Роза Лануана. Признание

Мистер Чарльз Уэрли, так звали художника, приблизился ко мне, представился и показал нужную позу, предупредив, что я должна расслабиться и ни в коем случае не молчать, если утомлюсь и буду близка к обмороку. Я ответила согласием, и начались мои мучения. Миссис Морен старалась поддерживать со мной разговор, чтобы не давать скучать, и, каждый раз, когда я ей отвечала, взгляд мой невольно цеплялся за её сына. В этот день он был одет как все джентльмены, оставив военную форму, и от этого казался ещё привлекательнее. Морен сидел на скамье, соседней с его родителями, и поначалу тоже поглядывал на меня. Позже, погрузив своё внимание в неизвестно откуда взявшуюся газету, он перестал меня замечать и уже не поднимал головы. Через некоторое время Орнел решил размяться и отправился на недалёкую прогулку вдоль берега. Я постепенно начинала ощущать усталость. Пару раз мимо меня прошли две дамы, похожие на мать и дочь, миссис Морен с ними поздоровалась. Через два часа довольно далеко раздался детский смех, и я догадалась, что к океану вышла порезвиться семья. Ближе к полудню Чарльз Уэрли сообщил, что на сегодня его наброски выполнены и принялся складывать кисти и краски. Уставшая, я опустилась рядом с Эллой и готова была просидеть на скамье полдня.

– Милая моя, вы проголодались?.. – Элла подвинулась к краю, уступая мне больше пространства.

– Нет, миссис Морен. Я желаю только отдыха. Не предполагала, что позировать так утомительно.

– Поверьте, что сегодняшние труды того стоят. Мистер Уэрли, сколько примерно дней понадобиться для завершения картины? – уточнила Элла.

Мистер Уэрли приблизился к нам, протирая свои ладони и пальцы тряпочкой.

– Думаю, завтрашнее утро будет решающим, сегодня я сделал набросок и построение.

Я заметила, что Кларк стоит у мольберта и внимательно его изучает.

– Ваша любимая комната будет в вашем распоряжении ровно столько времени, сколько потребуется, – сказала Элла.

– Благодарю, миссис Морен. В Женноке я отдыхаю и телом и душой, – ответил Чарльз. Он вернулся к мольберту и спросил у Кларка его мнения.

– …Мне нравится, – не сразу дал свою оценку Кларк. – Ещё немного и самому захочется что-либо изобразить. Ваши работы, Чарльз, всегда наполняют вдохновением.

– Как вы считаете, миссис Морен, – сказала я, – будет вполне уместно и мне полюбоваться тем, что уже написано?

– Нет, нет, моя милая, ни в коем случае. Только не сегодня. Работа ещё очень сыра, я это знаю. Будет лучше ознакомиться уже с результатом. Подождите несколько дней. Ваше нетерпение мне понятно, я сама сгораю от любопытства. Чтобы вас поддержать, я тоже не буду смотреть на холст.

На обратном пути к дому я шла в обществе Кларка и мистера Уэрли, но радости мне от их компании не было. Кларк обменялся со мной несколькими фразами о здоровье моих родных и втянул в общую беседу со своим приятелем. Мне же хотелось совсем другого. Я мечтала оказаться наедине с Мореном и построить наш разговор так, чтобы понять, рад ли он меня видеть. Моё расстройство оказалось затяжным, Кларк не расставался со своим другом ни на минуту, предоставляя мне довольствоваться только их совместным присутствием или же выбирать общение с его родителями. В завершении третьего дня моего позирования я потеряла всякую надежду встретиться с ним случайно в доме или на открытой террасе, либо просто отстать с ним ото всех по дороге к берегу и попытаться открыть ему свои чувства. В мыслях моих постоянно всплывали слова Олова о женских уловках, помогающих в любви. Но ни одна уловка как назло не лезла в голову. В конце концов, я пришла в негодование и подумывала о том, чтобы любая из овчарок, Тьера или Люси, набросилась на этого самого мистера Уэрли и уволокла его в самую глубину вековых дубов Женноки, расчистив мне путь к Кларку. Но сильнее я расстроилась, когда Элла Морен позвала меня в свою комнату и заставила слушать стихи своего любимого поэта, читая их вслух.

