуть-чуть податься вперёд, и наши губы соприкоснутся. Буквально несколько сантиметров.

– Откажи мне, – выдохнул он в мои губы, мягко проводя по ним большим пальцем. Стало невозможно жарко, и я шумно вдохнула упоительный воздух между нами, воздух, пропитанный ароматом пепла и тиса, ароматом его кожи. – И я остановлюсь.

Но я не отказала. Я не сказала ни слова – да и разве они были нужны здесь для того, чтобы понимать друг друга? Смотря в его глаза, я раскрыла губы и коснулась кончиком языка его пальца.

Глаза Хаэля – тёмные, бездонные, блестящие, обрамлённые веером ресниц, что были чернее ночи – расширились. Я никогда не видела его таким удивлённым, и это принесло мне головокружительное, практически извращённое удовольствие, что растеклось жаром по моему телу. Видеть, что я сбила с толку самого Магистра Тени было невозможно упоительно, это было чистое, примитивное наслаждение. Мне захотелось на всю жизнь запомнить его лицо таким, как я вижу его сейчас – невозможно красивым, потрясённым от моей наглости.

Как сладко было видеть его таким. Как прекрасно было слышать, как он просит меня… просит отказать ему. Позволю ли я ему такую роскошь – услышать мой отказ для того, чтобы у него был «законный» повод не касаться меня? Позволю ли я ему роскошь услышать моё согласие, чтобы развязать ему руки? О, нет. Это слишком просто. Я не буду так унижаться. Как бы мне ни хотелось большего. Как бы мне ни хотелось согласиться, как бы мне ни хотелось большего.

Хаэль отдёрнул руку и тяжело задышал, смотря на меня.

– Кажется, ты путаешь меня с той, кого можно трогать без разрешения. – улыбнулась я, минуя его и выбираясь из кресла, проигнорировав дрожащие колени. Вот это да! Я подхватила ботинки, пальто, легко застегнув обувь на ходу. Быстро расправилась с дверным замком, и, послав куратору воздушный поцелуй напоследок, захлопнула дверь с обратной стороны, чуть громче, чем нужно. Оставляя за ней Магистра Тени, надеюсь, в полной растерянности.

Я сделала это! Боги! Что ж, господин Хаэль. Игра началась, но на этот раз – по моим правилам.

После этого я, в приподнятом настроении и с горящими щеками, направилась в "Пеплотравы", желая отвлечься работой.

На солнце стало ещё жарче – и я, пританцовывая, направилась в свою лавку. Я ликовала! Потрясающий день! Как здорово отстоять свои… границы? Ха! Как замечательно было парировать его его же репликами! Лучший день за последний месяц!

Торш был очень рад моему присутствию – из-за моей работы в Совете сейчас мы мало времени проводили вместе.

– Ты чего такая радостная? – промурлыкал он.

Мирид с удовольствием растянулся на подоконнике, что был устлан мягкой зелёной подушкой и принялся обедать кристальными булочками, запивая их медоэлем.

– Да… так. – отмахнулась я. Торш всё понял и не стал наседать. Я в очередной раз поворчала (больше для виду) про важность правильного питания, но вскоре тоже присоединилась к его обеду. Мирид без устали болтал, но слушала я его, к сожалению, в пол-уха.

Делиться с Торшем о происходящем с Эвреном мне не хотелось. Не потому что я ему не доверяла, нет, конечно нет. Не хотелось по той причине, что мне самой были неясны свои чувства по поводу произошедшего.

Рассказывать ли Эльсе о случившемся?… я призадумалась, отпив медоэля. Тёплое, ароматное, густое и невероятно вкусное варево приятно обожгло нёбо. В животе вспорхнули бабочки при воспоминании о жаре, что был между мной и Хаэлем всего какой-то час назад.

Не знаю. Эльса, конечно бы, закатила глаза, уверенно заявив, что мужчины – это невероятно примитивные существа, и что если Магистр Тени наконец-то подался эмоциям – значит, вселенная благоволит, и надо брать быка за рога, пока она не передумала. Хотела ли я брать быка за рога? Возможно. Но это было бы слишком легко.

Одно я теперь знала точно – что, очевидно, Хаэль меня хочет. Устраивало ли меня это? Только лишь одной Этерне известно. Или всё-таки мне хотелось пресловутого «долго и счастливо»? Эту мечту, которую девочкам рассказывают в сказках с самого рождения? Или мне нужно совсем другое —здесь и сейча?

