Роза Лануана. Признание

– Разве у него есть, кого с собой привести?..

– Думаю, да. Взгляните, мисс Брод для этого не подходит?

– Предполагаете, что он позовёт именно её?.. – сделала я акцент.

– Уверен, что так.

Я задумалась. Неужели Шон откровенничал с Эрдоном, минуя меня? Почему он не поделился сначала с сестрой?

– …Вижу, вы довольно сблизились с братом, – отметила я. – Надеюсь, не займёте моё место?

– Я на это ни в коем случае не претендую. Но подставить ему своё плечо всегда рад. Оттого, что он не только ваш родственник, но и прекрасный человек.

– Приятно это слышать.

Я снова посмотрела на брата и с сожалением вздохнула. Долила была весела. Она танцевала так, как бабочка порхает над поляной. Партнёр её явно очаровал.

«Что, если Шон и впрямь на ней женится?.. – предположила я и постаралась расстаться с этой мыслью. – Нет, он не может допустить такую опрометчивость. Долила хороша, но становиться миссис Ноун ей не стоит. Роль Аманды должна занять сама Аманда. Я обязана этому помочь. Помочь?.. Мне нужно ей написать. Нам необходимо встретиться».

И только я начала планировать встречу с Амандой, как к нам подошёл Морен. Он поздоровался с Эрихом, поклонился и спросил:

– Могу ли я пригласить вашу невесту?..

– Да, если она пожелает.

Я не верила услышанному. Кларк приглашал меня на танец, протягивая ладонь, спрашивая позволения у моего жениха. Правильно это было или нет, но я согласилась, тем более что Эрдон не возражал.

Волнение переполняло меня. Сердце ускоренно билось. Нисколько не преувеличу, если признаюсь, что сбилось с ритма даже моё дыхание. Мы поклонились, дослушав окончание музыки, и начали новый вальс. Морен рассматривал меня каким-то испытывающим взглядом и молчал. И я молчала, изредка встречая его чёрные глаза. Думалось, что он вот-вот обронит какую-нибудь фразу, подарит мне комплимент, возможно, спросит об Эллис или вспомнит о сегодняшней погоде. Но ничего этого не случилось. Танец так и закончился, а мы не проронили ни слова. Лишь в самом конце он поблагодарил меня и вернул Эриху.

Я была в смятении. Ладонь всё ещё хранила тепло руки Морена. Сама же я украдкой следила за тем, куда он уходит. Без сомнений, меня манил к себе этот человек. В голове кружились мысли: «Как же теперь смотреть на Эрдона, общаться с ним?» Что же на самом деле я чувствовала к своему жениху?.. Стало душно. Похоже, мне нравились оба этих мужчины. Не в силах разобраться в себе, я позвала Эриха выйти на балкон, для облегчения своего состояния. Глазами пыталась встретить в танцующих черты Морена, но напрасно. Не знаю почему, но душа моя ныла от желания побежать вслед за ним, отыскать среди всех присутствующих, дотронуться до него и… и я не понимала, чего мне ещё хотелось. Я словно сошла с ума. Его присутствие здесь на балу мне было просто необходимо. Неважно – в зале он или на первом этаже, танцует или просто с кем-нибудь разговаривает. Может быть, он тоже наблюдал за мной? Где бы в Стилоне он не находился, от одной мысли, что этот человек где-то рядом, становилось радостно на душе. Лицо моё сияло. Слушая звуки скрипок, я растворялась в самой себе, в чувствах, в новой любви…

– Идёмте в парк, – сказал Эрих. – Там прохладней.

