HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– Всё, можешь меня отпустить. Я в порядке.

Невидимые руки исчезли и Эл, неуверенно шатаясь, поймал некое подобие равновесия, едва не запутавшись в подоле собственной мантии. Безразмерный кусок ткани был замысловато обёрнут вокруг тела, до сих пор кажущегося чужим, достаточно удобно, но ввиду своего состояния Эл не смог это оценить.

– Если разум твой столь же неуклюж как тело, то советую сразу выброситься в мусорный шлюз.

Спорить совсем не хотелось, но так как от человека напротив не исходило даже намёка на опасность, Эл молча направился к иллюминатору, всеми силами стараясь унять дрожь в ослабших коленях. Странно, что Константин не узнал его, что ж… тем, наверное, лучше, также как и то, что у него не было сейчас сил удивляться неожиданной встрече. Толстый слой бронекристалла, отделяющий его от бесконечного мрака космоса, пестрящего мириадами звёздных скоплений, запотел едва Эл приблизился и пришлось периодически протирать его левой рукой, чтобы разглядеть плывущий в пустоте серо-зелёный шарик, к которому они судя по всему и направлялись. Левая ладонь казалась ещё более чужой, нежели остальное тело, грубой и выглядела странно, но движущиеся цепи огней вокруг планеты привлекали внимание сильнее и свидетельствовали об оживлённом транспортном потоке и миллиардах душ, которые снова будут давить на него своим присутствием. Корабль изменил курс, нацелившись на южную полярную шапку, блестящую белизной на фоне черноты космоса.

– Куда мы направляемся?

– В храм, куда же ещё.

– Эклезиархии?

Молодой человек искоса посмотрел на Эла, если это можно так назвать.

– Ты дурак, или прикидываешься? Нас же отбирали. Мы летим в храм Псайканы в каком-то Императором забытом месте, для того, чтобы стать проводниками Его священной воли. Честно сказать даже и не знаю чем ты мог их заинтересовать. Это дело не для слабаков.

– Я тоже…

Эл не сомневался в том насколько глупо он сейчас выглядит и решил больше не говорить без особой необходимости. Почесав затылок он с удивлением обнаружил слежавшиеся локоны и никак не мог оторваться от забытого ощущения, когда волосы скользят между пальцами. За спиной с лязгом раздвинувшиеся двери открыли проход высокому крепко сложенному седовласому мужчине в синей кофте и брюках. Множество мелких морщин бороздило его суровое обветренное лицо, скрываясь в короткой бороде, а невыразительный взгляд пронзал каждого в каюте. Он ничего не сказал, только коротко кивнул и вышел. Слова в принципе были и не нужны. Он нарочно слишком громко думал о том, что пора всех готовить к выходу, оповестить диспетчера и всё в таком роде. Полёт окончен.

* * *

211.848.М41. Сцинтилла. Где-то посреди ледяной пустыни на южном полюсе.

Огромный стеклянный купол над посадочной площадкой открывал завораживающий вид на бескрайние снежные вихри в ледяной пустыне без каких бы то ни было деталей ландшафта. Прямо у трапа их встретила группа людей в синих балахонах, закрывающих лицо и повела по длинной аллее с рядами мраморных колонн по бокам и бронзовыми статуями, выглядящими так, словно немигаючи наблюдают за тобой где бы ты ни находился. Необычный запах привлёк внимание и заставил осознать насколько он проголодался. Аскетичная трапезная с потёртыми медными стульями и столешницами приняла их густым ароматом неизвестной еды, чадящей паром из чаш. После безвкусных брикетов армейского пайка и сильно разведённых питательных растворов это оказалось почти шокирующим открытием. На мгновение он застыл в неприятной череде смутных воспоминаний, но голод быстро пересилил наваждение. Все принялись набивать себе рот любой пищей до которой дотянуться. Усиленно жуя свою порцию, Эл тем не менее не мог себе позволить не осмотреться. Около пяти десятков человек разного возраста, прибывших вместе с ним самозабвенно утоляли голод под пристальным надзором сопровождающих, которые недвижимо замерли у стен, за метровой каменной кладкой которых завывал буран, а на их головы ниспадал тусклый дневной свет, пробивающийся сквозь узкие вытянутые витражные окна. Фрески на стенах были исписаны совсем незнакомыми строками из священных книг и прочитать их оказалось трудно. Эл ещё не до конца выучил «высокий Готик», чтобы понимать сложные художественные обороты. Одновременно с раздавшимся вдали голосом хориста все сидящие, как бы они ни были заняты, осенили себя аквиллой в знак присоединения к его молитве. Эл непроизвольно вздрогнул от нахлынувших ностальгических образов из Схоластики, вызванных похожей обстановкой. После трапезы их отвели в просторный пустой зал с массивной стальной кафедрой перед завораживающе огромным изваянием самого Императора. У кафедры стоял ряд людей в антрацитово чёрных плащах с большими капюшонами из-под тени которых поблёскивали серебристые безликие маски. Элу вдруг стало холодно и он сильнее укутался в свою мантию. Тот самый седовласый мужчина, что недавно заходил в каюту, медленно поднялся на возвышение перед рядом таинственных людей и повернулся к прибывшим.

