HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– Покой… Всё прекратить…отринуть смерть… оставить всё…

Невиданное ранее отчаяние и желание спастись утягивало Эла в трясину собственной слабости перед ситуацией, в которой он оказался. Как в переносном, так и в прямом. Он на самом деле стал ощущать как тонет в смолянистой вонючей жиже, а его лицо облепляет целая гудящая туча здоровенных мух, пытающихся заползти всей толпой ему в рот, пока, наконец, он не погрузился в неё полностью и перестал барахтаться, ведь боль и страх уходили, а большего он и не смел желать.

* * *

Непролазная густая растительность закрывала горизонт со всех сторон, оставляя совсем немного пространства для пробивающегося сквозь кривые желтеющие ветки дневного света. Внушительных размеров стаи всевозможных жуков рассекали влажный затхлый воздух вокруг в беспорядочном танце тысяч жужжащих, пищащих и стрекочущих насекомых. Дышать стало трудно ибо воздух был тягучим как слизь от поднимающихся с земли испарений, легко дающих фору тем, что довелось обонять в подулье, а от жары и сырости начинало мутить. Мягкая податливая почва практически двигалась от того количества червей, что ползали в ней и каждый раз как Эл наступал на новое место, на ногу тут же заползал целый ворох разноцветных блестящих вытянутых тварей, пытающихся прорыть себе путь даже под кожу. Всё, куда ни глянь, бурлило и двигалось. В особенности лужи мутной серой жидкости, разбросанные то тут, то там. Они кипели от поднимающихся газов и движений тех, кто в них обитал.

– Жизнь… ценнее…всего…и ничто…не может…быть выше…

В трёх метрах от себя Эл увидел беззаботного вида мужчину, безмолвно бредущего по зарослям. Как только он коснулся ногой одной из луж, из воды лениво вывалился двухметровый слизень, начавший медленно утягивать его внутрь себя, а тот даже не обращал на это внимания.

– Эй! Держись!

Хлюпая ногами по грязи, Эл бросился к нему, изо всех сил ухватившись за расслабленную руку. Тело мужчины уже скрылось почти наполовину в утробе слизня, но его удалось вытянуть и существо просто скрылось в луже без попыток вернуть свою добычу.

– Всё в порядке?

Взгляд человека не фокусировался на собеседнике, а голос хрипло продирался сквозь горло.

– Мы спасены… Всё закончилось… Боли не существует… Смерти нет…

Всего на мгновение померещилось, будто человек выглядит как раздувшийся от разложения утопленик и Эл отстранился, оставив неестественно счастливого лежать на земле. Тем временем вдалеке сквозь заросли стал поблёскивать маленький огонёк, излучающий смутно знакомое тепло. Эл решил пойти к нему, но сколько бы он ни шёл, заросли не кончались, а огонёк не становился ближе. Вдобавок тряпочная обувь Схолы уже насквозь промокла и ноги начало обжигать кислотой всё сильнее с каждым шагом. Внезапно он наткнулся на причудливо выгнутое дерево, образующее навес над входом в наполовину утонувший в трясине домик из веток и гнилых останков. Из него выбежал, весело переваливаясь на коротких ногах, раздувшийся от гнойных ран, маленький тучный человечек, волочащий за собой свои внутренности и при этом улыбающийся неестественно широкой улыбкой.

– Вижу вижу ты устал, вижу вижу тебе надо отдохнуть.

Писклявый пронзительный голос человечка сильно действовал на нервы, но в его доброте и искренности сомневаться не приходилось.

– Мне нужно найти выход…

– А зачем? Здесь и так хорошо. Давай дружить? У меня много подарков!

– Боюсь, что не смогу пережить такой дружбы…

– Все подарки есть продолжение жизни. Смерти нет.

– Смерть… Это мой долг…

– Погоди – погоди, я знаю короткую дорогу, пойдём!

Человечек протянул ему свою ручку, но Эл отстранился сразу же, заметив как вздуваются на коже воспалённые волдыри. И человечек, пожав сморщенными плечами, побежал вперёд, напевая какую-то писклявую песенку. В принципе Элу было без разницы каким образом, главное, что он шёл в сторону огонька. И вот, проходя мимо покрытого мхом валуна он услышал детский плач. Маленькая девочка, лет пяти от роду, сидела на камне в грязной рваной одежде и тёрла раскрасневшиеся глаза.

