Роза Лануана. Признание

Мистер Лики встретил нас на пороге, позволив своей избраннице чуть-чуть пошептаться с родными без него. Мы раскланялись с Бенедиктом и отправились на экскурсию по его владению, после чего отужинали и разошлись по комнатам. Не трудно было догадаться, что мама не смогла сразу заснуть, она была слишком впечатлена красотой дома, по своему убранству напоминавшего дворец графства Стилон. Каждая стена вмещала минимум по одной картине выдающихся художников Биларда и Веароса. С потолка свисали тяжёлые хрустальные люстры. Бархатные портьеры ниспадали по краям высоких окон. Первые ступени лестницы, поднимавшей на второй этаж, по бокам украшали небольшие скульптуры неких афродит. Но истинным акцентом гостиной, единственным её королём, являлся огромный позолоченный рояль.

Сам мистер Лики вёл себя с нами весьма обходительно и старался уделить внимание каждому, найти общую тему для разговора. Полагаю, в этот день отец впервые остался им доволен.

Перед сном Эллис заглянула ко мне и попросила поделиться впечатлениями о Лики и его особняке. Я выразила неподдельное восхищение. Сестра выпрямила передо мной кисти своих рук и пошевелила пальцами. Каждый из них был украшен золотым кольцом, гладким или резным, с драгоценными камнями и без них. На такую охотницу до украшений, как я, это производило неизгладимое впечатление.

– Смотри, сколько у меня подарков, и это ещё не всё, – похвасталась она. – Я хотела продемонстрировать их маме, но при отце, сама знаешь, нет никакого желания. Да и носить все колечки сразу неприлично. Особенно я люблю вот эти два, – она указала на них. – Но и остальные… тоже прелестны. А завтра на моей руке появится ещё одно кольцо, самое заветное, обручальное. Меня в дрожь бросает, стоит всё это только представить! Завтра увидишь моё подвенечное платье, оно само совершенство. Просто божественное! Его шили дни и ночи напролёт. Прости мне моё возбуждение, но я уверена, что ты не принимаешь мои слова за хвастовство, а искренне радуешься за меня. Ведь так?.. Я в этом уверена! Куда мне нахваливать состояние Бене, когда твой Эрих раз в пять богаче его! Но, согласись, на фоне прочих мой будущий муж – просто принц со страниц какой-нибудь сказки! Я права? Ах, Керен, как ты меня понимаешь! (при этих словах сестра с силой обняла меня). Будет очень много гостей, около двухсот. Сама большинство не знаю, за исключением пятерых, с которыми познакомилась за время пребывания здесь. Обязательно познакомлю тебя с двоюродным братом Бенедикта. Он очень интересная личность, работает в редакции, представляешь? Совсем не подходящая его статусу работа, но такой уж он чудак. Зовут его Олов Регли. А ещё я рекомендую всем вам лучшего друга Бене – мистера Боши. Он старше Бенедикта лет на десять и помогает ему во всех делах. Ну да ладно, вижу, что утомила тебя. Не буду здесь освещать все новости сразу, оставлю часть на потом. Ведь вы не уедете скоро?

– Я не знаю.

– Не уезжай, Керен. Проведи здесь хотя бы недельку. Мы покажем тебе город, он очень красивый. Или будешь переживать разлуку с Эрихом? Я тебя умоляю, что такое неделя без него?.. Ничего. Кроме того, выйдя замуж, тебе уже не будет так легко оторваться от дома, даже вырваться ко мне сюда на денёк-другой. Задержись, не пожалеешь.

– Послезавтра будет виднее, Эллис.

– …Ну, хорошо. Будет жаль, если не согласишься. Спокойной ночи, Керен.

– Доброй ночи, Эллис.