– Приветствую вас всех в этой священной обители. (Над головой у мужчины закружила пара сервочерепов с записывающими устройствами, которые навязчиво старались заглянуть каждому в лицо.) Вы были удостоены великой чести! Чести, которая выпадает немногим, ибо только чистый душой человек способен положить свою жизнь на алтарь служения самому Императору. Отныне ВЫ – неофиты храма Схоластики Псайкана Каликсис. Вы меч и длань Императора, отсекающие смертельно опасные опухоли с тела Империума. Империум болен, он покрыт незаживающими язвами точно также как души людей, населяющих Его миры и ВЫ… станете лекарством. Каждый из вас обладает силой воли, недоступной для большинства людей и именно поэтому вы здесь. Одни из многих. Одни из тех, кто достоин нести свет Его.

Эл не совсем понимал о чём идёт речь, но этот человек прямо-таки светился изнутри, его хотелось слушать и доверять его словам. Суровость никуда не делась, но мягкое воздействие на разум, подобное тёплым заботливым объятиям затмевало любые тревоги и можно было хоть сейчас броситься на верную смерть просто потому что он попросит. Однако Эл уже не обманывался. Память о горьком опыте настойчиво напоминала, что какие бы мысли ни пытались ему внушить, ни к чему хорошему это точно не приведёт.

– Прежде чем вас закрепят за наставником, необходимо будет пройти небольшое испытание, которое выявит ваши сильные и слабые стороны. Выдержите его с честью.

Люди в синих балахонах повели их по запутанному лабиринту тоннелей, открывшемуся сразу после спуска из святилища. Узкие слабоосвещённые проходы были душными и давили со всех сторон. В какой-то момент Эл незаметно для себя самого оказался совсем один. Старая каменная кладка в тесной комнатке была сырой и покрыта плесенью. Полумрак, рассеиваемый лишь слабым настенным фонарём тем не менее не оставлял никакого намёка на что-нибудь кроме блестящих от влаги сплошных стен вокруг. «И… как же я сюда только что зашёл?» Не было слышно совершенно никаких звуков, никаких шумов. Эл потерял счёт сколько уже раз ходил вдоль стен в поисках зацепки. Непонятно было даже в каком направлении думать. Случайно ли он потерялся или нужно что-то делать чтобы выбраться?..или наоборот сидеть и не паниковать? Время, казалось, остановилось ибо не происходило ровным счётом ничего. Небольшой укол в темя оказался настолько неожиданным, что Эл резко повернул голову, испуганно озираясь по сторонам, но находил лишь те же стены до тех пор… пока не посмотрел наверх. Не поддающееся описанию создание смотрело на него несколькими чёрными глазами и тянуло свои обмазанные слизью искажённые конечности с шипами на конце к его лицу. Элу было некуда деться и нечем защититься, к тому же он решил, что уже окончательно съехал с катушек и не мог понять реально происходящее или нет. Существо пронзило своими конечностями его тело медленно и не сводя пристального взгляда. Эл начал чувствовать как его внутренности поедают десятки маленьких тварей, от движения которых под кожей забегали валики. Чувствовать как прямо из головы вылупляются насекомые. От всех этих ощущений он был готов разбиться об стену, свернуть себе шею… да что угодно лишь бы прекратить всё это. На мгновение перед обгладываемыми жуками глазами промелькнул образ двойника, которого он видел во сне. Он озадаченно приподнял бровь и исчез в сдавленном крике из раздираемой коготками глотки. Исчез вместе со всем. Эл обнаружил, что всё также лежит в пустой комнатке, свернувшись в углу и хрипя от тяжёлого дыхания. Опять наваждение? В этот раз особенно реалистичное… даже слишком. Перебарывая шок, Эл спешно принял удобную позу для медитации и принялся нашёптывать первые строки «Liber veritas»:

