HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– Войди в меня! Стань самим собой, освободившись от запретов! Ты же так этого хочешь… всегда хотел, я вижу это в тебе.

Он думал, что лопнет от натуги, но всё-таки преодолев своё восхищение ею, заставил свою правую руку нащупать за поясом рукоять ножа и рывком приставил его к горлу женщины. Такому нежному и притягательному… «Нет! Хватит!». Сам нож весил от силы полтора килограмма, но сейчас ощущались все 20 и его рука дрожала от прилагаемых усилий. Та, глядя на едва заметное свечение и электрическое потрескивание лезвия силового клинка, лишь расстроено приподняла брови.

– Ты такой противный! Постоянно портишь игру! Неужели нельзя доиграть хоть раз?

– Вера…моя…сильна!

Слова давались с трудом от волнения, перехватывающего дыхание. Всего одно маленькое движение и голова этой твари покатится по полу, но он не мог этого сделать. Он не мог позволить себе убить такую красоту. Или это не он… Женщина слегка отстранилась и погладила поглощённого своими влажными фантазиями мужчину по щеке. Место где она коснулась его на глазах иссохлось как сухофрукт.

– Прошло так мало времени, а ты уже успел забыть меня? Это так…обидно.

– Ман…нука?

– Ооооо, хахаахах! Ты всё-таки помнишь! Не всё так плохо как казалось, но ты так и остался тем же противным ребёнком каким был.

Она вновь обрела игривый вид и лизнула Эла по мочке уха. Все попытки сопротивления её чарам вновь потерпели крах.

– Ох…ах… Зачем ты вселилась в эту женщину?

– Мне было интересно… к тому же она сама меня пригласила, ведь ей так нравились наши игры, ахахах! Все эти люди здесь добровольно.

– Лжёшь, ты поработила их, точно также как пытаешься сломить меня и используешь для своей забавы. Я должен… должен…

– Наказать меня? МЕНЯ? Ну накажи как это должен сделать настоящий мужчина, хахах!

– Довольно!

– Ну хорошо, а за что? Эти люди счастливы, я спасла их от страданий бессмысленного существования и поклонения чудовищно неблагодарному богу, который только и делает, что сидит целых десять тысяч лет на золочёном кресле и меееееедленно гниёт вместе с вашим драгоценным Империумом, и они благодарны мне. Их мысли сейчас далеко. Каждый из них получает то, чего всегда хотел. Вот, например, Филипп. Он всегда хотел завести семью, но 12ти часовой рабочий день и беспробудное пьянство не позволяли ему, а теперь он радуется в созданном мной мире, обнимая свою любимую жену и дочь. Разве это плохо? Ты собираешься вернуть его в унылое существование лишь только потому, что так учит Эклезиархия, потому что, как ты думаешь, того требует твой жестокий бог? Но твоему богу плевать на всех вас, он давно мёртв! Мой же бог слышит каждую молитву и награждает за каждое действие во славу его. Он желает всем наслаждения столько, сколько ты сможешь взять и я даю его им. Все мы служим по-разному.

– Это всего лишь иллюзия!

– А велика ли разница? Они её точно не замечают.

– Это неправильно! Их души…

– Им не нужны. Слушай, я увезу их очень, очень далеко. В пространстве Коронус их никто не будет и не сможет искать. Ни их, ни меня, а ты можешь и дальше изображать благодетеля и спасителя сколько тебе вздумается. Наши пути больше не пересекутся. Или ты можешь попытаться убить моё тело и все эти люди будут тебе страшно «благодарны», сгорая на костре. После того, как они стали моими, у них уже нет пути назад.