Утром наряжаться мне помогала одна из представительниц многочисленной прислуги сестры. Она ловко надела на меня новый наряд и принялась за укладку волос. Я покорно сидела перед зеркалом, стараясь не шевелиться. Нет-нет, да умудрялась взглянуть на большой волан, струившийся по подолу моего нежно-розового платья. Утренний солнечный луч, проникавший в комнату, широкой полосой перекрывал часть моей юбки, заставляя атлас переливаться ещё ярче, что без сомнения, цепляло взгляд. Я немного обеспокоилась, считая, что на сестру невесты будет обращено не меньше внимания, чем на саму виновницу торжества. Около двухсот пар глаз будет попеременно, а то и разом, скользить по мне с головы до пят. Жаль, что рядом не будет Эриха, он всегда вселяет в меня уверенность.

И с кем завяжется знакомство, будет ли по-настоящему весело? Ах, если я не на шутку переживаю за сегодняшний день, то можно себе представить, как взволнована Эллис. Если взволнована… Пожалуй, что нет, ведь она ни разу об этом не обмолвилась. Судя по всему, чувство счастья затмевает в ней все остальные эмоции.

Мы с родителями встретились в гостиной. Эллис ещё была у себя. Бенедикт любезно усадил меня и маму в экипаж, а сам поместился рядом, и втроём мы уехали в церковь. Дилон с дочерью должны были чуть-чуть припоздать. Мама всю дорогу весело щебетала, не давая Лики ни на минуту отвлечься. Ему приходилось быть внимательным к её вопросам и живо поддерживать разговор.

Церковь, в которой было запланировано бракосочетание, находилась на одной из площадей Енеяка. Строение относилось к старинным памятникам архитектуры. Слегка маловато по своим размерам, в сравнении с современными церквями, но ярко отличалось от них своей красотой, неся на собственных стенах несчитанное количество лепнины и пилястр. Мы вошли в это прекрасное произведение искусства около одиннадцати часов по полудню. Внутри уже было полно гостей. Приход жениха оживил присутствующих. Мы с мамой послушно следовали за Лики, пока он не устроил нас в нужном месте. Эллис появилась минут на десять позже, так что нам с мамой не пришлось стесняться незнакомых лиц слишком долго. При её появлении воцарилось молчание. Невеста шла до алтаря в сопровождении отца, минуя приглашённых с обеих сторон, и я смотрела на неё так, словно не знала никогда прежде. Казалось, она плавно плыла в белой дымке воздушного пышного наряда, улыбаясь всем на своём пути, едва прикрываясь прозрачной фатой. Как ослепительна она была!.. Как сияли её глаза, наполненные блеском, какой лучезарной являлась улыбка… Не знаю, как на самом деле выглядели богини, но в моём понятии она смотрелась божественно. Для меня в эти минуты не было человека совершенней. Я вообразила, что также влюблённо ею в тот момент мог восхищаться и Морен.

«А нет ли его здесь?» – подумала я и начала вглядываться в гостей. Но отыскать его было немыслимо. Людей оказалось так много, что каждый практически дышал в затылок впереди стоящему. А ведь Эллис вчера о нём даже не вспомнила. Довольно странно, принимая во внимание то, что он был лучшим другом во времена любовных сложностей новоиспечённой пары. Даже сейчас, внимая церемонии бракосочетания, я позволяла Морену вкрасться в моё сознание. Не проходило ни дня, ни часа, чтобы я забыла о его существовании!

«А может ли когда-нибудь случиться так, что в столь же ясный день я окажусь перед лицом Бога рука об руку с Кларком?.. Способны ли мы связать себя узами брака? О, Господи, помилуй меня, умоляю! Мои думы ужасны, освободи меня от них! Я не смею помышлять об этом, дав слово стать женою другого! Здесь, под куполом Твоего дома, я ближе всего к Тебе, прости меня, прости!.. Да и что для меня Кларк? Из-за того, что он покинул нас вот уже больше недели, я начинаю грезить о нём, как об идеальном мужчине, рисую его в памяти таким, каким мне хочется его запомнить… А ведь он совсем меня об этом не просил. Для него я – просто родственница его возлюбленной. Созерцал бы ты её сегодня, Кларк! Хотя лучше тебе, наверное, этого не видеть. Неужели она не догадывается, о твоей любви? Что если сказать ей об этом? Нет, есть вещи, о которых лучше не знать».