Я вдруг осознала, что не мистер Уэрли для меня помеха, а сам Кларк. Именно он намеренно избегал моего общества. Это открытие ошеломило меня. Стало предельно ясно, что для Кларка я не представляю никакой ценности, кроме той, что прихожусь сестрой Эллис. Но как же тогда тот вечер на скате? Мне показалось, что между нами что-то теплилось. Или лишь показалось?.. Я плакала, подавляя свои всхлипывания подушкой, когда вернулась в комнату после ужина. Каждую минуту этих дней я жила присутствием Кларка, в ожидании нашей беседы, в предвкушении знаков его заинтересованности мной, дышала с ним одним воздухом неповторимой Женноки, и всё было напрасно. Но как бы мне не было за себя обидно, желание ощутить себя любимой сохраняло маленькую надежду на то, что всё совсем не так, что Кларк меня тайно любит, а его отстранённость помогает ему не обнаружить свои чувства.

«Любит или нет, любит или нет?», – повторяла я себе, пока не настал следующий день, в который всё для меня решилось. В этот день мистер Уэрли объявил, что его работа завершена, и он желает покинуть Женноку до обеда.

– Как?.. – удивилась Элла. – Ещё вчера вы говорили обратное. Мы не идём на берег?

– Вы правы, миссис Морен, не идём. Я окончил картину этой ночью. Сегодня в Рикарсе бал, не посетить его я не смею, по своим личным причинам.

– Бал сегодня? Сегодня суббота?.. – забеспокоилась Элла.

– Да, моя дорогая, – подтвердил Орнел. – Я думал, что ты об этом помнишь.

На лице миссис Морен отразилась растерянность.

– Но как? Я ведь обещала мисс Ноун его не пропустить… Мисс Ноун… – посмотрела на меня Элла. – Я чуть было не нарушила данное вам обещание. Простите меня, мы сейчас же соберёмся в Рикарс. Хорошо, что ещё только утро, у нас есть время подготовиться.

Сначала мне хотелось остановить миссис Морен, убедить её в том, что в Женноке мне намного приятнее, чем на балу. Но тут же я предположила, что, возможно, там появится возможность поговорить с Кларком. Не может быть, чтобы он не пригласил меня ни на один танец…

– Моя милая, у вас есть подходящий туалет? – поинтересовалась Элла.

– Да, миссис Морен.

– Прекрасно, прекрасно… Мистер Уэрли, мы можем прямо сию минуту взглянуть на ваш шедевр?

– Разумеется. – Чарльз отправился в свою комнату.

– Позвольте внести предложение? – сказал Орнел. – Я настаиваю на том, чтобы подарить портрет мисс Ноун не в этот час, а ко дню её свадьбы. Признайте, что, получив картину в сентябре, чуть больше чем через месяц, она воспримет соприкосновение с Женнокой более живо, нежели сегодня. Через месяц она перенесётся в своей памяти сюда, вспомнит этот дом, берег, океан, и поймёт как Женнока запала ей в душу.

– Я итак никогда её не забуду, мистер Морен, – возразила я.

– Разрешите мне осуществить своё предложение?.. – Орнел взял мою руку для поцелуя. – Не знакомьтесь с творением мистера Уэрли сейчас. Насладитесь им, когда впечатление о Женноке затуманится.

Взгляд Орнела был настолько убеждающим, что мне, из уважения к его персоне, ничего не оставалось, как пожертвовать своим нетерпением увидеть себя на холсте. Поэтому, когда мистер Уэрли вернулся к нам со своей работой, Орнел накрыл холст тёмной тканью, видимо, заранее им подготовленной для этой цели, и портрет мой был унесён в комнату Орнела и Эллы. Миссис Морен спросила, не слишком ли я расстроена таким поворотом событий, и мне пришлось уверить её, что нет. Кларк не высказал никакого мнения при беглом взгляде на портрет, наверное, он его уже видел. Потом все мы быстро-быстро приготовились к отъезду в Рикарс, попрощались с управляющим и его женой. Экипажи повезли нас на высокий холм, вытягивая из зелени Женноки. Несколько минут вслед бежали Тьера и Люси, потом они отстали. Элла заметила, что собаки всегда их так провожают. Экипаж, в котором находились я, миссис и мистер Морен, ехал вторым, и я не отрывалась от заднего окошка, чтобы в последний раз увидеть растительность и океан Женноки. Спешка, в которой мы покидали столь божественное место, давала мне предчувствие долгого расставания. Как оказалось, предчувствие это не было напрасным.

