Роза Лануана. Признание

– Ну, здравствуй, здравствуй, моя дорогая! – сказал Шон, протягивая мне руки.

– Здравствуй, Шон, хорошо, что ты не в университете.

– Вижу, совсем не помнишь, что я и не должен там быть. Сегодня восемнадцатое июля – учёба для меня закончилась. Забыла об этом, правда?.. Да, да, тебе, конечно же, стыдно за то, что посвятила эти дни Эллис и её супругу. Ведь я правильно предполагаю, ты была у них? Но поздно сожалеть, время ушло. Завтра уезжаю в Рунс практиковаться до конца лета. Надеюсь, ты стойко перенесёшь эти полтора месяца в разлуке со мной…

Да, я на самом деле забыла о том, что учёба Шона подошла к своему завершению, что настаёт время для его последней практики перед получением диплома. Но кто, в конце концов, помнит о других, когда решает свои собственные проблемы?! И ради того, чтобы позаботиться о себе и расспросить об Эрихе, я должна была извиниться, хотя действительно расстроилась из-за отъезда брата.

– Прости мне мою забывчивость, Шон. Верно, я уезжала.

Он усмехнулся:

– И чем вы там только занимаетесь? Сколько раз за это лето ты побывала в Енеяке?..

– Я была в Рикарсе, у Моренов.

– А там ты что делала?..

На этот вопрос отвечать мне совсем не хотелось.

– Шон, в последнее время, ты слишком часто ставишь меня в оправдательное положение. Я ведь не спрашиваю, что ты делаешь в гостях у родителей Долилы Брод.

– Да, действительно, зачем спрашивать о том, что делать у родителей своей будущей жены? Твоё пребывание у Моренов схоже? Выходишь замуж за одного из их сыновей?

– Меня просто пригласили, и я поехала.

– Керен, не расстраивай меня. Ты отложила свадьбу, чтобы провести последнее своё девичье лето у родителей, а сама разъезжаешь по Енеякам и Рикарсам! Зачем надо было переносить свадьбу?! Признайся честно, зачем это всё?!

– Ты повышаешь на меня голос…

– Повышаю. Я старший брат и не позволю тебе разрушить своё собственное счастье! Если родители не замечают в твоём поведении ничего подозрительного, то это отмечаю я!.. Говори, кто он – Кларк или кто-то другой из Енеяка?..

Проницательность Шона пугала. Я готова была расплакаться, чтобы получить сочувствие брата, но понимала, что он наградит меня только презрением.

– Я ухожу, мои свидания с тобой всё больше напоминают допросы! – сказала я.

– Бежишь от разговора? Водишь Эрдона за нос и полагаешь, что я ничего не узнаю? Одумайся, Керен, пока не поздно. Счастье рушится очень легко. Не думай, что если я не вижу тебя каждый день, то не могу догадаться, что творится в твоей голове.

Я была готова уйти, но переборов себя, решила оправдаться любым путём, нарушив даже желание отца оставить угрозу разорения семьи в тайне.

– …Ты глубоко во мне ошибаешься, – твёрдо начала я, спустя несколько минут общего молчания.

– Ну, конечно… – усмехнулся Шон. – Мне уже жаль своего друга Эрдона, он не заслуживает лжи. Может, мне приоткрыть ему глаза? По крайней мере, он не будет тогда глупым супругом, слепо несущим на себе рога.

– Шон, я не имею ангельского терпения, чтобы пропускать все твои уколы и пытаться тебе что-то пояснить. Если не выслушаешь меня, я много не потеряю, но ты, вконец помешавшийся на женском коварстве и ненависти к мужу Эллис, потеряешь мою любовь и поддержку. Или моё принятие мисс Долилы Брод для тебя уже не важно? Во-первых, я пришла к тебе для того, чтобы узнать об Эрихе, а будь у меня другой, меня бы здесь и не было. Во-вторых – это правда, по поводу переноса моей свадьбы. Мне надоело всех уверять, что хочу провести всё лето с родителями. Истина в том, что отец пустил всё моё приданное в оборот, чтобы мы не разорились, а выдавать меня замуж с пустым кошельком для нашей семьи явилось бы позором. Теперь приходится ждать своих денег и каждую неделю убеждать маму в том, что именно я желала отложить свадьбу!.. Папа просил меня молчать и обещал ещё весной рассказать тебе о своих проблемах. Твой развод с Амандой, брак Эллис заставили отца проявить к тебе сочувствие и ничего не рассказать.

