HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– пшшшш… Мы спускаемся в «Осколки», это самые нижние уровни шахт. Оттуда и начнём поиск источника проблем. пшшшш…

Передал Майкус по встроенному в шлем вокс передатчику малого радиуса. Эла уже притомила их молчаливая ходьба, но начинающий вызывать некоторую симпатию сивый паренёк заговорил первым.

– Это неправильно…

– Что именно?

– Твой пистолет… Это превосходная работа, я много наслышан об оружии, изготовленном на «Станках», но это не ты собрал его. На моей родине никто не может считаться взрослым, пока лично не соберёт своё оружие и не овладеет им в совершенстве. По правде говоря на Гаввароне это ещё и жизненная необходимость, но мне больше нравится верить в традиции.

– Миллионы миров, населённых человеком не могут жить по единым традициям по целой куче причин. Везде существуют собственные критерии чести и понятия правильности. Это понимают даже одеревеневшие чиновники из Адептус Терра.

– Но где бы мы ни оказались, перестать быть собой мы не можем, как бы ни старались.

Эл хотел было перечислить ему прекрасный ассортимент из множества возможностей для этой нехитрой манипуляции, но не стал. Для «нормальных» людей само понятие об имматериуме уже граничит с безумием и он в очередной раз убедился насколько бывает трудно объяснить что-либо тому, чей разум не подвергается постоянной опасности.

– А какой он? Твой родной мир.

– Гавварон то? Не самое приятное место. Две звезды освещают его так, что ночей не бывает в принципе, а дни там высушат тебя до состояния кураги быстрее, чем успеешь отвинтить крышку фляги с водой. Пригодных для жизни островков с тенью, защитой от радиации и запасами воды не так уж и много, поэтому за них постоянно идёт война между группировками техноварваров. В основном люди живут в ржавых корпусах разбившихся хрен знает когда космических кораблей и им же поклоняется. Из развлечений там пожалуй только «Собери из того что найдёшь пушку помощнее и не дай себя убить». Весело, правда? За тысячелетия народ там наловчился так, что за нашими стволами теперь регулярно прилетают торговые караваны, «шестерёночки» поставили на планете пару своих мануфакторий, а вербовщики из гвардии и частных наёмных организаций готовы глотки друг другу перегрызть за отряд-другой пустынных головорезов. Вот так и живём. Про славные деяния нашего 338го полка думаю и не стоит рассказывать.

Эл об этом ничего не слышал, но изобразив понимание, кивнул.

– А твоя?

– Я её почти не помню…это был какой-то улей с ужасной экологией и чудовищным расслоением общества…

– Пффф! Под такое описание подходит почти половина известных мне миров.

– Хех, как с языка сорвал…

– И… Как же на твоей родине становятся взрослыми?

– Эм… Доживают.

Молчание продлилось всего минуту.

– Эй, уважаемый блюститель закона, а откуда вы родом?

Искажаемый воксом голос после небольшой паузы пробунил:

– Тебе это без надобности и кстати советую вам обоим заткнуться!

– Пусть это будет моя предсмертная воля, ну?

– Эх… чтоб тебя! Кирус-Вулпа, в детстве я там пас гроксов. Одни сплошные степи от горизонта до горизонта, доволен?

– Вполне.

По мере спуска воздух становился всё теплее и загазованнее, а рабочих всё меньше. Некоторые уже лежали мёртвыми поверх руды от истощения и отравления. Долгое время они шли не встречая ни единой живой души по неосвещённым тоннелям и пещерам, слыша только хруст дроблённого камня под ногами и стук собственного сердца. Почти тысяча лет ручного труда в своём наглядном отображении. Внезапно Эл стал ощущать пустоту под тоннелем, но как только попытался об этом сообщить, все трое провалились сквозь пол на один уровень вниз. Проход под их предыдущим оказался немногим больше, поэтому удалось отделаться лёгким испугом. Скатившись по пологому краю в одну кучу они своими барахтаньями мешали друг другу встать, пока Майкус не растолкал навалившихся на него сверху парней. Стены нижнего тоннеля отличались ото всех, по которым они шли ранее методом отёсывания стен и Эл пытался разглядеть хоть что-нибудь, намекающее на их происхождение, в то время как оба спутника напряжённо водили дулами своего оружия, уставившись в непроглядную черноту прохода спереди и сзади. Вытянутый чемоданчик на магнитном замке, прикреплённый до этого к пояснице панциря арбитра, оказался тяжёлым складным автоматическим дробовиком. Похоже это его далеко не первая вылазка в шахты. Странное нагромождение гладких камней привлекло внимание Эла. Аккуратно сложенная кучка не могла иметь естественное происхождение и от неё отчётливо веяло неприятным остаточным психоследом, говорящим о том, что кто-то совсем недавно проводил здесь некое подобие спиритического ритуала или что-то вроде того. «Должно быть это совсем странные люди, чтобы молиться в таких местах». Ещё чувствовался испуг. Обыкновенный первобытный страх за собственную жизнь так характерный для всех и в этот момент в глаза бросились три ровные параллельные рытвины на выщербленной стене. Словно по ней прошлись зазубренным ковшом горнодобывающей машины. Во взгляде Фила и еле заметном поёживании Майкуса были видны подозрения касательно чего-то такого, о чём никто не хотел говорить, да и врятли бы смог подобрать слова.

