Роза Лануана. Признание

Я вздохнула, подумав, чем её успокоить:

– Важность вовсе не в твоих нарядах. Для Бенедикта они роли не играют. Бери, что больше всего нравится, а там он позаботится о твоём туалете. Если хочешь, поезжай с утра к миссис Паск. Может быть, у неё найдётся пара новых платьев.

– Ты права, модистка поможет мне… Думаю, до двенадцати я от неё вернусь. Бенедикт будет здесь в полдень.

– Скажи, как папа принял решение тебя отпустить?

– Сама удивляюсь. Но, решился, так решился, и нужно уезжать отсюда, пока он не передумал! Не забыть взять украшения… – Эллис подошла к зеркалу, открыла шкатулку. – Нет, позже, ещё успею…

Она медленно прикрыла крышку, обратилась к своему отражению в зеркале, поправила волосы:

– Придётся подбирать их чаще, делать строгие причёски. Я буду выглядеть, как мама, да?.. Хочу, чтобы супруг гордился мною. Стану настоящей леди… Боже мой, как же я счастлива! Не могу поверить в происходящее!

– …Мистер Морен велел передать тебе, что будет рад за миссис Лики…

– Ты с ним говорила? Он был здесь?

– Утром, за завтраком.

– Что он ещё сказал?

– Пожелал тебе удачи.

– О, Кларк, мой любимый друг! Отрадно, что все его хлопоты обо мне оказались не напрасными! Как бы я хотела с ним повидаться! Он будет у нас ещё, или снова пропадёт до неизвестных пор?..

– Он не говорил об этом.

– Да, у него так много дел… Одно лишь огорчает меня, это Шон… Как мы будем общаться? По-моему, они вчера с Лики ни о чём не договорились. Гриди сказала, что Шон за сегодня ни разу не вышел из своей комнаты. Самое неприятное для меня то, что теперь я боюсь попасться ему на глаза. Чувствую себя виноватой и мне тяжело заговорить с ним. Но пойми, Керен, либо я с братом, либо с мужем. Другого выхода в моей ситуации нет. Разумеется, я выбираю мужа, моя любовь к нему слишком велика…

На следующий день Эллис проснулась рано и уехала в город, к миссис Паск. Мама за завтраком одобрила её решение, пожалев о том, что дочь отправилась к модистке на голодный желудок:

– Бедная моя девочка, как она воодушевлена сегодняшним днём! Забыть о пище, не положить в рот и крошки вкуснейшего пирога! Дилон, ты ведь, как и я, рад видеть её такой счастливой?..

– Разумеется. Но не устану повторять, что разум мой не одобряет этот брак, противится её отъезду. Велик риск, что счастье Эллис может обернуться несчастьем.

– Но какой риск, Дилон?! Какой риск? Ты склонен всё преувеличивать. Довольно сгущать краски. Радуйся за дочь, а там и свадьба Керен не за горами. Правда, Керен, я ещё не услышала даты вашей свадьбы… Когда она состоится?..

– В сентябре, – ответила я.

– Как?.. – мамины глаза изобразили удивление. – Я рассчитывала на апрель или май. Постой, Дилон, какое сегодня число?

– Восемнадцатое марта.

– А до сентября, страшно подумать, как ещё далеко! Это мистер Эрдон дал такую отсрочку? Что он намерен этим сказать?..

– Ничего, мама. Я сама выбрала дату. Он согласен.

– Согласен?! Но, к чему такое долгое ожидание? Почему ты со мной не советовалась? Не хочешь замуж?..

– Всё в порядке, Шарлотт, – вступил в разговор папа, – позволь ей побыть подольше с нами. К тому же я не опасаюсь этой отсрочки. Их отношения крепки. Если Эрдон не возражает, то к чему волнения? Ведь он не возражает, верно, Керен?

– Да, папа, нисколько.

– Вот видишь, Шарлотт…

Мама переменила выражение лица на более спокойное и спросила:

– …А что же, достроил ли он свой особняк? Предполагаю, что да? Эта Новая улица, на которой он стоит, так удалена от центра Лануана, что мне лишь изредка удаётся на неё завернуть. Совсем другое дело дом Шона на Седьмой – и в центре, и место красивое. Где же Шон, к слову говоря?..