Элу вспомнился случай, как один слепой калека, живший в его трущобах, приютил у себя твиста из подулья. Тот паренёк был благодарен старику за кров и всячески помогал ему. Вместе им было гораздо легче переживать тяготы жизни. Но как только старику рассказали, что он держит у себя мутанта, тот прогнал паренька избив до полусмерти только за то, что у него был хвост и по три пальца на руках и ногах. После чего, гонимые страхом заразиться проклятием, все соседи просто сожгли старика вместе с каморкой, в которой он жил. Трудно сказать была ли причина в открытой правде, в мракобесии или же в обычной человеческой жестокости. Одна убитая горем женщина бросила целый сиротский приют умирать от голода, когда узнала, что её сын уже никогда не вернётся с какой-то войны на какой-то другой планете. Надежда одного человека помогала многим и иногда, всё что есть у людей, всё что заставляет их жить это их иллюзии и надежды. Может быть это не совсем уместная аллегория, может быть именно так и становятся пособниками демонов, может быть это первый шаг на пути к одержимости, но пойти против собственных убеждений Эл не мог и убрал нож. Пол часа спустя, идя по людной улице, он с потерянным видом пробирался через толпу. Сомн мыслей кружил в голове и тяжёлым грузом лежал на сердце. Да, она видела его насквозь и знала на что надавить. Ей ничего не стоило солгать хоть тысячу раз и тем не менее он оказался в тупике. Конечно можно было бы слепо верить и следовать Имперскому кредо, но тогда нужно было бы перестать быть самим собой. Он запутался… Он понимал, что был не прав, был слаб и отпустил демонхоста, что принесёт только горе и разрушения всем, кого она встретит на своём пути, но всё равно не был готов исправить свою ошибку, да и скорее всего погиб бы так ничего и не исправив. Теперь надо будет как-то научиться жить с этой тёмной отметиной в душе, которая непременно будет пожирать его изо дня в день. «Я не достоин оказанного мне доверия… не достоин!..А ещё нужно сказать Августу, что он, похоже, „ошибся“ с наводкой…»

* * *

012.851.М41. Сеферис – Секундус. Низкая орбита.

Воспоминания выстроились в хоровод и постоянно сменяли друг друга. Джеш был славным пареньком, никогда не терявшим бодрого расположения духа и почти не знакомым с тёмными сторонами человеческой личности. Многие подшучивали иногда, что если ему устроить жилище в самом сердце «Ока ужаса», то он как ни в чём не бывало встанет под вопли новорождённых богов, умоется дождём из горячей крови и начнёт готовить стейк из ещё живых младенцев не поведя бровью, ибо будет уверен в нереальности происходящего. Его как будто не коснулись те испытания и тяготы, что выпали на долю каждого служителя храма Псайкана Каликсиды. Не ужесточился и не помрачнел. Странный человек для тех обстоятельств, в которые он попал. Да, он был неуклюж и обделён талантом как в силе разума, так и тела, но всегда умудрялся выкручиваться за счёт других своих качеств. Эл помнил несчётное количество раз, когда Джеш выручал его и подбадривал. Без этой поддержки он, возможно, не выдержал бы всего того, через что пришлось пройти. Например то «бдение в башне вечного плача»… если бы не его голос в голове, направляющий и успокаивающий, за который Эл цеплялся как за спасительный обруч в океане безумия, всё могло бы кончиться совсем по-другому. Поэтому причин, чтобы не раздумывая, вызваться первым на задание по его поиску было более чем достаточно. Астропатический хор в крепости Адептус Астра-телепатика уже три дня не передаёт от него никаких сигналов, что не на шутку обеспокоило руководство храма. Никто и не предполагал, что обычная инспекция в шахтёрский посёлок на Сеферис – Секундус, по поводу сбоя поставок руды, может вызвать затруднения у пусть и не самого выдающегося, но всё же полностью подготовленного храмовника. Не говоря уже о том, что он может бесследно пропасть. Хотя, зная Джеша, Эл мог легко представить себе, как тот вляпается в неприятности на ровном месте даже в приюте для малолеток на каком-нибудь агро-мире в сердце сегментума Пацификус. С другой стороны выглядело крайне странным то, что Администратум, имея в своём распоряжении целую армию разнопрофильных клерков по всему сектору и даже корабли линейного флота с подразделениями Сцинтийского протектората на борту, утруждает себя привлечением религиозного ордена к такого рода рутинной работе. Или же… ему просто о многом не сказали… как всегда. Встряска от вхождения челнока в атмосферу вырвала Эла из размышлений, а пёстрая бело-зелёная поверхность планеты напомнила о том, что было бы неплохо раздобыть что-нибудь с термоизолирующей прокладкой. Когда он, закутавшись в толстую накидку, вернулся к иллюминатору за бронекристаллом открылся вид на Айсенхольм. Циклопический дворцовый комплекс, проплывающий внизу, купался в лучах солнечного света, собираемого специально сфокусированными линзами и зеркалами размером с многоэтажные дома. Будучи подвешенным между ближайшими горными хребтами на невероятного диаметра цепях, этот замок, целиком состоящий из цветного стекла переливался всевозможными оттенками как самый настоящий драгоценный камень в оправе, а под ним, словно антипод, зияли дымящиеся карьеры «Горгонитовых шахт» и громоздящиеся по краям кварталы «Простолюдья». По информационной сводке в замке проживала сама королева Лахрима III со всей своей свитой, личной армией и целыми династиями потомственных слуг. Эл сверился с картой и облегчённо вздохнул, удостоверившись, что его поиски будут проходить вдали от этого места, ведь всего один вид напыщенных знатных особ вызывал у него недомогание и плохо скрываемый ядовитый сарказм. Замок «Бронншир» с одноимённым рудником располагался милосердно далеко от столицы и Эл надеялся, что провинциальные бароны будут не особенно ему докучать. Пилот челнока, подросткового вида молодой человек беззаботно обернулся во время выполнения виража.

