HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– Невозможно… Смотрите, он восстанавливается!

И правда, если бы не она, Сарэф подумал бы, что у него галлюцинации. Царапины разглаживались прямо на глазах.

– Это ещё что такое Сен?

– Наверное какой-то аналог стазисного поля с памятью формы… Я не могу этого знать. Видела такое только у некронов, но чтобы так быстро…

– Пойдём, нам нужна твоя помощь в другом месте.

По мере осторожного продвижения вглубь судна Сарэфа не покидало ощущение присутствия чего-то очень большого и страшного в каждой пылинке окружающего пространства и его напряжение разделяли многие. Это место слишком странное. Всё вроде сделано под людей, но следов самих людей нет совсем. Покинуто и нетленно. То и дело встречаются трафаретные надписи. Почти все буквы соответствуют низкому готику, но ни одного слова понять не удалось. Одна сплошная белиберда.

Едва группа вошла в следующее помещение, как их обдало жаром. Воздух здесь оказался разительно горячее, нежели в других. Сарэфу сразу вспомнились Сегестийские бани, которые он так любил в детстве, но жар исходил совсем не от электро спиралей. В центре зала парила женская фигура. Её ступни, обмотанные бинтами, лишь изредка задевали пол, а над лишённой волос головой дрожал воздух точно также, как над самым настоящим костром. Её глаза были открыты, но не похоже, чтобы она видела входящих. Светящиеся изнутри белым светом глаза, видимо, смотрели туда, куда обычный человек не заглянет по доброй воле.

Все члены группы приветственно склонили головы и Сарэф решил не выделяться.

– Принцесса. Ваш план сработал и мы готовы, к тому, чтобы продолжить.

Глаза женщины поблёкли и за её вниманием уже можно было проследить. Вот только голос, как оказалось, звучал так, что у Сарэфа все внутренности вибрировали, несмотря на то, что говорила она негромко.

– Я видела вас, друзья мои. Вы хорошо справились, но что-то всё равно пошло не так. Я чувствую, как червь, не своей жизнью живущий, грызёт ваше сердце, но не могу увидеть беду, будто она сама не знает, как выглядит…

По группе пошло тихое бормотание.

– Что она несёт?

– Да как обычно не в себе.

– Забей.

Вперёд вышел Форос и протянул женщине небольшой контейнер, при этом, стараясь не приближаться ближе пяти шагов, как если бы даже его замкнутый костюм не справлялся с исходящим от неё жаром. Контейнер взмыл в воздух и плавно проплыл к женщине, попутно открыв своё содержимое. Сарэфу становилось дурно от настолько невероятной и подавляющей мощи колдуньи, но он продолжал смотреть. Из контейнера в руки женщины вылетел камень, чем-то похожий на тот, что он видел в странном агрегате вместе с Каном. Она перекатывала этот камень в ладонях и её глаза вновь засветились, а в помещении стало ещё жарче. Кровь в голове пульсировала, а каждое слово женщины стало звучать как удар по голове.

– Это… он… Да… ключ к нашему прошлому и будущему. Подойди сюда, Сенека, я покажу тебе, что вижу сама, ибо только ты поймёшь мои видения.

Сенека осторожно приблизилась только после того, как Влад её подтолкнул и недовольно виляла своим единственным механодендритом из стороны в сторону.

– Ох, не нравится мне это… Лучше пустите меня к когитаторам, я…

Сенека взмыла под потолок выгнувшись как в приступе эпилепсии и затряслась, а через пару секунд бессильно упала на пол, грохнув по нему всеми своими металлическими частями. Форос было кинулся к ней, но она сама отстранила его, очнувшись практически сразу.

– Что? Что ты видела?

– Это… даже большее, чем мы надеялись найти… Этому судну больше 20 тысячи лет… Я видела людей, похожих на богов и много того, что даже не могу описать. Очень много прекрасных и… ужасных вещей.

– Ты видела, как открыть эту дверь?

– Кажется да, здесь располагалась резервная рубка, если такой термин применим… Сейчас активна только какая-то подсистема и нужно получить доступ к реактору… Мне нужно осмотреться.