Я согласилась. В гардеробе мы забрали верхнюю одежду. На улице было хорошо. Погода стояла тихая и по-весеннему тёплая. Эрдон поймал мою ладонь, мы медленно побрели к пруду. Парк был полон посетителей. Эрих рассказывал мне о своём посещении столицы и о том, чего ожидал от предстоящей поездки в этот город. Я молча слушала, отвлекаясь на собственные мысли, и возвращалась к его повествованию тогда, когда его тон менялся, и я старалась понять, о чём он говорит на данный момент. Мы гуляли долго, обходя весь пруд несколько раз, иногда останавливаясь и меняя маршрут. Когда мы вернулись к дворцу, бал уже кончился. Второй этаж погас, из дверей выходили последние гости. Мы повернули к воротам. Среди оставшихся экипажей не было экипажа моей семьи. Я растерялась.

– Я отвезу вас, не волнуйтесь, – сказал Эрдон.

– Благодарю… – ответила я и последовала за ним.

Эрих открыл дверцу, пропуская меня вперёд. Он приказал кучеру ехать в Кеннет и устроился напротив. Оставив Стилон позади, мы погрузились в сумрак ночи. В окошке виднелись островки нерастаявшего снега, и на фоне полной тишины отчётливо слышался лёгкий скрежет колёс.

– Керен, вы меня видите?.. – спросил Эрих.

Я посмотрела в его сторону и выделила силуэт.

– Едва…

Ко мне протянулась его рука. Он нащупал мои пальцы.

– Позвольте дотронуться до вас… Как жаль, что темнота скрывает красоту. Разрешите хотя бы иногда обращаться к вам по имени.

– Вы уже это сделали, и я совсем не против.

– Очень рад… – он поднёс мою руку к своему лицу, и я ощутила его дыхание. – У вас очень нежная кожа, словно шёлк… Как я мог жить раньше без тебя?..

Сердце моё замерло.

– Я счастлив… – тихо произнёс Эрих.

Экипаж остановился, мы вышли. Эрдон проводил меня до ворот и снова поймал мою руку. Мне захотелось его поцелуя, почувствовать теплоту и больше не возвращаться мыслями к Морену.

– Через четыре дня я снова вас увижу… – произнёс он.

– …Обними меня, Эрих… – нерешительно сказала я и сделала шаг навстречу. Он прижал меня к своей груди, не раздумывая.

– Тебе холодно или ты меня боишься?.. – спросил мой избранник.

Я подняла свою голову с его груди и посмотрела в лицо:

– Ты будешь последним человеком, которого я смогу бояться. Просто смущаюсь быть рядом.

Я замолчала, заметив приближение его губ. Они осторожно дотронулись до меня. Это случилось впервые. Мы целовались, судорожно обнимая друг друга. Забылись холод весенней ночи, боязнь объятий и первый стыд поцелуя. Когда мы, наконец, расстались, эмоции переполняли меня. Я приближалась к дому, дрожа и ускоряя шаг.

В гостиной горел свет, казалось, что ждут меня. Не спали все – отец, мама, брат и сестра. Все они смолкли при моём появлении. Но причиной всеобщего ночного бодрствования была Эллис. Сестра угрюмо сидела на диване рядом с мамой, потупив глаза. Отец стоял посреди комнаты, лицо его было напряжено, брови сдвинуты в негодовании. Пожалуй, я впервые видела папу в таком настроении. Мама сочувственно пыталась украдкой теребить руку Эллис, а Шон занимал своё любимое место у подоконника и молчал, отметив моё появление сердитым взглядом.

– …Никто не имеет права бросать эту тень на семью, – проронил отец. – В начале следующей недели уедешь.

– Куда, Дилон?.. – забеспокоилась Шарлотт.

– Я ещё не решил, но оставаться здесь, рядом с ним ей нельзя.

Эллис обратилась к папе:

– Он отыщет меня где угодно! Он меня любит!

Шон тяжело вздохнул, рассматривая потолок.

– Скорее, он найдёт тебе замену, – перебил глава семейства.

– Неправда!

– О, милая моя, мне больно это слышать! Откуда столько наивности?! Одумайся!

– Дорогой, но, возможно, он и вправду её полюбил… – робко вступилась мама.

Брат с горечью усмехнулся.