– Туда.

Майкус ткнул дулом дробовика в темноту перед собой.

– Вопросов нет, командир.

– Тихо! Я что-то слышу.

Встроенные в шлем арбитра звуковые сенсоры безусловно были значительно чувствительнее человеческого слуха, но Эл тоже слышал. Иногда его органы чувств творили с ним необычные шутки и бывало сами по себе обострялись без видимой причины, одаривая его целой гаммой непривычных посторонних ощущений. Так же было и сейчас. Эл не просто слышал что-то. В доносящихся из темноты шорохах удавалось различить, как ровно в 25 метрах впереди переминалось с ноги на ногу два человека, обмениваясь настороженным шёпотом.

– Да брось, я тебе говорю, здесь постоянно обвалы, пойдём, а то Пророк будет потом моросить.

– Сдался мне этот ваш Пророк.

– Амбулонского дерьма объелся или как? Обелиск принял его, а «Великий Изменяющий» задолго предсказал его появление. И сегодня мы все будем ему нужны. Пойдём!

Эл мысленно обратился к Майкусу, от чего тот слегка вздрогнул, как всегда бывает, когда человек, не привыкший к телепатии, слышит чужой голос прямо у себя в голове, одновременно с непременно сопровождающими его холодными мурашками по всему телу.

– Там впереди двое, уходят в направлении левого отрога, неплохо было бы за ними проследить.

– Хорошая мы… Погоди, как? Откуда ты знаешь? Ты что, из этих самых?

Майкус покрутил палец у виска в недвузначном жесте, а Фил с непониманием переводил взгляд то на одного, то на другого и, о трон, ему хватило ума не говорить вслух свои вопросы.

– (обращаясь к обоим) Сейчас не время для этого. Просто поверьте мне на слово и следуйте рядом. Я пойду вперёд и дам знать в случае чего. Выключите фонари и не произносите ни звука.

Неожиданно для себя самого и спустя столько времени Эл почувствовал себя в родной стихии, ибо узкие коридоры катакомб, переплетающиеся в незримую паутину так сильно напоминали родной улей, что дремлющие инстинкты тоннельной крысы вновь дали о себе знать, а многократно тренированная мягкая поступь не производила шума даже на каменном крошеве. Его приземистая фигура стала неразличима во мраке без каких-либо фокусов и приспособлений, словно он всю жизнь только и делал, что прятался в этих подземельях. Держа неизвестных на границе слышимости, можно было свести шанс обнаружения к минимуму. Всё чаще стали встречаться импровизированные алтари в виде кучек камней с поношениями в виде высушенных зверьков и самодельных украшений. У входа в особенно большую пещеру, границ которой не удавалось нащупать разумом, стоял часовой. Он недвижимо вглядывался в темноту перед собой и держал наготове копьё с вытянутым зазубренным наконечником. Будто заподозрив что-то, часовой повернул голову, но успел заметить лишь блик летящего прямо в горло камня, перебившего дыхание приступом кашля, одновременно с тем, как сам окружающий мрак воплотился в проворную бесшумную тень, что обхватила его цепкими объятиями и душила, пока часовой не перестал хватать воздух руками. Только когда Эл уже прятал тело за валуном неподалёку он заметил, что у человека в изодранных лохмотьях вместо нижней челюсти целый комок маленьких щупалец и присосок, продолжающих пульсировать и шевелиться. Эл едва смог подавить подступившую волну тошноты, когда в поле зрения появилась крадущаяся с очевидным хрустом камней под ногами пара.