– Зря вы так хмуро смотрите на мою родину, господин.

– Ничего такого, просто… не люблю холодный климат.

– Холодный? Но здесь же одно из самых тёплых мест на континенте. Траву видно целых два месяца!

– (кивая) Недурно.

– Хотя и в самом деле, господин, раньше я перевозил дрова из «Леса скорби» в Дропвилль. Вы не поверите насколько люди могут быть благодарны за хорошую растопку.

Заметив на лице парня ностальгическую улыбку, Эл не удержался от предположения.

– Особенно если у них нет денег.

– Вы про бартер? О да… была в том селе пара хорошеньких жёнушек…

– Чьи мужья и донесли на тебя за контрабанду.

Парень невозмутимо кивнул, но Эл нисколько не обманулся, почувствовав всю горечь отчаяния, съедающую этого человека изнутри, ведь скорее всего тот штраф, что на него наложило местное правосудие в лице какого-нибудь дворянина, придётся оплачивать и паре поколений его потомков, если, конечно, у него будут потомки, ибо ни одна женщина из лётной гильдии не согласится иметь дело с таким должником как он и парень, судя по взгляду, это прекрасно понимал.

– Я думаю достаточно умно для них… Скажите, а на других планетах есть деревья?

– Для тебя будет лучше, если я скажу, что нет.

Они оба коротко улыбнулись и продолжили полёт, погрузившись каждый в свои мысли. Инфопланшет с официальной легендой одиноко валялся на соседнем сиденье и моргающим экраном выдавал заурядные данные личного дела. Димеус Понтикар Лу – статист Адептус Министорум, командированный на Сеферис – Секундус зачем-то там и так далее. Не было сомнений в том, что её придумала сама Ламия, чтобы его позлить. «Ха! Она думала я и вправду буду читать всю эту галиматью» Всё и так понятно, очередной книжный червь без свободы самовыражения за личиной которого очень удобно прятаться когда пытаешься вынюхивать что-нибудь. Эл сошёл с трапа челнока и проводил его взглядом с леденящим душу чувством, будто холодный ветер дул не снаружи, а внутри. От грунтовой посадочной площадки к небольшому поселению, виднеющемуся сквозь беспорядочный танец снежинок, вела только узкая протоптанная тропинка, на которой размокший грунт был лишь немного плотнее, чем по краям. Зелёная низкорослая трава выглядывала из-под припорошившего её снега по всей округе, не успев даже пожелтеть к заморозкам и явно контрастируя с серым небом, напоминающим огромные грязные комки ваты через которые совершенно не видно бесконечной вереницы грузовых барж, уносящих на орбиту сотни миллионов тонн высококачественной руды ежедневно. Само селение представляло из себя нагромождение примитивных малоэтажных бревенчатых и дощатых домиков, окружающих небольшую, но гораздо солиднее выглядящую каменную крепость с серыми зубчатыми башнями и развевающимися над ней жёлтыми гербовыми стягами. Довольно типичная картина для феодальных миров, насколько он мог судить, исходя из обучающих пикт-архивов. Хлюпая по полузамёрзшим лужам, Эл невольно обратил внимание на то, что ни один из замученных работой людей, проходящих мимо, не поднял на него глаза даже мимолётно, а те, что смотрели издалека тут же прятались. Он почти не слышал никаких мыслей. Только отупляющий вакуум в головах и лишь изредка раболепский страх перед ним… «Странно». А послушать бы надо. «Может здесь есть какое никакое питейное заведение? Так сказать средоточие слухов и развязанных языков», ведь каким бы ни был мир, люди всё равно в большинстве своём имеют общие привычки, а живи он сам здесь, то уж точно не просыхал бы. Никогда. Пока Эл искал глазами вывеску или любой другой опознавательный знак, он краем глаза заметил двух рослых мужчин в желтоватых стёганных ватниках, торопливо шагающих к нему. На поясе у них болталось по примитивному полуметровому стальному клинку в кожухе, а лица прикрыты изъеденными молью шарфами.