– Шарлотт, как можно такое говорить?! – возмутился супруг. – Разве не знаешь, кто такой Бенедикт Лики?! Ты, дочка, разве не наслышана о его любовных похождениях?! Этот недостойный мужчина не способен на высокие чувства, и фантазировать здесь не о чем! Больше он к тебе не приблизится!

Я была ошеломлена. Известный ловелас добрался и до моей сестрёнки.

– И как хватило смелости видеться с ним тайком, не прийти ко мне за советом, поддаться его лжи?! – не унимался Дилон. – Ты меня просто убила! Между вами что-то было?!

Сестра молчала, слёзы лились из-под её опущенных век, плечи вздрагивали от подавляемого плача. Мама старалась её успокоить, склоняя к своей груди.

– Ответь мне, дочка! – папа взял её за подбородок и посмотрел в лицо.

Сестра сорвалась с места. Разрыдавшись, она покинула гостиную, ища покоя на улице.

– Дилон, ты слишком резок! В тебе нет души!

– Твоя дочь само безрассудство! И в этом она похожа на тебя!

– У меня не хватает сил это слушать! – миссис Ноун последовала за дочерью.

Мы с Шоном переглянулись.

– За что мне такое наказание?! – отец упал в кресло, обхватив голову руками.

Я молча опустилась на диван. Картина случившегося представлялась мне ясной. Невероятно, что сестра влюбилась именно в этого человека, изрядно подпортившего себе репутацию. Впрочем, раньше я не могла представить, что им увлечётся Аманда. Украдкой поглядела на брата. Наверное, ему сейчас было тяжелее всех в этом доме, не считая самой юной мисс Ноун. Он казался неподвижным, погружённым в свои мысли. Для него событие, произошедшее сегодня, стало ещё одним неприятным сюрпризом и поводом для самокопаний.

– Я не должен позволить ей здесь остаться, – заключил мистер Ноун. – Можно отправить её к тёте Сельме. Через месяц Лики совсем о ней забудет, тогда её можно вернуть. Хотя какой месяц, он станет развлекаться с новой утехой через пару дней… Но всё равно, увезём Эллис подальше.

– Как вы узнали, что они встречаются?.. – спросила я.

Отец взглянул на меня исподлобья и медленно опустил взгляд.

– Такого позора я не ожидал, – тихо произнёс он. – Мы увидели их танец. Увидели, как и многие другие… Эллис вела себя раскованно. Они не отводили друг от друга глаз! Моя маленькая девочка, доченька, так меня огорчила!.. Как можно было со спокойной совестью принять ухаживания со стороны обидчика своего брата!? Завтра же пошлю телеграмму Сельме…

Настенные часы пробили два часа ночи. Хлопнула входная дверь, и мы услышали, как мама и Эллис спешно поднялись по лестнице. Папа покинул кресло и ушёл в свой кабинет. Мы с Шоном остались одни. Он всё ещё стоял у окна. Я подошла к нему и увидела в стекле отражение наших лиц. Брат тоже смотрел на меня.

– Если сестра окажется в положении – я убью его, – сказал он.

Его намерение меня испугало. Я обняла брата за плечи, прижалась щекой к его спине.

– Что ты, Шон!.. Даже не помышляй об этом! С Эллис всё будет в порядке. Забудь о мести, умоляю тебя! Давай, лучше поговори со мной, излей душу. Одумайся, ты же врач, давал клятву и обязан спасать жизни, а не убивать!

– Ах, Керен, как больно!..

– Присядь, – предложила я и потянула его от окна.

Он поддался мне, и я усадила его на диван.

– Так тяжело, что я способен причинить ему боль. Избить его, нанести смертельный удар, избавить от его существования ещё столько прекрасных наивных женских сердец!..

– Завтра всё, что ты сейчас произносишь, покажется тебе необдуманным, бессердечным, не похожим на твои добрые светлые суждения.

– Нет, Керен, нет. Мысли мои ужасны и они не оставят меня в покое.

– Шон! Прошу тебя! Ну, чем тебя отвлечь?!