– Он ещё вчера вечером уехал в город, – ответила Гриди.

– Уехал в город! Он не хочет пожелать сестре доброго пути?

– Не требуй от него невозможного, дорогая. Пройдёт ещё немало времени, пока Шон смирится с её замужеством, – сказал Дилон.

– Я понимаю. Жизнь сложна, но ничего, всё наладится… Представляю, как удивятся все знакомые, узнав, что моя дочь станет законной женою Лики! Сколько будет зависти и слухов! Конечно, до состояния Эриха ему далековато, но кто ещё способен занять второе место после Эрдона, как не Лики?.. У моих дочерей самые завидные женихи Лануана…

Отъезд Эллис был стремительным. Лики прибыл в Кеннет ровно в полдень. К тому времени сестра успела вернуться от модистки. Она приобрела четыре наряда и определила их в последние три чемодана. Эллис в который раз обвела взглядом свою комнату, стараясь усмотреть забытую вещь, и, без промедления, выпорхнула из своего «уголка». Ни по её настроению, ни по словам не чувствовалось, что сестра сожалеет о расставании с родительским домом. Она попросила меня проследить за тем, как переносят её багаж на улицу, а сама заглянула в гостиную, чтобы захватить с собой любимую розовую вазочку.

Невозможно было смотреть при этом на Гриди, всюду следовавшей за Эллис. Экономка едва сдерживала слёзы от мысли, что завтра, послезавтра и через несколько месяцев у неё уже не будет необходимости будить молодую хозяйку утром через дверь, и нельзя будет услышать, как младшая мисс Ноун спускается на первый этаж вприпрыжку, не будет звенеть по дому звонкий голос самой избалованной девочки Кеннета. Эллис делала вид, что не замечает лица Гриди, ей было не до сентиментальностей. Рядом с дочерью суетилась и мама. Шарлотт пыталась давать ей напутствия к новой жизни, но дочь их уже не слушала:

– Всё итак сложится, мама. Я сама знаю… Напишу тебе, обязательно, как только приеду. Лучше посмотри, как там сзади мой бант? Кажется, он вот-вот спадёт. Хорошо, что сегодня солнечная погода, ведь нам предстоит долгий путь. До Енеяка в два раза дольше ехать, чем до Ргассы, ведь так? А я тяжело переношу дорогу… Гриди, взгляни, никто не подъехал к воротам?.. Который час, разве уже не двенадцать? Половина двенадцатого? Только-только? Время как будто остановилось…

Но стоило мистеру Лики появиться, как вся напряжённость сестры растаяла. Эллис на прощание обняла всех нас по очереди, легко вспорхнула на ступеньку экипажа, помахала рукой. Её избранник поклонился, сообщив, что непременно ждёт нас тридцатого числа у себя дома, в Енеяке. Мы с мамой сделали ему ответный поклон. Лошади тронулись с места, унося будущих супругов прочь от Кеннета. Только вдали я увидела, как ещё раз всплеснула из окошка грациозная рука сестры, и через пару минут сам экипаж растворился на фоне чёрных полей. Мама встревожилась, оставил ли мистер Лики свой адрес, но отец её успокоил.

Стало необыкновенно скучно. До самого вечера я не находила себе занятия. Ни чтение, ни вышивка уже не увлекали меня. Не спасла и очередная прогулка на свежем воздухе. Я прошлась немного вдоль перил у ската на втором этаже, оперлась на них, прислушалась к неугомонным воробьям. Завтра возвращается Эрих. Четыре дня после бала пронеслись совсем быстро.

– Добрый вечер, мисс Ноун, – прозвучало внизу.

Я убрала ладонь, подпиравшую мою щёку. Внизу, у колонны ската, стоял Кларк.

– Я вам не помешал?..

– Совсем нет. Вы переночевать или снова уедете?

– На сей раз до утра. Разрешите к вам подняться?

