HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– ЧТО?! Нет, пусть Айкус с этим дерьмом разбирается! Я сваливаю!

Эл с трудом встал, но тут же почувствовал несколько живых импульсов за спиной. Он заметил их слишком поздно, всего лишь на расстоянии меньше десятка шагов, хотя те и не пытались красться. Четыре человека в грубо сшитых кожаных нагрудниках и дубинками наперевес настороженно разглядывали его.

– Wagang tuwa?

– Te eve zal nugun?

Отругать себя за легкомысленное отношение к изучению местного диалекта перед заданием Эл решил чуть позже, а сейчас лихорадочные попытки вспомнить хотя бы пару фраз заставляли его стоять как вкопанного и хлопать всё ещё побаливающими от увиденного глазами. Благо в мыслях этих людей он пока ещё не чувствовал ничего агрессивного, только интерес и нерешительность.

– Васун…эээ, кугал… чтоб тебя… око чигун…

Все четверо переглянулись с явным раздражением на лице.

– Ну отлично! Что я только что сказал то?

Дикари кинулись на него с неким подобием боевого клича, а Эл всё ещё неважно себя чувствовал и не был уверен в том, что сможет убежать. Ситуация слишком резко вышла из-под контроля, поэтому тело стало двигаться само, не дожидаясь слипшихся мыслей и повинуясь вбитым намертво рефлексам. Он повернулся боком, уходя от шипастой коряги, просвистевшей прямо перед носом и схватил державшую её женщину за запястье, выворачивая его перед собой с явным хрустом. Крик женщины прервался влажным шлепком костей черепа, вмявшихся под дубинкой другого нападавшего, который успел только выпучить глаза от неожиданного поворота событий, прежде чем схватился за сломанную ударом ладони гортань и хрипя покатился по земле. Двух других Эл потерял из виду и едва потянулся за пистолетом как удар в затылок погрузил его во мрак.

* * *

Клубящаяся синева заполняла всё окружающее пространство. Она постоянно двигалась и бурлила обнажая и снова скрывая в своих водоворотах образы мест, людей, надписи, создавая атмосферу интригующей таинственности. Стелющийся по полу туман то и дело сгущался в маленькие грозовые тучи и тут же распадался, ветер постоянно менял направление и силу, а опора под ногами норовила исчезнуть. Голоса и всевозможные звуки доносились из ниоткуда, смешиваясь в неразборчивую какофонию. Чтож… таков варп, имматериум, эмпирей, эфир, океан душ… можно называть как угодно, но суть от этого не поменяется. Это «место», если можно так назвать, не поддаётся никаким логическим объяснениям ибо как только ты решил, что начал понимать здешние законы, они сразу же переворачиваются с ног на голову. Прошло не так много времени с тех пор, как Эл научился осознавать себя здесь целиком и полностью, но всегда важно было помнить, что за пределами реальности нельзя говорить о чём либо с хоть какой-нибудь долей уверенности. Между тем, несмотря на такую обстановку, удалось заметить наличие стен, разделяющих пространство на множество переплетающихся коридоров, ходящих ходуном друг относительно друга во всех плоскостях. Взобравшись на нечто напоминающее каменный уступ, Эл чуть не поперхнулся от открывшегося вида на грандиозный многоуровневый лабиринт, простирающийся до незримых границ во все стороны, каждая секция которого перемещалась в случайном направлении занимая место другой. Эл полагал, что перед ним предстала граница владений самого «Архитектора судеб». Имя, которое он слышал только в варпе, а при попытках найти информацию в фолиантах, или выведать у наставников и архивариусов Эл всегда встречал недвузначные намёки на то, что эти сведения не для всех… далеко не для всех, а ему следовало бы усердней молиться. Вообще то, что запретных знаний и книг почти столько же, если не больше, чем общедоступных сильно беспокоило его, хотя он и понимал насколько могут быть опасны некоторые из них. Что уж там у него самого поначалу голова шла кругом когда он стал узнавать, что привычный ему мир совсем не такой, каким его привыкли видеть и всё в таком роде. Некоторые вещи, особенно сильно не укладывающиеся в голове могут привести среднестатистического человека к совершенно неадекватным поступкам или соблазнить лживыми перспективами. Пока Эл размышлял над этим, его взор случайно заметил блуждающий силуэт между движущимися секциями стены прямо перед собой. Подойдя ближе и приглядевшись он неожиданно обнаружил… самого себя. Тот другой «он» только с протяжённым шрамом на лице выглядел озабоченным и что-то искал. Может быть выход, а может быть и нет. Когда же их глаза встретились, двойник лишь приложил указательный палец к губам, прося не произносить слов и молча направился в только что возникший проход. Он поманил за собой, но Эл побоялся идти следом, настороженно вслушиваясь в усилившиеся потоки шёпота, разносимого ветром.