– Nec refert ad malum terribile est mors, qua mihi…

Неразборчивый, но отдалённо знакомый шёпот зазвучал в голове как когда-то. Он уже успел забыть о нём и вот снова… Слова тихо переливались, возникая из ниоткуда и уходя в пустоту. Некоторые звучали чётче остальных, но всё равно оставались бессмысленными и мешали сосредоточиться на восстановлении ментального барьера, который судя по реалистичному видению уже успел сойти на нет. «Insa…faeneh…ahe marun…ilereneh…» Женский голос тихо, с болезненным придыханием, повторял раз за разом пока Эл наконец не собрал волю в кулак. Глубокий вдох и… сознание растеклось как вода, хлынув наружу и проникая в каждую трещину и песчинку вокруг. Он попытался проникнуть за стены, но там ощущалась лишь холодная пустота, однако сами стены оказались вовсе не мёртвым камнем, они впитывали его волю, пропускали её сквозь себя. Эл был уверен, что никогда не встретит столько психоактивного минерала в одном месте. Стены оживали едва он касался их своими мыслями и отвечали тонкой вибрацией по ту сторону материального мира. По одному лишь желанию правая стена разъехалась, образовав проход в такой же тоннель, по которому он двигался по пути сюда. Навстречу что-то беззвучно двигалось. Сначала в полумраке показались лишь два красных огонька, а затем и остальная конструкция. Небольшой человеческий череп парил в воздухе и щёлкал при движении своими механическими анализаторами, встроенными вместо нижней челюсти. Уже обветшавшие печати Механикус свисали с его лба как истрёпанные флаги, а проглядывающаяся сквозь глазницы электроника периодически искрилась. За время обучения в Схоластике Эл успел сильно невзлюбить любые сервочерепа, с которыми доводилось сталкиваться и не только потому что те часто были вооружены шоковыми жезлами, а скорее из-за их назойливого наблюдения за всем и вся. Данный конкретный экземпляр сделал пару кругов над головой и поплыл вдаль по одному из коридоров, тихо воспроизводя из динамиков одну и ту же фразу: «Следуй за мной». Эл всмотрелся в тёмную глубь коридора и не заметил никаких отличий или настораживающих деталей, однако зудящее беспокойство не давало сдвинуться с места. Предчувствие опасности подобно сквозняку дуло оттуда сильнее чем из других и воображение сразу же стало рисовать жуткие картины самых изощренных способов закончить свою жизнь. А может и не воображение вовсе… Он чувствовал что его там кто-то ждёт, но совсем не хотел проверять кто именно и пошёл в другую сторону. Однообразный тоннель, освещаемый лишь изредка встречающимися тусклыми факелами, никак не хотел кончаться и Эл ради интереса просто оглянулся. За спиной через каждые несколько секунд совершенно беззвучно гасли факелы, неотвратимо приближая стену кромешной темноты. «Есть осторожные, а есть мёртвые» – подумалось ему и ноги сами понесли, ускоряясь с каждым шагом подальше от этого сомнительного мероприятия. Когда он уже был готов выдохнуться коридор наконец закончился и в глаза с резью ударил, кажущийся после полумрака слишком ярким, свет из многочисленных витражных окон в просторном круглом помещении с фонтаном посередине. Эл упёрся в колени, пытаясь отдышаться и с опаской поглядывая на коридор позади. Тишину нарушало лишь мерное журчание воды, изливаемой играющими в лучах света, потоками из медных кувшинов в руках статуй неизвестных ему женщин. Краем глаза замеченное движение заставило его инстинктивно отпрыгнуть гораздо раньше, чем он бы это осознал и с визгом разрезавшая воздух палка задела его лишь по касательной в районе бедра. Сервитор, державший её ничем не отличался от остальных, виденных им ранее, но двигался заметно быстрее и расторопнее. Нервное напряжение приглушило боль, но Элу с трудом удавалось удержать внимание на своём новом противнике из-за всё ещё слепящего света и тот снова сократил дистанцию с резким выпадом. Когда-то он был, возможно, таким же человеком как Эл, а теперь это лишь жалкая безвольная полумеханическая пародия с бледной сухой дряблой кожей, натянутой поверх питающих трубок и кабелей, соединяющих аугментические органы и узлы между собой. Пародия, которая, похоже, прямо сейчас надерёт ему зад своим шестом. Неудачно увернувшись от выпада в лицо, который скорее всего вмял бы его нос внутрь, Эл свалился на плиточный керамический пол и продолжил катиться, пытаясь избежать следующих добивающих ударов. К счастью сервитор не умел быстро бегать и только это позволило отойти на безопасное расстояние. В зале не оказалось ни единого предмета, который можно было бы использовать, а значит у него оставалось только одно оружие, ненадёжное и порою более опасное для него самого. Он собрался, сжал свою волю в воображаемый кулак и ударил. Грубо и словно наотмашь, пытаясь успеть до того как очередной взмах шестом расколет ему череп. Лицо, точнее остатки лица сервитора смялись под напором невидимой силы, заставив того отшатнуться и неестественно выгнуться назад. Это позволило выиграть немного так необходимого сейчас времени. Когда сервитор вновь собрался замахиваться Эл уже был готов. Мощный мышечный спазм перекосил сервитора так, что порвались поверхностные ткани и трубки, обливая пол мутными струйками кровезаменителей от чего он стал кувыркаться на полу как перевёрнутый жук, не в силах справится с повреждениями. Эл потянулся было к выроненной палке, но понял, что в этот раз перестарался и все его внутренности от перенапряжения были готовы выпрыгнуть наружу в болезненных волнообразных позывах. Его завтрак уже растекался по полу, а через мгновение и он сам встретился с ним лицом.

