HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

– Ну и кто же я?

– Первый правильный вопрос за долгое время…

– То есть ты не ответишь?

– Ответ тебе не понравится.

– Правда всегда неприятна.

– И тем не менее, лучше тебе её узнать самому, нежели от меня.

– Зачем тогда ты явился мне?

– Между прочим, я здесь был всегда, это ты пришёл.

Эл наклонился, чтобы разглядеть мозаику под ногами и обнаружил, что это склеенные между собой человеческие зубы.

* * *

Свежий морозный воздух привёл его в чувство, но залетающие в глаза снежинки не давали осмотреться. Чья-то рука рывками тащила его по сугробам среди белой пустыни.

– Эй, гляди! Он очухался!

– Где мы?

– Всё там же, только вокруг творится какая-то вакханалия! Рабочие как с ума посходили и начали набрасываться друг на друга везде куда ни глянь!

– Мы идём в замок барона. Стража нас пропустит по моему пропуску. Там похоже единственное безопасное место… я надеюсь.

А вот Эл, вторя мрачному настрою Майкуса, не надеялся вовсе. Он был разбит своей неудачей и предательством друга, поэтому едва встав на ноги проверил обойму и наличие меча. Фил как всегда оказался внимателен к мелочам.

– Думаешь будут проблемы?

– Не думаю…знаю.

– Это откуда?

– Птички напели.

Найти скрытый смысл в причудливых образах, приходящих иногда в видениях и снах крайне трудно даже для опытных адептов – предсказателей, поэтому Эл даже не старался пытаться. Он приучил себя лишь к тому, чтобы замечать, когда общий посыл говорит о чём-то очень плохом. Остальное уже не так важно. Ходили слухи, что существует целая ксено-раса предсказателей, многие из которых могут видеть точную картину будущего и прошлого на много веков вперёд. Однако, если верить всё тем же слухам, даже такие поразительные способности не спасли этот народ от гибели… Зубчатые стены стали видны сквозь белую пелену, а мерно расхаживающая по ним стража, позволяла надеяться, что внутри и вправду безопасно. Оконце караулки открылось и в нём показалась часть давно небритого лица.

– Чаво надобно?

Рука в панцирном доспехе сунула в оконце медный значок арбитра в абсолютном молчании средь завывающего бурана. Спустя пол минуты в окованных воротах отворилась дверца, приглашая гостей войти. Внутренний двор оказался долгожданным островком тишины и спокойствия. Эл только сейчас понял насколько замёрз и принялся сжимать и разжимать кулаки, дабы снять онемение с пальцев, способное стать фатальным, случись что-нибудь неожиданное. Некоторые стражники слишком старались не привлекать к себе внимания ещё с прошлого его посещения замка, поэтому Эл автоматически посчитал их и отметил у себя в памяти их вооружение и кто где находится. Как бы они ни старались это скрыть, но криво сидящие шапки и шлемы выдавали явные деформации черепа, что сильно его озадачило. Во всяком случае послеродовые травмы и врождённые дефекты совсем не редкость на слаборазвитых планетах, поэтому он решил не придавать этому наблюдению большого значения, хотя то, что ни у кого не было волос, кроме пары бородатых часовых, несколько не укладывалось в его теорию. Из парадного входа к ним навстречу выбежал пожилой мужчина в меховом дублете.

– Уважаемый господин арбитр, чем обязаны такой честью? Такая непогода, как вы добрались?

– Барон Де-Вьер у себя?

Видя некоторую сконфуженность дворецкого, Майкус догадался снять шлем.

– О да, он улаживает некоторые дела с транспортной гильдией и я уверен он будет крайне рад видеть вас в столь тёмные времена.