– Конечно…

Волнение вновь овладело мной: через несколько мгновений Морен будет здесь, совсем рядом. Как замечательно, что Кларк проведёт ночь под нашей крышей, мы сможем подольше пообщаться… Вот он идёт ко мне, протягивает руку, целует мою. Как черны его глаза, как хочется в них смотреть!..

– Вы одни? А мисс Эллис?..

– Сестра уехала в Енеяк. Она счастлива вырваться из Кеннета.

– Сегодня я встретил вашего брата. Он намерен жить в Лануане.

– Жить?.. Да, у него там дом…

Я расстроилась от неожиданной новости и подумала: «Почему Шон сам не сообщил мне об этом?»

– Вы догадываетесь, как ему тяжело?.. Он не против любви Эллис, но не в восторге от мистера Лики. Впрочем, это всем известно…

– Не утруждайте себя. Я имею представление о случившемся между вашим братом и мистером Лики. Такова судьба, иногда она преподносит неприятные сюрпризы. Но, уверен, Шон со всем этим справится. Нет таких испытаний, которые невозможно преодолеть.

– Вы так считаете? Верите в судьбу?

– Верю. Вас это удивляет? Мужчинам более свойственна самонадеянность. Я тоже ей не обделён. Но не осознавать, что жизнь зависит не только от нас – это глупо. Как вы думаете?

– …Не знаю, не задумывалась, – смутилась я. – Кажется, в моей жизни всё предсказуемо. В последние дни всё больше над этим размышляю.

– Будущее вас пугает или, наоборот, жаждете его?

Я посмотрела на Морена.

– Честно признаться, я опасаюсь однообразия. Неправильно жить, зная, что ожидает меня на следующий день. А с другой стороны, уверенность в будущем даёт спокойствие.

– …Если бы вам предоставили выбор, то предпочли бы последнее?

– Скорее всего. Я воспринимаю себя нерешительным человеком, в сравнении с моей сестрой. Она намного отважней.

– Так было всегда?

– Возможно. Она с детства была балованной. Позволяла себе поступки, на которые я не решалась. В последние дни я убедилась, что у неё ещё и сильный характер. Эллис смелая и хорошо знает, что ей необходимо. Колебания не для неё.

– Вероятно, и вы не так робки, как считаете. Просто с вами не случалось ничего подобного, чтобы посмотреть на себя со стороны. Уверяю, в каждом человеке есть сомнения и внезапные решительные действия, всё зависит от ситуации. Любовь – единственное, что побуждает нас меняться. Вы с этим согласитесь?..

Я снова посмотрела на него.

– У меня ещё не было такого опыта. Но, несмотря на это, я вам верю.

– …Совсем не похоже на наш первый ужин, не так ли? Вот и вы для меня изменились. Нет больше желания противостоять собеседнику.

– Мне ужасно стыдно за тот вечер, в самом деле.

– Я ничуть не обижен. Тогда подумалось, что вы просто избалованы мужским вниманием. Но, засомневавшись, что у мисс Эллис может быть совершенно посредственная сестра, я заставил переубедить себя в этом.

– Заставили? Я была вам столь неприятна?

– Какое-то время.

– Что же, вы тогда меня верно угадали. Я старалась обратить на себя внимание. Мне так оскорбительно было чувствовать себя незамеченной вами.

– Признаю себя виноватым, простите. Я решил, что мой долгий взгляд поставит нас обоих в неловкое положение. Не слишком приятно, когда вас рассматривают, говорю это из своего собственного опыта… А здесь уютно находиться, необычное строение. Вам не холодно?

– Нет, я тепло одета.

– Наверное, здесь хватает места и небольшому оркестру…

– Да. Папа об этом позаботился. Всегда, когда мы отмечали значимые события, он организовывал музыкантов. Однажды гости веселились здесь до рассвета, так им понравилось на свежем воздухе.

– Вы были в их числе?

– Нет, на тот момент мне было тринадцать лет, я спала в своей постели.