– Дяденька, мне страшно. Не уходи!

– Пойдём со мной, здесь нет ничего хорошего.

– Нет! Я боюсь! А на этом камешке тихо и никто меня тронет. Не оставляй меня!

– Я не могу…

– Помоги мне!

– Император защищает детей своих…

– Нет! Ты.

– Я… лишь исполняю Его волю.

Эл обернулся и сделал ещё один шаг, после которого всё исчезло…

* * *

Он очнулся дрожа от холода на том же столе, где всё началось. Края стола блестели кристалликами льда, а комната была пуста и бесшумна. В зеркале напротив отражалось его бледное голое тело, покрытое красными точками и синяками в местах, куда входили иглы. Символы на лице исчезли, а правый висок болезненно стучал от металлического импланта. Было странно… он не чувствовал ничего кроме холода и пустоты внутри, а серые стены вокруг выглядели как-то ещё более безжизненными и унылыми чем обычно.

– Ну как тебе? Чувствуешь себя заново родившимся?

Голос молодого человека был ровным и абсолютно безэмоциональным. Он стоял, прислонившись спиной к стене, засунув руки в карманы своего бежевого плаща. Русые короткие волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и гладко выбритое лицо с благородными чертами. Под расшитым золотой нитью плащом проглядывалась белая кружевная рубашка, расстёгнутая на вызывающий манер и строгие чёрные брюки с лакированными сапогами того же цвета. Элу ещё не доводилось видеть знатных людей вблизи, в их дорогой и наверное невероятно удобной одежде, но удивляло его не это. Почему он его совсем не чувствовал? Даже сейчас, видя и осознавая своим умом присутствие он всё равно не верил в его существование. Причём он не просто не чувствовал живого человека перед собой, а даже наоборот. Там, где он стоит ощущалась полнейшая абсолютная холодная пустота, как если бы это место вырезали из мира и оставили зияющую в бездну дыру в пространстве. Эл ничего не знал об этом человеке, но испытал сильнейшую неприязнь от нахождения рядом с ним и еле сдерживаемое желание сбежать как можно дальше. Непозноваемый первобытный ужас и неприятие сквозили из этой черноты, а голова начинала болеть. Последний раз он ощущал нечто подобное на чёрном корабле, но не знал источника. Эл машинально дотронулся до шеи и не обнаружил «Усмирителя». Его давно не одевали, но ощущения были сейчас почти такие же, а молодой человек вальяжно достал из кармана фляжку и сделал пару глотков.

– Ну… или что вы там чувствуете после всех этих ваших жутких ритуалов?

Заметив наконец на лице Эла отчаянную внутреннюю борьбу с желанием убежать, парень театрально хлопнул себя по лбу.

– Ах, ну да, совсем забыл.

Он нажал на кнопу некоего устройства, выглядывавшего краем корпуса из-за воротника плаща и удушающая «дыра в пространстве» уменьшилась до границ силуэта этого человека. Привычное ощущение объектов вокруг заметно снизило неприязнь и позволило собраться с мыслями.

– Вы…кто?

– Я? Ну, допустим,…друг.

То, что этот молодой человек ни мимикой ни взглядом, ни даже малейшей интонацией голоса не выражал эмоций сильно настораживало.

– Пока не забыл, вот держи!

Эл поймал брошенную ему верёвочку с нанизанным на неё красным кристаллом.

– Это твой новый пси-фокус. Тот, который у тебя изъяли, оказался заражён и был уничтожен.

– Эм…спасибо. Чт…что теперь?

– Если честно, малой, я не знаю. Мне сказали мол бросай все дела, топай туда…ну ты знаешь как это бывает.

Эл неуверенно отрицательно качнул головой и повисшее молчание длилось бы, наверное, вечность, если бы он непроизвольно не поёжился от холода.

– Что-то ты какой-то скучный, не как прошлый «перчик». Ни тебе пылающих столбов, ни безумных пророчеств… ты вон даже не нарисовал ничего своей кровью… А говорили, что ты интересный.

Эл лишь пожал плечами, не до конца понимая смысл фразы, на что парень в плаще устало вздохнул.

– Эх…расслабься, ничего мне не говорили.

– Мне холодно.

– Аааааа, вот в чём дело. Тряпки в сумке справа от тебя.