– Назовитесь и предъявите документы!

– Я Д…Димеус, достопочтимый господин, (Эл сложил руки вместе в знак скромности и покорности) вот моё удостоверение статиста, я…

– Королевская печать есть?

– Печать?

– Всё с тобой понятно, залётный. Потопали с нами! Ты арестован за государственную измену!

Оба небрежно опустили руку на эфес своего оружия скорее для устрашения и подтверждения серьёзности своих слов, нежели в ожидании сопротивления от зашуганного писаря. Эл же изобразил явное недоумение на своём лице, решив не выходить из образа пока не станет ясно что вообще могло пойти не так.

– Как? Постойте, милостивые государи, я едва прибыл и не мог совершить ровным счётом ничего против вашей многоуважаемой госпожи и господина! Ежели мною нарушен местный протокол для незарегистрированных граждан, то по законам Империума и милостью Его сущего на земле, местное уполномоченное лицо должно оформить протокол номер 178UQ34 и направить официальную депешу территориальному Арбитру…

– Ща мы тебя оформим, хлопец не боись! По самые гланды оформим!

Несколько секунд заминки, пока мужчины сконфужено пытались переварить высказанную им информацию и готовились распускать закованные в латные перчатки руки, вполне хватило на то, чтобы мягким воздействием разума подавить их агрессию и направить мысли в более дипломатичное русло.

– Лаааадно, Тиф, к барону его и дело с концом, пусть сам с ним разбирается, а то у меня сейчас котелок вскипит от его болтовни.

– Ага, эти писаки вечно болтают всякую околесицу.

Путь до барона оказался недолгим, так как замок располагался на соседней улице. Массивная деревянная дверь, окованная железом, медленно опустилась на звякающих цепях прямо перед ними, становясь единственным мостом через внушительный ров, окружающий унылый серокаменный замок с узкими бойницами вместо окон. Внутренний двор жил и гудел от десятков людей, занятых грубым ручным трудом, а при отсутствии сквозного ветра ещё и порядком вонял чем-то прокисшим. Среди всей этой суеты одетых в рваные полушубки мрачных людей сильно выделялся один тучный бородатый мужчина в роскошных расшитых серебром мехах. Его закругленные пальцы сжимали хлыст, который сразу же впился с характерным хлопком в спину одному из слуг, пробегавшему с вязанкой сухой травы неосторожно близко к зоне досягаемости хлыста.

– Эээээй! А чего это никто не танцует? А?

Ещё паре слуг досталось по удару.

– Танцуйте я сказал! У тёти моей двоюродной сестры сегодня годовщина свадьбы! Для вас это что, не праздник что ли?! Совсем распоясались, твари!

Лицо мужчины было багряным от напряжения и негодования. Слуги уже плясали как только могли, побросав все свои дела, но барон, похоже только поймал кураж и едва не захлестал до полусмерти подвернувшуюся девушку, которая танцевала неуклюжее всех из-за больных суставов ног. Эл хотел хоть как-то унять её боль, но боялся выдать себя. Поэтому просто громко закашлял, дабы привлечь его внимание.

– Это что ещё за хер нарисовался?

– Так мы это, барин… того… задержали, так сказать, нарушителя. Дескать шастал тута в красном! Сами всё видите, чё рассказывать то?

– Умом тронулся что ли? Нахер поехавших сюда тащите?

– Так он это… на корыте летающем явился, про законы чё-то балакает, вот и решили к вам… Вы, барин, человек образованный, разберётесь. А то мало ли что. Поди проссы этих залётных кто такие.

– Ааааа… Иномирец что ли? Ну тада усё панятна. А ну пшли отседова, псы слеповатые! А ты, красненький, поди-ка сюды!