– Эй! Эй! Ты… настоящий?

Тихий голос маленького мальчика доносился из-под небольшого нагромождения камней, в тени которого проглядывались очертания до смерти напуганного ребёнка.

– В смысле?

– Ты… ннне похож на тех, кто живёт здесь, м…ммможешь м…мммне п…поверить.

– Знаю, а ты кто такой?

– Я? Н…не знаю. Точнее забыл. Я уже очень давно здесь и никак не могу выбраться. Ты же ведь тоже заблудился?

– Скорее всего. Может перестанешь прятаться?

– Прятаться самый лучший способ выжить.

– Выходит ты пробудившийся малолетний псайкер…сочувствую.

– Пса… кто? Зачем обзываешься?

– Я не обзываюсь, долго объяснять.

– Гм… тогда ладно, слушай, может поможешь мне?

Из укрытия вылез истощавший почти до предела ребёнок, закутанный в грязное рваньё и стал усиленно чесать свалявшиеся в один комок волосы на голове.

– Чем?

– Я тут короче долго ходил…ходил…ходил и мне кажется я нашёл выход, только дедушка «Тук-тук» меня не пускает.

– Дедушка «Тук-тук»? Это кто? И почему ты решил, что за ним выход?

– Потому что за этим вредным стариком нет этого проклятого лабиринта, вот почему. Пойдём я тебе покажу.

Мальчик повёл его извилистой тропой между беспорядочным нагромождением металлических плит, проступающих сквозь вездесущий туман. Как бы ни были неприятны провожающие их взгляды глаз, возникающих и исчезающих на ничем не примечательных участках стены, Эл всё-таки удержал себя в руках и продолжил следовать не обращая на них внимания. В итоге мальчик вывел на площадку из неровно уложенных крошащихся кирпичей, в дальнем углу которой стояло высохшее кривое дерево и резная металлическая калитка в стене. Подойдя ближе Эл обнаружил, что у дерева есть лицо… Лицо бесконечно дряхлого старика с неестественно длинными седыми бровями и ресницами. Он спал.

– Эм… Уважаемый?..Прошу прощения, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

– Ты неправильно делаешь, смотри как надо: тук-тук!

Старик сразу же встрепенулся приоткрыв мутные белые глаза.

– Кто там?

– Смерть твоя пришла, старый хрыч! Сейчас мой новый друг тебе ветки пообламывает раз не выпускаешь меня!

Голос старика почти ничем не отличался от скрипа сухих ветвей на ветру.

– Каждое действие порождает противодействие, причина порождает следствие, а вопросы порождают ответы, ответы – знания, знания – власть…

– Ну вот он опять начинает! Каждый раз несёт какую-то чепуху, ничего не понимаю из его бормотания! Ты вот понял?

– А власть порождает гордыню, гордыня приводит к упадку, упадок – к борьбе, борьба – к противодействию. Уроборос кусает свой хвост…

Старик чуть шире раскрыл глаза и уставился на Эла, а мальчик непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

– И ты туда же что ли? Я опять ничегошеньки не понял.

