HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

Эл брел дальше, осторожно опираясь на стену и стараясь не тревожить рану. За поворотом он чуть не споткнулся о что-то мягкое, это оказалась девочка лет шести-семи в розовом платье. Она немигаючи смотрела в потолок, лежа в луже начинающей сворачиваться крови. На груди рдело большое красное пятно, а совсем рядом лежал мужчина в торжественном мундире и с разбитой головой. Его карманы обшаривал кто-то похожий на тех людей с посадочной площади. Он был так занят свои делом, что не замечал ничего вокруг. "Почему? Почему это всегда происходит? Прошло столько лет, это совсем другая планета и место вдали от трущоб, но люди ведут себя так же, как и в той подворотне у подножья улья, где он жил когда-то! Что сделали эти люди? Этот ребенок!?" Руки Эла затряслись от злости, вытеснившей все мысли и переживания, поднимавшейся из глубин и заполняя все тело обжигающим жаром. Хоть он и понимал, что это всё некое наваждение, сейчас сопротивляться ему не мог. Имматериум бурлил и его собственные чувства бурлили в такт. Рука с пистолетом сама дернулась вперед. Короткий взвизг и голова грабителя лопнула, разметав опалённые, испаряющиеся мозги по, бывшему когда-то шикарным, ковру. Из соседней комнаты послышался голос Киллик и шум борьбы.

– Только попробуй, тварь!…

Эл ворвался в некое подсобное помещение со сложенным по углам инвентарём. В дальнем углу двое мужчин постепенно перебарывали брыкающуюся Киллик. Один заламывал руки, а другой пытался сорвать с нее рабочий комбинезон. "Всегда…одно … и тоже! Это не кончится никогда!" Рука снова дернулась вперед, а палец спастически зажал кнопку. Раз за разом красные лучи выжигали на спине, руках и ногах, ближе стоящего мужчины черные оплавленные круги пока заряд батареи не кончился. Мужчина сполз на пол, дымясь из множества участков обугленной плоти. Крик боли сдавило предсмертными судорогами. Эл в ярости бросил в него, ставший бесполезным, пистолет.

Второй уже вырубил девушку её же гаечным ключом и несся на Эла, занося полуметровый армейский тесак над головой. Эл вперился в него полным ненависти взглядом и того мгновенно скрутило в конвульсиях. Наполняя сознание болью, какую только мог вообразить он заставил все его мышцы сжаться с всей доступной им силой. Раздался хруст ломаемых костей и мужчину скрутило в неестественной позе под спастический хрип.

Удар в лицо ботинком был неожиданным. Третьего Эл не заметил или тот пришел на звук стрельбы. От удара Эла развернуло и впечатало в пол. От потери сознания удерживала только пульсирующая боль разбитого лица и вновь открывшейся рваной раны. Необычная, неведомая ранее, ярость готова была вскипятить его изнутри. Боец перехватил стаббер за приклад, по какой то причине желая добить, а не застрелить. Рыча словно гроксы оба сцепились на полу в порыве, который был одновременно чужд и естественен. От запаха крови хотелось кричать, и они кричали, надавливая все сильнее друг другу на горло.

От удара Киллик по затылку мужчина на мгновение ослабил хватку и Эл смог вогнать тому нож под ключицу. Тот попытался отползти, но Эл не мог остановится. Шепот в голове, появившийся минуту назад настаивал продолжать…убить их всех! Подчиняться ему оказалось приятно, этот шепот давал сил. К тому же эти твари заслужили смерти. Самой жестокой и неотвратимой! Разум наводнился образами расправы и торжества грубой силы, а руки продолжали колотить ножом по груди противника, постепенно превращая его в месиво и покрывая Эла целиком кровью. В голове пульсировала отчётливая мысль что её должно быть ещё больше. Киллик удалось остановить это только потому что Эл быстро терял сознание от кровопотери.

Лишь когда опускалось небытие он ужаснулся самому себе и от осознания сколь нечестив он и слаба его воля…

* * *

068.847.М41. Штаб-квартира в общем жилом блоке А23.

– Эй! Есть здесь кто-нибудь?

В конторе, обозначенной как место сбора в случае непредвиденных обстоятельств не было никого, а вокс молчал как мертвый. Никаких вестей. Пока они вдвоём сюда добирались на заготовленном заранее лифтере оба сидели молча, смотря в одну точку и пытаясь хоть как-то прийти в себя от произошедшего. Сейчас Эл, держался под действием стимуляторов и боевых наркотиков Нэка в надежде что это его не добьёт.