О бароне Бронншира можно было сказать много чего плохого, но этот толстяк умел делать хорошую мину при плохой игре. В самом деле, роскошные яства на столе, ещё дышащие паром, совсем не вязались с изображаемым им удивлением по поводу неожиданных гостей. Рагу из Сеферийской ушатки и фаршированный рогач были самым вкусным, что Элу доводилось пробовать за всю свою жизнь, но даже эти деликатесы с трудом лезли в глотку из-за постоянного гнетущего чувства тревоги, хотя не уделить должного внимания краснопёрышкиным тефтелям с свежесваренным грозовым элем, было бы кощунством, которого Эл себе бы никогда не простил.

– Право слово, господин арбитр, это ужасно! Из-за непогоды я не то что связаться с ближайшими селениями, а даже у себя дома не могу навести порядок! Поди кого найди, да накажи в такую метель. Солдаты носу на улицу не кажут и винить их за это я не могу.

– То есть никаких догадок о причине восстания?

– Да пёс их знает, что мужикам в голову взбрело! Крепостные у меня давно не баламутили. На днях к тому же был «праздник Лика» на котором, как вы знаете, молодёжи показывают выработку их отцов, где они продолжат их работу. Все дружно отметили праздник тремя днями бесперебойного труда. Откуда силы то берутся чесслово? Да и не бил я их больше обычного.

– А они на вас и не нападают.

Многозначительный прищур Майкуса мог бы вывести из равновесия кого угодно, но барон оказался крепким орешком и только еле заметно дёрнул глазами. Прямо как тогда, когда Эл спросил его про шахты. В прошлый раз он не придал этому значения, но сейчас стало очевидно, что он что-то скрывает, к тому же сознание этого человека похоже защищёно некой разновидностью когнитивных техник, превращающих разум владельца в запутанный лабиринт из одному ему понятных на инстинктивном уровне ассоциаций и ссылок, в результате чего для любого телепата его мысли будут представлять лишь ком бессвязных образов и фраз, словно он залез в голову к сумасшедшему. Удивительно, что человек из глуши обладает такой серьёзной подготовкой.

– Ну и правильно! Не могут же они на своего вассала руку поднять, вот и срываются на соседях наверное.

– Плохо вы простолюдинов знаете, вот что я вам скажу.

– Как бы не так! Да как облупленного каждого мужика своего знаю, дело то нехитрое.

Фил уплетал за обе щёки и, казалось, был полностью поглощён процессом, не имея о нити разговора ни малейшего понятия, но Эл уже достаточно наблюдал за этим человеком, чтобы понимать обманчивость такого впечатления, которое, скорее всего, не раз спасало наёмнику жизнь.

– Не сочтите за дерзость, барон, но я бы хотел взглянуть на ваш вокс-коммуникатор.

– Уверяю вас, в этом нет ни малейшего смысла, он сломан, да и буран к тому же.

– И тем не менее.

Барон кивнул стоявшему в углу зала молодому сервировщику и тот скрылся в помещениях кухни.

– Мой слуга уже несёт его. Может отведаете моего самого лучшего вина с Каудиса?

– Ох, что ж вы сразу не сказали, конечно же.

Наверху, этажом выше, что-то двигалось, что-то большое и совершенно бесшумное перемещалось по комнатам по странной траектории. Краем глаза замеченное движение привлекло внимание Эла, но ничего кроме картин и цветочных композиций не бросалось в глаза. Фил жестом показал, что ему нужно в уборную, одновременно пытаясь прожевать слишком большой кусок печёного грокса. Эл решил изобразить, что уже слишком пьян для того, чтобы соблюдать этикет и расслабленно откинулся в кресле с бокалом вина.

– Барон! Уважжжаемый вы наш, а где моя красная куртка? Я канешшшн не королевских кровей, но всё-таки… она ценна для меня как память о нашей первой встрече. Помните строки из баллады «Korvitus agarae»? «О привратник мой, как ты дорог мне! Не пропадай в ночи, сон мой при луне!»

Сломанные рёбра снова дали о себе знать после резкого движения и Эл с большим трудом не подал виду. Де-Вьер же расхохотался, тряся своими подбородками как ожерельями из ракушек.

– А вы интересный персонаж, колдун. Знакомы ли вы с творчеством Ариадны Мальфийской?