От барона ощутимо несло алкоголем, не таким хорошим, как Элу доводилось пробовать, но на удивление дорогим. Он смотрел на Эла презрительным взглядом, однако, когда Эл приблизился на расстояние в несколько шагов, изменил выражение лица на задумчивое и начал нервно растирать ладони. Эл ожидал какого-нибудь вступления, но тот лишь кивнул в сторону парадных дверей и зашагал к ним. Чертог впереди светом из своих окон обещал тепло и уют. Сразу после входа Эл снял свою утеплённую накидку с красными рукавами и мысленно выругался на то, что невнимательно отнёсся к статье о культурных особенностях Сеферийцев. Заметив это, барон только фыркнул вскользь.

– Носить красный могут тока члены королевской семьи и те, кто с ними непосредственно связан. Об этом здеся знают все ещё с младенчества, ибо наказание за такое достаточно суровое чтобы о нём не забывать, но такие как ты… напоминают мне, что галактика несоизмеримо больше, нежели этот промёрзший кусок камня. Пусть и несметно богатый. Глядя на тебя я вспоминаю насколько мы все здесь на самом деле незначительны, а это неприятно.

Эл не желал усугублять ситуацию, поэтому сдержал свою ухмылку в подтверждение чертовски правдивых слов барона. Его больше сейчас беспокоило то, что он всё никак не мог понять что же его смущает в этом человеке. Просто ощущение какой-то «неправильности». Некая необъяснимая чуждость, не поддающаяся классификации. Причём внешне он был совершенно непримечательным человеком, страдающим от переедания, или, правильнее сказать, наслаждающегося им. Внутри замка было несколько мрачновато, но тем не менее роскошно. Густые ароматы благовоний и мягкие ковры создавали ощутимый контраст с миром за пределами этих холодных стен, выложенных изнутри мозаикой цветного стекла в полном соответствии с сеферийской модой. Полы и потолок тоже. «Дешёвое подражание правящему двору». Подумал Эл. «Есть вещи, которые не меняются от мира к миру». Они вдвоём зашли в просторный уютный кабинет с длинным хрустальным столом. Барон, переваливаясь, уселся у изголовья и испытующе посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Эла. Молчание затянулось и никому, похоже, совсем не хотелось играть в эти странные игры-гляделки.

– Уважаемый, мне очень жаль, что я оскорбил своей одеждой царский двор, но позвольте мне всё же вернуться к делам государственной важности. Любые компенсации будут урегулированы официально, уверяю вас.

– Ой, да угомонись ты. Плевать я хотел на твои дела. Лучше скажи, я сильно похож на свою мать? Её портрет вооон там, в дальнем правом углу.

В иссушенном старом лице благородной женщины на ветхой картине было трудно найти схожие черты с расплывающимся за столом человеком, но Эл решил попытаться.

– Был тут до тебя ещё один растяпа, ходил всё вынюхивал: «Почему, говорит, недогруженные баржи отправляете на орбиту?». А я ему говорю мол со своими крепостными я сам справлюсь, иди лучше кухарку поучи баланду варить!

«Ну наконец-то удача, раз он сам об этом заговорил, можно будет не выдавать свою заинтересованность»

– У вас её глаза…и нос.

– В самом деле?

– Ну мне так кажется, по крайней мере.

– Да? А вот мне кажется, что ты пытаешься меня надурить, колдун.

«Как он смог почувствовать мою тщательно скрываемую ауру?» Эл надеялся, что его удивление никак не проступило на его лице и да, он с самого начала ощутил в толстяке некоторые способности. Уровня «каппа», не выше. Люди с таким потенциалом не могут даже осознать его наличие и уж тем более контролировать, списывая всё необычное на характерную для них удачу или так называемую «интуицию». К тому же этот толстяк, судя по всему, и понятия не имеет о настоящих колдунах варпа, продавших свою душу тёмным богам за знания, которые мозг простого смертного совершенно не в состоянии воспринять или способности, нарушающие любые законы мироздания своей чудовищной и богопротивной силой. Эл их тоже не встречал, но знал об их существовании и молил Императора о том, чтобы так оно и оставалось.

– Простите, но я не понимаю о чём вы, хахах, о Трон на Земле, звучит как нелепица.

– А я знаю, у меня ладони начинает покалывать от одного вашего вида, паршивые ублюдки, уж это то я знаю! К тому же ни один нормальный человек не разглядит что намалёвано на той картине в тёмном углу, хоть усрётся, а ты вон даже не щурился! Всех бы вас извёл, паскуд! И тот, про которого я говорил, тоже сгинул в рудниках, слава Императору. Но, как говаривала моя матушка: «С кем только не поведёшься для благого дела» Мы можем оставить твои грехи между нами, всё равно Трон златой тебе судья, только выполни мою просьбу.