Сенека встала и неуверенно зашагала вдоль стен и неактивных металлических стоек, напоминающих кафедры техножрецов Марса с множеством гнёзд под их, откуда угодно торчащие провода и штейкеры. Каждое её касание создавало едва заметные волны мерцания по поверхности металла и странный звук, похожий на эхо в глубокой пещере. Затем она встала в центр круглой площадки и расставила руки в стороны. Площадка под ней внезапно засветилась рядами голубых огней, а саму Сенеку окружило целым костюмом из голопроекций, реагирующих на каждое малейшее движение. Неведомо откуда раздался мягкий женский голос, пытавшийся что-то донести на непонятном языке. Единственное, что Сарэф смог понять, это искажённый вариант слова «Внимание» на низком готике.

– Кто это говорит, Сен? Ты её понимаешь?

– Скорее всего дух корабля. Он говорит на языке древней Терры и его уже никто не сможет понять.

Движениями, напоминающими первые попытки огрина танцевать, Сенека создала вокруг себя ещё больше голопроекций с массивом текста и символов. Были и трёхмерные движущиеся модели планет, систем и даже всей галактики. Сарэф всё не мог понять, что ему кажется странным, но потом понял. Он так привык к нечётким, постоянно дрожащим изображениям, что вид полностью стабильной голо-проекции вызывал недоверие. Сенека в очередной раз взмахнула руками и по кораблю прошлась небольшая волна вибрации, после чего он ожил. Загорелось столько осветительных и сигнальных огней, что вся компания чуть не начала стрелять от испуга, а неведомый дух корабля возобновил длинную и непонятную тираду, сопровождая её множеством динамичных пикт – изображений, которые, из-за обилия технической информации, не проясняли ровным счётом ничего.

Голографический костюм Сенеки исчез и она, сияя от счастья, побежала к дверям, которые, предусмотрительно, открылись.

– Я сделала это! Я гений!

В этот момент Влад недоверчиво шепнул Форосу:

– А чего Её величество просто не вынесло двери своей крутизной?

– Пыталась, но сразу же включалось какое-то поле, которое даже она не смогла пробить. В тот раз тут всё раскалилось до красна и не верится даже, что ничего не повредилось.

Вся группа последовала за Сенекой на подъёмную платформу, которая доставила их в совершенно неожиданное место. Даже на Сегестии Сарэф не помнил настолько красивых и умиротворённых видов. Кругом всё было заполнено аккуратной растительностью, перемежающейся журчащими потоками воды и необычными приспособлениями, похожими на лежаки. Из динамиков доносилась симуляция звуков фауны. Всё выглядело так, словно было покинуто только вчера и Сарэф совсем не собирался верить словам Сенеки про целых 20 тысяч лет.

В этот момент ему стал слышаться приглушённый мужской плач и, судя по переглядывающимся спутникам, не ему одному. Мысль о том, что здесь кто-то может быть мгновенно встрепенула всю группу и каждый, у кого было оружие, приготовился к бою.

Плач доносился из-за оплетённой цветами колонны. Когда несколько бойцов обошли её, плач не исчез и продолжал звучать в воздухе. Форос даже пнул пустоту в том месте, но ничего не произошло. Из разных точек стали доносится голоса, смех и возгласы, что натянуло нервы каждого до опасного уровня пока не вмешалась парящая женщина.

– Ткань реальности здесь тонка и вы легко можете слышать отголоски душ, уже давно поглощенных имматериумом.

– Нам от этого не легче, принцесса! Что делать то?

– Игнорируйте, мы заберём только то, зачем пришли и уйдём.

Сарэф не дал себя обмануть, ещё ни один мародёр, пусть даже если она сумасшедшая колдунья, добровольно не откажется как следует обшарить безхозное добро, ведь он сам не так давно был мародёром. Как правило ему мешали другие претенденты…

Вдобавок ко всему его беспокоила странная похожесть его рубца на шее после клеймения в СПО и такого же рубца у колдуньи. Врятли она служила в армии.

Тем временем группа вышла на большой перекрёсток и ожидала указаний. Направления ничем друг от друга не отличались, кроме буквенного обозначения. Сенека повела их как будто в случайном направлении, но через минуту они уже стояли перед большими раздвижными воротами, которые, на этот раз, её манипуляциям не поддавались.

– Заблокированы изнутри… Что за?