– Я получил большое удовольствие от нашего вальса в графстве Стилон. Могу ли заранее просить о танце, если мне посчастливится оказаться здесь вновь?..

– Не вижу причины вам отказать… Хотелось бы и мне, в свою очередь, рассчитывать на то, что в следующий раз вы будете щедры на слова.

– Мне очень жаль, но в Стилоне я посчитал нужным молчать.

– Отчего же?

– С вашего позволения я оставлю этот вопрос без ответа.

– Конечно, если хотите… Полагаю, вы голодны, раз припозднились…

– Нет, я поужинал в городе, не беспокойтесь.

– Скажите, к кому вы относитесь? Я имею в виду, что входит в ваши обязанности, как военного? Я плохо в этом разбираюсь, простите…

– Вам не за что извиняться. Я – офицер при штабе Олдержского полка в Рикарсе. Бо́льшую часть времени провожу в своём городе. Иногда уезжаю с поручением в другие города, как, например, сейчас…

– Как долго вы у нас? Ваше задание ещё не кончилось?

– Не совсем… Но оно решится в короткий срок.

– И вы нас покинете?..

– Придётся. Надеюсь, мне ещё представится не один случай посетить Лануан.

– Вы будете в Кеннете?

– Если получится.

– Но пока спокойное время, не так ли? Нет необходимости воевать?

– В данный период это действительно так.

– А может что-то произойти?.. Наверняка вы владеете какими-нибудь секретными сведениями.

– Вы правы, но в них нет ничего занимательного.

– Нет, нет, я вовсе не настаиваю на том, чтобы вы мне их открыли. Наверное, интересно жить, зная хотя бы одну важную тайну. Вы и вправду никогда не жалели о том, что стали военным? Никогда не было страшно?..

– Разве может офицер признаться в том, что он чего-то боится? Взгляните на меня, – он мгновенно выпрямился, надел фуражку, коснулся её козырька. – После присяги на верность и добросовестную службу нашему правительству, любой, кто носит форму, забывает, что такое страх. Задача наша – охранять страну от иностранных посягательств. Мисс Ноун, готовы ли вы вверить нашей армии своё спокойствие?..

Я не сдержала смеха.

– Мы так кого-нибудь разбудим, – сказала я. – Кстати, где ваш боевой конь, или вы прибыли из Лануана пешком?

– Боевой конь передан в надёжные руки конюха, не спится только солдату…

– Перестаньте, мистер Морен, смех итак меня не отпускает, уже поздно.

– Тысяча извинений, я даже забыл думать, что совсем вечер. Вы не устали? Желаете отправиться на покой? Я вас утомил…

– Нисколько. Это я вас задерживаю. Всем уже пора спать. Идёмте же в дом.

Кларк прикрыл за нами двери на скат, и мы тихо пошли до моей комнаты.

– Вы хорошо передвигаетесь во мраке, – заметил он.

– Было бы стыдно идти на ощупь в собственном доме, – ответила я. – Любопытно, который час?..

– Судя по тишине, уже за полночь.

Я остановилась и развернулась к Морену. Мы выделяли друг друга из темноты только при движении, теперь же я ориентировалась только на его голос.

– Мы дошли?.. – спросил он.

– Да.

– Уверены, что это ваша комната?

– Вполне. Подождите, я зажгу у себя ночник, чтобы вам было легче спуститься…

Я вошла к себе, нащупала на столе лампу, и пространство озолотилось неярким тёплым светом. Кларк стоял у раскрытой двери с опущенными глазами. Следовало расставаться, а мне так этого не хотелось… Я приблизилась к нему и протянула руку на прощание.

– Спасибо, что составили мне компанию в этот одинокий вечер. И сестра, и брат оставили этот дом, бросив меня на растерзание скуке.

– Рад принести вам пользу, – он поцеловал мне руку и не спеша отпустил её. – До встречи, мисс Керен…

– До завтра, мистер Кларк…

Морен стремительно повернулся и пошёл обратно к лестнице. Моя дверь оставалась ещё открытой, освещая сонные стены коридора, пока шаги спустившегося по порожкам не затихли. Я переоделась ко сну. Внутри меня что-то возбуждённо стучало, отдавая радостью, стремилось вырваться наружу, заставляло блестеть глаза, вновь и вновь довольно улыбаться. Я не смогла сразу уснуть, а витала в мечтах…

VI

– Уехал?.. – удивилась я. – Насовсем?..