Небольшой пакет с аккуратно сложенной стопкой непривычно новой и чистой одежды без какого либо намёка на форму лишь сейчас попал в поле зрения.

– Я так понимаю, что моё обучение здесь подошло к концу?

– Здесь, пожалуй, да, а вообще придётся, похоже, изрядно попотеть, если ты, конечно, на что-нибудь сгодишься.

– А на что я могу сгодиться?

– Ну смотри: лететь нам отсюда до следующей остановочки, я думаю, от недели до месяца. Это если шторм не будет особо сильным и у навигатора не потекут из ноздрей расплавленные мозги. Из экипажа на «Светящей» только сервиторы и пара прокуренных обскурой бородатых мужиков. А ты гладенький весь такой, согреешь мне кровать.

– Не понимаю…

– Ты что, здесь ни с кем не развлекался?

– Меня держали в цепях в тёмной камере в течении пяти лет, если верить надзирателю Руфию.

– Ого. Да ты, оказывается зверь. Затрахал тут половину Схолы до такой степени, что тебя закрыли в…

– Так что мне нужно делать?

– Работать, мой друг. Нам предстоит много работы прежде чем из тебя можно будет сделать хотя бы годный расходный материал.

-…

– Я тебе не нравлюсь да? Не переживай. Честно сказать, я вообще никому не нравлюсь и далеко не за болтовню.

– Я просто не понимаю о чём ты говоришь.

– Неудивительно (указывая кивком на висок), им пришлось заменить часть мозга, ведь ты едва не отдал Императору душу на этом столе. Хорошо хоть говорить не разучился, а то бывали и такие. Ладно, шучу. Но над этим мы, кстати, тоже поработаем. Боже Император, вы только представьте: неприкасаемый учит псайкера… малышка Виви будет в восторге.

Эл вздохнул тяжело и безнадёжно.

– Меня зовут Ленз, кстати… грёбанный чёртов дознаватель Ленз.

Глава 4

"Если случилось худшее и ваш уоррент – савант поддался порче, молитесь, чтобы кондиционирование псайканы выдержало. Если вам повезло, он бросится на свой кинжал милосердия прежде, чем что-то ужасное сумеет воплотиться. Если же он не вскрыл себе вены… чтож, это уже тема другой лекции."

(с) – офицерские занятия, 104й "Латунный". Антракт.

061.847.М41. Пространство Империума. Сегментум Обскурус. Сектор Готика. Субсектор Верония.

«Lumenaria» на малом ходу приближалась к перегруженной трансорбитальным трафиком планете. Как выяснил Эл из местного новостного потока, это связано с предстоящим на следующей неделе праздником в честь вступления в должность нового планетарного губернатора и масштабных торжественных мероприятий, которые планируется проводить целый год на всех шпилях. На жителей незнатного происхождения это, конечно же, не распространяется и без этого работающие в авральном режиме мануфакторумы ульев получат новую нагрузку, чтобы привелигированные дома ни в чём не нуждались.

Аллериум когда то очень давно представлял собой планету с тропическим климатом на большей части поверхности, испещренной реками и водоемами. В смотровое окно же было видно три улья, которые с высоты орбиты казались усыпанными мириадами алмазов металлическими вставками на теперь уже серой поверхности планеты. Два из них охватывали полярные шапки и один, самый крупный, располагался вдоль экватора как рваный пояс вокруг живота. Вся эта композиция обрамлялась тучами космического мусора, кораблями от небольших челноков до километровых грузовых барж и множеством орбитальных станций самого разнообразного назначения и размеров. Все это создавало картину копошащегося логова потревоженных насекомых.

– «Каппадокия 1», говорит борт № 182 «Светящая». Прошу разрешение на стыковку по протоколу XX9В.

– «Светящая 182», говорит: «Каппадокия 1» стыковка разрешена к двадцать третьему шлюзу. Конец связи.

Капитаном этого малого грузового шлюпа всего на семь тысяч человек экипажа, принадлежащего торговому дому «Ниал», был самый настоящий карикатурный мужчина из юмористических пикт-архивов, которыми снабдил Ленз. Полноватый и небритый с устремлённым в пустоту сосредоточенным взглядом из под мятой фуражки. Через фронтальный витраж капитанского мостика виднелась, мерцающая огнями, станция, которая являла собой парящий в пустоте кафедральный собор, мало чем отличающийся от множества подобных по всему Империуму. С каждой секундой она все больше заслоняла обзор, пока ее, оказавшиеся гигантскими, детали полностью не закрыли панораму.