– Если не трудно, принеси мне виски.

– Виски?.. Зачем? Может быть воды?

– Нет!

Я помедлила. Но, похоже, только спиртное могло сейчас улучшить его настроение. Приблизившись к бару, я внимательно осмотрела напитки.

– Виски здесь нет.

– Справа.

– Справа… – пробормотала я и нашла. Достать пробку было для меня нелёгкой задачей. Наполнив бокал, я поднесла его к своему носу. – Фу, какой запах! Держи. Как тебе только этого хочется?..

– Так мало, Керен! Этим мою печаль не утопить…

– Тебе достаточно.

Шон опустошил бокал одним залпом. И хотя алкоголя и в самом деле было немного, его азарт меня насторожил.

– Когда ты пристрастился к спиртному?..

– Разве по мне видно, что я пью? Мне плохо, и я жажду облегчения. Что за время настало, нельзя уже глоток сделать? Обязательно нужны объяснения?..

– Разумеется, нет. Я подумала, что…

– Не думай, – отрезал он с раздражением. – Лучше расскажи, что вы там с Эрихом решили. Когда я смогу покрасоваться в новом костюме на свадьбе?

– Нескоро… – процедила я сквозь зубы.

Он повернулся ко мне, едва улыбаясь.

– Ну, извини, не дуйся. Вспылил, виноват. Простишь?..

– Я тебя не узнаю.

– Знаю, знаю. Извини, – он потеребил мою руку. – Сам чувствую, что изменился. Всё дело в этом разводе… – он замолчал и тут же резко встрепенулся. – Что, идём спать? Скоро утро.

Мы ушли из гостиной.

– Да, что там с вашей свадьбой? – вспомнил брат.

– Мы её перенесли.

– То есть как? Насколько? Весной её не будет?

– Нет. И даже летом.

– Вот это да… Отчего же?

– Как отчего? Разве папа тебе не сообщил? – удивилась я.

– О чём? Теперь он назначает дату?..

– Шон, я говорю с тобой серьёзно.

– И я серьёзно! Что конкретно ты имеешь в виду?!

По его тону я поняла, что отец ещё не посвятил его в свои финансовые затруднения.

– Ничего особенного, – умолчала я. Если мистер Ноун не признался своему сыну, то и я не стану сообщать ему первая. – Мы поженимся третьего сентября. Эрих согласен.

– Третьего сентября? Какова причина?

– Потому что я так захотела. Да и какая разница, в апреле или в сентябре? Пятью месяцами раньше или пятью месяцами позже? Разве это большой срок?

– Наверное, я чего-то не понимаю… Эрдон планировал устроить торжество сразу после твоего возвращения. Что такое ты ему наговорила, чтобы он пошёл наперекор своему желанию? Не хочешь замуж?

– Я этого не сказала.

– Тогда объясни мне. Ведь это предложение поступило от тебя?.. – он намеренно преградил мне путь, когда до комнаты оставалось совсем немного. – Что-то случилось?

– Ничего. Просто желаю хотя бы ещё чуть-чуть побыть в кругу своей семьи. Это не весомый аргумент, да? – я произнесла свой вопрос так, как будто ждала оценки своим действиям со стороны брата. Он посмотрел на меня с недоумением.

– Как-то по-детски, – ответил Шон. – Если это не настоящая причина, то тебе повезло, что Эрих согласился.

– Считаешь, у меня может быть другая причина? Её нет. Да, я хочу пожить с родителями в Кеннете, и пусть это может не походить на правду. Девятнадцать лет – это не так уж и много, чтобы стремиться выпорхнуть из отчего дома.

Шон усмехнулся:

– Если ты всё ещё размышляешь, выйти в самостоятельную жизнь или нет, то Эллис готова уже убежать от родительской опеки. Я предвижу, что она здесь не задержится. И не потому, что её отправят к тёте, а потому, что она либо добьётся своего счастья, либо погибнет. И почему только он… и никто другой… Неужели нельзя было влюбиться в того же Морена! – имя прозвучало так громко, что я вздрогнула.