Киллик невысокая с непослушными волосами шоколадного цвета и ещё не заменёнными на аугметику частями тела ещё не умела общаться с духами машин напрямую, поэтому машину потряхивало в воздухе и все раны отдавались уколом при каждом повороте. Её сильные натруженные руки, с почти не сходящими с них следами освященного машинного масла, поблёскивали в свете уличных ночных огней, пробивающихся сквозь прорехи в оконных задвижках.

– Ну где же все? Ох, боже Император! Что с твоими глазами?

– А…что?

– Они красные…полностью.

Эл, шатаясь, посмотрел в зеркало. Все сосуды полопались, залив глаза кровью.

– Меня отделали сильнее чем когда либо…

Эл безвольно поник на диван. Дырявый и пыльный, но по ощущениям мягкий и прекрасный как царская перина. Киллик чувствовала себя не лучше и присела рядом.

– Ты тоже не знаешь, что произошло?

– Если честно, то я большую часть жизни не знаю, что происходит…сколько себя помню, рано или поздно начинают происходить события, к которым я не имею никакого отношения и никак не могу на них повлиять…а потом, я оказываюсь в новом месте и все повторяется.

– Так, наверное, у всех…не строй из себя жертву. Буквально пару дней назад ты был чрезвычайно довольным сукиным сыном.

– Это всё из за алкоголя, я даже не помню что тогда было.

– Нэк предложил покурить его новую смесь, которая кстати оказалась совсем недурна, но Лензу этого оказалось мало и он предложил тебе наверстать упущенное, залив в тебя приличную порцию Меровейских настоек, после чего повёл к незатейливым барышням на шестах, но ты оказался уже не в состоянии воспользоваться их заманчивыми предложениями.

– А что же остальные?

– Как всегда дурачились, а Жар в очередной раз получил по лицу от Марии за распускание своих слишком… ловких ручонок. Мы все здесь в одной лодке, хочешь ты этого или нет и все так или иначе обязаны своей относительной свободой Марии и её связям в Администратуме.

– А как ты здесь оказалась?

– Также, как и большинство, не от хорошей жизни. Меня поймали на торговле реликвиями и храма и предложили вместо каторги отработать таким способом. Оказалось, что специалистов по инфосети не так уж и много за пределами храмов Омниссии.

– А где твоя… семья?

– Семья? Гм…одно название. Сестру мать забрала к себе в притон в верхнем городе, а меня выгнала за то, что я убила отца…

– Своего родного…Зачем?

– Затем! Он постоянно насиловал и меня, и сестру, но всем было плевать! Может на твоей родной планете это нормально, но мне совершенно не по нраву!

– Я…не знал…

– Извини…

– Что?

– Я простая техноадептка и всегда хотела смиренно служить Омниссии, познавая его древние дары, начиная от простых энергоячеек, заканчивая священными кузницами тёмной эпохи… может быть даже присоединилась бы к исследовательскому флоту в поисках утерянных святынь, а тут меня чуть не вернули в те времена, от которых я бежала…если бы не ты…спасибо.

– Нечасто удавалось слышать нечто подобное.

– Ну тем ценнее эти слова для тебя… наверное… О колдунах много чего рассказывают, но никто не знает что из этого правда.

– Просто я не уверен, что то, что произошло, это именно то, что ты видела.

– Мне плевать, главное я не досталась этим хмырям. Всегда хотела спросить: неужели это все, что вам от нас нужно?

Пока Киллик ходила за аптечкой и доставала препараты Эл растерянно пытался понять что она имела ввиду.

– Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь и как я могу отвечать за всех? И кто это «мы»? И ка…аааай!

– Тебе бочину прострелили и размазали лицо сапогом, а ты пищишь от укола маленьким инъектором?

– Наркотики перестают действовать и наступает расплата. Всё болит… Вообще всё…

– Ну по крайней мере ты не откинешься прямо сейчас.

– Обнадёживает…

Чтобы не сидеть сложа руки, пока она размазывала регенеративный гель по его лицу, Эл тоже решил соорудить импровизированную повязку ей на разодранное плечо. Любая психосила его сейчас добьёт. Придётся делать это как нормальные люди.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Прости, но я всё равно не понимаю…

– Да всё ты понимаешь! Думаешь, я не вижу куда ты уставился?

– Это всё от недостатка молитв и праведности.