– Думаю, да, – ответила мама.

Она сообщила мне, что рано утром проснулась от головной боли, не нашла на столике у кровати ни одной таблетки и спустилась вниз, чтобы встретить экономку. В это время Гриди выходила с Мореном из его комнаты. Кларк был с чемоданом.

– Он сказал, что ему пора возвращаться в Рикарс, поблагодарил за приём и передал Дилону письмо. Извинился, что нет времени переговорить с ним лично, торопился… Гриди, что он там ещё говорил?

– Это всё, миссис Шарлотт.

– Всё?.. Более он ничего не сказал, Керен. Идём завтракать, а потом я прилягу, мигрень не даёт мне покоя…

Я опустилась за стол более чем огорчённая: «Что же это творится! Ни брат, ни Морен не в силах признаться мне, что уезжают?! Неужели вчера, то есть этой ночью, Кларк не знал, что на рассвете уедет? Знал, конечно! Что за прятки?! А я, глупая, грезила о нашей сегодняшней встрече, старательно укладывала волосы и дотошно выбирала, какое же платье надеть… И вот… всё закончилось».

Я еле ворочала вилкой, глаза затуманились, скользнула неожиданная слеза. Смахнула её и оглянулась на родителей. Они были увлечены едой. Мистер Ноун уточнил у прислуги, не появлялся ли из города посыльный. Она ему ответила, что нет. В их беседу вступила и мама. Я к ним не прислушивалась. Что может быть важнее того, что гостя больше нет под нашей крышей?! Меня захватили растерянность и подавленность. Похоже, Гриди оказалась ко мне более внимательна – она осведомилась, здорова ли я. Тут на меня отвлеклись и родители.

– Что, дочка, нет аппетита? – произнесла мама. – Не отчаивайся… Полюбуйся, Дилон, до чего доводит отсутствие женихов! Сколько я не наблюдаю мистера Эрдона? По-моему, неделю. А вы ещё задумали перенести свадьбу, к хорошему это не приведёт. Мой тебе совет, милая, назначь торжество хотя бы на июнь. Да и что это за капризы, побыть здесь, с нами? Взрослей. Пора становиться хозяйкой своего собственного дома. Слышишь?.. Хватит быть порознь! Хочешь, я намекну ему на июнь?..

– Шарлотт, они уже всё решили, – вступил Дилон. – Зачем вносить лишнюю суету? Пусть всё идёт своим ходом.

– О, мне просто невыносимо это слушать!.. – она смяла пальцами салфетку. – Начинаю подозревать, что это Эрдон предложил сентябрь! Я права, Керен? Не верю, чтобы инициатором промедления выступила именно ты! Не выгораживай его, открой мне правду!

– Это их совместное решение, – пояснил папа.

– Нет, пусть она сама мне ответит! Керен?..

– Дело в том, что… внутренняя отделка особняка мистера Эрдона не готова. Он планирует закончить её как раз к концу лета.

– Если только так… Наверное, он стремится к роскоши, а для неё действительно требуется больше времени и затрат… Быстрее бы взглянуть на всё это великолепие! В последний раз, при разговоре с его матерью, Флорентиной, я услышала, что в Биларде фасад их дома украшен колоннами и скульптурой, а внутри сплошное золото… Дом их не так прост, как наш, у них настоящий дворец.

Мы с отцом переглянулись. Мама погрузилась в мир своих излюбленных рассуждений о богатстве будущих мужей её дочерей. Она уже рисовала в своём воображении, как приезжает в Билард, перед ней раскрываются двери одной из самых знаменитых семей города, а потом её представляют обществу, и она завязывает массу полезных знакомств…

После завтрака мистер Ноун позвал меня прогуляться за воротами двора. Погода стояла замечательная, солнце подсушило дороги, над полями рассеивался слабый утренний туман. Я шла с непокрытой головой, в шали, отец и вовсе в пиджаке.