XIII

В девять вечера я под руку с мистером Орнелом Мореном входила в бальный зал дворца Рикарса. Следом за нами шли миссис Морен и Кларк. Рон был в паре со своей невестой Беллой. Я сразу же заметила, что моё платье было пышнее и пестрее всех нарядов модниц Рикарса. Сдержанность и однотонность туалетов прекрасной половины города создавали слишком большой контраст с моим облачением. От этой разницы я испытывала неудобство. Меня разглядывали и шептались.

– Миссис Морен, вам следовало намекнуть мне о более сдержанном наряде, – тихо обратилась я к Элле. – Я чувствую себя новогодним шаром среди канцелярских принадлежностей.

– Очень тонко подмечено, моя милая. Но не беспокойтесь, ваше платье не портит впечатления, оно просто жизнерадостно. Наши праздники посещают девушки, одетые подобно вам, и все понимают, что они из других городов. Поэтому нет ничего удивительного в таком повышенном интересе к новому человеку.

– Почему у вас предпочитают скромный туалет?

– Даже не знаю, в Рикарсе издавна так заведено.

– Честно говоря, я желаю скорее переодеться, чтобы стать менее заметной. Позволите мне вернуться домой? У меня найдётся подходящее платье.

– Дорогая моя, эти переживания напрасны, выглядите обворожительно. К тому же я истратила много сил, поднимаясь по лестнице, и никак не хочу проделать это всё заново.

– Миссис Морен, я ни в коем случае не настаиваю на вашем сопровождении, сама в силах добраться до дома.

– Как можно, мисс Ноун? Следовать одной и в чужом городе, на улице темнеет… Нет, или вы остаётесь, или Орнел сопроводит вас.

Пока Элла оглядывалась по сторонам в поисках исчезнувшего из вида супруга, я подумала, что сейчас выпадает отличная возможность оказаться наедине с Кларком, о которой я так мечтала. Мне обязательно нужно было настоять на том, чтобы именно он проводил меня до дома. Удивительно, но сегодня всё оказалось очень просто – Кларк сам вызвался мне помочь, как только услышал от мамы, зачем она ищет отца. Я не верила в происходящее. Он предоставил мне свой локоть, мы спустились на первый этаж, вышли на улицу и одновременно встретились взглядами.

– Сейчас я найму экипаж, – сказал он.

– Нет, не нужно. До вашего дома недалеко, можно дойти пешком.

– А бал? – удивился Кларк. – Мы потеряем порядочно времени.

– Будем спешить. Я умею ходить быстро. Идёмте же, – я сделала первые шаги, и он последовал за мной.

– Право, мне неудобно перед вами. Мисс Ноун, постойте, лучше доехать. Заранее устанете, а ведь ещё танцевать…

– Мистер Морен, пожалуйста… Погода прекрасная, в сумерках прохладно, хороший случай пройтись.

– Разве вы ушли для того, чтобы прогуляться?

В этот момент появился экипаж, ехавший нам по пути. Морен поднял руку, чтобы его остановить, и тут я представила, что поездка помешает мне в очередной раз поговорить с ним. Потом, в доме меня смутит присутствие прислуги, и, как в Женноке, окажется упущенным ещё один шанс узнать правду. Нельзя было теряться, и я сама не поняла, как набралась смелости одёрнуть руку Кларка, спешно выпалив:

– Я вас люблю…

Кларк посмотрел на меня, и, даже в сумраке, мне показалось, что глаза его расширились от услышанных слов. Я мгновенно потупила глаза, рассматривая тусклое очертание перчаток, руки мои замерли. Молниеносная струя холода и жара пронеслась по телу, и мысль о том, что я совершила, застучала в голове.

Кучер задержал лошадей рядом с нами. Кларк, словно в растерянности, махнул ему ехать прочь и с минуту сохранял молчание.