– Эх, клянусь жопой святого Эзры, давненько я сюда не летал!

Капитан Борхис оказался заядлым игроком в регицид и таро. И Эл с радостью научился играть в них, но после этого ни Ленз, ни Борхис не захотели продолжения. « Это все из-за твоего дара или проклятья, называй как хочешь, только не обижайся парень, но играть с тобой бесполезно, ты все равно выиграешь». Впрочем, времени играть за эти две недели было не особо много. Ленз несмотря на свой отстранённый, безэмоциональный вид оказался очень дотошным наставником. Он при каждом удобном случае задавал сложные логические задачи и в самые неудобные моменты заставлял пересказывать зазубренные статьи из «Biblio militarum». Один раз он вообще заставил Эла попадать тренировочными лазерными зарядами по мишеням, которые тот выбрасывал из соседней кабинки в туалете. Как раз в тот момент, когда Эл мучился от несварения. При этом необходимо было одновременно рассказывать основные правила твистерского жаргона и последовательность сборки стабберного пистолета шаблонной модели МК1. Эл начал ненавидеть его еще больше, даже священники Схолы так не делали, а Ленз еще и издевался при каждой ошибке (а их было много). « Даже сломанный сервитор справился бы лучше тебя» Правда это задевало не так сильно, как он надеялся.

Небольшая вибрация увенчалась ударом, прошедшим волной по корпусу судна и оповестившим о стыковке.

– Подождите нас здесь, капитан. Не волнуйтесь, простой тоже оплачивается.

Борхис довольно кивнул и удалился в каюту. Эл почувствовал небольшой толчок пониже спины, а затем звук замыкающегося магнитного замка на поясе. Ленз стоял сзади, наклонившись к уху так близко, что иногда задевал его губами.

– Это твой дружочек, будь с ним ласков иначе придется на самом деле стать моей сучкой.

И, как ни в чём не бывало, вальяжной походкой Ленз направился к стыковочному шлюзу в сопровождении нескольких технических сервиторов, а Эл пытался повнимательнее рассмотреть потертый лазпистолет на поясе. Он выглядел как стандартная военная модель, только едва видимая гравировка на рукоятке под имперской аквиллой отличала его. «Дружочек» – это слово уже почти стерлось за те многие годы, что им пользовались. «Что ж лучше, чем ничего» Эл проверил заряд батареи и спрятал его обратно на пояс под кожаную накидку.

Рука невольно скользнула по чехлу для ритуального ножа. «Последняя воля» или "Кинжал милосердия" – его выдавали всем, кто покидал Схолу. Он никогда не забудет те уроки. «Когда плоть ваша и тело принадлежать будут губительным силам, когда спесь ваша возобладает над осторожностью и благочестием, когда оскверните себя одержимостью, последний ваш долг перед Императором, что вы будете обязаны совершить – это принять его последнюю волю». Раз за разом детей учили преодолевать страх перед самоубийством. Эл понимал, что, возможно, это единственный выход, когда в тебя вселяется сущность варпа, но сотни тренировочных падений на нож были для него больным воспоминанием.

Вопреки ожиданиям, на станции из вентиляционных решеток дул такой же многократно регенерированный воздух, точнее уже дыхательная газовая смесь с запахом пота и сырости многих человеческих тел, а также застарелой еды, горелого жира, намёка на уборную и вездесущий запах ладана от постоянно проводящихся ремонтных работ для поддержания древних механизмов.

В стыковочном модуле было очень людно, по сути рынок и жилые отсеки начинались сразу при выходе с корабля. Шум толпы после тишины космоса утомил его почти мгновенно. Из потока разношерстных людей поднялась рука, зазывающая к себе. Это был Ленз, набивающий рот неким блюдом, похожим на запеченную змею.

– Эфто зе хфофт пифилийфкофо Лфа! М-м-м. Попробуй, не тормози, когда еще такую редкость поешь…Эх, а торговец уже смылся, сука.

После пищевых концентратов и корабельных пайков горячая ароматная пища была и правду самым прекрасным, что было в его жизни за последнее время.

– В этот раз, пожалуйста, не приставай ко мне в туалете, если вдруг станет плохо.