– Я понимаю, что мама права, – заговорил он. – Постоянно корю себя и не знаю, что бы мне такого предпринять, чтобы поскорее выдать тебя замуж.

– Ничего не надо, папа. Я настроилась на осень и не желаю пока ничего менять. Но тебе следовало поставить в известность Шона. Ты ведь обещал…

– Я не спешил ему признаваться, а теперь и не смогу, после всего случившегося.

– Он просто унижен. Перебрался жить в Лануан.

– Я догадался.

– Я хочу к нему поехать, наверное, к вечеру, когда придёт с занятий… А приданное Эллис? Она выходит замуж без него?

– Нет, её деньги почти собраны. Завтра забираю в банке последнюю сумму… Ей не придётся краснеть. Скажи, где Эрдон?

– Он в столице, но сегодня хотел вернуться. Вероятнее всего, появится в Кеннете завтра. Не нужно считать, что моё сердце разорвётся от краткосрочных разлук с ним, я нисколько не страдаю.

– Я знаю, от чего тебе на самом деле грустно.

Я невольно покраснела. Неужели он каким-либо образом понял истинную причину?

– Ты очень близко принимаешь всё, что касается Шона, это излишне трогает тебя. Он для тебя – идеальный человек, безупречный, полный искренности. – Папа взял мои руки в свои. – Но помни, что он не сможет пройти с тобой бок о бок всю жизнь. Излишняя привязанность к кому-либо не всегда нам во благо. Всё должно быть в меру…

– Да, я люблю его. Возможно намного сильнее, чем сестру. Но это не вредит мне. Переживаю я за обоих. Шон уверил меня, что его раны уже затянулись. Он снова очарован и намерен связать себя узами брака.

– Шон надумал жениться? Он сам этим поделился?

– Да. Но это не всё. Он пообещал, что ноги его не будет на пороге Лики, а значит, от сестры своей он уже отказался, как и она от него. Эллис опасается видеться с ним, ей не хватает духу смотреть ему в глаза. Шон питает ненависть к её избраннику и почти ненавидит нас… Мы предпочли ему его обидчика. Волнуюсь, примет ли он меня без обид.

– Примет. Тебя примет…

К шести вечера я отправилась с Каином в Лануан. Он доставил меня на Седьмую улицу, к Шону. Брата не было. Я провела в его доме целый час и уехала, не дождавшись. День сложился для меня неудачно с самого начала.

Знаю, что ты не осудишь меня, Мэдл. Не всегда мы способны приказать себе мечтать о тех, о ком полагается. Ты это ощутила на себе. Новый день я встречала в ожидании Эриха, но свидания этого не желала, хотя понимала, что оно неизбежно. Утешала себя тем, что увижу лучшего друга, мы поделимся событиями прошедших дней, прогуляемся в окрестностях Кеннета и расстанемся довольными. Представляла его другом, от того, что в данный момент вся моя сущность жила Мореном, и думать об Эрихе, как о муже мне было невыносимо. С другой стороны, бессонная ночь заставила меня принять осмысленное решение вести себя с Эрдоном, как и прежде, принимать его ухаживания и признания в любви. Морен не дал мне никакой надежды на скорую встречу, ни в чём мне не признавался. Так чего же мне следовало от него ожидать? Если верить маме – человека, находящегося на расстоянии, забываешь… Возможно, через месяц, окружённая заботами Эрдона, я стану вспоминать о Кларке, как о необъяснимом влечении, со временем потухшем.

Мой жених появился в Кеннете, когда уже вечерело. Гриди доложила мне о его приезде. Я не торопилась спускаться в гостиную, собиралась духом. А потом… встретилась с его светлыми голубыми глазами и чувства к нему потеплели. Он смотрел на меня так влюблённо, так заботливо, осыпал поцелуями мне руки, интересовался каждым днём, проведённым без него. Я таяла, пробуждалось моё прежнее трепетное отношение к нему, но уже не с той силой. Всё, что касалось Эрдона, приобрело для меня иную окраску.