Почему-то я думаю, если он и способен на чувства, то именно на такие. Быстрые, яркие и обжигающие. С таким человеком, как он… вообще возможно ли что-то постоянное и долгое? Тёплое, стабильное, человеческое?

– Ты меня слушаешь? – Торш ткнул меня мягкой лапой в плечо, вырывая из раздумий, и я дёрнулась от неожиданности.

– Оу, – я поморгала, возвращаясь в реальность. – Да, да. Прости. – я неловко улыбнулась, возвращая взгляд на мирида. Тот нахмурил серые брови, понимая, что я явно витаю в эмпиреях. – Так что там у Имитра, говоришь?…

Торш оживился и продолжил рассказ. Полдня прошло в череде бесконечных трав, отваров и зелий. Солнце сегодня было воистину беспощадным для конца октября – воздух был сродни солнечному мёду, мерцающим золотом подсвечивая пылинки, что неспешно плавали между потолочными балками. Первым делом я перебрала сегодняшнюю поставку трав: пучки полыни с серебристым ворсом, который напомнил мне блеск магии Тени на книге Веллоры Тараниэль; жирные лианы страстоцвета; хрупкие сухие листья мяты и целый ворох синегривки.

– Одиннадцать пучков полыни… хотя, нет, двенадцать, один спрятался. Шесть лиан страстоцвета – толстые, хорошие, в отвар пойдут.

– В приворотный? – захихикал Торш, наблюдая за мной. – Что, приворожить кого-нибудь хочешь?

– Да ну тебя, – быстро отмахнулась я. – Этого мне ещё не хватало. – соврала я. Возможно, не хватало. – Синегривка… а прах её знает, сколько её тут. Запиши: много. – наказала я Торшу, что делал пометки в журнале учёта. Мы разложили травы по плетёным корзинам, заботливо перевязали бечёвкой некоторые пучки и подвесили под потолок сушиться.

– Ignira, – я щёлкнула пальцами, и лавка тотчас озарилась светом. Свечи на полках загорелись одна за другой, словно кто-то провёл над ними невидимым перышком пламени. Их золотистые язычки вздрогнули, колыхаясь, и сразу наполнили пространство теплом. Магические фонари ожили с ленивой, но грациозной неохотой: сперва приглушённый отсвет, затем сделались поярче, и вот уже в толще стекла танцуют мелкие огненные мотыльки разных цветов. Они переливались то синевой, то янтарём, то зелёным отблеском, будто через них проходили отблески лесных чащоб.

– Тебе что, дышать темно? – заворчал Торш, щурясь от солнечного луча, что светил ему прямо в оранжевый глаз.

– Так же красивее! – я сделала круг вокруг своей оси, обводя лавку рукой. – Посмотри сам!

Торш недоверчиво взглянул на меня, явно что-то подозревая. Но правда, со светом сразу стало ещё уютнее. Хрустальные ловцы солнца, подвешенные под потолком, ловили лучи небесного светила, озаряя лавку мириадами ярких бликов, что неспешно перетекали по стенам, травам и склянкам с отварами.

Свечи добавляли к этому движению свои тени – мягкие, пляшущие, будто маленькие тёмные зверьки, прячущиеся между трав и баночек. Тени пересекались, разбегались, обнимались с бликами. Магические фонари дополняли эту картину неярким мерцанием. Их свет играл на флаконах, заставляя каждый пузырёк выглядеть как звёздное небо в миниатюре.

Через какое-то время в дверь услужливо постучался тенегласс от Эльсы – та спрашивала, где я и можем ли мы встретиться после работы. Я направила ей ответ, что жду её в лавке, и вообще, зачем она задаёт такие глупые вопросы.

С Йойей Лихтшпитцген я встретилась через несколько часов – а если быть точнее, через три чашки медоэля и семь проданных эликсиров лунного рассвета. В обед Эльса передала ей нашу просьбу, а ближе к вечеру архивариусу удалось достать нужные карты и передать мне.

– Не знаю, конечно, зачем тебе это старьё, – Йойя сморщила аккуратный маленький носик, передавая мне два пыльных свитка. Мы встретились снаружи, прямо у двери моих "Пеплотрав". – Но лишних вопросов не задаю.