Чтобы не ляпнуть лишнего, Эл решил промолчать. Его терпение подходило к концу.

– В последнее время стали пропадать шахтёры, точнее они и раньше пропадали, но не по сотне человек в неделю. Так ведь, сам понимаешь, мужиков не напасёшься, а проверять у кого ни глянь кишка тонка. Про вашу породу я слышал, что вы в этих делах получше других, так что иди, вот тебе моя расписка.

«Чтож…мне всё равно, как оказалось, туда идти, поэтому…»

– Я, правда, не совсем по этой части прибыл… я тут за переписью населения…

– Ну так и перепишешь заодно!

– Будь по вашему, государь.

– Вот и славненько, топай к Пипу, он тебя проводит и это… возьми у него что-нибудь НЕ красное.

Эл ни в коем разе не ожидал, что будет благодарен такому абсурдному стечению обстоятельств, сэкономившему ему в итоге кучу времени. Так называемый Пип являлся помощником смотрителя шахты и его нужно было искать у края карьера за поселением. Пока он шёл по улицам, укрывшись старым изъеденным вредителями шерстяным плащом, который баронский конюх уже собирался выбрасывать, случайно заметил какую-то возню за покосившимся и явно заброшенным сараем. Четверо мужчин с пеной у рта избивали подростка и никто из прохожих не обращал на это внимания. По крику стало понятно, что это девочка, но крик был странным. Он звенел в воздухе при том, что сама девочка вообще не размыкала опухших и разбитых губ. Психический вопль. Дикий и неконтролируемый выброс невидимых человеческим глазом энергий, каким-то чудом огибающий избивающих её мужчин. Видимо этот ребёнок пробудился слишком резко как для самой себя, так и для окружающих, что повлекло за собой вполне типичную для обычного человека волну агрессии и страха перед явлениями, на которые он не то что не в силах повлиять, но даже понять. Сами мужчины были, похоже, слишком захвачены своей яростью, подстёгиваемой всеми теми жуткими ощущениями, возникающими при контакте с изливающимися из её сознания потоками психической энергии, чтобы слышать её рыдания.

– АХ ТЫ, МЕРЗКАЯ СКОТИНА!

– СДОХНИ, ГРЯЗНАЯ СУКА-ТВАРЬ! СДОХНИ!

– Надо сжечь её, пока она не заразила нас своей порчей!

Метавшаяся рядом и напуганная до смерти, женщина безрезультатно пыталась их остановить.

– Нет, Карл, пожалуйста! Остановись! Это же наша дочь!

Один из мужчин подобрал из мешанины снега и грязи камень с явным намерением расколоть девочке голову. Эл понимал, что не успеет на таком расстоянии ничего сделать, кроме… Одна лишь мысль, молниеносная и вездесущая. Воздух на мгновение дрогнул от просвистевшего сгустка невидимой воли, сжатой в бесконечно узкое лезвие воображаемого и почти неуправляемого клинка. После чего камень в руке разлетелся на несколько идеально ровно срезанных кусков вместе с ломтиками сжимавших его пальцев. Замерший в недоумении мужчина ещё пару секунд смотрел на остаток своей ладони, прежде чем завопить от боли. Трое других остановили избиение не понимая что произошло и развернули свои забрызганные мелкой кровяной крапинкой лица ровно в тот момент как Эл успел подбежать.

– Пошли вон!

Эмоциональный порыв оказался слишком сильным, поэтому воздействие его воли на собирающихся замахнуться на него мужчин возымело гораздо более мощный эффект, нежели он мог ожидать. Всех четверых скрутило от резкого болезненного спазма внутренностей, о существовании многих из которых эти люди даже не догадывались… до сего момента. Девчонка же всё также лежала в припорошённой снегом грязи, свернувшись калачиком, и не издавала ни звука. Только телепатический вой угасающего разума, от которого по телу шли совсем не воображаемые мурашки и волосы вставали дыбом. Боль от многочисленных ушибов и ссадин перехватывала ей дыхание. Эл внимательно посмотрел ей в глаза, но нашёл там только метающиеся в тумане из стороны в сторону крохотные точки зрачков. Она была сейчас не здесь.