– Ох, фраг меня раздери! Ну и уро…

Он не дал Филу договорить, зажав его рот ладонью и в глазах парня сразу же отразилось сожаление по поводу своей ошибки, потому что из узкого прохода в огромную пещеру послышались приближающиеся шаги. Два человека в рабочих комбинезонах и кирками в руках осторожно выглянули из расщелины и один мгновенно получил сокрушающий удар прикладом в висок. Второй попытался похоже крикнуть, но мощный толчок окованным сапогом в живот выбил из него любую возможность сделать это, а хруст шеи под металлическим каблуком стал лаконичным эпилогом не успевшей даже начаться потасовке.

– Я вот думаю…может надо было их допросить?

– В Имперском кредо чётко сказано, что мутантов надобно убивать, а не допрашивать.

– Ну никто же не мешает убить их после допроса.

– Разговоров со всякой нечистью не веду, а если надо что-то узнать, лучше увидеть всё своими глазами.

– Я бы многих вещей лучше не видел, честно вам говорю.

Отказавшись от бесполезного спора с арбитром, Эл решил осмотреть и этих двоих. У одного оказался единственный большой кошачий глаз на том месте, где должна была бы быть переносица, а кожа второго блестела от слизи, покрывающей его чешуйчатую кожу. Эл сразу же оглянулся на Фила, но тот уже лучше себя контролировал и выпучив глаза разглядывал тела убитых с нескрываемым отвращением.

– Если бы все клерки Министорума умели также двигаться, я остался бы без работы.

С кривой ухмылкой выдавил из себя Фил, всё ещё прилагающий значительные усилия, чтобы говорить тихим шёпотом, а Майкус в очередной раз проверил исправность затворного механизма и даже сквозь шлем было видно как он оскалил зубы в короткой усмешке.

– Накиньте на себя их тряпьё. Там впереди таких сотни и лучше не привлекать к себе внимания. Похоже почти все коридоры сходятся к этому месту.

Даже сквозь респираторы тряпки почти нестерпимо воняли мускусом и отходами, но перспектива быть замеченным «воняла» куда больше. Спрятав обнажённые и искажённые мутациями тела, троица нырнула в узкий лаз. Следующая пещера оказалась куда больше, чем можно было себе представить, а уходящие за пределы видимости свод и стены поражали воображение. Тусклый и мутный свет исходил из многочисленных вкраплений люминесцентных минералов, сильно напоминая звездное небо над гладью воды, заполнившей пещеру. Множество корявых плавучих переходов из самого всевозможного мусора неизвестного происхождения пересекало поверхность воды, создавая целую колыхающуюся на волнах сеть, поддерживающую самый настоящий город с тысячами копошащихся и стенающих душ. Масштабы увиденного привели в оцепенение.

– Боюсь одного арбитра, при всём моём уважении к вашей блистающей персоне, будет явно недостаточно.

– Нужно сообщить об этом святой Инквизиции!

– Если мы, конечно же, выберемся отсюда живыми.

– Что-то мне подсказывает, что уж кто-кто, а они то знают.

Ещё не до конца осознанное беспокойство овладело Элом и он одёрнул остальных, балансирующих на шаткой плавучей куче мусора.

– Думаю вам двоим, лучше возвращаться, дальше я пойду один, так будет безопаснее.

– Если мне память не изменяет, то руководство тебе никто не передавал.

– Ваша миссия, господин, Ивил, резко осложнилась в свете последней информации и глядя на вас я бы не сказал, что вы похожи на суицидника или чересчур импульсивного человека, так что не вижу преград к тому, чтобы вернуться и хорошенько всё обмозговать.

– А с чего ты решил, что твой «друг» здесь?

– Я… чувствую, его присутствие сейчас отчётливее чем раньше, но… что-то не так, что-то изменилось и я не могу понять что.

– Да это ж грёбанная нора с кучей богопротивных мерзостей. Что здесь вообще может быть «не так»?

Майкус и Фил уже начинали привыкать к мысленному общению и уже не шевелили губами, пытаясь по привычке произносить слова, однако моментальная скорость обмена мнениями по прежнему вызывала у них дискомфорт, как и это место, жуткая неприязнь к которому солидарно откликалась от каждого.

– Хочешь сказать одному тебе будет проще?