Сенека отпрянула от ворот, когда по ним побежали нити изморози и стал раздаваться шёпот. Он о чём-то просил, но понять конкретнее было невозможно. После нескольких таких просьб шёпот утих. Влад хотел было обратиться к летающей женщине, но невероятной силы рёв и грохот оглушили всех. Покрытые инеем двери вмялись в их сторону так, словно с той стороны в них врезался целый танк.

– Это тоже отголоски, надеюсь?

– Нет…

Резко стало тяжело дышать, когда женщина приблизилась к воротам. Скрежет выворачиваемого металла заставил всех зажать уши, но Сарэф не смог оторваться от зрелища того, как по воле хрупкой женщины сталь толщиной в полметра сминается и рвётся как бумага.

– Здесь никого нет. Оно просто питается вашими страхами.

– Оно? Это кто ещё? Ты же говорила здесь никого нет!

– Физически. Но если пробудем здесь, дрожа коленками, ещё пару часов, то, непременно, появится и мой барьер будет уже не так для вас спасителен.

Возражать больше никто не захотел и проверять правдивость её слов, судя по всему, тоже. За раскуроченными воротами находилось небольшое помещение с висящим в воздухе шаром колыхающейся жидкости, напоминающей ртуть. В некоторых местах стены были покрыты уже «заживающими» глубокими бороздами, словно от ужасно больших когтей. Раздались выстрелы. Несколько замыкающих членов группы пытались подбить подлетевшие к воротам металлические сферы, которых заряды плазмы совершенно не беспокоили и они, абсолютно неизвестным способом, продолжали расщеплять ворота, будто бы просто растворяя металл в воздухе и собирая его вновь на нужном месте в первозданном виде.

От увиденного почти все замерли в замешательстве. И только парящая женщина продолжила целенаправленно заниматься делом. Она достала из шкатулки тот самый кристалл и погрузила в жидкий шар. Через минуту кристалл выплыл наружу, а на возникшей рядом голо-проекции галактики ярко засветилась точка на самом конце «северного» рукава.

– Мы закончили, возвращаемся.

– Что, всё? Вот так просто.

– Почти. С этим мы сможем отомстить. С этим мы уничтожим сначала Сцинтиллу, а за ней и весь сектор. Боги получат свою плату.

– Сарэф понятия не имел о чём они говорят, но на всякий случай тоже поднял руки в радостном жесте.

* * *

На борту «Солнечного ветра» Сарэфа ждал сюрприз. Как говаривали матросы, капитанша устроила чистку, потому что на корабле начались случаи «вопиющего неповиновения и нарушения субординации». Всё это его мало волновало бы, если б под горячую руку не попал его Кан и даже сам Адвальд. Всех закрыли в, предусмотренных для этого, казематах.

– О, Сарэф! Я знал, что ты придёшь! Ты же не считаешь меня виновным, правда?

– Нет, конечно, Кани, я даже представить не могу что вы такого успели с Адвальдом сделать за те несколько часов, что нас не было.

Глаза Кана округлились и он схватился за решётку всеми четырьмя руками.

– Часов ты сказал? Вас не было неделю и мы не знали уже что и думать!

– Ты настроен шутить, значит не всё так плохо.

– Нет плохо! Нас обвиняют в предательстве! Якобы мы передавали зашифрованные данные втихаря!

– Кому? Что за данные?

– Вот и я хотел бы знать, дорогой мой! Вообще такого не было! Мы чинили этот грёбаный варп привод опять, а на нас брешут! Вон Дагергуст не даст соврать.

Из тёмного угла камеры донеслось грустное бормотание пожилого сквата.

– Едрить их в просак всех… Вот так работаешь, не покладая рук и вот так тебя благодарят…

Сверху раздался голос Аксис:

– Командование посчитало данные объективного анализа достаточным доказательством, господин Дагергуст. Здесь не было элемента личной неприязни.

– И ты с ними ссука…

Раздался отдалённый грохот и скрежет металла, а гравитационные векторы корабля тряхануло так, что все попадали с ног. Потом ещё и ещё… В глазах у Сарэфа всё плыло в густом тумане, когда он обнаружил себя в углу перекошенного тюремного отсека. Потолок пробили балки и кругом искрились электроэлементы разорванных стен. Сквозь гул тревожных сирен удалось услышать вопли Кана. Его придавило решёткой и Адвальд, крепко матерясь, пытался вытащить парня из-под металлических обломков. Проблему решила в конец отрубившаяся гравитация и они втроём стали плавать в кроваво красном, от аварийных светосфер, дыме. О судьбе остальных заключённых было неизвестно ничего потому, что, судя по всему, остальная часть отсека вовсе сместилась в сторону и перед ними была только груда обломков.