Я наблюдаю за ней, за каждым её движением, как она говорит, как трепетно касается жениха, как надевает ему кольцо, как его целует. Ещё немного, и она снова проплывает прямиком к выходу, и все спешат вслед за ней и Бенедиктом. Мама подхватывает меня под локоть, и мы уже на пороге, готовы выйти на улицу. Мысли мои прерываются от неожиданного перезвона разноголосых колоколов и крика грачей, сорвавшихся с дерева и метнувшихся в другой конец площади. Всё, сестра замужем. Сбылась её мечта. Я замечаю край её белоснежного одеяния, мелькающего впереди, среди прочих фигур, ветер играет её фатой. Возбуждение врывается и в мою грудь, радует меня событием, ярко-синим небом, тёплым воздухом.

Какой высокий человек идёт недалеко от нас… Солнце ещё больше выбеляет его итак очень светлые волосы. Он оборачивается, словно ощутив на себе мой взгляд, посылает приветствующий кивок, радостно улыбается. Он поражает своей внешностью, лёгкой худобой и грациозными движениями, едва-едва напоминая мне Эриха. Я киваю ему в ответ.

– Ты знаешь его, Керен? – замечает наше общение мама.

– Нет, откуда?..

Мы возвращаемся к дому пешком, следуя традиции Енеяка. Путь был далёким, но, судя по всему, это придумано для того, чтобы любой горожанин имел возможность в открытую полюбоваться молодожёнами, а не просто мельком осмотреть вереницу проносящихся мимо экипажей. Людей становится всё меньше и меньше, и к месту дошло человек шестьдесят. Для нас уже приготовлена столовая. Она оформлена цветами в различных композициях: в виде высоких строгих букетов вдоль стен, свободных наполнителей ваз и маленьких букетиков, состоящих лишь из крупных цветков, лежащих на отдельных плоских блюдцах стола. Праздничный зал мистера Лики отличался завидным простором. Его освещали четыре широких окна и, одновременно с приёмом пищи, здесь проводились танцы. В одном из углов стояли три стула, которые относились к особым предметам интерьера. Это было место музыкантов. Сегодня, по давно сложившемуся обычаю, стулья занимали скрипачи, ожидая нашего появления. Я обрадовалась наличию живой музыки, можно было повальсировать. Но с кем?..

Приглашённые не спеша размещались в столовой. Одни из них собирались в небольшие кружки по знакомству, другие отдавали предпочтение столу, угощались фруктами и сладким. Отец на обратном пути из церкви заметил в числе гостей своего знакомого из Лануана и оставил нас с мамой одних. Мы решили попробовать угощения. Мамины глаза блестели от удовольствия. Она, как и я, не сводила глаз с молодожёнов. Но наше одиночество было недолгим – Эллис и Бенедикт подошли к нам, чтобы представить двоюродного брата жениха. Им оказался тот самый высокий человек, с которым я обменивалась приветствиями по дороге. Он почтительно нам поклонился, и мы ответили ему тем же.

– Разрешите познакомить вас с мистером Оловом Регли – моим единственным близким родственником в этом городе, братом и другом. Олов, считаю за честь представить тебе миссис Шарлотт и мисс Керен Ноун.

– Очень рад, – Регли поцеловал нам по очереди руки. – Вам понравился наш город? Ничего не доставило здесь неудобств?

– О, нет, мистер Регли, – ответила мама и тут же принялась пересказывать ему всё, что я услышала от неё ранее по поводу замужества Эллис. Казалось, она неустанно могла повторять своё восхищение. Мистер Лики и сестра перешли к другим гостям, а потом для них зазвучал вальс.

– Вы не адвокат? – переспросила мама мистера Регли. – Я предполагала, что у мистера Лики адвокатство – семейное дело. Нет? А кто же вы? Пишите?.. Стихи или проза?.. – тараторила мама. – Управляете редакцией или просто публикуете статьи?..