– Спасибо. Поэтому я к тебе и обратилась. – улыбнулась я, принимая свитки и пряча их за пазуху пальто.

Йойя отзеркалила улыбку, и я невольно залюбовалась. Йойя была очень очаровательной – длинные бирюзовые волосы спадали волнистым водопадом до самого пояса, а короткая прямая чёлка подчёркивала её озорной нрав. Как и Эльса, она очень любила макияж – сегодня её голубые глаза обрамляли широкие, длинные черные стрелки, что добавляли ей драматичности.

Мне очень нравился стиль Йойи – на лице у неё было много разных украшений – блестящие серёжки сверкали в бровях, носу и даже в губах! Вкупе с её маленьким ростом и необычной худобой, которую она подчёркивала обтягивающей одеждой с множеством заклёпок, цепей и различных других металлических элементов – выглядела она невероятно привлекательно и необычно.

– У тебя не будет из-за этого проблем? – посмотрев по сторонам, тихо спросила я. Благо, улица Скрипущих Фонарей сейчас была немноголюдна, и никому не было до нас дела.

– Никаких, не волнуйся. Главное – верни до конца следующей недели. Грядёт инвентаризация. – девушка одарила меня ослепительной белозубой улыбкой.

– Разумеется. – кивнула я, пошарив по внутреннему карману пальто. – Моей благодарности тебе нет предела. – я протянула ей две свечи-скрутки, тех же цветов, что я оставила в тысяча сто одиннадцатом кабинете. По лицу Йойи пробежала лёгкая тень печали, но она тут же исчезла, сменяясь неизменной улыбкой.

– О, не стоило. Я у Эльсы в неоплатном долгу и мне всегда в радость помочь ей и её друзьям. Спасибо и тебе, – она благодарно кивнула, принимая маленький подарок и пряча его в карман. – Счастливого Самхейна. Да вспомнит эта ночь тех, кого ты любишь…

– И не приведёт тех, кого не ждёшь.

Мы распрощались, и я вернулась в лавку, сбрасывая пальто с плеч и вешая его на кованую напольную вешалку, что стояла рядом с дверью.

– Кто эта красивая женщина? – Торш заинтересованно помахал хвостом из-за прилавка, провожая Йойю в витрине восторженным взглядом.

– Тебе что, мало красивых женщин в окружении?

– Красивых женщин много не бывает, – назидательно произнёс он, важно поправляя объёмный ворот своего мягкого зелёного свитера. – Так кто она? – мирид прищурился.

– Работает с Эльсой. Помогает нам в кое-каком деле. – уклончиво ответила я, поправляя хрустальный ловец солнца так, чтобы он лучше ловил солнечные блики, которые рассыпались мириадами драгоценных бликов по лавке.

– Опять ваши секретные штучки. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне всё, – проворчал Торш, пересчитывая пучки ромашки. – Опять мадам де Клер всю ромашку сожрала! – недовольно насупился он.

Так, в делах "Пеплотрав" мы провели половину вечера. Торш отлично справлялся, пока я была занята попытками подобраться к неизвестному теневому магу вместе с друзьями.

Тут мои мысли споткнулись. Можно ли было назвать Эврена другом теперь? Я определённо запуталась. Я вздохнула и опустила взгляд на очередной мешочек синегривки, что нужно было перебрать.

Торш тем временем рядом посвистывал себе под нос, совершенно не подозревая, что внутри моей головы назревал огромный ком мыслей и вопросов, который расползается, разрастается, норовя стать чем-то гораздо большим, чем я сама готова была признать.

Дверной колокольчик приветливо звякнул, и дверь распахнулась, отвлекая меня от мрачных мыслей.

– О! – я подняла голову и улыбнулась, увидев Ириса. Тот широко раскинул руки и улыбнулся, направляясь к деревянной стойке, за которой хозяйничали мы с Торшем. Я ловко выскочила из-за неё, и Талькар резво притянул меня к себе, похлопав по спине. Аромат табака и бобов тонка, кажется, проник в каждую клеточку моего тела.

– Давно не виделись, – друг потрепал меня по волосам и ещё шире улыбнулся, отпуская меня. Я отступила и критично оглядела его.