– Керен, милая, дорогая… – он вложил мои ладони в свои. – Простите мне, если какими-то неосторожными речами или поступками забрался в ваше сердце, но я не достоин вас и никогда не осчастливлю. Право, не стоило обращать на меня внимания…

– …Зачем так говорить? – проронила я. – Зачем унижать себя? Вы – смелый, откровенный, достойный восхищения. Почему вы отказываетесь от меня?

– Посмотрите на меня, мисс Ноун…

– Ответьте мне, прошу. Скажите сейчас же, что я для вас на самом деле значу. Эти слова помогут мне намного больше любых взглядов. За полгода в ваших глазах я не смогла прочесть никакой определённости.

Кларк снова замолчал. Он подбирал фразы, пытаясь причинить мне как можно меньше боли. Но успокоить меня могли только объятья и объяснения в любви. Слёзы затуманили глаза, задрожали руки.

– Как отвратительно это всё, – призналась я, собравшись духом. – Вы в замешательстве, видимо, совсем не ожидали… Так стыдно, очень стыдно.

По дороге проезжал ещё один экипаж, а за ним слышались голоса прогуливающихся горожан. Кларк взял меня под руку и медленно повёл дальше. Я высвободила руку и увеличила расстояние между нами.

– Согласен, ваше откровение для меня оказалось полной неожиданностью, – начал он спокойным тоном. – Вы мне очень нравитесь, поскольку необыкновенно красивы, и общение с такой девушкой – награда для любого мужчины. Но… для меня вы словно недосягаемая луна. Такие женщины доступны только мужчинам, подобным вашему будущему супругу. Я же совершенно обычный человек, простой военный, всецело принадлежащий своему государству. Я… не тот, кого вы должны любить…

– Мистер Морен, сохраните, пожалуйста, наш разговор в тайне. Если вы хотя бы однажды были отвергнуты, то поймёте моё состояние. Пожалуй, я останусь дома и не вернусь на бал.

– Прошу, извините меня…

– Нет, вы не виноваты. Я сама сочинила эту любовь.

После этих слов я заплакала, не в силах более сдерживать своего расстройства. Морен обнял меня за плечи. У ворот он отпустил меня, и на освещённый порог дома из темноты мы поднялись порознь.

Прислуга была удивлена нашему скорому возвращению и моему заплаканному лицу. Кларк весьма правдиво объяснил, что я упала и ушиблась, а потом зашёл ко мне в комнату, усадил меня на кровать и резко разорвал край юбки платья. От столь непредсказуемого действия я вздрогнула.

– Это следы вашего падения, – пояснил он. – Мама может пожелать осмотреть вас. Советую обойтись только демонстрацией юбки. Попробуйте утром немного прихрамывать ради объяснения причины отсутствия на балу.

– А вы?..

– Я остаюсь с вами за компанию, здоровье гостьи важнее любого веселья.

– Я испортила вам вечер.

– Нисколько. Мисс Ноун, поверьте, вы далеко мне не безразличны, я знаком с вашей семьёй и принимаю это за счастье.

– Завтра же уеду.

– Поддерживаю. Сейчас и вам, и мне трудно будет общаться друг с другом. Оставляю вас одну, но взываю к рассудку не выстаривать между нами стены. Не лишайте меня дружбы с вами. Об этом признании никто никогда не узнает, клянусь, – Кларк отошёл к двери и снова посмотрел на меня. – Честно сказать, я считал вас слабее. Никогда не поверил бы, что почти перед свадьбой вы отважитесь сделать такое признание.

Он вышел. Во мне всё кипело, словно внутри бурлил вулкан. Противоречивые чувства разрывали меня. Я и понимала, что Морен не виноват в том, что не может ответить мне взаимностью, и была на него за это неимоверно зла. Ужасно хотелось пойти за ним и объяснить, почему и в каких наших встречах я якобы рассмотрела его заинтересованность мною. В это же время я осознавала, что всё было лишь моим желанием быть для Морена любимой женщиной. Я чувствовала себя отвергнутой и опустошённой. Само моё представление о себе стало невыносимо противным. Я упала в своих же глазах, воспринимая себя отвратительной и гадкой. Как же я, казалось бы, предусмотрительная, со всех сторон положительная, девушка отправилась искать любви у человека совершенно не подозревавшего о сумбуре в моей голове и неуравновешенных колебаниях на сердце. Мне хотелось, не откладывая, бежать из этого дома, из этого города, подальше от Морена, от самой себя, что было неосуществимо. О, какой тяжёлый день мне предстоял на завтра! Как Кларк посмотрит на меня, как я выдержу его присутствие при мистере и миссис Морен?!