– Всего-навсего статьи, – подтвердил Регли.

– Но как? И это весь ваш доход?.. Наверное, есть ещё какой-нибудь заработок?

– Работа в редакции – немалая ответственность, миссис Ноун. Разве уметь уловить настроение общества и отразить его на бумаге не ответственнейшее занятие? Вы читаете газеты?

– Редко. Их любит мой супруг. Для себя я не нахожу в них ничего полезного.

– Весьма сожалею об этом. Впрочем, жить без новостей куда спокойнее, чем прочитать на какой-либо странице о надвигающейся войне или перевороте.

– О, мистер Регли, если вы намекаете на войну с куртами, то я в неё не верю. О ней твердят с тех пор, как я появилась на свет, и, как видите, ничего подобного до сих пор ещё не случилось.

– О каком перевороте вы говорите? – спросила я.

– О перевороте, который неминуемо надвинется на нас с вами.

– То есть?..

– Смена власти. И вы, и я лишимся того, что имеем. Например, у вас отнимут имение, а у меня, допустим, звание, которое в скором времени я намерен получить… – усмехнулся Олов. – Кроме того, что мы потеряем положение и жильё, нас отошлют ютиться в отдалённые некомфортные края. Например, в пустыню Ларози, в самый её центр… В лучшем случае в Афикт, на побережье моря. Или вовсе отправят в такую захолустную даль, как Свишест. И что характерно – мы будем вынуждены выполнять всё, что от нас потребуют. Я буду поливать кактусы Ларози, а вы – рубить лес Свишеста, в котором даже о поезде никогда не слышали и о ванной, и об элементарной… – он не договорил, глядя мне в глаза. – …Я вас напугал, извините.

– Нет, продолжайте, мне более чем занимательно, – возразила я.

– Если позволите, я вас покину, – сказала мама. – Все эти кошмары меня ничуть не забавляют.

– Это ваше право, миссис Ноун, – поддержал её Регли.

– Продолжайте, прошу вас, – повторила я после её ухода.

– Вам действительно интересно? Тогда я готов высказаться до конца…

– Расскажите мне всё. Так стыдно, что я ничего не знаю.

– Крайне неожиданно, что находятся такие девушки, – мой собеседник слегка прищурился. – Надеюсь, что не утомлю вас своими смутными предположениями о предстоящем будущем. Конечно, не лучшая тема для беседы на таком торжестве, как свадьба…

– Моё желание покончить со своей непросвещённостью очень велико. Вы первый, от кого я слышу о надвигающейся перемене.

Мистер Регли стал очень серьёзен.

– Не желаете ли присесть? Вон там, как раз, освободились диваны.

Я согласилась. Так, в день бракосочетания моей сестры, я впервые узнала о том, что курты не первое десятилетие ведут линию по ослаблению нашей страны в целях последующего нападения и установления господства над нами. Регли с таким увлечением рассказывал мне о противостоянии двух государств, о своих догадках и теориях устранения нависающей угрозы, что я и сама заразилась его настроем. Внутренне мне уже не сиделось на месте, хотелось подорваться и бежать куда-то, защищать свою страну, побуждать народ к сплочению, отстаивать свободу. Я смотрела на белокурого Олова, представляя его именно тем героем, который покажет смелый пример борьбы за своё счастье и родину. В этот миг захотелось пойти вслед за ним, держась за его руку, разделять с ним все тяготы войны, быть его верной сподвижницей. Но всё это зрело только внутри меня, глубоко-глубоко. В действительности же, трудно было даже вообразить, что вот прямо сейчас кто-нибудь зайдёт и объявит о войне, а я и с места не поднимусь от растерянности. Что же конкретного я смогу сделать, на что способна? Меня саму необходимо призывать на подвиг.