– Это не страшно, я зато понял. Нужно просто перестать чего-либо хотеть и это место само воспротивится тебя здесь держать.

– Чего? Но меня уже всё достало! Я уже не могу! Хочу выбраться!

– А ты попробуй смириться.

– О чём ты вообще говоришь? Как это смириться?

– Вот так. (Эл обратился к разглядывающему их старику) За всё нужно платить свою цену, но я пока не готов…

Корни, блокирующие петли калитки с хрустом отстранились от неё и та сама отворилась, открывая вид на пустошь.

– Ого!

Мальчик ринулся было к выходу, но будто упёрся в незримую стену и остался на месте. Эл же стоял спокойно. Он решил не останавливаться и отказался выходить.

– Мне ничего не нужно.

Окружающие стены стали сами по себе расходиться и перемещаться, оставляя его снаружи огороженной территории. Глядя на что мальчик готов был разреветься.

– Как же тааааак?! Забери меня с собой!

– Я не собираюсь тебя брать с собой, демон…

– Что? Я не…

– У тебя целая вечность чтобы научиться не переигрывать и не допускать дыр в повествовании, так что прощай.

Истерика сразу же исчезла с лица мальчика и он резко стал задумчиво смотреть в пол.

– Я это учту…

* * *

Тупая боль пульсировала на затылке, растекаясь по шее и на лоб. В месте удара Эл нащупал корку запёкшейся крови вперемешку с волосами, а из одежды на нём было… ничего. Совсем ничего. Сам он лежал в тесной клетке, рядом с клетками таких же бедолаг. Кромешная безлунная ночь нагоняла холодный ветер, заставляющий всех сворачиваться в клубок. Вокруг горело множество костров, освещавших небольшие островки с ютящимися на них группами людей, оживлённо обсуждавших и споривших. Иногда доходило и до драки, но выглядело всё вполне обыденно. В мыслях пленников из соседних клеток не гуляло ничего кроме страха и отчаяния, а в мыслях прогуливающихся стражников наоборот – предвкушение праздничного жертвоприношения. Как Эл однажды слышал: «Не на всех праздниках стоит побывать». Лёгким усилием воли он поманил к себе стоявшего неподалёку полуголого мужчину с копьём. На поверхности его сознания плавал образ молодой женщины с ребёнком. Эл ухватился за этот образ и заставил собственное лицо подстроиться под него. Мышцы болезненно сводило от неестественного положения и напряжения, но этот приём всегда оказывался чрезвычайно эффективным. Когда стражник подошёл, то выронил копьё от изумления.

– Gasha? Olsoz ufah ke?

– Дорогой мой, ребёнок остался совсем один, выпусти меня скорее!

Эл старался давить волей как можно осторожнее, чтобы мужчина просто понял общий смысл его фразы не вдаваясь в подробности и не обращая внимания на вдруг изменившийся голос возлюбленной.

– Hoj!

Стражник метнулся в тень всего на минуту и вернулся со связкой ключей, судорожно пытаясь вставить нужный в замок.