Сегодня на Ирисе был тёмно-синий камзол, идеально подогнанный по фигуре, с тонкой серебряной вышивкой вдоль плеч и воротника. Под камзолом виднелась чёрная рубашка с распущенной чуть ниже ключиц шнуровкой – достаточно, чтобы подчеркнуть загорелую кожу и тонну серебряных цепочек и кулонов, что покачивались у него на груди.

Рукава камзола были подвернуты, открывая сильные предплечья, на которых блестели несколько браслетов из матового серого металла и тёмного агата. Брюки – узкие настолько, что подчёркивали… всё и даже больше. Завершали образ его любимые высокие чёрные сапоги с железными носами, начищенными до блеска. Белые волосы, как и всегда, были собраны в небрежный низкий хвост, но несколько прядей выскользнули и мягко обрамляли лицо.

Я одобрительно покивала, одобряя его облачение, и Ирис шутливо поклонился.

– Чаю? – предложил Торш, не отрываясь от перебора синегривки.

– Чего покрепче не найдётся? – друг плюхнулся на высокий стул с зелёной подушкой, что стоял напротив стойки.

– Сегодня в меню только чай. – отрезал Торш.

– Бездушно. Ладно, давай. – Ирис театрально вздохнул, а я вернулась за стойку. – Какие новости? – друг решил не тратить время на предисловия.

– О! С чего бы начать! – хихикнула я, а Ирис сразу недоверчиво нахмурился. Торш обменялся странными взглядами с другом, разлил по белым фарфоровым чашкам чай из плачущей мяты с лимоном и поставил их перед каждым из нас.

– Вы что-то узнали? – друг провёл пальцем по ободку чашки.

– Как тебе сказать… – начала я, думая, с чего действительно будет лучше начать, но не успела продолжить: дверной колокольчик вновь разразился приветливой трелью, и в лавку вошла Эльса Верин собственной персоной. Я удивлённо бросила взгляд на часы и поняла, что рабочий день (вот это приятная новость!) закончился десять минут назад.

– Как здорово, что мы здесь все сегодня собрались! – пропела подруга, изящным жестом отправляя пальто и сумку на вешалку. – Привет, Торш!

Торш засиял, увидев Эльсу.

– Дор-р-р-рогая Эльса, твой визит – честь для наших стен, – промурчал он. – Чаю?

– Разумеется. Кстати, я же тебе обещала, – Эльса, опомнившись, процокала каблучками обратно к вешалке и принялась рыться в сумке. – Вот, это тебе. – она достала что-то, завёрнутое в алую салфетку и положила его на стойку перед Торшем.

– Мне? – он удивлённо вскинул серые брови, но взял свёрток в лапки, принюхался… и его мордочка тотчас прояснилась. – Яблочный пирог!

Я рассмеялась. Точно, Эльса же обещала ему испечь яблочный пирог, когда я запретила ему есть скраб Эльсы с ароматом яблочного пирога.

– Сама пекла? – удивлённо спросил Ирис.

– А кто ж ещё? – она подбоченилась. – Там как раз четыре куска. Нам всем хватит.

Пирог оказался невероятно вкусным и ароматным, осенним. Лёгкая терпкость корицы перекликалась со сладостью яблок и сахарной патоки. Эльса всегда прекрасно готовила.

– Так что вы узнали? – вновь задал вопрос Ирис.

Мы с Верин переглянулись.

– Ты что-то знаешь? – нахмурился Ирис, смотря на подругу.

– Serratura, – произнесла я, и дверь тотчас заперлась. – Umbra, tene sussurrum! – я выхватила из ближайшей тени серебристую нить и обвела ею всю лавку, накладывая заклинание тишины.

Торш присвистнул, разрывая звенящую пелену тишины, что отрезала от нас все звуки внешнего мира.

– Кажется, дело серьёзное?

– Ты даже не представляешь, насколько. – мрачно начала я, пододвигаясь ближе к стойке. Ирис напрягся, обратившись в слух.

Наш рассказ для него вышел долгим и сумбурным – мы с Эльсой рассказывали обо всём наперебой, добавляя как можно больше деталей и подробностей нашему повествованию. Брови Ириса к концу рассказа, кажется, спрятались в его волосах, а сам он стал тона на два светлее.

Воцарилась долгая пауза, которую никто из нас не желал нарушать, думая каждый о своём.