День свадьбы сестры так и закончился для меня беседами о грядущей войне, и я долго не могла уснуть, впечатлённая возможностью развития событий. Утром же весь разговор с Регли показался мне чем-то совершенно далёким, неважным, придуманным, словно прожитым во сне. В комнате было светло и по полу снова начинал пробираться широкой полосой солнечный луч. Мысль о войне меня совсем не тяготила. Закралось подозрение, что мистер Регли просто сумасшедший. Ведь никто больше не говорил об этом – ни папа, ни Шон, ни Морен. Кларк лучше всех обязан был знать о войне, он военный. Нет, Олов определённо не дружен с головой. Эллис права, что работа в редакции не соответствует его социальному статусу. С ним следует быть осторожнее.

– Бедная моя сестричка, – рассмеялась Эллис, выслушав первые впечатления о Регли. – Вместо того чтобы веселиться весь вечер, ты была вынуждена внимать каждому слову Олова! Наверное, теперь он просто без ума от тебя. Ещё бы, его страшилки о якобы надвигающейся войне не каждый может вынести! Например, это определённо не по мне! Но он здоровый, совершенно здоровый. С головой у него всё в порядке. Как бы тебе сказать… Кажется, он всё слишком преувеличивает, сочиняет. Ни от кого ранее я не слышала об угрозе. По-моему, о ней и вовсе никто не знает, кроме самого Олова.

– А что говорит твой муж?

– Насчет войны?.. Не знаю, не спрашивала. Да и не всё ли равно? Мне не грозит никакая опасность, это я точно знаю. Сегодня я впервые проснулась миссис Лики, вот что для меня имеет смысл. – Эллис расплылась в улыбке. – Этой ночью… У меня даже не хватит сил и смелости поделиться с тобой своими впечатлениями. Это так… необычно. Я представляла себе это немного иначе…

– Я не заставляю тебя рассказывать, – сказала я. – Это должно оставаться чем-то сокровенным.

– Боишься услышать правду? Керен, как ты разволновалась!.. Не буду, не буду, сама всё узнаешь, пройдёт немного времени. – Эллис отвлеклась на своё обручальное кольцо, играя им на солнце. – Ведь я не познакомила тебя вчера с другом Бене, мистером Боши. Он будет у нас сегодня на ужине. Регли тоже будет. Посадить его подальше от тебя?

– Нет. Это будет совсем неуместно.

– Бене предложил провести нам время в Геассе. Столица – неплохое место для медового месяца, как думаешь? Или мне уговорить его поехать на окраину Ларози? Я никогда не видела контраста моря и пустыни.

– Когда вы едете?

– В начале следующей недели. Ты останешься здесь до того времени?

– Наверное, уеду с родителями.

– Ну, Керен… Кеннет подождёт. Останься, я лично устрою тебе экскурсию по Енеяку. Могу даже попросить мистера Регли помочь мне в этом. Он знает город в совершенстве. Сама я мало что видела. Всё, решено, ни за что не отпущу тебя!

Честно признаюсь, я совсем не жаждала задержаться в Енеяке, но то, что этого хотела Эллис, мне было приятно. Поэтому в обед мы проводили наших родителей, и я полностью перешла под опеку сестры и её мужа. Ни отец, ни мама не выразили какого-либо недовольства по этому поводу. Я просила отца передать мистеру Эрдону, что буду в Кеннете не раньше, чем через неделю. И чтобы он не удивлялся моему внезапному решению, лично написала ему несколько строк.

Началась одна из самых романтических в жизни недель. Я действительно проводила много времени в обществе сестры, которая добросовестно знакомила меня с жемчужинами Енеяка: его улицами, зданиями, скверами, прудами и реками, и всё не без помощи мистера Регли. Последний ежедневно появлялся на пороге в условленный час и сопровождал нас до завершения прогулки. Порой, когда у мистера Лики выдавалось свободное время, он присоединялся к нашей компании, и мы разбивались по парам, минуя оживавшие от весны бульвары и сады. Большой выбор туалета Эллис спасал нас от однообразия одежды. Мы каждый день меняли платья и, как две куколки, неспешно прохаживались под руку с нашими кавалерами, прикрываясь от солнца белоснежными зонтиками.