– Не бойся, все спят и не слышат, – рассмеялся Шон. – А Морена и вовсе нет.

– Нет?..

– Да. Он, наверное, уехал в город. Керен, скажи, как она предпочла единственную кандидатуру в лице Лики?! Выбрала самого «достойного» из всех недостойных! – продолжал сокрушаться брат.

А я задумалась над тем, что Кларка нет в данный момент под нашей крышей. И где он мог теперь находиться? Кто у него в Лануане? Это меня крайне интересовало. Но при брате нужно было сохранять безразличие.

IV

Проснулась я к обеду. И как раз вовремя. Объявился сам мистер Лики. Только мы вышли из столовой, как Гриди, поправлявшая в холле шторы, сообщила:

– Мистер Дилон, к воротам подъехал экипаж. Какой-то джентльмен идёт к дому.

Отец посмотрел в окно, обернулся к нам и скомандовал:

– Эллис, Керен, идите к себе.

– Кто там, дорогой?.. – спросила Шарлотт, направляясь к окну.

– Бенедикт Лики.

– Неужели?.. – засомневалась мама, отодвигая портьеру.

Мы с сестрой переглянулись. Взгляд её оживился, на щеках появились ямки улыбки.

– Живее, – повторил отец. – Керен, уведи её наверх. Быстро.

Я взяла сестру за локоть и потащила с собой. Она не хотела уходить, на протяжении всей лестницы оглядывалась на входную дверь, желая убедиться, что войдёт именно её избранник.

– Идём, идём, – торопила я.

Миссис Ноун осталась с мужем, но присоединилась к нам довольно скоро. С её слов мы узнали, что Бенедикт приехал просить руки своей возлюбленной. Выглядел он решительно, и отец согласился с ним поговорить в своём кабинете.

Услышав это, Эллис всплеснула руками и закружилась по комнате.

– Он меня любит! Любит!

– Дочка, остановись, тише, – сказала мама, не скрывая своего удовольствия. – Теперь всё зависит от вашего папы.

– …Считаешь, что он откажет?

– Он не в восторге от такой партии, знаешь сама, – Шарлотт опустилась на кровать.

– Мама! Мамочка! – сестра упала перед ней на колени, обхватила её юбку. – Поговори с ним, попроси за меня. Я же умру, не смогу жить без него! Умоляю…

– Приложу все усилия. Обещаю.

– Я тебя обожаю! – воскликнула Эллис и принялась целовать мамины ладони.

– Ладно, ладно, перестань, – Шарлотт спрятала руки. – Отныне никто не будет злословить, что ты для него – очередная игрушка. Моя дочь – первая, к кому он явился с предложением.

По всему было видно, что мама была только на стороне Эллис, не пытаясь находиться сразу в двух лагерях, – за и против. Не знаю, как она размышляла на самом деле, но мне казалось, что солидное состояние Бенедикта играло здесь не последнюю роль. К тому же ей льстило, что свой окончательный выбор он сделал именно на её дочери. Поддержи я, и даже Шон (что в принципе невозможно) любовь сестры, закрыв глаза на репутацию Лики, этого всё равно оказалось бы недостаточно. Решение отца – вот что определяло судьбу младшей мисс Ноун. Поняв сегодня ночью его явный протест против кандидатуры жениха, я с уверенностью могла заявить, что папа не изменит своего отношения к происходящему. Никакие уговоры не заставят его отдать свою дочь замуж за этого ловеласа. Непреодолимой преградой являлось хотя бы уже то, что из-за Лики потерял свою любимую жену Шон. Ничто не могло смягчить папу в этом вопросе, и радостные надежды Эллис были, конечно, преждевременны.

После отъезда Лики мы поспешили к отцу. Каждая из нас жаждала услышать его первые слова, возможно неутешительные и резкие, но всё-таки главные для Эллис. Мы пронеслись вниз по лестнице, через холл, шурша подолами платьев, на улицу. Мистер Дилон возвращался от ворот к нам навстречу. Выглядел он озадачено.