Пока она не обратила на это внимание Эл совсем не отдавал себе отчет. Истощение и воздействие препаратов ослабляло контроль. Нужно было бы прочитать литанию чистоты, но…Разорванный рабочий комбинезон Киллик настойчиво привлекал внимание. Эти новые ощущения…Такого раньше не происходило и он не понимал, что делать.

Спасение пришло откуда не ждали. Действие стимуляторов подошло к концу и голова безвольно повисла вниз. Эл сполз с дивана на пол подобно мешку с требухой, чем и являлся по своим ощущениям.

* * *

Лениво разомкнувшиеся веки открыли ещё размытому после сна взору хрон на его ручном коммуникаторе, который показывал уже десять стандартных часов нового суточного цикла, который на Аллериуме длился чуть больше 27 стандартных часов. Давно отработавшие своё системы вентиляции гудели изо всех своих скромных сил, но в конторе всё равно было душно, а скромные лучи дневного света, доходящие до таких низин как их 86 этаж пробивались через задвижку и ещё сильнее прогревали воздух. Килик видимо положила его обратно, а сама уснула за письмнным столом.

Стоило попытаться встать, как резкий укол в правом боку вернул ему память о недавних событиях. Осмотревшись внимательнее, он обнаружил в кресле у дальней стены задремавшего и похрапывающего Ленза. В руке у него был зажат стабберный пистолет, а всегда выглядевшая безупречной одежда оказалась безнадёжно изорвана и перепачкана. Голова запрокинута назад с раскрытым ртом. Видимо он уснул сразу же как сел. Эл осторожно приблизился, с трудом преодолевая даже подавленное нуль поле и потеребил его за плечо. Прикасаться к нему было ещё болезненней, чем находиться рядом, но беспокойство пересилило подсознательный ужас и желание отстраниться хотя бы на 3-4 шага. Симеон очнулся и потер глаза пистолетом. В его мутном потерянном взгляде как обычно не удалось найти даже намёка на любопытство или хоть что нибудь ещё кроме постоянной пустоты и холода.

– О! Как чудно, что ты здесь. Тебя, наверное, разрывает любопытство, что да как…Но сначала мне нужно выпить сраный рекаф.

Они проследовали на импровизированную кухню с маленьким термо-модулем и столовыми принадлежностями. Молчаливое приготовление напитка несколько настораживало ибо Лензу похоже впервые нечего было сказать.

– Ну что, друг мой, я бы хотел тебя порадовать, но не могу. Честно сказать такого оглушительного провала не ожидал никто…В следующий раз замолви и за меня словечко Императору, потому что ты, как оказалось, самый везучий хер из всего того сброда, что мне удалось набрать.

Ленз сделал пару глотков.

– Знаешь, мне раньше казалось, что быть в гуще событий гораздо интереснее…да, это было ровно до того момента, когда я узнал о каких событиях может иногда идти речь… И ты узнаешь со временем, и тебе тоже будет не весело…В общем нам несказанно «повезло» вчера: в одном и том же театре, в одно и тоже время решили провернуть свои дела наркоторговцы, безобидные ребята, по большому счету, ну ты их видел, и, собственно, культисты, которых мы проворонили. В результате они тихо, спокойно сотворили демонхоста, который отужинал Марией и Нилклимом, после чего…а хрен его знает что было потом, ибо я драпал со всех ног.

– Как же ты ушел?

– А я не вкусный…костей много…Потом выяснилось, что нас кто-то сдал, Жардон предоставил запись переговоров, в которых Айнур связывалась с культистами и снес ей голову, после чего выяснилось, что он нас и сдал, но было уже поздно и он улетел, не обещав вернуться. Всё это время он сливал материалы по главному направлению нашей работы, подкидывал нам ложные наводки и оставался вне подозрений. Чрезвычайно хитрожопый товарищ…Итого: у нас три трупа, один предатель, четверо без вести пропавших, множество жертв среди невинных толстопузых дворян и, разгуливающий по семидесятимиллиардному улью демон из самой тёмной задницы имматериума, только в теле ничем не примечательного клерка.

– Трое без вести пропавших…Киллик здесь.

– Блеск. Это коренным образом меняет картину. – Только сейчас его сарказм стал различим в голосе.

Ленз встал и подошел к окну.

– Прежде чем нас казнят, было бы справедливо, если б ты знал на кого на самом деле работаешь…Мы ако…

Его речь прервалась пронзительной сиреной от которой завибрировали окна. Тревожный вой разносился по улицам в течении пары минут, а затем из динамиков начала скандироваться жёсткая, повелительная речь.