* * *

109.849.М41. Тренировочные палаты храма.

– Вставай! У тебя ещё ничего не сломано, а уже разлёгся! Помни, каждая секунда на полу добавляет штрафные очки, а ты их и так набрал прилично.

Давно распрощавшаяся с молодостью женщина с обожженным лицом и аугментическими конечностями говорила как всегда холоднее, чем буран за стенами храма, а её слегка дёргающиеся глаза как всегда смотрели куда-то вдаль. Отчего было трудно сказать здесь ли она хоть частичкой своего разума и с тобой ли она говорит в данный момент времени. Её тёмно-синий балахон свободно свисал с плеч и скрывал все остальные черты совершенно не задевая за узлы аугметики и не мешая двигаться. Длинные полы и отроги ткани иногда двигались будто сами по себе, напоминая щупальца какого-нибудь морского жителя. Указав в сторону где, преодолевая дрожь избитого тела, пытается подняться Эл, женщина пробормотала поверх него нечто неразборчивое, обращаясь скорее к своей шоковой дубинке, нежели к нему.

– Император вездесущий, свет твой дланями храня…не смея возвести… тобой благославя…

Эл уже достаточно хорошо усвоил, что пока он не выполнит упражнение, Темплар Адванта врятли даст ему отдохнуть. Хотя бы отдохнуть. Из окон тренировочного зала уже начинал струиться свет от обоих лун Сцинтиллы и ему в который раз пришлось остатками воли подавлять боль в усеянных синяками и кровоподтёками ногах, заставлять дрожащие руки вновь сжать кусок утяжелённого металлического шеста. В который раз он зашёл неуверенными шагами этой женщине в правую демисферу, уворачиваясь полуоборотом от взмаха пострескивающей электрическими разрядами дубинки. В который раз его, уже ставший почти неприподъёмным, кусок металла рассекает воздух в том месте где только что была она… И в который раз он вновь катится по рокритовому полу, получив сокрушающий удар механической ногой в живот ещё даже до того как шест лязгнул об пол.

– Пока ещё слишком медленно…слишком. Императору не нужны такие медлительные слуги.

Взирающие на него с потолочной фрески имперские святые, казалось делали это сейчас особенно строго, но ему уже было плевать. Он пытался глотнуть ртом воздух, но не мог и не было сил даже на то чтобы злиться. Хотябы на самого себя.

* * *

091.850.М41. Санктуарий.

– Да, безусловно, существуют логические доводы для доказания метафизический понятий, но не пытайтесь противопоставить их эмпирическому чувственному опыту. Ваши воззрения на тот или иной вопрос имеют, в любом случае, крайне субъективный характер, какими бы методами получения информации вы ни пользовались, ибо в любом случае вы пропускаете её через призму собственного индивидуального опыта. Тот же процесс справедлив и в обратную сторону…

Все сидящие вокруг схоласта Эписквамавия уже давно знали, что если этот старик с шестерёнками вместо мозгов начнёт говорить, то заткнуть его будет практически невозможно, поэтому смиренно сидели и думали каждый о своём. Сколько ему лет точно сказать не мог никто, но раз он жил ещё во времена прошлого правителя сектора, то набегает как минимум три сотни лет. Ходили слухи, что когда-то он был великим воином и вышел живым из бессчётного множества битв с ксеносами и еретиками, но глядя на то как он передвигается только благодаря механическому экзоскелету, иногда с трудом поддерживая собственную голову, которая содержит столько информации, что было удивительно как он не сошёл с ума окончательно, в это не очень верилось. Хотя в последнем Эл всё же сомневался, ибо тяжесть прожитых лет зачастую уводила нить разговора в неведомые дали.