Он в раздумье сел за стол, обхватив пальцами подбородок, достал из ящика что-то похожее на чек, взял в руки перо и пододвинул поближе чернильницу.

– Сколько необходимо денег?..

– Уже нисколько. Папа сказал недавно, что мы в безопасности. Всё моё приданное вернётся ко мне в конце августа. Конечно, эта сумма не настолько велика, чтобы она смогла спасти положение, отец закладывал и приданное Эллис. Только её деньги вернулись раньше – их папа в первую очередь и использовал.

– Ему всё равно следовало мне об этом сказать. Я слышал, что многие столкнулись с похожей проблемой. Уверена, что теперь всё в порядке?

– Я сказала то, что слышала от папы. Истину знает только он.

– …Прости за мои слова, не хотел тебя обидеть. Но даже после этих объяснений не вижу смысла твоего пребывания у Моренов. Как ты могла оставить Аманду одну?

– Аманда уже не живёт в Кеннете, она в Ланже. Я забыла, что ты не знаешь о её отъезде. Шон, она просила не посвящать тебя в одно обстоятельство, но я скажу, чтобы тебя помучила совесть за то, как ты был с ней холоден в последнее время. Моя подруга пыталась покончить с жизнью, когда жила у нас. Она тебя любит, раскаивается и необыкновенно несчастна…

Брат не отвечал.

– Так что ты мне поведаешь об Эрихе?.. – спросила я. – Он до сих пор не возвратился из столицы? От него нет ни одной весточки.

– Вернулся, Керен, вернулся вчера, и я принимал его здесь же. Дела совсем не дают ему отдохнуть. Эта его контора по сделкам принесла столько хлопот, что вместо двух недель, он провёл в столице больше месяца. Кстати, – Шон посмотрел на настенные часы, – вы разминулись. Примерно к этому часу он собирался в Кеннет. Но не спеши меня покинуть, есть просьба. Конечно полтора месяца – это не срок, но всё же, не забывай видеться с Долилой. Я хочу, чтобы она обо мне помнила.

– Ты ведь уже сделал ей предложение, зачем излишняя забота…

– Сделал, но сама понимаешь, что, ни на одни чувства нельзя слепо положиться.

– Если нет в ней уверенности, тогда зачем она тебе? Мне будет трудно тебя заменить.

– Я прошу, Керен, хотя бы два раза в неделю, навещайте её с Эрихом. Будь с ней рядом на балах, если она на них соберётся. Она так молода и прекрасна, что опасаюсь появления на моём пути соперника.

– Хорошо, Шон, я обещаю исполнить твою просьбу…

– Пообедаешь у меня?

– А Эрих? Я хотела увидеться с ним поскорее.

– Что изменит пара часов? Давай, я пошлю ему записку, что ты у меня, и вы встретитесь здесь. Мне так много нужно тебе рассказать…

Шон велел прислуге готовить столовую к обеду и поделился со мной всем, что произошло между ним и его невестой. Наверное, мужчине не стоило быть таким сентиментальным, но я прощала ему эту юношескую влюблённость, так напоминавшую мне пору его первых романтических свиданий с Амандой. В другой раз трудно было бы вытерпеть подробный пересказ всех слов, сказанных Шоном Долиле и Долилой Шону, но сегодняшний день был единственным для нашего общения перед длительным расставанием.

Эрих постучался в двери брата, когда мы уже пообедали и продолжали беседу в гостиной. Беспокойство охватило меня, едва я услышала его голос, осведомлявшийся у прислуги о Шоне, и шаги, уверенно приближавшиеся к гостиной. Ещё мгновение, и взгляд его глаз приковал меня к спинке дивана, взбудоражив мысли о предательском стремлении к Морену.

Эрих, если бы ты только знал о моём признании в любви и бессонных ночах, подаренных грёзам о другом!