– …И что?.. – запыхавшись, выпалила мама, выступая вперёд.

– …Я сказал ему приехать завтра.

– Так вы ни к чему не пришли?

– Разве я обязан давать ему своё согласие, человеку с дурной славой?

У Эллис навернулись слёзы. Мама разволновалась, заметив их:

– Дилон, не томи! Да или нет? Взгляни на свою дочь! Тебе безразлично её будущее?!

– Они не будут счастливы. Ему сорок, ей семнадцать. Он развращён, а она неопытна. Мы обречём это невинное существо на страдания! Я сомневаюсь, что она ему так нужна.

– …Но, может быть, он и вправду влюбился! Когда-то это с ним должно было произойти! Он не юнец, его пыл постепенно угасает. Однажды он перестанет волочиться за каждой юбкой, прилипнет к креслу и не покажет за дверь и носа. С годами мы все сильнее привязываемся к уюту стен!

– Сорок лет – ещё не старость, Шарлотт. Иные всю жизнь не находят покоя, до самого конца ищут приключения! Но даже если он остепенится, что из того хорошего? Его будет тянуть к тишине, а она ещё молода и стремится к веселью! Двадцать три года – это не малая разница, дорогая моя!

– Вспомни, моя сестра тоже была намного младше супруга. Сам знаешь, у них всё ладилось! Сельма в своём выборе ничуть не ошиблась.

– И что теперь? Муж давно умер, а ей сколько лет? Разве такой судьбы мы хотим для дочери?

– Хорошо, ты подумай. Понимаю, что репутация у Лики не идеальна. Но лучше нашей дочери выйти замуж по любви, чем за кого-нибудь другого без неё!

Глаза родителей жадно впились друг в друга, в них были тревога и боль, просьба и мука. Взгляды говорили больше, чем слова, словно шла немая борьба. Отец схватился за голову, а по маминым щекам заструились слёзы. Шарлотт развернулась и стремительно пошла домой.

Дочь решила воспользоваться настроением отца. Сообразив, что именно сейчас, после безмолвного противостояния с мамой, он уязвим, она опустилась перед ним на колени.

– Папа, умоляю тебя, мне нужен только Бенедикт! Моё счастье в том, чего хочу я! Пожалуйста…

Но Дилон ушёл в себя. Он не стал поднимать её на ноги, ничего не ответил, а только отступил и медленно побрёл в сторону конюшни. Эллис стало ещё горше. На её мольбы не откликались, лишили поддержки и надежды. Она упала на мокрый весенний гравий, защитив лицо ладонями, и не стеснялась своих слёз.

Я обняла её за плечи:

– Родная, поднимайся. Холодно, не надо. Встань, прошу!

Сзади меня протянулись руки Гриди. Они тоже обхватили сестру и попытались её поднять.

– Девочка моя… Идёмте в тепло. В одном платье на земле, заболеете… Ну же, вот так, скорее, в дом…

Мы довели младшую мисс Ноун до её комнаты, уложили в кровать. Эллис нас не замечала. Взор её был отстранённым и пустым. Она поддалась заботе Гриди, позволила укутать себя в одеяло, поцеловать в щёки и всё это без малейшего общения с нами. Потом зажмурилась и повернулась к нам спиной, вздрагивая.

– Эллис!.. – я погладила её волосы. – Что мне сделать, чем тебе помочь?!

– Оставьте её, мисс Керен, – ответила Гриди. – Я посижу с ней, пусть поспит, придёт в себя. Уходите. Доверьтесь мне.

– Эллис… – повторила я, но она не обернулась.

Как ей было больно в этот момент! Как она страдала от своей любви, от нехорошей славы Лики! Что можно было сделать? Как заставить нашего папу согласиться на этот брак? Она всё это понимала, и не было сил смотреть на близких, держать себя в руках, сдерживать плач. Я встала с края кровати и вышла.