– Итак, что же говорит об этом Имперское кредо?

– Что дуалистический подход имеет ряд факторов, делающих данные суждения не только антиконструктивными, но и опасными в свете вышеназванной человеческой природы.

– Увы и отнюдь, Фиорентия, без сомнения, кохлеарная имплантация позволит тебе гораздо лучше усваивать материал. Я разве хоть слово сказал о том случае на Кревеле? Я лишь сказал им чтоб они прекратили, чтоб они…, а болотная жижа всё лилась сверху и лилась, кто мог знать? А? Никто! И потом вы мне заявляете что у вас нет мест для регистрации дополнительных векселей? Да что ж такое… Эм…так, о чём это я? Ах, так вот, а что об этом думаешь ты, служитель Харлок?

Вопрос застал Эла врасплох. В свете сотен восковых свечей, отражающихся от металлических заплат на лысине почтенного схоласта он наверно выглядел сейчас даже немного напуганным, ведь с самого начала занятия он только и делал что изображал внимательного слушателя, постоянно поглядывая немного в сторону на послушницу по имени Ламия Рефарт. Её несмелая улыбка значительно разбавляла уныние, нагнетаемое вездесущими серыми стенами вокруг.

– Я…эээ…думаю, что только искренняя и самозабвенная вера в Императора сможет открыть каждому из нас путь к наиболее объективной истине, ежели такова будет угодна Его замыслу.

Эписквамавий впервые за время занятия принял радушный вид.

– Именно так!

* * *

117.850.М41. Хозяйственные помещения.

Джеш казался мирно спящим. Словно сон настиг его прямо за углом подсобки столовой, но Эл терпеливо ждал рядом и прислушивался к шагам неподалёку, чтобы успеть оттащить тело своего незадачливого друга до того как их обнаружит случайный свидетель.

– (шёпотом) Знаешь, ты меня конечно извини, но игра не стоит свеч, а ещё у меня назойливое чувство узнавания, словно я уже ввязывался в подобную авантюру и это закончилось не очень хорошо.

Джеш естественно не ответил, свесив рыжие кудри на грудь он, похоже даже не дышал.

– Император милостивый, что ты там можешь так долго делать то а? Зуб даю что подглядываешь в раздевалку к поварихам… вот не ты ж будешь если не сделаешь этого, я тебя знаю.

Одновременно с этими словами Эл почувствовал как волна мурашек пробежала по спине, а дыхание на мгновение стало видимым как на морозе. Джеш приоткрыл глаза с довольной ухмылкой.

– А ты как всегда всё драматизируешь, я просто пытался обойти охранный авгур. Это заняло какое-то время, ты же знаешь моё астральное тело нежное и ранимое.

Заметив как приподнялись у Эла брови Джеш не выдержал и выдохнул со смехом:

– И да, не заглянуть под юбку Левсинии было бы грешно, ты уж меня пой…

– Тссс! Кто-то идёт.

Джеш непонимающе пытался прислушаться, но по нему было видно, что он думает будто его разыгрывают, однако Эл отчётливо слышал шаги ещё до того как они оба ощутили присутствие живого человека.

– Ой! А вы что тут делаете, голубки, мать вашу! Я ж чуть душу Императору не отдала!

– Спокуха, Офелия, мы с моим хмурым другом просто обсуждаем завтрашнее расписание занятий.

– Ага, ну конечно, а следы психо льда на стене оставил кто-то другой.

Безжалостное излучение звезды родного мира Офелии сделало её кожу чёрной как сажа. Настолько, что иногда даже было трудно разглядеть мимику лица, но сейчас всё было максимально понятно.

– Слушай, давай так, ты нас не видела, а мы с тобой поделимся, хорошо?

– Чем это ты собрался со мной делиться, Джошуа Аасирай? Уж не своим ли самодовольством?

– У меня есть для тебя кое-что получше, ягодка моя.

Широченную улыбку Джеша можно было разглядеть даже со спины, а Офелия на мгновение растерялась увидев как тот изображает руками вполне недвузначные манипуляции с её частями тела.

– Да пошёл ты!