– Вам нет смысла идти туда, а тем более погибать. Это не ваше задание.

– Вместе пришли, вместе и уйдём.

– Ну как знаете.

Они двинулись по предательски ненадёжному гнилому плавучему мосту, шатающемуся от каждого шага. Где-то в глубине воды с низкими приглушёнными перекатами двигалось нечто очень большое и никто не хотел выяснять что именно. На одном из переходов им встретился двухметровый сгорбленный мужчина с ярко-красной кожей, недоверчиво осмотревший их своими выпученными глазами.

– А вы что здесь яйца чешете? Почему до сих пор не в святилище? Всем же говорили!

– Мы задержались из-за обвала.

– Сральник шире открывать надо, чтоб успевать, топайте давайте!

Ещё на подходе Эл на всякий случай внедрил в сознание пучеглазого образы тех, кого они только что убили, чтобы он принял их за своих, но это похоже породило в нём ещё большую подозрительность и троица поспешила скрыться как можно быстрее, пока у того не появились новые вопросы. Огромное скопление живых существ, ощущаемое впереди, объясняло почему плавучие улицы и покосившиеся комки мусорных домов были безлюдны. Спустя час блужданий, они, наконец, вышли на твёрдую поверхность и это оказалось первым приятным чувством за день. Взобравшись по выдолбленной в скале лестнице, Эл очутился во второй пещере поменьше. Она была освещена множеством костров и усеяна рядами сталактитов и сталагмитов, приобретая вид пасти исполинского зверя. В нос ударил резкий запах озона и было понятно почему. На возвышении, окружённом заворожённой толпой, происходило что-то странное, похожее на ритуал. Перед массивным троном из белеющих костей с восседающей на нём бесформенной бледно-розовой массой выстроились несколько человек и их коллективные ментальные усилия наэлектризовывали воздух над ними до синеватого свечения и заставляли скалу под ногами вибрировать в хаотичном, неразличимом ритме, волны которого доносились и до Эла. Всё что он пока мог понять из этого, это только то, что он ещё недостаточно безумен, чтобы слышать скрывающуюся в этом ритме отвратительную мелодию. Эл не на шутку забеспокоился, ведь для его спутников увиденное, скорее всего, уже чересчур, но они всё-таки держали себя в руках, хоть и были напряжены до предела. Джеш чувствовался прямо здесь и по позвоночнику поползли неприятные предчувствия, порождающие образы истязаний и принесения в жертву с оккультными целями. Нужно было торопиться. Они окунулись в толпу как в бушующее море и затерялись в ней. Окружающие были слишком заворожены светопреставлением, чтобы обращать внимание на три протискивающиеся фигуры в таких же зловонных лохмотьях как и они. На таком расстоянии даже малейшие проявления ментальной силы могут быть распознаны псайкерами на возвышении, поэтому Эл уже обращался к спутникам голосом.

– Слушайте меня внимательно, старайтесь ни в коем случае не смотреть на свечение.

– Я и не собирался, от него мурашки по телу, прям бррр…

– А почему?

– Просто поверьте? Это может быть смертельно опасно, точнее гораздо хуже.

Резная каменная лестница, ведущая к площадке на возвышении, оказалась совершенно пуста и это настораживало сильнее всего. Эл ещё раз проверил исправность сматывающего механизма на предплечье и приметил ближайшие сталактиты, пытаясь просчитать возможные пути отступления к каким-нибудь норам, чернеющим под потолком. Затея разила на милю своей самоубийственностью и глупостью, но беспокойство подгоняло слишком настойчиво, чтобы проработать все необходимые нюансы и он вбежал по лестнице наверх. Мощные псионические завихрения сбивали все его чувства и зубодробительно сотрясали внутренности, в связи с чем последние ступени стали даваться так, словно он обвешался неприподъёмными гирями. Когда же последняя была взята, он едва не ослеп от такой близости к бурлящему потоку энергии. Спутникам по видимому было значительно легче и они вполне уверенно поднимались, отвернувшись в сторону, но всё равно дрожали от вороха эмоций и ощущений, наполняющих разум. Внезапно свечение рассеялось и стало видно, что в центре круга спиной к нему стоит некая фигура в длинном кафтане, сшитом из множества лоскутков бледной человеческой кожи. Она развела руки в стороны и к ним потянулись красные дрожащие струйки от каждого из шести окружающих её людей. Их лица исказила гримаса боли и они скорчились на полу, высыхая на глазах до состояния вековых мумий с планеты Криптос. Почувствовав покалывание по всему телу, Эл отпрянул на несколько шагов, дабы не попасть в зону действия ритуала и смог разглядеть то, что сидело на костяном троне. Конгломерат из не имеющих наглядной принадлежности к любому из известных живых существ, деформированных конечностей и мускульных валиков был усеян разноразмерными глазами и ртами, перемещающимися по телу в случайном порядке, а психоимпульсы этого существа оказались совсем не воспринимаемы для рассудка. Майкус и Фил до боли сжимали челюсти не в силах преодолеть шок от впервые пережитого столкновения таким явным проявлением психосил. Между тем фигура в кафтане медленно повернулась.