– Lar igung yeri…

К удивлению Эла стражник не выдержал даже такого, видимо сказалась усталость, в связи с чем тот начал сползать, опираясь на дверь и провалился в глубокий сон ещё до того как упал на землю. Увидев Эла со связкой ключей другие пленники зашептались в отчаянной мольбе освободить их. Холодный рассудок подсказывал, что не стоит и он слился с ночным мраком, превратившись в едва заметный блик в воздухе. Да, он верный слуга Императора, но он не герой и пришёл сюда не за ними. Хотя… он мог бы поставить их между собой и возможными преследователями. Эл осмотрелся повнимательнее и приметил стоящую на окраине лагеря машину с широкими колёсами, приспособленными для езды по пустыне. «Если повезёт, я успею добежать до неё до того как начнётся представление». Разумеется на поиск своих вещей времени не будет. Вздохнув в самый последний момент он бросил ключи пленникам, ибо возможность быть хозяином своей судьбы достаточно ценный дар, о котором он знал не понаслышке. Мерцающая тень побрела в ночи, огибая костры и патрули с напряжённой оглядкой на копошащихся пленных. У машины стояло двое отдыхающих после ремонта за весёлой беседой мужчин. Количество пустых бутылок из-под спиртного само по себе навело на мысль о безболезненном разрешении ситуации и Эл осторожно сжал их мочевые пузыри одним касанием мысли. Оба сразу же побежали в сторону почти в припрыжку, а он, всё ещё дрожа от холода, голышом уселся на грубое металлическое кресло водителя, упирая рычаг питания двигателя на максимум. Машина взревела, поднимая за собой облако пыли и рванула по барханам, настойчиво норовя сбросить водителя в них. Эл оглянулся на удаляющийся лагерь и не переставал думать о том, как же так сформулировать терзающие его вопросы касательно всего здесь произошедшего и увиденного, а также того факта, что кто-то очень не хотел, чтобы он увидел то что увидел. Как сформулировать эти вопросы так, чтобы его не объявили еретиком и не отправили на костёр? Нужных слов придумать не получалось.

Глава 6

«Вы спрашиваете имел ли я право предать смерти десятки миллиардов людей, но никто из вас не поинтересовался имел ли я право оставить их в живых!»

© инквизитор Криптман, Ордо Ксенос. Логово зверя.

327.850.М41. Сцинтилла. Улей Сибеллус. Центральный квартал.

Ливень шёл сплошной стеной с самого утра и вопреки надеждам продолжал идти и ночью. Бушующие потоки воды стекали по исполинским зданиям и водосборникам подобно рекам и водопадам. Хоть это и шло на пользу улью, который отмоется хотя бы от какой-то части смога и копоти, налипшей практически на всё, но Эла эта ситуация в корне не устраивала, потому что он уже битый час сидел на парапете жилого шпиля, на высоте в пару километров над проспектами среднего улья в обнимку с обдуваемой всеми ветрами чугунной горгульей и уже порядочно замёрз, промокнув до нитки. Чёртов поезд опаздывал. А ведь его так торопили в храме… «Темплар Харлок, советую вам поторопиться! Малейшее промедление может стоит жизней тысячам людей!» И вот… Город внизу горел и переливался всеми оттенками ночного освещения. Он не переставал бурлить жизнью ни на минуту и никогда не спал, отчего даже обе луны «Сотус» и «Лахезис», казалось устали и скрылись за тучами. Где-то вдалеке, за стеной дождя виднелся грязно-белый овал «Пан – Юдициума» – гигантского штаба Адептус Арбитрес, видного почти со всех уголков этого района улья. Сам Сибеллус же как моровая язва растянулся на 8 тысяч километров вдоль береговой линии основного континента и охватить взором его границы даже в хорошую погоду не представлялось возможным. Вода стекала струйками по лицу, собираясь в один поток на подбородке и беспорядочно капала с занавеса мокрых волос. «Да, вода может и смоет грязь со зданий и улиц, но никак не смыть грязь в душах людей, которыми кишит это место.» Эл не был уверен как обстоят дела на других мирах Империума, но что-то ему подсказывало, что разница пренебрежительно мала ибо люди везде остаются людьми, не более того. У знати, живущей в верхнем улье есть абсолютно всё, чего можно желать, но они умудряются желать ещё больше. Они купаются в вине и благовониях считая это само собой разумеющимся и заботятся лишь о том, как бы ещё вычурнее украсить свой особняк на шпиле, добавляя в и без того разномастную архитектуру новый штрих. Говорят это только местная мода и хорошо если так. У остальных же нет абсолютно ничего. Одни ютятся в комнатушках среднего улья как пчёлы в сотах и безвольно бредут на тяжелейший монотонный ручной труд в бесчисленных мануфакториумах, которыми забит до отказа весь средний уровень. Идут по гигантским улицам средь рядов разбитых временем статуй, символизирующих полное безразличие к былому величию и к ним самим. Другие же вообще существуют неизвестно за счёт чего, проживая милосердно короткие жизни средь, раздавленных верхними уровнями, первых построек. Там, где-то глубоко внизу, между остатками древних храмов, заводов и жилых кварталов в окружении гигантских изваяний тех, кого уже не помнят, живут те, о ком и не вспомнят вовсе. За тысячу лет непрерывного роста подулей превратился в спрессованный муравейник, наполненный жителями, в большинстве своём и не подозревающими о том, что над ними ещё более огромный город. Кстати для многих из верхних уровней это взаимно, в связи с чем любые данные о численности населения даже приблизительными назвать нельзя, что судя по всему не так уж и сильно расстраивает Адептус Министорум. Эл попытался закрыться своим намокшим плащом от порывов ветра, хлеставшего ливнем по лицу, но это не особо помогло. Единственное, что хоть как-то согревало, это свежие воспоминания об объятьях Ламии утром. «Кстати где она сейчас и что делает?..» Эл слышал от неё только название: «Латунный город» Говорят там очень жарко. Жерло вулкана как никак, но всё лучше чем мёрзнуть под дождём. Авгур радар заморгал огнями, сигнализируя о том, что сигнатуры на одном из магнитных поездов, проносящихся через рельсовый узел внизу, соответствуют заданным параметрам.