Сестра брала с собой хлеб, которым мы прикармливали воробьёв и голубей на площади Монзо. В парке Дорра катались на лодках по реке, шутливо угрожая обрызгать друг друга, водя ладонями по прохладной воде. Следуя течению, развлекались стихами в исполнении Олова и любовались дикими утками и лебедями, проплывавшими неподалёку от нас. Эллис всё время восторгалась их клювами и оперением. Она была счастлива. Мистер Лики смотрелся не менее счастливо. При таком близком знакомстве я сложила о нём намного лучшее мнение, чем перед свадьбой, несмотря на то, что и тогда относилась к нему без ненависти. Именно в этот период я поверила в то, что и самые заядлые волокиты хотя бы раз в жизни способны превратиться в примерных мужей. Он прилагал все усилия, чтобы угодить своей жене, и это у него получалось.

Что можно сказать о его двоюродном брате? Кроме всего того, что Регли заботился обо мне, неся на себе данную обязанность в качестве сопровождающего, он день за днём превращался в моего друга. Не на время пребывания в городе, а на всю оставшуюся жизнь.

Сначала лёгкость наших взаимоотношений напомнила мне мою привязанность к Шону. Но это было не совсем так. Шона я больше обожала и внимала каждому его слову. С Оловом же чувствовала себя на равных, не испытывая ни малейших стеснений. Часто мы отделялись от четы Лики и неторопливо шли вслед за нею, увлечённо беседуя. Что мне очень нравилось в Регли, так это его независимость, свободное выражение собственных мыслей, умение донести нечто сложное доступным языком, понятным для меня.

Мне доставляло удовольствие с полчаса идти с ним рядом и слушать только его, при этом монологи спутника нисколько меня не тяготили. Потом он всегда интересовался моим мнением и скромно уходил в тишину, внимая только словам собеседницы. За эти семь дней я совершенно забыла про Эрдона, и в этом мне замечательно помогала Эллис. Она болтала со мной о ком угодно, только не об Эрихе и Шоне. Несколько раз с её уст сорвалось имя Кларка, и я узнала причину его отсутствия на свадьбе. Оказалось, что он получил приказ отправиться в другой город и поэтому не смог приехать. Каждый день я собиралась духом спросить у сестры, знает ли она, что Морен в неё влюблён, и каждый день стеснялась задать этот вопрос. Что бы он изменил? Кажется, что она даже представить себе не могла такого.

В конце недели мне абсолютно не хотелось возвращаться домой. Здесь жилось, словно в сказке. Не было недостатка в общении, я была весела и свободна. Настало седьмое апреля, день моего отъезда. Случилось так, что Эллис нездоровилось. Она говорила, что отравилась вчерашним пирогом, которым перекусывала на площади Монзо. Её выворачивало, и провожать меня она была не в силах. Бенедикт же ранним утром участвовал в собрании, и попрощался со мной ещё накануне, перед сном.

Единственный человек, у которого на меня неизменно находилось время, был Олов, и именно ему выпала забота посадить меня в поезд. Он заехал за мной за час до отбытия и увёз на станцию из прекрасного дома Лики. Я была грустна, ведь с каждой минутой приближения к вокзалу мои беззаботные прогулки стремительно уносились в прошлое. Теперь оставалось лишь вспоминать великолепные платья молодой миссис Лики, ослепительные переливы драгоценных камней на её пальцах, неуверенно перебирающих клавиши позолоченного рояля, весь её беспечный, любимый мною образ… Пожалуй, после возвращения из Турра, я полюбила свою сестру сильнее, чем когда-либо.

Олов помог мне разобраться в незнакомых переходах вокзала и вывел на перрон. Поезд уже находился на станции. Шум вокзала и его посетителей приводил меня в трепет. Билет в моих пальцах дрожал на ветру. Мы с Регли смотрели друг на друга, словно расставались навечно. Я старалась сохранить его облик в своей памяти, он запоминал меня.