– Тебе разве не было весело? Гм…а мне показалось, что просроченные пайки – это твое призвание. Ладно, не отставай и постарайся не схлопотать ножик в бок по дороге, здесь это не сложно.

Пробираясь через толпу, они вышли к большой платформе, от которой в разные стороны расходились натянутые металлические струны толщиной с руку.

– Так будет быстрее.

Ленз ввел номер своего личного счета в терминал и через минуту по струне приехал небольшой вагончик. Он с шипением на большой скорости вывез их из тесных помещений в более просторные отсеки, отдаленно напоминающие город из детства, только вид уходящих в чистое безоблачное небо зданий был лишь голо-проекцией. На выходе из вагончика их встретил мужчина в темно-синей форме, кепке и c шоковой дубинкой на поясе.

– Коммерческий отдел. Вход только по специальным пропускам. Прошу вас покинуть…

– Э-э-э-эй, спокойно. Мы представляем леди Бахем, у нас дело к распорядителю.

До этого собранный мужчина на секунду растерялся.

– Эм… Да? Ваши документы.

Сотрудник службы безопасности был немного удивлен видом и манерами «представителей», но карточки, протянутые Лензом, успокоили его, хотя было отчётливо видно как тот поморщился, словно от ленза несло лютым перегаром и двухнедельными носками разом. Эл же старался выглядеть спокойно и как бы отвлеченно почесывал щетину на затылке. Он чувствовал тоже самое многократно сильнее, но хотя бы понимал природу этого иррационального отвращения.

– Документы в порядке. Проходите, прямо и направо.

– Благодарю вас за бдительность, офицер, Император защищает.

– Император защищает.

Все втроем почтительно скрестили руки на груди ладонями вверх и склонили голову к груди. Этот жест был самым первым символом веры, которому учили каждого. Впереди расположился каскад массивных металлических зданий с вытянутыми вверх окнами, на которые указал офицер, но Ленз направился совсем не по тому пути и через пару минут они уже были в центре небольшой площади рядом с позолоченной статуей графа Вильяма, основателя станции. Эл понятия не имел, кто такой Вильям, но судя по вычурным украшениям и одежде, он был очень богат. Вокруг в спешке ходили сотни людей с одинаковыми выражениями лица в одинаковых черно-белых или серых робах. От постоянного недосыпа и изнуряющей монотонной работы их кожа была бледной, а веки синюшными. Их мысли даже не приходилось читать, сотни сознаний жили в одном ритме и резонировали одинаковыми образами каждодневной работы с терабайтами данных, огромными стеллажами пергаментов и инфопланшетов, а также банальными домашними заботами. Каждый человек по отдельности здесь лишь незначительная, легко заменяемая частичка, но вместе они один большой организм титанической бюрократической машины Империума, пытающейся разгрести весь тот беспорядок, который ежечасно возникает на сотнях тысяч планет по всей галактике, включая и этот.

Ленз, после небольшой заминки, видимо, вспомнил куда идти и поторопился в сторону вестибюля под вывеской «Локум частных торговых операций». Сканеры, стоящие на входе, почему-то не сработали на оружие, но обнаружили нож Эла, который охранники с невозмутимым видом приняли и встали обратно на свои посты.

– Друзья всегда должны держаться вместе – сказал Ленз, бросая взгляд на пояс Эла и коротко подмигивая.

– А зачем мы здесь? Ты говорил, что мы летим в некий «Бордель» или что-то вроде того.

– Все верно, только планы немного изменились, и я решил заглянуть на чашечку рекафа к старому другу.

Всегда ровная и монотонная речь Ленза не оставляла шанса на понимание сути, а уж тем более подтекста некоторых фраз. Тем более Эл ещё ни разу не смог угадать врёт тот в очередной раз, шутит или говорит серьёзно.

Богато отделанные помещения пестрели всевозможными удобствами. Все было новым и вычищенным, а двери и обсуживающие сервиторы не издавали ни малейшего скрипа своими обильно смазанными деталями. Позолоченная дверь под номером 361 с тихим шипением скрылась в стене, покрытой тёмно-бурым бархатом с золотой вышивкой. Ленз вошел первым и мужчина, сидевший за столом мгновенно побледнел. Представительского вида человек в расшитом драгоценностями кафтане держался за подлокотники своего кресла, побелевшими от напряжения, пальцами, однако его лицо, затронутое начинающимся старением, было сосредоточенным и решительным.