– Внимание! Введено военное положение! Высшая степень опасности! Всем гражданам требуется немедленно явиться на пункты сбора СПО для получения снаряжения и распределения! Лица, не явившиеся по истечению суток, будут расстреляны на месте! Повторяю…

Эл слушал речь, теряясь в догадках по поводу того, что произошло, а Ленз, казалось, даже сгорбился от напряжения, но так и продолжал смотреть в окно.

– Хорошие новости, мой друг. Судьба избавила нас от мучительного ожидания правосудия и предоставила шанс умереть за Императора прямо сейчас.

* * *

Сражайтесь за Императора и вы, возможно, умрете. Не сражайтесь за Императора и вы точно умрете. Нам нравится делать ваш выбор проще.

хулиганская надпись на стене собора Эклезиархии

075.847.М41. Руины коммуникационной секции среднего уровня улья.

Каска была великовата и постоянно сползала на лоб из-за тряски, создаваемой «Химерой» – гусеничной боевой транспортной бронированной машины, с мультилазером в башне и бойницами по обоим бортам. Гул её двигателя почти оглушал не привыкших к нему людей, ехавших в десантном отделении. Восемь напуганных до смерти людей. Пара стариков, видимо еще недостаточно дряхлых, раз их отправили в бой, три женщины и четверо молодых мужчин. Все они даже не знали чего бояться, их скорее пугала неизвестность и для того, чтобы это понять, не нужно было даже читать мысли. Эл чувствовал тоже самое. Он тоже, как и они не был солдатом, он тоже понятия не имел о том, что такое война и он тоже хотел сначала сбежать, но расстрельные команды, одетые в чёрную блестящую броню, пугали его гораздо больше, чем неизвестный враг, кем бы он ни был.

Всё, что знали эти люди это то, что неказистое оружие в их руках называется "лазган", что его нужно держать стволом к врагу, стрелять по приказу и ни в коем случае не отступать. Это было самое главное. Ты можешь не уметь сражаться, но быть трусом – значит предать Императора. А еще в машине ехал капрал, человек лично ведущий их в бой и по сути единственный хоть как-то обученный солдат. На рукаве его формы белым по серому были написаны литеры «BNО 139». И он тоже боялся не меньше остальных, но хотя бы пытался это скрывать…ради нас. Правда скрыть чувство безысходности, глядя на то войско, что ему доверили, не получалось. Этот человек не имел никаких иллюзий по поводу выживаемости ополчения против армии вторжения. Либо они погибнут сразу как увидят врага, либо чуть позже при попытке бежать, только уже от огня расстрельной команды. Эла несколько нервировало, что капрал старается не задерживать на нём взгляд и нервно потирал кобуру, хотя внешне он ничем не отличался от остальных, за исключением выгравированного над налобной аквиллой черепа на шлеме и нашивки «Савант Милитант». Может этого и было достаточно…мало кто любит псайкеров…по вполне понятным причинам, тем более среди тех, кто в курсе на что они способны помимо выведывания твоих потаенных секретов. Десантные створки Химеры распахнулись еще раньше, чем остановился лязг гусениц.

– Вперед! Выходим! Живо!

Все высыпали наружу и бронежилет, вместе с ремнем от лазгана за спиной, снова неприятно врезался в плечи. Осколки выбитых стекол захрустели под ногами, отражая заволоченное густым дымом небо, кипящее от тысяч взрывов, от тысяч рождающихся и гаснущих звезд. В тучах исчезали бесчисленные потоки снарядов и кружили целые рои истребителей, ведущих ожесточенный бой между собой. Казалось, что с момента когда прозвучали первые выстрелы прошла уже целая вечность. Эти дни оказались самыми долгими в жизни Эла, когда он с ужасом наблюдал как в небесах взрываются корабли губернаторского флота и орбитальные защитные станции, сопротивлявшиеся ожесточённо, но недолго, после чего их обломки расчертили небо огненным дождём, предвещая спуск вражеских десантных посудин, больше напоминавших горы металлолома, сваренного между собой в конструкции, непременно оскорбившие бы своим видом любого техножреца. Воздух был наполнен запахом гари, а за треском непрестанно работающих многоствольных пушек не был слышен даже рёв двигателя уезжающей на всех порах Химеры, казавшийся мгновения назад оглушительным.

– Оружие на изготовку! Зарядить батареи! Пристегнуть штыки!