– О, безусловно, она великий мастер подбирать цветовую гамму.

– Вот-вот и я о том же, но в таком захолустье не сыскать настоящего ценителя. Пойдёмте к галерее, я вам покажу её последнюю работу.

Видя непонимающий взгляд Майкуса, Эл незаметно подмигнул ему в надежде, что тот окажется достаточно наблюдательным, чтобы не портить игру. Огромное полотно, занимающее чуть ли не половину стены, нависало над ними и поражало мелкой детализацией. Пышная церемония была изображена во всех возможных подробностях.

– Инаугурация Мария Хакса?

– О даааа! Нынешний губернатор сектора устроил самое грандиозное празднество, которое только видел светлый дворец на Сцинтилле.

– Думаю это достойное событие для руки Ариадны.

Эл понятия не имел о том, кто такая эта художница с другого конца сектора и надеялся, что-то, как он совершенно случайно отгадывал предпочтения барона исходя из чистой наблюдательности, не окажется настолько явным как казалось ему самому. Единственное, чего он хотел добиться этим дешёвым фарсом, так это прикрытой спины и хорошего обзора на гостевой зал. Кафтан барона странно колыхнулся в районе выпирающего пуза и он, заметив на секунду остановившийся взгляд Эла, расплылся в одной из самых невинных улыбок, что доводилось видеть. Резкий укол внутри головы возвестил о том, что его ментальную защиту пытаются грубо взломать, но источник он определить не успел, потому что грохот разбившейся посуды и ломаемого стола привлёк внимание как раз к тем самым проблемам, что ожидались всё это время. Майкуса пригвоздила к паркетному полу невиданная тварь размером в два раза больше человека, покрытая толстыми чёрными блестящими пластинами хитина, вздымающимися черепицей при её дыхании. Шесть сегментированных конечностей с мощной мускулатурой и внушающими ужас когтями на концах, напоминающими бритвенно острые косы, сжались в ожидании смертоносного рывка, а торчащие отовсюду костяные наросты покрывали сгорбленное тело сплошным панцирем, создавая впечатление неуязвимости. Пока все находились в секундном замешательстве, массивная голова чудовища, похожая на луковицу из-за непропорционально большого мозга, высунула из пасти извивающийся язык, пронзивший Майкусу грудь через перекусанную жвалами пластину брони, не пробивающуюся даже стабберной винтовкой в упор. И лишь доли секунды отделяли Эла от того, чтобы потерять правую руку, к которой тянулись членистые лапки из-под кафтана барона. Движением, больше похожим на испуг нежели на боевой элемент, он перерубил половину из них и сразу же был сбит с ног совершенно нечеловеческим психическим воплем, сотрясшим воздух как взрыв фраг-гранаты. Барон припустил по лестнице со скоростью, коей позавидовал бы и атлет амфитеатра, при этом разбрызгивая зеленоватую дурно пахнущую слизь. Майкус оказался ещё жив и видимо из последних сил нажал на спусковой крючок своего дробовика, который раскатистой очередью располовинил тварь над собой, после чего его руки бессильно упали на пол. Эл побежал было к нему, но из соседнего коридора показалось ещё две такие же твари, карабкающиеся по стенам со скоростью большей, чем мог уследить глаз. Он не успел даже моргнуть как одна из них обошла его с фланга и полоснула своим когтем по спине. Эл чуть не потерял сознание от резкой боли и снова упал. Жуткая пасть существа, полная невероятно острых зубов нависла над ним и источала зловоние, а бездонные обсидиановые глаза двумя блестящими камнями смотрели прямо на него и парализовывали тело, в то время как похожий на кнут язык готовился пронзить его насквозь. Наполненный злобой, от боли и отчаяния, мысленный импульс, подобно кувалде, размозжил существу переднюю часть головы и та отшатнулась на секунду, которой хватило, чтобы отсечь её полностью в одном гневном рывке и окропить тягучими сгустками ихора дорогущие картины на стене, которые сразу же поплыли от разъедающей их кислоты. Горячая кровь из рассеченной спины потекла по ногам и Эл начал чувствовать как его поволокло в начинающееся головокружение. Усилие воли остановило кровь, но ценой драгоценного времени, за которое третья тварь отвлеклась от обнюхивания двери уборной и кинулась к нему. Эл был не в состоянии увернуться, поэтому приготовился умереть в тот момент как в спину существу посыпался град лаз-зарядов из приоткрытой двери туалета. Лазерные лучи вспучили хитин на спине и обуглили костный панцирь, но по всей видимости не нанесли существенного урона, потому что оно не теряя проворности развернулось и решило всё-таки расправится с первоначальной целью. Дрожащая рука Эла навела пистолет и в одном яростном порыве опустошила всю обойму. Одна за другой пули разбили налобный костяной нарост существа и вгрызлись в плоть, заставляя его брыкаться в агонии. Однако даже этого не хватило, чтобы убить это отвратительное создание, которое сразу же начало подниматься. Времени возиться с обоймой не было, поэтому Эл бросился к твари в торопливом выпаде, занеся клинок для одного рассекающего горизонтального удара. Внезапный взмах когтей не снёс ему голову лишь потому, что оказался в разы медленней и сияющий клинок прошёл сквозь хитин и кости как сквозь масло, развалив тело существа пополам и оставляя дымящийся конгломерат зеленоватого мяса и кишок подрагивать в последних судорогах. Даже после этого Фил продолжал панически нажимать на активационные руны своих давно разряженных пистолетов, отказываясь понимать что же вообще произошло. Хоть увиденное и не идёт ни в какое сравнение с тем, что Эл видел раньше по ночам, он всё равно стоял и дрожал в оцепенении.