Моя новость о стремительном замужестве Эллис не была встречена с удивлением. Так случилось, что Эрих виделся вчера с Шоном, как раз в то самое время, когда я томилась ожиданием брата в его доме. Что же, про себя я отметила, что Шон ищет понимания и поддержки только от моего будущего супруга. И хотя Эрих не описывал мне подробности их разговора, ограничившись лишь несколькими фразами, я догадалась, что брат был с ним предельно откровенен. Это меня задевало.

– Шон надеется, что вы посетите его, – сказал Эрих.

– Когда мне к нему приехать?

– В любой день.

– Хорошо.

Но снова выезжать к Шону мне не хотелось, поскольку чувствовалось что-то вроде обиды. Я наведывалась в Лануан к миссис Паск, она шила мне платье на свадьбу сестры, а мама заезжала к своей модистке. И никто из нас за три дня не предложил свернуть на Седьмую улицу. Мистер Эрдон посещал Кеннет каждый день, обычно после обеда, привозил мне цветы и сладости. Я же продолжала вздыхать по Морену, прокручивая в мыслях наш вечер на скате.

Как-то утром я зашла в комнату для гостей, которая совсем недавно была в распоряжении Кларка, и в ней задержалась. Сначала моим вниманием завладели ярко-лимонные шторы. Вспомнила, что это именно он просил их повесить. Бесспорно, комната с ними смотрелась восхитительно, обретала свежесть и ощущение присутствия весны. Шторы колыхались от воздуха, проникавшего через открытое окно. Я подошла к столу. Единственное, что на нём лежало – стопка аккуратно сложенных листов. Это были лёгкие зарисовки, выполненные в карандаше. Я просмотрела их, изучая каждый штрих ветки липы, грозди винограда, непонятного для меня замысловатого силуэта и… в груди моей застучало при виде знакомого лица. Её взгляд мечтательно созерцал даль, волосы свободно развивались, губы замерли, приоткрывшись в восхищении… Не любоваться ей, её красотой, было невозможно. На душе стало тяжело. Я опустилась в кресло, сжимая портрет Эллис. Кларк сам обмолвился, что поражался её характером, её отвагой. Он помогал ей бороться за её любовь… Как, должно быть, он несчастен… Это открытие расстроило меня.

VII

День свадьбы Эллис стремительно приближался, и, несмотря на то, что наряды наши полностью были готовы, мама тревожилась по каждому пустяку. Она находила несовершенство даже в дневном освещении, считая, что оно невыгодно представляет окружающим левую сторону её лица. Отец к бракосочетанию не имел столь трепетного подхода, у него всё было сдержанно и непоколебимо. При виде маминых «надуманных», как он выражался, беспокойств, папа умышленно скрывался от её присутствия. Поэтому роль утешителей падала на Гриди и на меня. Честно признаться, и я пыталась избегать этой участи, что иногда получалось. Бедной Гриди доставалось больше всех. В Енеяк мы выехали накануне свадьбы, чтобы спокойно переночевать в особняке мистера Лики и чувствовать себя выспавшимися и собранными на торжестве. Путь до города оказался более изнурительным, чем я предполагала, ведь мы ехали в экипаже с нашим конюхом Каином. Это был чистой воды каприз мамы. Только одна она настаивала на этом транспорте, привыкшая к поездкам в Ргассу на лошадях, и начисто отвергая преимущество железной дороги. Папа не стал вступать с ней в спор, уступив её выбору. Он предположил, что его нервы не вынесут очередных препирательств с супругой. Путешествие наше завершилось глубоким вечером. Едва мы успели въехать на двор, как Эллис выбежала навстречу с воплями радости, распростёрши руки для объятий. Шарлотт обнялась с дочерью и немедленно задала кучу вопросов: «Как он себя ведёт? Не случилось ли чего непредвиденного?» и «Много ли приглашённых?» Сестра отмахнулась от всего этого фразой, что она счастлива и пригласила гостей в дом.