Сотни людей закопошились, неумело пытаясь воткнуть батареи в свои лазганы и снять ножи с пояса. Все они залегли на краю огромного металлического котлована, прорытого обломком космического корабля, разрезавшего городской квартал надвое и дымящегося где-то вдали. Из пустых разбитых окон полуразрушенных домов выглядывали сотни дул винтовок. А ведь еще совсем недавно, всё выглядело совсем иначе, город жил обычной жизнью, не ожидая орбитальной бомбардировки, а Ленз отпускал свои непристойные шуточки в баре на 127м этаже… кстати, где он сейчас? Его увели почти сразу как проверили документы на сборном пункте, Киллик забрали техножрецы, а его…

Раздался короткий хлопок мгновенно вскипевших телесных жидкостей от попадания лазерного луча в тело одного из бедолаг. Кто то решил по тихому отползти в сторону, пока все были заняты приготовлениями и умер мгновенно. За линией беспорядочно распластавшихся ополченцев с важным видом выхаживал мужчина в необычной форме: удлинённый черный мундир, перевязанный на поясе яркой красной тканью, значительных размеров погоны с бахромой и большая фуражка с высоко задранным козырьком. Он недовольно стряхнул с лазпистолета хлопья медленно падающего пепла. Люди вокруг зашептались, стараясь делать вид что ничего не произошло.

– Комиссар!

– Это комиссар!

Что значит данный титул Эл даже не догадывался, но это и не требовалось в текущей ситуации. Тренированный голос комиссара звенел в котловане подобно мощному рупору, перекрикивающему грохот отдалённых взрывов.

– Отважные граждане Империума! Сегодня, в момент испытания, мы должны показать врагу нашу решимость, нашу веру и силу нашего оружия! Пусть они увидят (он ткнул дулом своего лазпистолета вдаль, в сторону пролома между зданиями) что верные подданные Императора не знают страха, не дрогнут ни перед чем, дабы защитить его священные владения. Пусть они увидят, что МЫ их самый страшный кошмар! За Императора!

– За Императора! – откликнулось ему из оборонительной линии, но не так рьяно и не отовсюду.

Как бы Эла не терзали сомнения и въевшиеся до мозга костей наставления, он решил не надеяться на защиту Его и уж тем более слов в Его честь. Слишком много раз приходилось видеть безразличие с Его стороны по отношению к обычным смертным. Империум невообразимо огромен и у Императора безусловно очень много дел, так что Эл молча защёлкнул крепления энерго-ячейки и уставился в пролом, за которым бушевал пожар от земли до небес.

Практически сразу в проем влетело несколько колесных машин, выглядящих как неведомым образом работающий конгломерат ржавых труб, наспех окрашенных дрожащей рукой в красный цвет и облепленных криво прикрученными листами мятого железа. Тех, кто сидел внутри с такого расстояния было не разглядеть, но они явно были сумасшедшими, что-то кричали и размахивали грубо сделанными топорами и огромными пистолетами. Первые две машины были в мгновение ока разрезаны визжащим лучом мультилазера, стоящей в отдалении Химеры, на отдельные расплавленные кусочки, ещё три лопнули от попадания ракет, выпущенных откуда-то из зданий, а точные короткие всполохи красных лучей добили оставшихся. Похоже, там в домах сидели настоящие солдаты и это внушало небольшую надежду дожить до следующего утра.

Остальные, видимо, тоже оказались воодушевлены таким началом и бодро выкрикивали радостные возгласы, резко прерванные упавшими с неба некими объектами, оставившими за собой густой черный дымный след. Эл сначала подумал, что это обломки, но оказалось это дико ревущие и хохочущие создания, чем-то напоминающие человека, только сгорбленные, массивные, бугрящиеся мышцами. Их кожа блестела зелёным, а лица имели дикий животный оскал с опьянённым от ярости взглядом. К их могучим спинам были цепями примотаны дребезжащие и коптящие реактивные двигатели, сделанные на тот же манер, что и колёсные машины, а в руках сжимались заточенные куски металла самой разной формы и размеров, а также кривые, неказистые пистолеты пугающе большого калибра.