– Забавно. Зеркало времени не знакомо с такими понятиями как привязанность, оно просто показывает то, что было, будет, есть и вполне может случиться, но тем не менее указывало именно на тебя. Мне приятно, не спорю.

Джеш выглядел точно таким, каким Эл его помнил, только с явными признаками истощения и усталости. В глазах спокойствие. На лице удовольствие.

– Что здесь происходит? Почему ты пропал? П…

– Тсссссс… Столько вопросов сразу! Подожди.

Джеш медленно подошёл… нет подплыл к краю площадки и приветственно вскинул руки, после чего многотысячная толпа синхронно повторила движение скандируя «Пророк! Пророк!». У Эла перехватило дыхание от нахлынувших эмоций.

– Что?! Погоди, ты что, решил отвернуться от Императора, ради кучки отбросов?

– Не совсем, мой друг. Изменяющий… (Джеш на пару мгновений задержал взгляд на том, что сидело на троне) даровал мне гораздо больше, чем может дать твоя слепая вера, он открыл иной путь, дал понять, что за догматами, которым я служил раньше, не стоит ничего кроме лжи и лицемерия по сравнению с истинной, существовавшей за миллионы лет до того как человек впервые отправился к звёздам, покинув родную Терру. Показал, что «отбросы» и «элита» легко могут поменяться местами ибо все определяющие их критерии также лживы, а правыми и виноватыми может быть кто угодно.

– Ты не в себе, я обещал вернуть тебя обратно…

– В храм? Туда, где нас учили, что Император заботится о всех нас и что наш дар позволяет видеть воочию его любовь? Так вот, знаешь что я видел? Что это полная чушь! Ему не было до меня никакого дела, когда я задыхался во мраке этих проклятых тоннелей, когда умирал от голода в сиротском приюте, когда кричал от боли в пыточных камерах Чёрных кораблей! Где ОН был? Ему было плевать! Всё, что его заботит, это собственная ненависть ко всему не человеческому. А для этого народа я ключ к процветанию, я их спаситель. Возможность добиться лучшей жизни.

– Мы все рождены под Его взором и обязаны служить Империуму человечества вне зависимости нравится нам это или нет…

– Империуму, который нас ненавидит? Который сделал из нас убийц? Нас истребляют, Эл, притом нуждаясь в нас! Весь этот лицемерный Империум тут же умрёт, когда погаснет свет Астономикона, существующий за счёт каждодневных жертв ни в чём не повинных детей, умирающих медленно и мучительно, иссушая свои души, чтобы корабли не потерялись в водоворотах варпа. Когда заглохнет последний астропат никто не придёт на помощь и не сообщит о бедствии. Всё развалится без нас, но они плюют нам в лицо! И вот ЭТО ты хочешь чтобы я защищал?

– Но предавать всё, ради чего трудятся триллионы людей это не выход!

– Я хочу добиться справедливости для тех, кого ненавидят только за то, что они не похожи!

– Они мутанты! Неужели ты не видишь?

– Два языка, или хвост что, отнимают у них чувства и человечность? Тогда ты ничем не лучше тех, кого ненавидишь. Тогда мы с тобой тоже мутанты.

– Их коснулись Гибельные силы и ты прекрасно это знаешь. Им нет места среди обычных людей. Одумайся!

– Нет, ты такой же слепец, как и все остальные. Зря я надеялся…

Скрепя сердце Эл выхватил свой пистолет и выстрелил. Пуля зависла в воздухе перед лбом Джеша, который лишь разочарованно покачал головой.

– Вот об этом я и говорил.