– Проклятый кусок металлолома, ты всё-таки прибыл!

Эл медленно выдохнул, считая каждое сердцебиение и очищая разум, после чего спрыгнул вниз, отправившись в свободный полёт. Проносящиеся мимо лифтеры слегка дёргались при виде падающего камнем вниз человека. Они наверное решили, что он самоубийца… может быть так оно и есть, совсем скоро станет известно наверняка. Этажи пролетали мимо размываясь в протяжённые жёлтые ленты, а ощущение свободного падения холодило сердце. Приближающийся по подвесному магнитному рельсу поезд нёсся на огромной скорости, замедляясь лишь на поворотах и Эл упреждающе выстрелил крюком в пустоту из специального устройства на предплечье с тросом на конце. Крюк зацепился за детали одного из вагонов и Эла потянуло вслед за составом когда он уже пролетел мимо путей и собирался тихо мирно размазаться мокрым пятном по проспекту километром ниже. Благодаря компенсаторной системе в лебёдке руку не выдернуло. Его несло и мотало из стороны в сторону между проносящимися небоскрёбами как воздушного змея. Вдоволь насладившись аналогией, Эл активировал сматывающий механизм и тот с визгом электро мотора потянул его ближе к вагонам. Твёрдая опора в виде металлической крыши серьёзно успокоила напряжённые нервы, но Эл всё никак не мог оставить сомнения на счёт всей этой затеи. С храмом якобы связалась сама Людмила – предводительница секты «Красного искупления». Она сообщила о готовящемся страшном «преступлении против веры». Уже это само по себе вводило в замешательство. «Красное искупление» с молчаливого согласия властей творит бесчинства на улицах города каждый день, сжигая сотнями людей, показавшихся им недостаточно верными Императору. Это без сомнения больные на голову фанатики и хоть в еретиках никогда недостатка не было, разве так нужно нести очищение и свет? Его учили, что так… и сказали: «Очисть их всех!». Он нашёл вентиляционный клапан, засасывающий «свежий» воздух в систему герметичных вагонов и перекрыл его подолом своего синего плаща, казавшегося от воды в ночи почти чёрным.

– Вот так… скоро кто-нибудь да поинтересуется поломкой, если они там, конечно, не обдолбались какой-нибудь наркотой, как это часто бывает.