– Святая задница Императора, что же это такое? Что?! Что это мать твою такое?

– Я…я не знаю…

Эл ошарашенно смотрел на стоящего перед ним, как ни в чём не бывало, Майкуса во вмятой в районе солнечного сплетения поеденной кислотой броне и озирающегося по сторонам в полном недоумении.

– Я думал ты мёртв, думал эта гадина тебя сожрала…

– Эта?

– Нет, вон та, неважно! Я видел как она проткнула тебя, как ты испустил дух.

– Ничего такого не помню…

– Совсем ничего?

– Мы сидели, разговаривали с бароном, где он, кстати? Потом я внезапно очнулся в луже какой-то зловонной дряни, чуть не получив кислотный ожог на пол лица и ты мне говоришь посреди всего этого, что я должен быть мёртв…может я слишком сильно ударился головой?

– Может быть…

Майкус абсолютно не лукавил ни в одном слове, это было заметно, как день, но что-то в нём изменилось и было не так как раньше. Звуки борьбы, ломаемой мебели и треск лазганов на верхних этажах возник и закончился одинаково внезапно, а, услышав топот множества сапог по ковру, Фил наконец очнулся и перезарядил оружие, приготовившись сам не зная к чему.

– Мне нужно напиться…да, определённо…уйти в запой в самой глухой дыре Гавварона и не вернуться…слишком много дерьма для одного дня…

Полностью игнорируя возникшую сцену, в зал ворвалась целая толпа стражников в латах, все как один были уродливы с вытянутыми бугристыми безволосыми черепами и бежали сломя голову к парадной лестнице, по которой убежал барон. Не добежав нескольких шагов, все как один оказались изрезаны всполохами лазерных лучей и успев сделать только пару выстрелов из своих метательных орудий, стрелы которых просто отскочили от богато украшенных зеркальных ростовых щитов с прорезями для дула лазгана. Целых три десятка солдат в красных бархатных накидках поверх разукрашенных гвардейских бронежилетов затарабанило по лестнице и с завидной выучкой быстро выстроилось вдоль стены. Расплавленный металл доспехов стражи барона капал на ковёр и сразу же поджигал его за их спинами, готовя братский погребальный костёр, но никто пока что не торопился покидать дом, либо хотя бы попытаться тушить. Вальяжная походка мужчины в бежевом замшевом пальто с меховой оторочкой, спускающегося вслед за солдатами, казалась подозрительно знакомой, а болезненно холодная пустота, ужасающим ореолом окружающая его была уж совсем незабываемой. Всё тот же ледяной, безэмоциональный взгляд неприкасаемого, способного одним своим присутствием изгонять демонов обратно в варп и убить любого псайкера просто постояв рядом. Всё тот же человек без души… Ленз… Симеон Ленз.

– Ох ты ж… Ущипни меня примарх, кого я вижу. Неужели я тогда не ошибся и «Большой папаша» и в правду приглядывает за тобой с того света? Три чистокровных мертвы, а ты стоишь тут и не чешешься. Сам своими глазами видел, как они вскрывали терминаторов Астартес как какие-то консервы, а тут такое… Редко кому удаётся меня удивить сразу несколькими вещами за раз… (задержав взгляд на дыре в нагрудной пластине Майкуса) Эй, дяденька, вас как звать?

– Арбитр Бронншира Майкус Ивил к вашим услу…

Ленз с отсутствующим видом снёс Майкусу голову выстрелом из старого потёртого лаз-пистолета и вскипевшие мозги из разлетевшейся головы арбитра забрызгали мелкой красной крапинкой безупречное до этого момента пальто.

– Минус балл за невнимательность, но даже в таком случае всёравно аплодирую стоя. Навёл ты тут такого шороху, что для «Королевских плетей» почти не осталось работы. Они, конечно же, не Гвардия, но своё дело знают и это лучшее, что можно найти на планете. Напомни мне отдельно поблагодарить старушку Лахриму, за столь любезно предоставленный личный карательный отряд.

Эл был готов провалиться на месте от замешательства, а противоречивые эмоции разрывали на части.

– З…Зачем? Почему ты убил его? Он же…он…

– О чём ты? Аааааа ты про него? Нет у меня сейчас желания читать внеплановую лекцию о физиологии отдельных видов тиранид. Потом как-нибудь сам прочитаешь на досуге, а пока пошли отсюда, а то дом горит… и ещё воняет… Боже, как же здесь воняет!

INTERLUDIUM

– 395.М36. Хартия Харлоков. Святой архиепископ Себастьян Тор дарует «Великую Хартию» свободному капитану Мордекаю Харлоку за его борьбу с мятежными флотами Frateris Templar в секторе Иерихон. 723 – 736.М36. «Великое путешествие». Флот Соломона Харлока предпринимает попытку опасного перехода длинною в 13 лет. Он составляет карту доселе неизвестного участка космоса за пределами Империума, названного им «Пространство Calix», в котором он обнаружил несколько территорий под властью ксеносов, значительные залежи минеральных ресурсов, ряд стабильных варп-каналов и множество разбросанных миров людей неизвестного происхождения. Также он отметил несколько планет, на которых, по его мнению, ранее располагалась ныне уже давным-давно вымершая великая цивилизация, названная им «Чашей великого и древнего зла». В «Cartographia Universalis» он охарактеризовал эту территорию как «богатую душами, добычей, богатством и тем, что лучше не тревожить» и что этот регион можно будет включить в состав Империума, но только ценой «великого кровопролития»…Тааааак… следующие даты ты пометила как «не относящиеся к делу»…гм, «Эпоха грабежа»…вторжение «Пожирателей разума»…волна экспедиций эксполораторов в «Бездну Ха’аз’Рот»…династические войны сектора Исканиад… Крестовый поход Голгенны Анжуйской в 322.М39…«Жатва ярости» и возвышение Друза… А! Вот оно! 363 – 369.М39. Флоты вольных торговцев Сибиллины Харлок и Лудда Сабрехагена производят переброску войск для дерзких и талантливых атак боевой группы генерала Друза против поклоняющейся варпу ксено-расы, известной как «Ю’ват» и спасают от гибели Мальфийский субсектор… Гм… Убийство и воскрешение Друза? Нет не это…

– Переверни пару страниц.

– 703.М41. Исчезает, после убийства всех своих кровных родственников, вольный торговец Эразм Харлок, считающийся с тех пор последним в своём роду.

– Ну?

– Что «Ну»? Зачем мне с утра пораньше подсовывать прямо в кровать пыльный талмуд размером с курортный чемодан и устраивать урок истории?

– Ты издеваешься что ли? Я цеееелыми днями думала как же ты отреагируешь, тут просто «Зачем, бла-бла-бла»

Ламия зарылась в простынях и выглядывала из белого «водоворота» одними тёмными глазами, будоражащими его своим загадочным блеском. Её каштановая чёлка растрепалась, наверное, впервые на его памяти, а рассветные лучи едва начали пробиваться сквозь смог и отбрасывать размытые тени по комнате.

– Неужели ты думаешь, что я могу иметь к этому хоть какое-то отношение? Ни разу не встречала однофамильцев? Та-Дааааам! К тому же прошло уже полтора столетия с тех пор и тут, к тому же, ясно написано, что все мертвы, так что 2:0 в мою пользу.

– Ну во-первых: это совсем не знаменитая фамилия, чтобы кто-то посторонний мог случайно взять её себе, а во – вторых: только не говори, что веришь официальной версии событий.

– Я не помню ни одного родственника и рос совсем один в Императором забытой заднице, так что если бы и собирался поискать родственничков, то начинать было бы не с чего.

– А я прям чувствую, как сомнения грызут твою душу прямо сейчас.

– Это ты меня царапаешь…

– Нет, это всё твои сомнения!

– Ну если ты так настаиваешь…

– Будешь делать одолжение – укушу.

– Кусай.

– И укушу!

– Кусай.

(цап)

– Аааай!

Глава 7

«Размышления порождают ересь. Ересь порождает возмездие.»

© – инквизитор Грегор Эйзенхорн. Ордо Еретикус. Непредвиденные обстоятельства.

117.853.М41. Сегментум Обскурус. Сектор Каликсида. Межзвёздная пустота. Торговое судно – «Мизерикорд».

Древние инерционные двигатели корабля создавали небольшую вибрацию, прокатывающуюся по корпусу волной ровно один раз в минуту. Вот и сейчас… Привыкнуть к этому неприятному ощущению оказалось труднее, нежели ожидалось и за месяц полёта оно всё также раздражало. Круги в чашке с рекафом постоянно наводили на мысль, что она вот вот перевернётся и горький горячий напиток ошпарит колени. Одно радовало: рекаф здесь и вправду хорош, а за гомоном межпалубного кабака было не слышно гула силовых установок и скрипа протестующего корпуса. Эл приходил сюда подумать. Необременяющая сервомузыка и лёгкий пар от напитка хоть как-то волокли его мысли по застопорившимся механизмам разума, исчерпавшего все запланированные варианты решения проблемы, казавшейся поначалу совсем несложной. «Да куда он денется от нас всего на одном корабле?» – думал Эл, заходя по трапу на борт. Клочок бумаги с, написанными дрожащей рукой во время провидческого транса, символами и бессвязными фразами в очередной раз лежал перед глазами. Месяц назад Эл думал, что ему улыбнулась удача и при его скромных навыках из всей той белиберды, что звучит во время спиритического сеанса, удалось вычленить хоть что-то ценное и приближённое к действительности. «Тот, что ищет взора чёрной звезды… Небесный плуг, приносящий несчастья, влечёт птенца в ночь… Три мёртвые девы, влюблённые в одного погорельца на веки веков…, но лишь одной достанется прах…». Чаще всего искусность провидца определялась не способностью разобрать послание среди какофонии звуков и хоровода случайных образов, а скорее умением найти в полученных данных зерно истины. Эл своими глазами видел, как некоторые по горстке игральных костей, амулетов и символического барахла, расставленных в процессе прорицания, казалось, в случайном порядке могли предсказать результат политической борьбы среди ведущих торговых домов или даже приближение великого бедствия на другом конце галактики. Проблема же всегда заключалась не в том, что предсказания не сбывались…о нет…они то как раз сбываются почти всегда, а в том, что цепочка событий, приводящая к ним, может оказаться совсем не такой, какой можно было бы ожидать. Иногда же и вовсе как раз именно попытки изменить будущее приводили к этому будущему, что ставит в тупик многих сторонников теории «я сам хозяин своей судьбы». И вот он здесь…«Мизерикорд». Груда чудом работающего металлолома в десяток километров длинной и ещё несколько шириной, со стороны напоминающая космический скиталец не зря встречалась в каждом порту с опаской и аурой грядущих несчастий, ибо, кроме шлейфа космического мусора, приносила с собой достаточно большие группы неучтённых пассажиров и сомнительных личностей, наполняющих корабль практически битком. Его древние остовы возрастом в несколько тысяч лет были сварены из множества малых и больших ещё более древних кораблей разного времени и места постройки, что объясняло, нигде более не встречающийся, настолько пёстрый набор, внезапно сменяющих друг друга, гротескных интерьеров и схем конструкции. Благодаря своим размерам и положению в транспортной структуре сектора, это было по сути своеобразное маленькое государство, бороздящее просторы реального космоса по стабильному маршруту, не меняющемуся со времени его основания. Здесь было своё правительство в лице капитана и других офицеров, свои, не до конца понятные тем, кто не живёт на борту с рождения, законы, вооружённые силы, кастовая система и даже демографическая политика для тех, кто рождается и умирает среди жестяных переборок, так никогда и не ступив на поверхность какого-нибудь из миров. «Пустотники», так их называют остальные люди и относятся к ним с суеверным недоверием, что, во всяком случае, как правило, взаимно. Хоть и другие корабли хартистов, подобные Мизерикорду, а также всевозможные орбитальные станции не имеют варп-приводов и не нуждаются в навигаторах, влияние имматериума на их обитателей всё равно значительно сильнее, нежели на жителей планет, что вкупе с нестабильной гравитацией и особенностями регенерированной внутренней среды накладывает свой неизгладимый отпечаток на одну из основных категорий граждан Империума. В среднем более высокие, хрупкие и бледные люди, полные странностей, начиная от странных вкусов, необъяснимой нервозности или отрешённости, и заканчивая дёрганной походкой и коверканным диалектом. Эл не сразу смог найти с ними общий язык, но тем не менее это оказалось проще, чем с обычными людьми, чья жизнь не наполнена мистицизмом и психофеноменами. И вот в такой обстановке, где даже каста «световиков» беспрестанно «воюет» с обычными электрожрецами по поводу того, кто из них имеет право менять осветительные элементы на корабле, он должен выследить одного единственного еретика до того момента, как они прилетят к «Станкам» – триумвирату миров-кузниц под священной властью Адептус Механикус. В путеводителе говорилось, что все три планетоида в той системе были превращены в один невообразимых размеров заводской комплекс и никакой фантазии не хватило бы, чтобы представить тамошние масштабы производства. Кроме предсказания собственного изготовления у него ещё была наводка Ленза: «Чем масштабнее интриган попадётся тебе на пути, тем с большей вероятностью это будет именно тот самый сукин сын». В общем-то негусто как всегда и, как говаривал тот же Ленз: «Если бы всё было просто, то Инквизиция была бы не нужна». В ту встречу на Сеферис Секундус он рассказал, что всё это время Эл, сам того не подозревая, работал на местный конклав священных Ордосов и даже его пребывание в храме было организованно ими. Им нужно было оружие и они сделали его для своих тёмных и непостижимых целей. Внезапно вспомнились слова Джеша, обретшие теперь новый смысл. Как бы там ни было, служить Императору можно по-разному и далеко не всегда самым очевидным образом, главное хранить Его слово в своём сердце… и так далее и тому подобное. Порой Элу казалось, что твердящие это священнослужители сами не верят в то, что говорят, но очень стараются не подавать виду.