– Можете не вставать, господин управляющий.

Ленз расслабленно плюхнулся на диван у противоположной стороны стены и почти утонул в его мягких подушках. Эл не испытывал такого страстного желания привлекать к себе внимание и просто встал недалеко от входа, в углу, глядя как постепенно начинает багроветь до этого бледное лицо управляющего.

– Думаешь, можешь вот так заваливаться ко мне после всего? Я уже позвал охрану, они засунут тебя по макушку в отстойник и отправят в свободный полет!

Ленз демонстративно ковырялся в носу и вытирал палец о диван.

– К чему весь этот фарс, Диди ? Мы оба знаем зачем я здесь и было бы весьма любезно с твоей стороны сэкономить нам время, перейдя к делу.

– Если ты о поставках, то я уже говорил арбитру-майорис, что оборвал все связи много лет назад и занимаюсь исключительно легальной деятельностью.

– А вот Флавия говорит, что нет… и выходит слова твои даже огринского дерма не стоят, кстати, Эл, дорогой, покажи нам какой-нибудь безобидный фокус…ну только не убивай никого, а то как всегда, потом тебя хрен остановишь. Я знаю тебе очень хочется, но не в этот раз.

Обращение Ленза вывело Эла из приятного любования безмятежными разноцветными рыбами, плавающими в огромном аквариуме, встроенном в стену. И первое, что пришло ему в голову это направить туда легкий импульс своей воли. Простая, почти не требующая усилия команда для примитивного разума созданий, рождающихся и умирающих в этой лазурной стеклянной коробке. И через мгновение все рыбы синхронно закружились водя хоровод вокруг прислонённой ладони. Настроение у управляющего ухудшилось еще сильнее и если бы Ленз мог, то определённо изобразил сейчас глубокое удовлетворение. Обычные граждане Империума не видят большой разницы между санкционированным псайкером, ведьмой или мутантом. Достаточно лишь помнить о главных заповедях веры. Убей мутанта, сожги еретика.

– Не заставляй меня просить его выпотрошить твои мозги как молочного грокса, они тебе еще пригодятся.

– Квонтихорум, через неделю сразу после начала программы представлений. Это все, можешь меня пытать столько сколько захочешь, но больше я все равно не знаю…А теперь исчезни с глаз моих, поганый ты ублюдок!

– Мо-ло-дец. Я еще зайду как-нибудь, когда захочу обставить свой дом такими же замечательными диванчиками. Не забудь где их брал.

* * *

068.847.М41. Аллериум. Улей Волрум. Штаб-квартира в общем жилом блоке А23.

Нужно успокоить разум…не думать ни о чем…но вот проклятье, даже когда пытаешься ни о чем не думать, то как раз думаешь именно об этом. Замкнутый круг. А тут еще эта фрагова музыка, долбящая по ушам. Неважно… Нужно восстановить ментальные барьеры и печати иначе могут быть осложнения при каждом проявлении психосил. Вот как сейчас. Всего лишь легкое касание волей электрических контактов звуковоспроизводящего устройства приводит машинный дух в бешенство, от чего аппарат искрится, а голову наводняют целые кавалькады потусторонних воплей. Они доносятся прямо из бурлящих потоков эмпирей в незащищенное сознание и легко перебивают ругань Киллик, раздающуюся из соседней комнаты.

– Только не снова! Святые яйца Императора, я же только что молилась и извела на тебя весь освящённый ладан! Да простит меня святая Омниссия…

Нужно сконцентрироваться…"Именем света Его, сущего на тверди любой где ступает нога сынов и дочерей Его, верных заветам и наследию Его, заклинаю дабы противные взору Его не смели ступать на твердь сию. Ave Imerator! Ave". Эл сжимал в руках свой фокус кристалл, пропуская всего себя через него. Он чувствовал как мир вокруг сжимается до крошечного угла, в котором он сидит и расширяется до бесконечности вселенной и как с каждым таким разом слабеет поток энергий, вытекающих из небытия в его разум и пространство вокруг. Люминосферы под потолком почти перестали моргать, а вибрации, расходящиеся по полу, утихли. Внутри и снаружи воцарился относительный покой, а дышать стало намного легче. Он повторил первый и второй псалмы покаяния, затем литанию чистоты. Гладь умиротворения прервалась только звуками бесцеремонно открывшейся двери.