– Когда вы вернётесь, непременно пошлите за мною, я примчусь тут же, – предупреждал он. – Отныне вы – мой самый душевный друг.

– Обязательно пошлю. Мне уже сегодня будет без вас тоскливо, – отвечала я.

– Мне уже не хватает вас… – он поцеловал мою руку. – Надеюсь, разлука будет недолгой? Я могу вам написать?..

– Пишите, я буду рада и непременно отвечу. Вы ведь предупредите меня о войне, как только она начнётся? Будете первым? – пошутила я.

– По-другому и быть не может!

– Прощайте, – я поднялась на ступеньки вагона.

– Постойте, почему же вас всё-таки заинтересовала моя теория о войне?

– Вы спрашиваете это сейчас? У вас было столько дней!

– Я забывал, простите. Почему же?..

Воздух разорвал гудок. Вагонные колёса медленно тронулись.

– Мама моего будущего супруга живёт в Биларде – столице куртов, – пояснила я.

– Вы выходите замуж?..

– Да, вы не знали? Эллис вам не говорила? – кричала я бегущему за поездом Олову.

Он отрицательно мотнул своей светлой головой, остановился и поднял ладонь, прощально махая мне в след.

VIII

Кеннет встретил меня удивительной погодой, наступило настоящее тепло. Я сняла тёплую шаль и шляпку до наступления следующих осенних холодов, сменила платья на более лёгкие. Прошли три дня, а ставить в известность Эрдона о моём возвращении совсем не хотелось. Оставалось желание как можно дольше удержать в своей памяти ощущение Енеяка. Ещё вчера… ещё позавчера… ещё позапозавчера я была там… Зачем торопиться окунаться в реальность? Енеяк внёс в мою жизнь разнообразие, подарил друга. Каждый день проходил в ожидании послания от Олова, и уже представлялся немедленный ответ ему. А пока я скрывала свой приезд от Эриха и коротала дни в окружении лишь двоих человек – папы и экономки. Мама уехала к бабушке, возобновив свой обычный образ существования – жизни на два дома – в Кеннете и в Ргассе. С отцом я встречалась только за приёмом пищи и вечером в гостиной. Он казался мне очень занятым, словно непрерывно решал про себя какую-то сложную задачу. На задушевные разговоры мы не шли и не стремились это исправить. В Гриди на эти дни сконцентрировалось всё моё женское общество. Первые два дня она спрашивала о моих впечатлениях от свадьбы сестры, её нарядов, украшений, нового особняка и, самое главное, о муже. Гриди никак не хотела поверить в то, что мистер Лики мог превратиться в положительного героя. Она и рада была бы с этим смириться ради любви к Эллис, но ситуация с Шоном оставляла у неё опасения. Она тяжело вздыхала, повторяя, что человек, причинивший зло её любимому мальчику, не может в корне измениться, что когда-нибудь и наша драгоценная Эллис от него пострадает. Я не пыталась её переубедить, мне было достаточно знать, что сестра счастлива. При каждом упоминании имени Шона экономка прозрачно намекала мне, что было бы замечательно, если бы я съездила к нему в Лануан, узнала, не болеет ли он, нет ли сложностей по учёбе. Я соглашалась, а сама старалась оттянуть это событие как можно дальше. Предстоящая встреча вызывала у меня чувство дискомфорта, словно это я вышла замуж за Лики, а не Эллис. Может быть, это чувство возникло оттого, что за время пребывания у Бенедикта мне удалось с ним хорошо поладить? Но сопротивляться Гриди было бесполезно. Все три дня она твердила о своих тревогах за Шона и, в конце концов, взяла с меня согласие повидаться с братом в самое ближайшее время. Так я отправилась в город. Брат обрадовался моему внезапному появлению, привёл в свой кабинет, чтобы поговорить со мною с глазу на глаз, подальше от прислуги.