Я переживала, что Эрих прочтёт всё это на моём лице, и, по-моему, у него это получилось. Ни улыбки, ни проявления радости при встрече с ним не смогла я выдавить из себя. Вот он, смелый, проницательный, подходит ко мне, чтобы поприветствовать поцелуем руки, а я невольно потупляю глаза, испытывая всё ту же прежнюю отстранённость и холод к нему.

– Керен, простите моё долгое отсутствие. Виноват, но готов исправиться, чтобы вы на меня не сердились. Весь этот месяц я желал нашего скорейшего воссоединения…

– Эрих, ваши извинения напрасны. Брат говорил мне, что вы можете задержаться. И разве мы уже не перешли в ту категорию людей, для которых взаимопонимание и поддержка во всех делах – само собой разумеющееся?.. – я посмотрела ему в лицо.

Разговор этот воспринимался мной как некая игра, построенная на проверке состояния наших отношений. Неужели любящие люди не могут поспешить в распростёртые объятья и излить поток оборванных, сменяемых одна другую фраз любви и обожания? Или светская учтивость выше всего и я обязана следовать её правилам, решив превратиться в миссис Эрдон? Не солгу, если признаюсь, что обнять Эриха, вместо того, чтобы чётко следить за выстраиванием своих слов, мне было бы намного проще. Тем более что нет необходимости во время объятий смотреть ему в глаза.

До окончания дня было ещё достаточно времени, чтобы в очередной раз привыкнуть к Эриху. Только сегодня за нас боролся не только Эрих, но и я сама. Я заставляла себя «оттаять» и живо цеплялась за беседу, охотно принимая его ухаживания и даря влюблённый взгляд.

После Эрих привёз меня в Кеннет, договорился о встрече на завтра, получил объятия и поцелуй. Я оказалась в комнате изрядно уставшей от своей роли. Стремление не проворонить будущее с Эрдоном творило со мной чудеса. Я удивлялась взявшейся вдруг неизвестно откуда способности так правдоподобно и искренне подтверждать свою влюблённость. Можно было подумать, что я наконец-то вняла наставлениям мамы о быстротечности чувств и стабильной власти денег. Возможно, так и было. Не исключено, что, получив ожог от безразличия Морена, я подсознательно возжелала утешить себя богатством Эрдона. Но как бы там ни было, на свой предстоящий брак я настроилась оптимистично и грезила скорейшим наступлением этого торжественного дня как никогда прежде. Только я быстро перегорела. Моего запала хватило не более чем на неделю, а потом всё сошло на нет. Решила, что Эрдон усыплён моей верностью и была неправа…

Роль няньки Долилы Брод, возложенной на меня Шоном, исполнялась исправно, тем более, что бо́льшую заботу о нашем совместном времяпровождении взял на себя Эрих. Именно он решал, куда нам отправиться, чем заняться и о чём говорить. Не буду скрывать, что до сих пор не прониклась к Долиле особым дружелюбием, а терпела её присутствие постольку, поскольку она смогла поселиться в сердце моего брата. Юная мисс Брод, в свою очередь, питала ко мне неимоверную симпатию. Я была для неё, по её собственным словам, красивой, умной и самой счастливой. То, что она называла меня умной, звучало как лесть, ну а счастье моё можно было связать только с помолвкой, и ничем более. Из всего этого я заключила, что мисс Брод пытается, посредством превознесения меня, сильнее привязать к себе моего брата. Не знаю, что по этому поводу думал Шон, но он пользовался данной ситуацией и, кажется, мечтал превратить меня и Долилу в лучших подруг.

– Керен, скажите по секрету, какое блюдо у вашего брата самое любимое?.. – спрашивала Долила, когда в редкие моменты мы оставались одни. – А ему понравится, если я сама иногда буду для него готовить?..

«Сама?.. – этот вопрос привёл меня в тупик. – Что означает сама, когда ни одна леди и понятия не имеет, чем и в какой последовательности заниматься на кухне?!»

– Для чего вам это делать? – поинтересовалась я.

– Для того чтобы доставить ему удовольствие.