Долго ждать не пришлось. Через минуты три в начале вагона открылся люк и оттуда высунулась голова молодого человека. Завидев Эла он хотел было закричать, но его горло сдавило невидимой силой, отчего он лишь беззвучно хлопал выпучившимися глазами и ртом. Эл отпустил свою хватку слишком поздно и парень начал сползать по лестнице, потеряв сознание от нехватки кислорода. Мягко опустив его по лестнице вниз, Эл спустился сам, окунаясь в дурманящее тепло и сухость. Внутри всё было заставлено контейнерами и бездействующей аппаратурой, но первое, что бросалось в глаза это необычайно яркие краски на стенах и свисающие отовсюду паланкины с вышитыми на них праздными сценами. С дальнего конца выгона послышался женский голос, заглушаемый гулом генераторов магнитного поля.

– Вот видишь! Я же тебе говорила, что у Вара золотые руки. Всё снова работает. Эх… вот доберёмся до места и заживём!

Эл аккуратно спрятал тело между контейнерами и направился в начало поезда где ощущал странные тревожные возмущения, природу которых не получалось понять, однако чувство, что он залез не на тот поезд, неприятно висело под сердцем. Наводка была точная. Магистр Август ещё ни разу не ошибался в своих предсказаниях. Пружинящие шаги были совершенно бесшумными и Элу легко удавалось проскальзывать прямо перед носом у ходящих по своим делам людей, притом что они всякий раз и без того были сильно увлечены разговорами или собственными размышлениями, чтобы замечать кого-либо вокруг. Их мысли наводняли радость и надежда на лучшее будущее, что смутило Эла ещё сильнее, ибо всякий кто встречался ему на пути раньше, оказывался в разы более собран и целеустремлён в своих намерениях навредить гражданам Империума. Воздух был пропитан некой аурой, объединяющей всех пассажиров в коллективный экстаз, но никак не получалось определить её природу. В то же время он явно чувствовал, что его ментальные барьеры тают как мороженное под палящим солнцем сами по себе, подтачиваемые зовом пробуждающихся первобытных инстинктов и соблазнов. И чем ближе он подходил к первому вагону, тем во всё более приподнятом настроении находились люди, больше походя на сильно опьянённых и расслабленных отдыхающих аристократов, нежели на террористов – фанатиков и тем всё более упорно приходилось сопротивляться его разуму. Его душу словно нежно обсасывали и щекотали все органы чувств, пытаясь свести с ума, с другой стороны чувствовались ряды острых когтей, воображаемо рассекающих его плоть и вызывающих сковывающую боль, но в этой боли, он находил и невероятную сладость… удовольствие, растекающееся по телу и доводящее до дрожи. Сознание собиралось улететь на этих волнах, но Элу пока что удавалось держать себя в руках. Дверь первого вагона оказалась любезно открыта, а те, кто вроде как должны были её охранять, самозабвенно целовались и рвали друг на друге одежду совсем неподалёку. С большим трудом Эл поборол импульсивное желание присоединиться к ним прямо сейчас. Что-то подталкивало его, будоражило воображение, заставляя забыть и отдаться тайным порывам… всем сразу, самым жестоким и безумным… главное не останавливаться! Нет! Нет! Он пришёл сюда не за этим. Лоб от напряжения покрыла испарина, а по губам потекли две тоненькие струйки крови из носа. В просторном машинном отделении стояло четверо человек и возбуждённо разговаривало, хлестая себя зазубренными плётками по исполосанным ранами телам, но едва Эл вошёл, они синхронно достали оружие и уверенно направили на него.

– Ты… Ты кто вообще такой?

– Я пришёл поговорить.

Эл старался двигаться медленно и плавно, чтобы никого не спровоцировать раньше времени. Его сознание было максимально сосредоточено и напряжено, выхватывая из окружающей обстановки любую мелкую деталь. «Если они и в самом деле те, за кого их принимает Людмила, необходимо узнать как можно больше, прежде чем устраивать тут резню» Зрачки у всех четверых оказались расширены до предела, а слезящиеся глаза покраснели от воспаления. Похоже что они прилично накачались какой-то дрянью и надеяться на толику адекватности не приходилось.

– Мы не собираемся ни с кем разговаривать! Уходи! Всё уже решено и… и…

– Что «всё»?