– Прах. Вот это я хреново я обошёлся с малым вчера, – наконец, хмыкнул Ирис. – Что-то… ну прямо совсем ему не везёт.

Торш рядом тихо икнул, а затем прокашлялся.

– И правда. Не повезло ему. – печально подметил он.

– Но это не отменяет того факта, что он вёл себя как говн…

– Ирис! – я ткнула его кулаком в плечо.

– Туше, – он поднял ладони. – Ладно, дамы, я серьёзно. Не фортануло юнцу. Фантастическое невезение. Но мы же не можем просто взять и открыто обвинить Вараста? Это прямая дорога в Ауланнар. Кто он, а кто мы?

– Разумеется, не можем, – раздражённо цокнула языком Эльса. – Нам нужны неоспоримые доказательства, и много. Очень много! И я практически уверена в том, что мальчишка, Солейл, что-нибудь выкинет. Каким бы он не был безбашенным, я уверена – он любит отца и попытается нам помешать.

– Печать Безмолвия, – напомнила я.

– Очень милая деталька, которая немного упрощает наше взаимодействие с ним, да, – согласился друг. – Но не обязательно же что-то говорить для того, чтобы воспрепятствовать смерти отца. – развёл руками Ирис. – Вараст всё-таки не специи на рынке украл, а связался с девиантным теневиком. Или теневиками. Вмешался в сознание всей Академии Шардена, и всё это – занимая пост правой руки главы Шардена. За это элериарх по головке не погладит. Представляете, каково перед всем государством признаться, что проблема была в твоём самом верном приближённом? – хохотнул он.

– Прахова бюрократия, законы и этика. Почему мы не можем просто убить Вараста? – Эльса сжала пальцами переносицу.

– А чем мы тогда будем лучше него? – удивлённо подняла брови я.

– А мне нравится твой вариант, лисичка. – Ирис довольно улыбнулся и подмигнул Эльсе.

– Я шучу, болван. – Эльса воздела взор светло-зелёных глаз к потолку и принялась объяснять. – Даже если мы его убьём, это не решит корень проблемы: наш теневик, что разгуливает по Шардену и балуется со Сферой Отклика, создавая новых теневиков – Солейл тому пример – никуда не денется. Мы не сможем выйти на него и узнать, почему артефакты Претория Тени не реагируют на него. В конце концов, мы не сможем даже узнать, кто это и…

– Я понял, понял, – отмахнулся Ирис. – Что мы будем делать с Солейлом?

– А что с ним делать? – спросила я. – Вариантов не так много. Вернее, их нет вообще. Мы не можем его запереть в темнице – он практически ключевая фигура происходящего в данный момент, и легенда с обучением у Магистра должна поддерживаться. Мы не можем наложить на него ещё какое-то заклинание. Ирис прав – Солейл может помешать нам другими способами. Например, всячески выступать на стороне отца, если всё-таки сложится так, что мы сможем предоставить доказательства. Или он просто откажется нам помогать.

– Невесело.

– Остаётся только одно – лишь поговорить с ним и надеяться на его благоразумие.

Ирис расхохотался.

– Благоразумие? Сколько ему? Восемнадцать? Девятнадцать? И ты ждёшь от него благоразумия в ситуации, когда любимому папочке грозит виселица? Да, я сам недалеко ушёл, но меня воспитала улица! Я смогу выбраться из любой дыры и западни, в которую меня загонит судьба-проказница! – гордо заявил друг. – А этот белоручка со смертью отца или его заточением в Ауланнаре потеряет всё! Деньги, титул, положение в обществе.

– Но… – начала возражать я.

– Нет, ты дослушай! Фамилия "Дархан" станет позорным клеймом для него самого, его детей и минимум для внуков. На его голову свалится Академия Шардена – единственное, что у него останется, за исключением поместья. Ему нужно будет как-то брать в руки бразды правления этой богодельней. Ты думаешь, он, теневик, будет авторитетом у студентов и преподавателей? – он рассмеялся вновь.