Дым становился всё более удушливым и, распускающийся в невесомости, как смертоносный бутон, огонь грозил добить их. Благо депрессия Адвальда не парализовала его ум и он быстро смог перезапустить двери.

– Нужно попасть в визорную, парни! Пока не поймём что за ебота происходит, никуда не будем рыпаться. Подсобите-ка!

Кан и Сарэф молча помогли сквату зацепиться за верхнюю часть поломанной решётчатой лестницы и по ней попали в относительно уцелевшее помещение, заполненное аппаратурой для слежения за многочисленными бортовыми сервиторами. Многие экраны показывали лишь шум и потерю сигнала. По тем же отрывочным пикт- и видеофрагментам, что остались, удалось установить, что основная масса повреждений пришлась на центральную часть судна, которая в буквальном смысле развалилась, оставив две половинки корабля свободно дрейфовать в пустоте. Затем стали видны всполохи взрывов и странные "лучи темноты", рассекающие узлы корабля на куски.

– Вот же ж! Походу нам кто-то вогнал по самые гланды…

– Что? Кто?

– А хер его знает! Вон смотри! На абордаж пошли…

Изображение одного из экранов запестрило росчерками разноматсных снарядов и выстрелов. На других стали появляться странные человекообразные фигуры в зловещих чёрных шипастых латах и с не менее пугающего вида оружием. Кто-то из матросов пытался оказывать сопротивление, но практически сразу оказывался разорван неведомыми снарядами из самой тьмы или расчленён настолько быстрыми взмахами зазубренных клинков, что различить хоть какие-то детали было невозможно. Один за другим экраны гасли. Адвальд судорожно пытался связаться хоть с одним из постов на командном мостике.

– Кто-нибудь ответьте, мать вашу!

– Кш-ш-ш… той! А…ш-ш-ш…

– Госпожа! Капитан, это Дагергуст! Что делать? Мы в визорной!

– В… рюм…очно! Они…ят захватить ключ! Он в вашей половине кор… Продержитесь!

– Повторите! Проблемы со связью, повторите! … Сука!

Удар кулачищем Адвальда окончательно доломал вокс-передатчик и его сигнальные огни погасли.

– Бежим, парни! Нужно найти путь в трюм и помочь ребятам, что там окопались. У меня есть идентификатор, чтобы заблокировать хранилище и этим гадам до нашего добра не добраться.

– Нет… я пойду один…

– Сарэф, ты совсем долбанулся? Вон у тебя кровь идёт!

Кан и Адвальд в недоумении наблюдали как напуганное лицо их друга приобретает ожесточённый вид. Бывшие до этого сочувственными, глаза стали холодным и безжалостным взглядом, пронзающим насквозь, а шрам на щеке закровоточил маленькими алыми капельками, разлетающимися в невесомости.

– Сарэф? Что…

Кан не мог пошевелиться. Всё его тело словно пронзили тысячи игл и он только скулил, наблюдая как Адвальд, дрожащей рукой протягивает свой перстень этому, ставшему незнакомым, человеку.

– Э? Это что сейчас было? Как ты? …Откуда у тебя мой перстень? Эй!

Адвальд было потянулся одёрнуть уплывающего Сарэфа, как тот лишь оглянулся и сквата отбросило неведомо чем с такой силой, что тот проломил спиной приборный шкаф в другом конце комнаты и не издал больше ни звука. Кан всё также бессильно наблюдал как человек, которого он считал близким, наводит на него пистолет.

– Сар… Я же…

Человек напротив замешкался лишь на секунду.

– Еретик, не более.