– Всё! Мы будем счастливы! И даже не пытайся отнять у нас это! Все хотят отнять!

– Что отнять?

Мужчина, стоявший к нему ближе всех, похоже не выдержал переполнявших его противоречивых эмоций и начал истерично нажимать на курок дробовика, но тот лишь бессильно щёлкал. Это спровоцировало трёх других, но с тем же результатом.

– Что за?

– Оно не работает!

Эл медленно выдохнул, ослабляя концентрацию на спусковых механизмах.

– Мне нужно знать что и зачем вы здесь делаете. От этого зависит ваша дальнейшая судьба.

– Что мы делаем? Мы лишь хотим освободиться! Понимаешь? Мы хотим свободы!

– Свободы?

– Да! Свободы от этого бесчеловечного гнёта, от вездесущих ограничений и постоянного контроля. Мы найдём себе новый дом без присмотра этого вашего бога – трупа!

Эл насторожился теперь по настоящему, еле удержав свою руку от импульсивного порыва выхватить пистолет и представить всех здесь присутствующих прямиком на справедливый суд самого Императора раньше запланированного. Если и есть еретические высказывания, за которые сжигают на месте без суда и следствия, то это как раз было одно из них. Нужно быть абсолютно сумасшедшим, чтобы говорить подобное в присутствии агента Золотого трона.

– Вы вынуждаете меня при…

– Принять меры? Ахахахааааа!

Звонкая смесь мелодичного женского и изнеженного мужского голосов звенела в воздухе, отражаясь эхом в его голове и продолжая его же фразу за него. На правой приборной панели лежала совершенно голая женщина в настолько вульгарной позе, что Эл был готов провалиться на месте. И как он мог её не заметить? Её ведь не было здесь всего секунду назад, он мог в этом поклясться.

– Ты такой серьёзный и суровый, хахах! Пришёл наказать разбаловавшихся детишек, хотя и сам не против, ведь так?

Эл не мог даже пальцем пошевелить или моргнуть, глядя на эту женщину с периодически проявляющимися, словно мираж, мужскими чертами. Она… она была так прекрасна. Невозможно объяснить как такая красивая и соблазнительная женщина вообще может существовать. Она игриво улыбалась и накручивала слепяще ярко-фиолетовые локоны на палец, призывно вышагивая рядом с ним. Каждое покачивание её бёдер было настолько плавным, что бесповоротно гипнотизировало и уводило мысли в неведомые прекрасные дали. Она подошла ближе и приторно сладкий аромат её духов заставлял сердце лихорадочно трепетать в тесной груди. Всё мужское естество Эла напряглось и пульсировало, а он сам прямо дрожал от желания обладать ею прямо сейчас… и эти мужчины рядом тоже, как оказалось, достаточно недурны собой, чтобы переплестись с ними в клубок изнемогающих от удовольствия тел. Лишь последний маленький островок сознания упорно не поддавался и удерживал Эла от пучины бесконтрольного безумия, глядя на него ухмыляющимся обезображенным шрамом лицом. В этот момент холодной струной в его голове прозвучал уже знакомый бесконечно далёкий шёпот: «Insa mae biel’nahr, faeneh moan tuh ahe, marun ilereneh she’lin!» Шёпот исчез также как и появился, но неведомым образом смог отвлечь и немного ослабить наваждение, охватившее весь разум и тело. Женщина довольно улыбалась, поглаживая его между ног и чувствуя его желание. Только сейчас Эл заметил, что её торжествующий взгляд наполнен угольной чернотой с горящими розовым мерцающим огоньком зрачками, кожа была неестественно бледной с синеватым оттенком, а на лбу из-под кожи с одной стороны проклёвывался серый рог. Её нечеловечески длинный язык соблазнительно гулял по телу, оставляя влажные следы вокруг сосков, а когтистая правая рука оставляла кровоточащие порезы на собственной шее. Одновременное отвращение и дикое желание наряду с протестами разума против происходящего создавали гремучую смесь чувств, готовых разорвать Эла на части.