Эл всё гадал могла ли она покраснеть, но судя по всему так об этом и не узнает.

– Ты знаешь, что у тебя проблемы с головой?

– Да она без ума от меня, ты что не видишь?

– О да, в её глазах определённо было вожделение.

– А как иначе? Так что, идём?

– Идём, но…

– Никаких «но», у тебя завтра начинается «Бдение», может статься, что это твой последний шанс.

Эл ничего не ответил, вспомнив о предстоящем жутком мероприятии под названием «Башня вечного плача», где ему в очередной раз придётся проявить всю стойкость духа, на которую он способен. Тем временем Джеш провёл его под лестничными пролётами к сантехническому узлу, из которого, как оказалось, можно было прокрасться в служебные помещения не попадаясь никому на глаза, а благодаря прорицательскому дару Джеша ещё и избежать ненужных случайных встреч.

– Всё, дальше двери закрыты, так что теперь твой выход. У меня никогда такие фокусы не получались.

– Она под биокодировкой и я даже не знаю чьей.

– Мне накануне приснилась дивная барышня, которая оказалась столь любезна, что имела неосторожность забыть в туалете, через который мы только что шли, свой фиксатор для волос с маленькой толикой шевелюры. Думаю не стоит говорить, что именно через эту дверь она и ушла.

Эл принял маленькое металлическое приспособление и осторожно вытянул из него русый волос. Прочитать генетический код по одной только луковице было сложной задачей даже для опытного биоманта, но они зашли уже слишком далеко, чтобы просто уйти. Он сфокусировался как смог и попытался пропустить через себя те крохи информации, которые удавалось узнать по едва уловимому запаху и вкусу волоса.

– Ну как? Скажи: что она любит? Хочу к с ней познакомиться поближе.

-… Обломись…

– Чего?

-… У неё уже есть ребёнок… и она смертельно больна… не могу понять чем, но она угасает с каждым днём…

Усилившиеся завывания бурана за стеной одновременно с этими словами совершенно не произвели на Джеша впечатления.

– Действительно облом, но я тебя не для этого с собой взял вообще то.

– Потерпи, это не так уж легко сделать.

Глядя на то как правая ладонь Эла начала сморщиваться и разглаживаться, словно варилась в кипятке, глаза Джеша расширились и его немного передёрнуло.

– А у неё милые пальчики всё-таки.

– Обычная женская кисть.

– Абыфная зеньская кись – как всегда вызывающе передразнил Джеш в ответ на любую невозмутимость, встреченную в жизни.

Видеть утончённые черты женской руки вместо своей истёртой мозолями Элу было непривычно, но он старался не заглядываться на неё слишком долго. Приложив её к дверному замку Эл застыл в ожидании. Приглушённый треск машинного духа, управляющего анализатором выражал сомнение и они уже было решили, что ничего не выйдет, но дверь всё всё-таки отъехала в сторону, открывая проход в складские помещения, заполненные холодной белой дымкой на полу.

– Шшшшикарно! Хватай всё что можешь унести! Так, что у нас тут? Вино, зелень, мясо! Тронуться можно как наставники питаются! А нас заставляют жрать кашу и бульон… Хотя не спорю, поначалу и они чувствовались как пища богов.

– Мне нужен только десерт, ты же знаешь.

– Ой, не скромничай, меня это больше всего бесит. Всё, хватай в зубы вон тот пирожок и побежали! Через 30-40 секунд сюда придут, нутром чую!

* * *

118.850.М41. «Башня вечного плача».

Мантия сползла на холодный каменный пол как в замедленной съёмке, оставляя, бледное, изрезанное шрамами и покрытое синяками разной свежести, тело дрожать, отчего цепи сковывающие руки и ноги начали позвякивать практически в полной тишине. Первое и последнее, как Эл надеялся, «Бдение» началось, но ни важность события ни предстоящее испытание почти не волновали его будучи поглощены ещё оставшимся на губах привкусом вина и губ Ламии. Образы того чудного вечера клубились в его сознании благодатной дымкой, милосердно отграждая от неприятной действительности. А ещё ночь обещала быть не такой ослепительно яркой как обычно, потому что светила только одна луна. В своём положении Эл не мог точно разглядеть, но похоже что это была «Лахезис», восходящая с западной стороны горизонта. Эл усиленно вспоминал все детали, стараясь сохранить любую мелочь. Взгляды, фразы, ощущения, ведь это был первый раз, когда он испытывал нечто подобное и не был уверен испытает ли вновь: