Роза Лануана. Признание

Она вновь и вновь прикладывала платок к глазам и пыталась уравновесить дыхание. Я посчитала нужным не сообщать ей в ближайшее время о намерении брата жениться. Очевидно, Аманда продолжала его любить. Не стоило отягощать её и так истерзанную душу.

Шон, как и планировалось, приехал в Кеннет поутру. Это было его первое посещение родного дома после свадьбы сестры. Возможно, со стороны его приветствие родителей казалось обыденным, но для меня в каждом движении брата сквозила отчуждённость. Когда он обратился к Аманде, я поняла, что их прошлое было для него безвозвратно перечёркнуто. Вёл он себя с ней совершенно сухо, по-деловому, практически не останавливая взгляда на бывшей жене. Они прошли в папин кабинет и пробыли в нём совсем недолго. Похоже, Шон тяготился этим общением. Я расстроилась от того, что мои тайные надежды на их воссоединение рухнули окончательно. Приходилось мириться с тем, что Долила Брод заняла место Аманды. Неприятно было наблюдать, как отстранённо Аманда и Шон выстраивали диалог. Мне хотелось одёрнуть брата за рукав и приказать ему сбросить с себя холодность! В какой-то момент я просто отвернулась от них и вышла на улицу, настолько противна мне была картина их встречи. Всё прекрасное, что было между ними, растворилось в прошлом. Может быть, теперь они помнили только причину и боль их расставания?

Если у брата и Аманды любовь была позади, то у меня она только нарастала и крепла. Что бы сказал Кларк, узнав о моих чувствах, как бы отреагировал? Ясно одно – он не посмел бы обнадёживать меня, поясняя, что между нами возможны лишь дружеские отношения… Признавшись в симпатии, я возненавидела бы себя. Больно даже подумать о чувствах, которые наверняка останутся без ответа.

Этим же днём моя любимая подруга и Шон уехали в её имение. Действительно, промедление могло быть неоправданным – мистер Лойвер угасал день ото дня. Меня порадовало, что Шон сразу откликнулся на пожелание бывшего тестя. В отсутствии совести и чести моего брата упрекнуть было нельзя. За ужином мама не находила никакой другой темы, кроме поездки сына к отцу бывшей жены. Главный вопрос, который её занимал – что же хочет от Шона Лойвер.

– Я предполагаю, он попросит Шона вести его дела, – говорила она. – И Аманда, кстати, придерживается такого же мнения.

– Вполне вероятно… – соглашался папа.

– Без сомнения, другого быть не может. Только когда Шону разбирать их проблемы? У него на носу выпуск, потом практика. Будет ли у него на всё хватать времени?

– Хватит, – утвердительно сказал Дилон.

– Хватит?.. Ему будет тяжело. К тому же придётся ездить в Ланже по любому вопросу. И почему только Лойвер не живёт поближе?.. А Шон может работать с его документами здесь, в Лануане?

– Разумеется, Шарлотт. Я думаю, он так и будет поступать. Но не всегда.

– Дилон, ты только посмотри на свою дочь, она снова ушла в себя, это добром не кончится! Куда опять запропастился мистер Эрдон?! Чует моё сердце, он на ней не женится! Немедля нужно предпринять всё возможное, чтобы ускорить свадьбу! Дилон, поговори с ним…

– О чём, дорогая?

– О чём?! – мама разгневалась. – Как о чём?! Ты смеёшься надо мной! Будет поздно, Дилон, запомни мои слова, будет поздно… Гриди!

– Да, миссис Шарлотт…

– Живее подай мне перо и бумагу.

– Минутку, миссис Ноун…

Мама самодовольно улыбнулась, посмотрев на отца.

– Что?.. – спросил он.

– Я спасу положение. Иначе весь Лануан будет насмехаться над тем, как, поводив нашу дочь два года за нос, Эрдон её бросит.

– Держите, миссис Ноун, – экономка подала перо и бумагу.

– Не мне, ей, – небрежно махнула на меня мама.

Я насторожилась, увидев перед собою белый лист.

– Пиши, Керен, – велела мама. – «Дорогой мистер Эрдон, наша разлука даёт мне понять, как сильно мне Вас не хватает. Вы – единственный мужчина, с которым я мечтаю прожить всю свою жизнь. С нетерпением ожидаю встречи… Ваша преданная Керен…».

Мы с отцом переглянулись. Я едва уловила отрицательный жест в движении его головы.

– Почему ты не пишешь? – удивилась мама.

– Я не буду этого делать. Нет необходимости.

Мамино лицо побледнело. Для неё потеря такого богатого жениха была равносильна смерти.

– …Поздно? Вы уже расстались?.. – едва промолвила она.

– Нет, мама, нет, – я встала из-за стола, чтобы обнять её. – Пойми, мы условились повременить, это решено…

– Скажи, что это был каприз. Вы действительно не расстались?..

– Нет, уверяю тебя. Свадьба в первых числах сентября, осталось не так долго ждать. И не беспокойся, я не так трагично переношу его отсутствие, как ты воспринимаешь.

– Тогда в чём причина? Может быть, тебе скучно здесь? Не хочешь повидать Эллис? Или, поедем со мною к Аннет? Я планирую уехать к ней завтра. Что скажешь?..

– Пожалуй, лучше к Эллис, – ответила я. – У бабушки, как обычно, придётся все дни провести в доме, а с Эллис мы погуляем.

Итак, решено было развеяться. Мама, как и собиралась, уехала в Ргассу к бабушке, а я отправилась на почту, чтобы предупредить сестру о своём приезде.

Но телеграмму я отослала попусту. Скончался Эдвард Лойвер, и папа попросил меня на несколько дней задержаться. Дилон считал себя обязанным присутствовать на похоронах своего давнего друга, прежде приходившегося нам родственником. Папа стремительно собрался в Ланже.

Мне же он поручил принять за время его отсутствия мистера Орнела Морена, отца Кларка. Я была обескуражена таким поворотом событий. Имя Кларка заставляло меня трепетать, но имя его отца звучало ещё тревожней. И именно на мне одной, оставшейся в опустевшем доме, должно было сконцентрироваться всё внимание мистера Орнела. Но возражать было бесполезно: обстановка не оставляла другого выбора.

Эллис я отправила ещё одно письмо, где сообщала об обстоятельствах, вынудивших меня остаться дома.

Целый день я как на иголках вздрагивала от каждого шороха, влетавшего через окна со двора. Сомневалась, встретить ли Морена в гостиной или на пороге. Зеркала едва успевали растворять моё отражение. Торопя часы, я желала побыстрее закончить с волнением и облегчённо вздыхала, когда их стрелки отбивали двенадцать, четыре, шесть, а никто не являлся. Вместе с тем становилось всё тревожнее от того, что наша встреча с Орнелом приближалась.

Бедная Гриди старалась как можно реже попадаться мне на глаза, чтобы не усиливать своими вопросами нервозность момента. Она понимала меня, как никто другой. А кроме Гриди поддержки ожидать было неоткуда. Я сама неизбежно искала повода поговорить с ней, чтобы услышать, как она за меня переживает. Только служанка могла вселить в меня уверенность в том, что я справлюсь с ролью хозяйки Кеннета.

– Мисс Керен, вы сотню раз наблюдали, как мама встречает гостей, специально учились этому в Турре и знаете всё до мелочей. Ни на минуту не сомневаюсь в вашей способности произвести впечатление даже на саму королеву Цецилию!

– Да, Гриди, понимаю, но как справиться с этим волнением? Вся дрожу от мысли о том, что предстоит вести разговор с абсолютно незнакомым человеком, задавать тему, смотреть ему прямо в глаза…

– Вам следует забыть о неуверенности. Когда вы станете миссис Эрдон, то гостей принимать придётся часто. И все они будут совершенно другого уровня, нежели мистер Морен. Привыкайте…

Морен приехал около десяти часов вечера, когда я и Гриди уже готовились ко сну и, устроившись в гостиной, читали вслух книгу. Первое, о чём я подумала при его появлении, это то, что благодаря такому позднему визиту мы едва ли проведём вместе более двух часов. Но всё оказалось иначе. С той самой минуты, как Орнел переступил порог нашего дома, он развеял все мои страхи и заставил всё, что находилось вокруг, перестать существовать. Этот пожилой мужчина обладал поразительным обаянием, словно бриллиант, от переливов граней которого невозможно было оторвать глаз. Теперь я видела, от кого унаследовал свои красоту и манеры Кларк. Он был разительно похож на отца. Вместе с тем в нём не хватало чего-то важного из того, что было у Орнела. Даже экономка поглядывала на гостя, сочиняя для себя неотложные дела в гостиной.

Да, моя милая Мэдл, я ничуть не преувеличиваю, такие притягательные люди, как мистер Морен, встречаются очень-очень редко. Когда часы пробили час ночи, он поспешил извиниться за то, что задержал меня так долго, не отпуская ко сну. Я нисколько не винила его. Наоборот, мне ни капельки не хотелось прерывать нашу беседу, настолько увлекательным было общение. Кроме того, что Орнел рассказывал о своих семье и городе, он с неподдельным интересом слушал мои истории об учёбе в Турре и балах Стилона. По сути, для мужчины это не должно было быть увлекательным, но Орнел был уважительным собеседником.

Когда я ложилась спать, меня не покидало ощущение, что мистер Морен теперь знает меня как свои пять пальцев. Но от этого никакой неловкости не было. Конечно, его жизненный опыт значительно превосходил мой, и при беседе с любым другим человеком это создавало бы дискомфорт, но Орнел не давал мне почувствовать этой разницы. И засыпала я с трудом, выстраивая в своём воображении образы миссис Эллы, Рона и, конечно же, Кларка, а также их загородного дома в Женноке и океана…

Мы встретились за завтраком. Воодушевлённый ясным утром, Орнел позвал меня на утреннюю прогулку. Я предложила не ограничиваться окрестностями Кеннета и посетить город. Он согласился. Каково же было моё удивление, когда Морен сам стал озвучивать верные названия зданий и площадей, рассказывать о мостах, связывавших разные концы города, и историю нашего старого театра. На обратной дороге он попросил заехать в Стилон, признавшись, что давно хотел взглянуть на знаменитые позолоченные ворота графства. Позже я поняла, что всё касавшееся Лануана и Стилона, Морен узнал от сына.

– Кларк удивительно верно описывает места и людей, – сказал он.

Тут я задумалась, какие же оценки Кларк давал нам с Эллис?..

– Мистер Морен, у вашего сына художественные способности. Он пишет портреты? Есть набросок лица моей сестры, я нахожу его достаточно профессиональным…

– Это верно, он очень талантлив. Быть может, когда Кларк завершит военную службу, все принадлежности художника станут его постоянными спутниками. Пока он берётся за них изредка. Кстати, Рон тоже одарён, только в другом – он превосходно ладит с собаками, у него овчарня. Но, конечно, это не единственное его занятие. Младший сын учится на адвоката.

– Это очень важная работа. Муж моей сестры – опытный адвокат. Он успешно защищает тех, кто попал в неприятности…

– Да, да, бесспорно. Рон очень мягок, вероятно, выручать других – это его призвание. Ваш брат тоже помогает людям, спасает их жизни, лечит. Он уже заканчивает своё обучение?

– Да, в середине июля… Потом на месяц его направят практиковаться. Но это просто формальность, ведь практика у них итак заложена в обучение, она длится последние два года. Иногда я рассуждаю, почему работа – удел мужчин, а как же женщины? Проводить своё время на балах, в театре, встречать гостей и самим делать визиты, принимать участие в пожертвованиях и тому подобное? Да, благотворительность – это достойное дело, но если ей занимается каждая леди, то отчего мир не становится лучше? Почему с улиц не исчезают нищие и бездомные? И так из года в год, из поколения в поколение. Смысл жизни девушки – родиться красивой, получить приличное воспитание, удачно выйти замуж и полностью зависеть от мужа. Редко когда женщина сама распоряжается состоянием, только если она остаётся одна, как мои бабушка или подруга… С одной стороны, очень удобно и приятно жить в богатстве, менять наряды и наслаждаться разными вкусностями, изображать из себя сестру милосердия и тратить средства… с оглядкой на мужа. Ну, а если представить себя в неожиданной ситуации – помочь больному или пострадавшему сию минуту, протянуть руку падающему, решить какое-нибудь срочное дело, касающееся блага Отечества, или поднять оружие против врага? Ведь ни на что на это я не окажусь годной. У меня нет необходимых сил, знаний и опыта. Я никчёмна. Вы согласны?..

– Отчасти да…

– Вы не хотите, чтобы я огорчилась от того, что это правда? Я не расстроюсь, хотя понимаю, что всё именно так.

– Понимаете, даже если вы правы, мисс Ноун, это вовсе не указывает на безнадёжность ситуации. Стоит только оказаться в непредвиденных обстоятельностях, как решение придёт само собой. Проявятся скрытые ранее способности, возникнут знания и силы, а опыт ко всем приходит со временем. Но я глубоко надеюсь, что вам не представится случая играть роль в судьбе государства или ощутить в своих нежных руках оружие. Всё это весьма усложняет существование и мысли… Живите, как сейчас, радуйтесь веселью, а главное – выберите себе достойную партию и тогда у вас всё будет прекрасно. Наслаждайтесь каждым мгновением жизни – это и есть настоящее счастье! Подумайте только, вокруг так много людей, доживающих последние дни по старости или болезни, безумных и одиноких. Не меньше упомянутых вами нищих и бездомных. Вы же крепки и находитесь на заре своей молодости, все дороги открыты. Впереди самое лучшее, несчётное количество закатов и рассветов. Дорожите тем, что имеете.

– А если порой не знаешь, что важнее на самом деле? Если не можешь навести порядок в собственных мыслях, как сделать правильный выбор?

– Требуется прийти к согласию с самим собой. Если внутри нет гармонии, чётко сформированных целей, невозможно обрести удовлетворения от своих действий. Правильный выбор – результат вашего истинного желания.

– Иногда некоторые вещи воспринимаются такими простыми. Но когда их коснёшься, наступает затруднение. По-моему, есть люди, которые не закапываются очень глубоко в свои мысли и относятся ко всему происходящему легко и даже небрежно. Я же чересчур дотошна и оглядываюсь по сторонам, всё многократно усложняю, превращая простое в сложное. Для меня практически любое решение – борьба с собой. Я не могу отделить истину от лжи, обрести долгожданный покой. Ощущение счастья приходит совсем на непродолжительное время и очень быстро тает, уступая место сомнениям, опасениям и разочарованиям. И как будто бы точно знаю, чего хочу, но тут же заглушаю своё желание невозможностью его воплощения. Я теряюсь в себе, ищу того, кто сможет мне всё разъяснить, в чём правда, а где ложь. Мне просто необходимо перекладывать своё собственное решение на других людей. Это ведь нехорошо? Знаю, что плохо, но сама так боюсь не справиться…

– Предпочтительнее отыскать человека, который не станет навязывать вам собственные решения, а лишь подскажет правильное направление движения и поможет обрести уверенность в себе.

– Надеюсь, уменя уже есть такой человек. Его ничто не страшит и поступает он, как диктует ему сердце. Я хочу с ним быстрей свидеться и помочь себе.

– Не откладывайте эту встречу. Она вам необходима. Только имейте в виду, что, скорее всего, придётся ему открыться до конца. Не утаить ни одного желания или истинного обстоятельства жизни, иначе ваши совместные старания будут напрасны. Позвольте сделать небольшое предложение? В любое удобное для вас время приезжайте к нам погостить в Рикарс. Я познакомлю вас со своей супругой и младшим сыном.

– Честно признаюсь, что схожее приглашение я чуть ранее получила от Кларка, но до сих пор не задумывалась о его осуществлении. Так не хочется затруднять вас своим присутствием!

– Ни слова больше! Оставьте стеснение! И, ради Бога, не связывайте это только с тем, что ваша семья безоговорочно приняла моего сына. Это не услуга за услугу. Я хочу видеть вас в своём доме только потому, что наше общение доставляет мне настоящую радость. Пусть моя супруга увидит, что не только молодые леди Рикарса одарены красотой и интеллектом. Я вам оставлю адрес, чтобы этот визит мог быть спланирован заблаговременно.

Стоит ли говорить о том, что после предложения мистера Морена видеть меня в Рикарсе, все мысли перепутались в голове? Отныне я была способна думать только о том, что могу обоснованно отправиться в дом Кларка. Слова самого Орнела стоили очень дорого – меня звал в гости сам отец семейства. Он упомянул о своём приглашении и Дилону, по его возвращении. Папа отнёсся к этой затее вполне спокойно. Возможно, он просто обрадовался возможности отдалить меня от мамы, чтобы она как можно меньше цеплялась ко мне со своими подозрениями, касавшимися Эрдона. Вместе с отцом из Ланже вернулись Шон и Аманда. Было принято решение о том, чтобы мисс Лойвер жила в нашем доме столько времени, сколько ей потребуется для того, чтобы прийти в себя после похорон. Казалось, что окружённая обществом давно знакомых людей, она быстрее воспрянет духом. Благоприятным обстоятельством было и то, что рядом буду находиться я – её единственная подруга.