– Думаете? Лучше наймите зарекомендовавшую себя кухарку, если вас не устроит его нынешняя. Приготовление пищи – никак не дело для женщин нашего круга. Никогда даже не помышляйте об этом. Готовить самой… Вы меня удивили.

– Да, да, конечно это глупо… Поймите, Керен, я очень хочу стать для него незаменимой, надёжной и верной. Он так много страдал, я это чувствую…

Намёк в сторону Аманды едва не распалил меня, но, взглянув Долиле в глаза, в эти действительно нежные серые глаза, я убедилась, что слова её были искренни и не подразумевали под собой ничего оскорбительного для мисс Лойвер. Но всё равно я решила дать понять мисс Брод, как отношусь к своей бывшей родственнице, чтобы в будущем она не склоняла меня на осуждение любимой подруги.

– Его страдания уже далеко в прошлом и ни к чему об этом вспоминать. Тем более, в том браке было и много хорошего. Его бывшая жена достойна уважения и сам Шон никогда и никому не позволит говорить о ней недостойно. Если хотите стать для него самой-самой, не затрагивайте с ним тему его первой женитьбы. А что касается меня, Аманда Лойвер – моя близкая подруга и этого почётного звания она никогда не лишится.

Долила смотрела на меня с изумлением. Ещё бы, то, что измена супруги Шона вовсе не осуждается, а сама Аманда не вычеркнута из жизни его родственников, было крайне удивительно.

– Да, да, вы правильно меня поняли, – подтвердила я. – Мои родители и я всегда встретим у себя в гостях бывшую жену моего брата с распростёртыми объятиями. Это трудно принять, согласна. Постарайтесь смириться с этим.

– Получается, как бы я не хотела, мне никогда не выйти для родителей Шона на первое место? Они не воспримут меня как идеальную супругу?..

– Это не важно. Главное быть лучшей для Шона. Хотя, извините, конечно, вас это вполне может волновать, – я снова посмотрела Долиле в глаза. Возможно то, что она была младше меня и напоминала мне Эллис, возможно, то, что с Эллис она дружила так же, как и я с Амандой, рождало во мне чувство некоего покровительства. Моя неприязнь постепенно ослабевала, и я заставляла себя следить за каждым своим словом, обращённым к Долиле, чтобы не оттолкнуть её от себя и не заслужить гнева Шона.

– Знаете, Долила, Шон итак не видится со своими родителями. Они о вас будут мало знать. Будьте спокойны.

– Не видится с ними совсем?..

– Не то, чтобы совсем, только, когда возникает крайняя необходимость.

– А наша свадьба – это весомый повод для их встречи, или нет?..

– Конечно достаточный. Не беспокойтесь, вашу свадьбу они не пропустят.

– Как хорошо! – обрадовалась Долила. – Я так боялась, что они не будут присутствовать! Понимаете, Керен, Шон сказал мне однажды, что его связь с родителями разорвана, а я не хочу, чтобы в день моей свадьбы родственники посчитали, что я выхожу замуж за человека, лишённого родственных уз. Простите за напоминание, но весь город в курсе причины развода Шона и о замужестве вашей сестры, и если с его стороны никого не окажется на церемонии, то прокатится новая волна пересудов и…

– Довольно, Долила, я уяснила, – мягко прервала я. – Ваше волнение напрасно.

– Можно ещё один вопрос? Он в меру деликатен… У Шона я не могу получить на него ответ, а вы, как представительница одного со мною пола, не станете скрывать от меня истину… Слышала, что Шон привлекает многих женщин, и находятся такие, которые пишут ему послания. Он склонен поддаваться соблазну?..

«Какие только мысли роются в вашей голове, мисс Брод! Приготовление любимых блюд, близость отношений с отцом и матерью, верность в любви… Это представляется мне чересчур щепетильным! А может быть так и должно быть? Может быть это любовь?.. Как я несчастна без всех этих дум! Я, словно бездушная статуя, войду в жизнь Эрдона и не одарю его ни единой тревогой! Это ужасно…»

Пытливый взгляд Долилы ожидал меня, и я чистосердечно ответила:

– Нет, искушения не для него. Он всё время твердит о том, как хочет обрести крепкую семью. Долила, сделайте его счастливым, всё в ваших руках. И никогда не ставьте акцент на письмах, изредка, но всё же приходящие в его дом… Они ему не нужны… другие женщины.