Эл почувствовал вонзающуюся в плоть холодную сталь за мгновение до того, как образ Джеша дрогнул и едва успел выхватить свой клинок, чтобы отвести молниеносный выпад таким же психосиловым мечом, тихо свистящим в воздухе. «Слишком быстро! Слишком…» Град ударов невероятной скорости и силы выбил его из равновесия в первые же секунды, несмотря на то, что он знал все эти связки и комбинации наизусть. Продав свою душу Джеш обрёл силу, но не мастерство. Клинки, мерцая белым светом плясали в полумраке пещеры хороводом размытых росчерков. Уход. Выпад. Защита спины и снова выпад. Пируэт с косым ударом сверху. Эл не мог его достать и Джеш торжествующе развёл руки. Очевидный обман, но тело двигалось само, приученное к тому, что противник в такой позиции ни за что не успеет отразить удар в подмышечную артерию… если он, конечно, человек. Мысли, такие тягучие в пылу схватки, не поспевали за тем, как Джеш лёгким движением отвёл лезвие в сторону и используя полученный импульс, ударил ногой с с разворота. Послышался хруст рёбер и Эл скрутился на полу от резкой боли и невозможности дышать.

– Я видел: в будущем ты всё поймёшь, но пока ты мой, то и будущее в моих руках…

Внизу в толпе раздались крики ужаса вперемешку с возгласами «Защитить Пророка!» Пытаясь вздохнуть как рыба на суше, Эл приподнялся, озираясь по сторонам с нарастающими опасениями «Если они хотят защитить его, то уж явно не от меня». Это было очевидно и он не ошибся. Из десятков чёрных нор по краям пещеры выбегали нескончаемые потоки шахтёров с кирками, которыми те размахивали как сумасшедшие и прорубали себе путь через ударившуюся в панику толпу. Они рубили, крошили и рвали, не замечая даже почти смертельных ран. Одному шахтёру мутант оторвал своими щупальцами руки, но тот просто вгрызся ему в горло и побежал дальше. Также стали мелькать силуэты чёрных паукообразных существ размером больше человека. Они передвигались невероятно быстро и в мгновение ока разрывали своими когтями любого встреченного на пути. Два таких неожиданно выпрыгнули из-за соляных колонн прямо на Джеша, но ещё в полёте оказались испепелены красной электрической дугой из его рук. В этот момент Эл понял, что это уже совсем не его уровень и нужно уносить ноги в максимально кратчайшие сроки. Правильно оценивать свои силы было одним из тех жизненно необходимых навыков, которые удалось освоить до момента бесславной и скоропостижной гибели, которую он всеми силами пытался избежать, когда был в адекватном состоянии конечно. Слава Трону Майкус и Фил пришли в себя и уже методично отстреливали любого, кто приближался. Крюк с верёвкой визжа улетел к потолку и звонко вцепился в один из свисающих соляных «зубов». Верёвка держалась крепко, но надеяться на то, что она выдержит троих человек, было бы глупо.

– ХВАТАЙТЕСЬ, ЖИВО!

Эл усилил свой голос волей, чтобы команда прозвучала убедительней и через пару секунд все трое оторвались от земли. Поднимать силой своего разума сразу троих взрослых людей Элу попросту не хватало способностей, отчего сматывающий механизм визжал и дымился на последнем издыхании, а голова была готова вот-вот лопнуть от перенапряжения. Уже на пороге потери сознания всех троих удалось забросить в мрачный проём неизвестного тоннеля, в который обмякшего Эла затащили едва успев зацепиться за ногу, перед тем как он начал сползать по склону в пропасть.

– Да что за фраг то а?! Ещё никогда не бывал по уши в таком говне!

Фил даже не моргал вытаращенными от ужаса глазами, а руки с дымящимися от перегрева лаз-пистолетами дрожали как двигатель ветхого спидера. Эл потерянно смотрел на струйки крови, капающей из носа на колени и успел только позавидовать ему перед тем, как провалиться в небытие.

* * *

– Ты так и не сказал «спасибо»…

– За что?

– А разве нужна причина?

– Вообще то да.

– Не знал… Думал, что это просто хорошее слово.

Эл стоял голыми ступнями на холодной мозаике, мелкими белыми ячейками составляющей узкую дорожку висящую в безграничной пустоте среди туманов и кажущихся бесконечно далёкими летающих островов. Его близнец стоял напротив и пристально вглядывался в даль позади него.