Только наезды Шона, хотя довольно редкие, в Кеннете затрудняли душевное успокоение Аманды. Она любила его по сей день, но знала, что путь к их воссоединению закрыт. Брат обронил в их мимолётном разговоре в Ланже, а теперь все их разговоры были донельзя коротки, что намерен жениться, и Аманда совсем поникла. Я пыталась расшевелить её в течение нескольких дней, но подруга лишь хмурилась, не изменяя страдальческого лица, и хотела только одного – остаться наедине с собой.

Я выплеснула некоторую часть своего негодования по поводу Аманды Шону. Но он резко ответил, что его больше не касается личная жизнь бывшей жены, отношения между ними носят только деловой характер, и то только потому, что покойный мистер Лойвер просил навести порядок в ценных бумагах, доставшихся его дочери в наследство.

У меня пропало желание делать какие-либо шаги в сторону Долилы Брод. Я итак была против её появления в жизни Шона. Теперь же появились основания её ненавидеть. Моя враждебность к мисс Брод усугубилась ещё больше после того, как в один из июньских дней Аманда пыталась наложить на себя руки. Это было потрясение для всей нашей семьи. К тому моменту приехала из Ргассы миссис Шарлотт и, с её восприятием событий, действия Аманды были раздуты и драматизированы совершенно. Однако мы договорились не посвящать в происшедшее Шона.

Случилось всё следующим образом: ранним утром мисс Лойвер спустилась в столовую и позаимствовала в индивидуальном шкафчике миссис Шарлотт разных таблеток. Поднявшись к себе, она проглотила всю горсть разом и легла в кровать. Её спасло то, что она забыла запереться изнутри. Экономка, тоже рано вставшая тем утром, распахнула выход на скат, чтобы проветрить коридор второго этажа, и от сквозняка дверь комнаты Аманды распахнулась настежь. Гриди подошла её прикрыть и заглянула в комнату. Наверное, такое случается нередко, когда человеку закрадывается сомнение насчёт того, что в представшей перед ним картине что-то неладное. Экономка, почувствовав что-то схожее, приблизилась к Аманде и попыталась с ней заговорить. А дальше, как только были разбужены мистер и миссис Ноун, и выяснилось, что их гостья совсем ни на что не реагирует, в город за Шоном был послан Каин.

Похоже, что подруге моей не суждено было оставить этот мир. Иначе как объяснить то обстоятельство, что по счастливой случайности, а может быть по покровительству проведения, едва конюх въехал в Лануан, навстречу ему двинулась карета доктора Бромви. В ней, в полудрёме, склонив голову себе на грудь после бессонной ночи, проведённой у ложа больного, ехал сам врач. Каин остановил карету, сообщив, что в Кеннете умирает молодая леди. Доктор без лишних расспросов, захватив чемоданчик, пересел в экипаж Каина. Тем временем Дилон старался не терять ни минуты. Он готовил какой-то раствор, чтобы привести Аманду в сознание. Находясь в ужасе от вида подруги, я наблюдала за тем, как экономка помогала ему, а мама без чувств лежала в кресле в гостиной. Не прошло и часа, как на порог ступил вместо Шона доктор Бромви. Он бегом одолел лестницу, сопровождаемый мною к мисс Лойвер…

По прошествии двух дней, когда всё успокоилось, я решила, что больше нет смысла откладывать нашу встречу с Регли. Сестре было направлено новое письмо, извещавшее её о моём скором визите. С одной стороны, приходилось покинуть свою лучшую подругу в самый сложный для неё период. Но, с другой стороны, я осознавала, что участие моё нисколько на неё не влияет, и ей лучше остаться одной. На моё предупреждение, что я планирую отлучиться к Эллис дня на три, Аманда отреагировала молчанием. Я сказала, что была бы рада, пророни она хотя бы слово. Мне оставалось только поцеловать её в волосы и идти собирать вещи. Гриди я попросила быть во время моего отсутствия более внимательной к Аманде, хотя я понимала, что она и сама собиралась так поступить.

Кеннет в этот день покидала не я одна – мама спешила в Ргассу к бабушке по какому-то неотложному делу. Отец пожелал мне лёгкой дороги и уединился в своём кабинете. Едва я вышла к экипажу, чтобы исчезнуть из Кеннета, как экономка вручила мне только что полученное послание от брата. Он приглашал меня на обед. Само собой, присутствие Долилы Брод было безоговорочным. Она так давно со мной не виделась, что соскучилась и жаждала поделиться накопившимися новостями.