Эти создания налетели как вихрь, беспорядочно стреляя куда попало и также размахивая своими тесаками. К такому никто не оказался готов и люди открыли беспорядочную стрельбу, попадая и в своих, и в чужих. Раздались пронзительные крики…от боли и паники. Несколько попаданий лазерных лучей, каждый из которых убил бы человека, только заставили замедлиться этих тварей, они казались неуязвимыми и это отнимало у ополченцев силы и намерение сражаться даже за свою жизнь. Эл видел как в десяти шагах от него приземлился один такой бугай, раздавив под своим весом пару человек, еще нескольких он разрубил своим топором, едва те успели наставить на него ружья и в диком порыве кровожадного восторга запрыгал над изрубленными телами. Эл выстрелил очередью коротких всполохов когерентного света существу в спину без явного эффекта. Пучки лазерных лучей прожгли кожу и обуглили мышцы в нескольких местах, но всё это лишь привлекло внимание существа, скорее воодушевившегося при виде нового противника, нежели разозлившегося. Оно обернулось и начало стрелять в его сторону из своего грубого оружия, совершенно не целясь. Тем не менее две пули взрыли землю прямо у головы Эла, и он в панике метнул невидимый мысленный импульс. Пистолет заклинило, но существо продолжало жать на курок в приступе боевого куража, после чего тот с глухим хлопком взорвался, оставив бугая без кисти. Пока тот удивленно смотрел на свою, пульсирующую тёмной кровью, культю, Эл вдавил со всей силы активационную руну лазгана и из фокусирущей трубки полился веер красных лучей, прожигающих монстра от колен до лба, после чего тот, наконец, упал.

На небольшом отдалении от себя Эл заметил, как тот самый комиссар сошелся в рукопашной схватке сразу с двумя такими чудищами. Человек в чёрном кителе резкими движениями обходил их, отбивая все размашистые удары своим гудящим мечом. Быстрый выпад и пузо существа оказалось разорвано в клочья зубьями, бегущими по кромке этого странного оружия. Едва оно касалось плоти врага, как само вгрызалось с диким воем в эту плоть. Еще один разворот, выпад, и второй монстр лишился ноги, а затем и головы. Один из монстров, слишком увлекшись превращением подвернувшегося ополченца в фарш, получил несколько очередей в реактивный двигатель за спиной и взорвался вмести с ним как фейерверк на праздничном шествии. Меткие выстрелы со зданий постепенно добили остальных, но картина поля боя не приводила никого в победный восторг. Котлован был залит алой кровью и завален кусками разорванных человеческих тел, вперемешку с дымящимися зелеными трупами монстров. От ополчения осталась едва ли половина. И вид этой бойни заставлял людей дрожать и цепенеть одновременно. Некоторые попытались бежать, бросая оружие и сразу же были скошены заградительным огнём. Людям хватало одного попадания мимо бронежилета, чтобы скорчиться от боли в грязи. Их вопли агонии не могли состязаться с тысячей нечеловеческих глоток заоравших хором со стороны пролома, где, как оказалось, тоже шёл ожесточенный бой.

– WAAAAAAAAAGH!

Этот рев заставлял кровь леденеть ещё больше, потому что на котлован неслась целая зеленая волна этих существ. Эл видел, как оставшиеся люди решили, гонимые уже животными инстинктами пустились наутёк от этого неумолимого врага. Капрал с надеждой посмотрел на окружающих. Он ничего не говорил, но все понимали «Если мы побежим одновременно, то расстрельная команда может не успеть перестрелять всех».

-Держать строй! Держа-а-ать стро-о-ой!

Комиссар оседлал башню Химеры и верхом на ней выехал к переднему краю котлована, наматывая на гусеницы павших боевых товарищей и отстреливая из пистолета ближайших отступающих. Мультилазер вновь протяжно завизжал и буквально испепелил первые ряды наступающих с ревом монстров. Даже сквозь сковывающий страх приходило осознание, что если и существует вероятность выбраться отсюда живым, то она скорее всего существует где-то за линией этого фронта. Сразу вспомнилась фраза с пропагандистского плаката, гласящая "Победа или смерть". В возникшей череде взрывов, вскидывающих почву и раскрошенный рокрит в воздух было видно как и расстрельные отряды бросились бежать вперемешку с людьми, которых ещё секунду назад выцеливали через мушку лазгана, а комиссар всё не унимался и продолжал палить из пистолета в тщетных попытках восстановить безнадёжно потерянный боевой дух и дисциплину среди простых жителей улья, переодетых в военную форму и впервые в жизни столкнувшихся с опасностью гораздо большей, нежели задержка заработной платы или неудачи в личной жизни. Несколько мужчин и женщин залезли на броню Химеры и принялись стаскивать комиссара, одновременно тыкая в него грязными штыками и обломками рокритовых стен.