– Вы… вы даже не представляете, насколько облегчили мои муки. Спасибо вам, Керен.

Та строгая холодность, с которой я встречала приближение своего брака, совсем не была похожа на трепетные ожидания мисс Брод. Я замечала, как становлюсь ко всему равнодушной, забывая о страсти Эрдона и пренебрегая ей, преследуя одну цель – стать миссис Эрдон. Я одобряла всё, что касалось приготовлений к нашей свадьбе. Мне было всё равно, в какой церкви и в котором часу мы обвенчаемся, сколько будет приглашённых, как украсят наш новый дом. Посещая модистку, миссис Паск, чтобы в очередной раз примерить подвенечное платье, я полагалась на её вкус, совсем ничего не критикуя в фасоне и не внося своих поправок. К счастью, моё отстранённое отношение к собственной свадьбе в один прекрасный день было пресечено. Эрих высказал своё предположение о том, что я безразлична к предстоящему событию, моё поведение вынуждает его беспокоиться о том, что я сожалею о своём решении выйти замуж и, если это на самом деле так, мне правильнее ему в этом признаться. В моих интересах было незамедлительно всё опровергнуть, но растерянность добавляла мне волнения и работала только во вред.

– Дорогая моя мисс Ноун, сегодня девятое августа, впереди ещё три недели для того, чтобы вы могли всё взвесить и принять окончательное решение. Разумнее расстаться сейчас, чем совершить непоправимую ошибку. Оплата всех расходов остаётся за мной. Жду одного – честности по отношению к себе.

Трудно было собраться с мыслями. Приходилось оправдываться, чтобы не потерять Эрдона. Его прямота, стремление к прозрачности отношений пугали меня уже второй раз после бала. Под его пристальным взглядом я сопоставляла себя с пойманным зверем перед дулом ружья. Сбежать было некуда, врать, не думая, казалось опасным. Спасти могли только раскаяние или твёрдая, сопровождаемая самообладанием ложь. Я промолчала дольше, чем следовало, но всё же сумела справиться.

– Вы правы, Эрих. Я совершенно не проявляю нужного интереса. Даже не знаю, чем это объяснить. Возможно, тем, что рядом с вами ощущаю заботу и преданность, которые позволяют доверять выбору и вкусу жениха.

– Разве ваш собственный вкус оставляет желать лучшего? Нет, я с этим не согласен. Знаю, что ни одна леди не позволит себе безоговорочно положиться на предпочтения мужчины. Мне этот урок преподала мать. Хотел бы вам верить, но что-то мешает. Не нахожу рядом с вами своего соперника, но и это не успокаивает. Где та прежняя Керен, которую я видел две недели тому назад? Где та живость и любовь ко мне? Полагаю, что заслуживаю искренности.

Будь я в этот момент в городе, я бы мечтала оказаться в Кеннете, и могла бы легче перенести этот разговор. Но я была в Кеннете, а легче не становилось. Вот о чём я думала, когда Эрих заканчивал свою речь. Мы находились у скамейки около ската, прячась от солнца. Ветер обдувал мои руки, заставляя их холодеть. Дрожь пробегала по телу, угнетая итак растревоженные нервы.

– Хорошо, я открою вам правду, – ответила я, спасая своё положение. – Вы… ваше богатство, не позволяет мне быть свободной в праве выбора. Ваше высокое происхождение довлеет надо мной. Считаю себя, так или иначе, не вправе диктовать свои предпочтения, пока не стала вашей законной супругой. Время от времени сомневаюсь, пара ли мы друг другу. Даже образование, полученное мной в Турре, слишком мало для того, чтобы приблизить нас.

Эрих сменил свой пронизывающий взгляд и опустился на колено, ловя мою руку.

– Простите, простите меня, моя дорогая, я не имел права усомниться в вас. Вы так скромны, чересчур скромны и напрасно превозносите моё происхождение, оно для нас не преграда. Керен, просите всё, что хотите, не сдерживайте своих желаний. Ваше удовлетворение будет мне только в радость.