– Мож…

– Да три ха-ха! Да, я уверен, что Ауриэль помилует его – так как сама же его и использует, но, думаешь, охотно родители будут отдавать своих отпрысков в академию, которой заведует теневик? А он не сможет передать ректорское кресло кому-то ещё – издавна это была Академия именно Дарханов. Пацан ещё жизни даже не видел, а тут такое! А ты хочешь подработать подростковым психологом и разгрести эту зловонную кучу проблем одним разговором? Не смеши мои сапоги, Ай! – друг скептически усмехнулся, всплеснув руками. – Это не имеет никакого смысла! Не трогай и вонять не будет. А то сделаешь ещё хуже.

 Я окончательно скисла, но виду не подала. К моему сожалению, Ирис в своих речах был полностью прав.

– Ты пессимист. Я хотя бы попробую. – коротко ответила я. Отсутствие поддержки меня, честно, расстроило.

– Заделалась спасательницей юных мальчиков? – захихикал Торш. Нет, ну это никуда не годится! Совершенно чудовищное отсутствие эмпатии!

– Да у вас обоих что, эмоциональный диапазон как у зубочистки? – вдруг вспылила Эльса, резко хлопнув ладонью по столешнице. Торш подскочил, взъерошив хвост от испуга. Я энергично закивала, благодарно посмотрев на подругу. – Ладно, этот, бесчувственный чурбан, – она ткнула пальцем в Ириса, на что тот удивлённо вскинул брови. – Но ты-то куда?! Ты же мирид! Самое мудрое существо всего Эвмонара! – Эльса вперила взгляд в Торша.

– Ирис прав, – пискнул тот.

– Не ругайтесь. Ирис и правда прав, – вздохнула я, и друг довольно закивал, сопродив этот жест перезвоном цепочек на шее. – Но я всё равно поговорю с ним.

– Женщина, что конкретно в словах "это-не-имеет-никакого-смысла" тебе было непонятно? – фыркнул он.

Эльса ткнула его кулаком в плечо, и он обиженно засопел.

– Спасибо. – я благодарно кивнула Эльсе. – Я поясню, – подняла я палец вверх. – Я понимаю, что объяснять ему что-либо – скорее всего, бестолку. Но! Пять лет назад я оказалась практически в такой же ситуации.

Ирис сразу сник, а Торш отвёл взгляд. Эльса грустно кивнула, смотря на меня. Липкий ком, что возникает, когда приходится рассказывать о таких вещах – сразу встал в горле, но я продолжила.

– Мне все соболезновали, старались поддержать, но никто не мог полностью понять, что я чувствую. Ведь это была настоящая трагедия, которую я пережила ребёнком. Никто в Иль-де-Виреле или во всём Шардене не сталкивался с такими зверствами. Это всё… случилось на моих глазах. Я сама убила двоих теневиков, – я закрыла глаза. – Да, это были плохие люди, но всё-таки – люди. Мне, пятнадцатилетнему подростку, было очень тяжело с этим жить первое время. Да и по сей день – честно, время не лечит. Солейл… Его отца ждёт трагичная судьба. Будучи заложником своих собственных действий – он не выйдет сухим из воды. Думаю, Солейл это понимает, но… я бы хотела, чтобы тогда, пять лет назад, кто-то, кто прошёл через подобное, оказался бы рядом со мной.

Мы помолчали. Разговоры о моих родителях всегда расстраивали друзей. Я уже более спокойно к этому относилась, но окружающие не знали, куда себя деть, когда я упоминала об этом. Я понимала их – чужое горе, с которым ты не можешь помочь, всегда заставляет чувствовать себя бессильным. Торш мягко погладил меня по предплечью, и я вздрогнула.

– Если так, – через минуту звенящей тишины пробубнил Ирис. – Думаю, можешь это сделать.

– О, спасибо что разрешил! – тут же съязвила я, и друг улыбнулся. Накатившая печаль отступила.

– Нет, серьёзно. Может, нам всем и правда порой важно просто быть услышанными и понятыми? – он пожал плечами.

– Я всё равно считаю, что Ирис прав. Солейла ждёт тяжёлая жизнь. – встрял Торш.

– Будет ли она тяжелее от того, что в такую трудную его минуту его поддержат?

Талькар и мирид замялись.

– То-то же.

– Хватит об этом. Разобрались. Ты встретилась с Йойей? – спросила Эльса.

– Йойя? – заинтересованно поднял брови Ирис. – Это которая из архива?

– Да, – кивнула я, а Талькар расплылся в мечтательной улыбке, за что получил от Эльсы тычок в ребро.