– Пошли ему ответ, что я ничего не получила. Уехала раньше, чем пришло это, – я свернула письмо и протянула его обратно Гриди. – Пусть не ждёт меня завтра.

– Хорошо, мисс Керен. Когда вы планируете вернуться?

– Точно не знаю. Минимум через пару дней. Но Шону об этом не сообщай.

– А мистеру Эрдону?..

– И ему тоже. К тому же я уверена, что он не объявится в Лануане раньше меня.

– …Мисс Керен, если вас не затруднит, передайте от меня миссис Эллис, что я её очень люблю и молюсь за её счастье…

– Разумеется, я обязательно передам. Ну, всё, пора.

Я села в экипаж, и конюх повёз меня на вокзал.

X

Сестра лично встретила меня на перроне Енеяка и, подхватив под руку, после приветственных поцелуев, повела к экипажу. Она расспрашивала о доме, о родителях и Гриди, поинтересовалась положением Аманды и поведением Шона, а также спросила про Эрдона и Орнела Морена.

– Бедная, бедная Аманда. Конечно, я не скажу Бене про то, что она пыталась осуществить… Ведь он в некоторой степени в этом повинен… – качала головой Эллис. – Говоришь, Кларк очень похож на своего отца? О, мне самой так бы хотелось посетить Рикарс и Женноку… Даже не раздумывай, поезжай, а мне потом непременно всё распишешь в письме… Как, Эрих уехал так надолго?.. Представляю, как тебе не терпится снова увидеть его! Порой я мужчин совершенно не понимаю!..

Дома Эллис продемонстрировала мне обновлённые наряды и драгоценности, накапливающиеся день ото дня. Разумеется, вся эта красота не могла оставить меня равнодушной. Не удержалась сестра и от описания недавнего бала в Зале Столетней Победы над куртами, где она блистала в сопровождении мужа. Восторгам Эллис не было предела, каждая неделя приносила ей новые удовольствия и впечатления. Она словно растворялась во всём этом блеске и одновременно черпала из него силы и интерес к жизни.

– Мы даже не способны вообразить, какая светская жизнь в Биларде! – возбуждённо рассуждала она. – Ты просто обязана хотя бы раз побывать в гостях у своей будущей свекрови! Она выведет тебя в свет. Ах, мне бы твои возможности! Билард, Билард – город моих грёз… Как жаль, что он принадлежит куртам!.. Регли?.. Олов совсем перестал нас посещать. Я уже забыла, когда видела его в последний раз… Бене, конечно, встречает его много чаще, но только вне наших стен. По-моему у Олова какие-то проблемы. Наверное, что-то с редакцией, в которой он работает. Ты ведь помнишь, что он увлечён этим делом? Да, у него точно затруднения. Кажется, Бене мне про это что-то рассказывал, но я не помню точно… Если захочешь его непременно видеть, я пошлю ему записку, но только завтра. Сегодня ты только в моём распоряжении. На днях я разучила прелестную мелодию – супруг регулярно находит для меня новые ноты. И так она меня увлекла, что я напеваю её каждый день, даже спать не ложусь без этого! Сейчас же сыграю, идём в гостиную. По-моему, она походит на меня саму – очень нежная, мелодичная… А как было бы чудесно, если бы мне посвятили вальс, написали лично для меня! Я назвала бы его «Эллис» или «Мечта Эллис», нет лучше «Прекрасная Эллис»… Или это чересчур нескромно?..

– Тебе следует познакомиться с хорошим композитором.

– Думаешь, в Енеяке такой найдётся? Я полюбопытствую у Бене… Но получится всё ненатурально, вальс выйдет на заказ, не от души. Куда отраднее, если бы я превратилась в музу композитора, и он сам вознамерился для меня сочинить… В любом случае нужно хорошенько об этом поразмыслить. А ты помнишь, что я вышла замуж тридцатого марта? Завтра тридцатое июня – три месяца моей счастливой жизни! Вот и будет повод позвать к столу Олова Регли. Так и быть, я напишу ему сегодня…

Праздничный обед по случаю счастливого события в судьбе моей сестры состоялся в присутствии трёх человек: Эллис, Бенедикта и меня. Регли в назначенный день не появился. Он вошёл в дом Лики только на следующее утро. Радости моей не было предела. Олов выразил своё сожаление о том, что не имел возможности оказаться с нами за одним столом, так как находился за чертой города и прибыл домой за полночь.