– Поднимитесь, умоляю, Эрих. Доверие – единственное, о чём я прошу. Никогда более не хочу почувствовать себя так, как минуту назад. Я не преступница, чтобы дрожать перед вами, пытаясь найти себе оправдание. Если тоже самое ожидает меня в супружестве, то не желаю его совсем. Вы призывали меня к честности – я вам во всём призналась.

Переживая за то, что, благодаря столь резким словам, могу потерять Эрдона навсегда, всё же надеялась привязать его к себе ещё сильнее. Я победила. Теперь он укорял себя за то, что меня до сих пор мучает разница в наших финансовых состояниях. Он много говорил о том, что всё, что принадлежит ему, принадлежит и мне, что он никогда не позволит себе в чём-либо меня укорить и сделает всё для того, чтобы я считала себя самой счастливой на свете. Благодаря его извинениям я и вправду ощутила себя незаслуженно обиженной и даже начала действительно верить в то, что разница между нами очень меня тревожит.

Получив удовольствие от своей победы, я обрела очередной неоценимый опыт от судьбы по борьбе за Эриха. Перепугавшись не на шутку, что могу его потерять, уловила в себе всколыхнувшееся чувство привязанности к Эрдону, а также симпатии и любви. Поднимая его с колена, я уже согревалась волной этих чувств. Готова была броситься ему на шею, прижаться к его светлым, сияющим в мозаике тени и солнца, волосам. Но мне требовалось проявить выдержку и сохранять до конца дня на лице следы лёгкой обиды.

С этого дня я словно перенеслась в первые дни нашего знакомства. Сердце снова наполнилось счастьем, глаза заблестели, и я готова была парить над Кеннетом и благодарить Бога за то, что он однажды подарил мне Эриха и спас от Морена. Переполненная эмоциями, я испытывала потребность ими с кем-либо поделиться. Снова, как и в дни моих печалей, не видела перед собой того человека, которому имела возможность всё доверить. Только к нему, к Олову Регли, пусть даже на бумаге, но с намерением того, что хотя бы он узнает о моём возрождении, отправила небольшое письмо. Я горячо благодарила Регли за его ценные слова, настаивавшие на том, чтобы не вычёркивать поспешно из своей жизни Эрдона. Сообщала ему, что люблю Эрдона как и прежде, и никакой мужчина более не занимает места ни в моей голове, ни в моём сердце. Только весёлость и спокойствие владеют мной. Как мне хотелось очутиться рядом с Оловом и самой рассказать ему обо всём, что произошло! Уверена, что поведала бы многое, как лучшему другу, но нравилась ли ему эта роль? Разумеется, я не должна была перегибать палку и превращать уши Олова в уши женщины. Мне не хватало душевной подруги, и Регли был той самой струйкой в фонтане моих эмоций, которая потихоньку облегчала состояние.

XV

Август подошёл к своему завершению незаметно. Окрылённая влечением к Эриху, я много времени проводила с ним в нашем общем доме на Новой улице. Неожиданно в один из дней Эрдон привёз меня к этому особняку и настоял на том, чтобы я в него вошла, не дожидаясь официального замужества.

Предположение моей мамы насчёт того, что внутреннее убранство должно было напоминать королевское, не было оправдано. Мебель оказалась несравнимо богаче, чем в тех домах Лануана, в которых мне довелось побывать, но не более того.

Ничто не омрачало наших хлопот, кроме спора о том, где именно отмечать свадьбу – в особняке или в графстве Стилон. Эрих настаивал на пышном торжестве и стремился поделиться своим знаменательным днём со всем городом, для чего и выбрал графство. Я же предлагала наш новый дом, что было продиктовано боязнью одновременного присутствия на свадьбе Шона, Эллис и её супруга. Невозможно было представить свадьбы без брата, как близкого мне родственника и лучшего приятеля будущего мужа. Необходимым являлось и приглашение сестры, единственной из молодых женщин, чьё присутствие мне было просто необходимо. В конце концов, мне пришлось открыто выразить свои опасения за встречу Шона и Лики, чтобы Эрдон уступил моему