Боже мой, неужели Эллис могла так сильно влюбиться?! Испытывать настоящие чувства, придать их огласке, предвидя все последствия заранее? Не страшась осуждения и непонимания?! Как она была сильна!

Я шла по коридору и спрашивала себя:

– Неужели существует такая искренняя и смелая любовь? А кого люблю я, что означает для меня это слово?

Пребывая в растерянности, я бесконечно возвращалась мыслями к сестре, сравнивала себя с ней и приходила к выводу о том, что в моей жизни нет таких сильных чувств. Разве я решилась бы заявить о любви к Эриху, окажись он таким, как Бенедикт Лики? Нет, не смогла бы! Одно то, что подумали бы обо мне окружающие, безумно пугало меня. Мне было стыдно перед самой собой за то, что я боюсь поступить так, как моя сестра! В безутешных чувствах Эллис сквозило что-то необыкновенно романтичное, отважное. Искренность её не оставляла сомнений. Я знала сестру, несмотря на то, что в ней жила та ещё актриса! В нужный момент она притворялась и подыскивала необходимые слова, строила, в конце концов, невиннейшие глазки! Но сейчас… всё было от души.

Поразмыслив ещё немного, я испугалась за неё. Что же с ней станет, не дай отец согласия на брак? А он не даст. Шон сказал этой ночью, что Эллис либо добьётся желаемого, либо сломается от неисполненной мечты. Погибнет! Точно погибнет! Она слишком молода, чтобы пережить неотступность отца. Чувства сестры слепы и безграничны, без любви она потухнет.

Я бродила по гостиной в ожидании брата, выстраивая фразы, намереваясь упрашивать его поддержать нашу Эллис. О боже, упрашивать Шона, который готов убить Лики! Вокруг не было никого. Дом затих.

Пришло время ужина, к столу никто не явился. Каждый по-своему переживал. Эллис спала, Гриди от неё не отходила. Мама была у себя, папа находился на скате. Он сидел на лёгкой скамеечке, уставившись на деревянный пол более двух часов, невзирая на опустившиеся сумерки и вечерний холод. Было понятно, что днём он и мама всколыхнули что-то забытое между собой, то, что заставило их отдалиться друг от друга, выстроить стену молчания. Такое мы, дети, наблюдали прежде, но сегодня всё осложнялось вопросом об Эллис.

Я вздрогнула, когда, наконец, в гостиной появился Шон. Он весело подскочил, коснулся моего плеча и поторопил:

– Керен, милая, скорее, хочется перекусить. Что было на ужин? Посидишь со мной за компанию?..

Я прошла за ним в столовую.

– Отчего так много приборов? – удивился он. – Вы, что, не ужинали?

– Нет. Подожди… – я заглянула на кухню и велела кухарке подать на стол.

– Не представляешь, как я голоден и счастлив… И даже не поинтересуешься отчего я такой?..

– Спрошу, обязательно. Поешь сначала…

– Право, Керен, выглядишь ты странно, – он отправил несколько ложек в рот. – …Моей радости хватит на всех. Можешь не изображать полное безразличие. Знаю, что тебе не терпится всё узнать…

Я улыбнулась.

– Ну вот, другое дело, – отметил брат моё оживление. – Я почти что со свидания. Отгадай, с кем я встречался?..

У меня промелькнуло предположение, но озвучить его не хотелось.

– Боюсь ошибиться. С кем же?

– С Долилой Брод.

Моя догадка оправдалась.

– Какая она женственная и хрупкая… – продолжил он. – Никогда не обращал на неё внимания всерьёз, воспринимал только как приятельницу нашей сестры.

– Разве тебе было до этого…

– Ты права. Мы встретились около университета. Оказывается, рядом с ним находится атласная лавка. Долилу интересовала ткань. А тут я, случайно… Мы решили прогуляться. Долго беседовали… – Шон вдруг остановился и спросил, заглянув мне в глаза. – Она мне подходит?..