Выстрел…

* * *

В грузовых отсеках гравитация ещё функционировала и Эл, полный мрачной решимости, спешил довести свой план до конца. Любой ценой. Атака друкаев пришлась раньше, чем было нужно, но даже так можно было считать затею удавшейся. Избирательный гипноз матросов дал богатый урожай и разворошил это осиное гнездо еретиков лучше, чем ожидалось. Главное успеть добраться до хранилища так тщательно собираемого ими археотеха раньше абордажных групп. Хоть они и не знают что на самом деле находится в здешних трюмах, но быстро догадаются по силе обороны. Беда лишь в том, что с еретиками он справится, а вот с друкаями…

Звуки выстрелов и взрывов раздавались всё громче и он наткнулся на скопление разбросанных трупов. Среди обезображенных останков людей, в луже крови, лежало изящное полуголое тело девушки с очень бледной кожей. Её защищали только редкие металлические накладки и минимум одежды, а в груди красовалось приличных размеров рваное отверстие, оставленное болт-зарядом. Пока Эл пытался разжать её мертвецкую хватку на изогнутом клинке, он обратил внимание на то, как её вытянутые черты лица похожи на Анареля. «Может дальние родственники? Или они все на одно лицо?» Клинок оказался настолько лёгким и сбалансированным, что даже не верилось, что такое возможно, но Эл, всё равно прихватил ещё и стабберную винтовку.

Когда вдали стали виднеться баррикады, он мысленно поблагодарил Императора, за то, что та женщина – псайкер осталась на другой половине корабля, как он и надеялся. В противном случае она в миг бы раскусила его слетевшую личину, которая ещё билась в глубине сознания, моля остановиться. Когда он встретил её впервые на том древнем судне, то даже не поверил, что человек может вообще существовать, не будучи разорванным такой невероятной силой. Такая мощь… Уровень «альфа» не меньше. Даже в голову не приходило, кто бы смог тягаться с ней, а те меры, что Женевьян пытался предпринять, думая, будто бы она явится в Тарсус, грубо говоря, смехотворны.

Из-за баррикады послышались человеческие голоса.

– Это свои!

– Кто?

– Не помню, как его звать, но я его видел.

Внутри оказалось больше людей и мутантов, чем Эл предполагал, но даже не стоит сомневаться, что их продуманная эшелонированная оборона с множеством участков перекрёстного огня ничего не сможет противопоставить атакующим. Даже против штурмовиков гвардии они бы выстояли хоть до возвращения Императора, но им очень не повезло.

– Занимай позицию за теми турелями! Живо!

Эл даже не обернулся на того, кто тут командовал и продолжил бежать в сторону тех ворот, которые он приказывал Кану саботировать вместе с Адвальдом. Практически сразу раздались оглушительные взрывы. Некоторые совсем рядом, отчего Эла повалило лицом прямо на решётки.

Защитники сопротивлялись отчаянно, сомневаться в этом не приходилось, ведь они даже не успели дрогнуть. Вихрь дезинтегрирующих лучей и блестящих от крови клинков превращал каждого в месиво из оголённых внутренностей. Каким-то образом, при всём при этом, большинство не умирало сразу и наполняло весь трюм истошными воплями невыразимой боли. Те, кто это с ними сделал, напротив, визжали от наслаждения агонией их жертв.

Эл понимал: скорее всего он не уйдёт отсюда живым, а значит он должен выполнить свой долг прямо сейчас. Игнорируя хаос за спиной он подобрал связку крак – гранат и готовился к тому, чтобы подорвать себя вместе со скоплением аппаратуры неизвестного назанчения. Механикус проклянут его, но нельзя допустить, чтобы древние, выходящие за всякие рамки понимания, секреты достались ксеносам.

В момент, когда его рука тянулась к активационной руне, голову наполнил такой силы ворох шёпота и голосов, какого он уже давно не слышал. Среди них особенно громко прозвучала фраза «An’ ugelai!» и резко обострившееся чувство самосохранения заставило его развернуться. Шипастая размытая тень в сегментированных доспехах двигалась так быстро, что даже просвистевший мимо плеча клинок смог порезать его. Последовавшие следом две серии ударов сверху и слева, слившихся от скорости в один, удалось отразить, скорее всего, по праздной легкомысленности атакующего. Эл чисто физически не успевал парировать следующий выпад, который настиг его и зазубренная сабля пронзила его живот насквозь. Пинком друкай снял Эла со своего клинка и приподнял шлем, чтобы слизать кровь. По всей видимости лезвие было смазано специальным ядом, потому что никакое ранение не способно приносить настолько сильную боль, что у Эла стали крошиться зубы.