С головой, с головой под подушку, где темно и ничего не слышно! Только от себя не скрыться…

Когда я проснулась, то с ужасом подумала о неотвратимости движения времени. Утро уже настало, пора было приводить себя в порядок, спускаться вниз ко всем, взглянуть на Кларка глазами другой Керен, которая открыта перед ним, как его собственная душа.

Теперь ничто не радовало и не восхищало меня в этом доме. Ажурная яблоня и сверкающий на солнце шпиль церкви воспринимались мной давно знакомыми и надоевшими.

За завтраком присутствовали все. При моём появлении Элла встала из-за стола и пошла навстречу. Её походка напомнила мне о вчерашнем предложении Кларка изобразить хромоту. Поколебавшись, я не рискнула прибегать к его совету, иначе мне не удалось бы покинуть Рикарс в скором времени. Миссис Морен может устроить мне постельный режим, и я ничем не смогу возразить.

– Милая моя, как жаль, что всё так случилось, – она обняла меня, целуя в щёку. – Кларк нам всё рассказал. Эти порожки во дворце всегда казались мне такими опасными. Бедная моя девочка, как ваш ушиб, болит сильно?

– …Я ощущаю себя вполне удовлетворительно, миссис Морен. Ходить мне не больно, уверяю вас, не беспокойтесь.

– Очень рада это слышать. На самом деле, я словно почувствовала что-то неладное и уже через час вашего отсутствия попросила Орнела ехать домой. Но Кларк не пустил к вам, чтобы не беспокоить напрасно. Сегодня мы никуда не пойдём, все прогулки отменяются. Вам следует отдохнуть, несмотря на то, что уже лучше.

Мы с Эллой сели за стол. Я невольно посмотрела на Кларка, он поймал мой взгляд и произнёс:

– Сегодня я отбываю в столицу, мисс Ноун, и очень сожалею о том, что провёл в вашем обществе мало дней. Служба есть служба, обязан ей подчиняться.

– И я сожалею, мистер Морен, – ответила я.

Что же, Кларк, по-видимому, решил облегчить моё пребывание в этом доме.

– Передавайте наилучшие пожелания мистеру и миссис Ноун, – добавил он.

– Спасибо, обязательно передам, – отвечала я, а сама негодовала, когда же он перестанет смотреть на меня и говорить со мною? Неужели он не догадывался, что мне мучительно его присутствие?!

– Кларк, ты всегда уезжаешь так внезапно, что я каждый раз едва сдерживаю слёзы, – расстроилась Элла. – Никогда не подготавливаешь меня заранее…

– Простите мама, так получается.

– У меня пропало желание продолжать завтрак…

– Дорогая, у нас в гостях очаровательная мисс Ноун, радуйтесь тому, что она пока ещё с нами, – сказал Орнел.

– Да, да я рада, что мисс Ноун с нами…

– Мисс Ноун, вчера моя невеста устала отвечать на вопросы своих родственников и подруг, кто вы и куда исчезли, – обратился ко мне Рон. – Вы пробыли в зале не более двадцати минут, но и этого хватило, чтобы оказаться в центре внимания. Многие нашли вас необыкновенно красивой. Не думайте, что я говорю об этом для того, чтобы компенсировать падение и испорченный вечер.

– Спасибо, мистер Рон, – ответила я.

– Милая моя, давайте вызовем модистку, чтобы она починила наряд? – предложила Элла. – Не хочу, чтобы вы увозили от нас неудачное воспоминание о вчерашнем дне.

Вызов модистки или что-нибудь ещё могло задержать меня здесь дольше, чем до завтра. Меня это совсем не устраивало.

– Я планирую завтра возвратиться домой, а моё платье не требует срочной починки.

Изумление хозяйки плавно сменилось разочарованием.

– Как, и вы покидаете нас?.. – произнесла она. – Я так привыкла к вам, что мне совсем не хочется вас отпускать… Может быть, задержитесь у нас ещё немного?

Ещё несколько слов, и мне пришлось бы сдаться этим мольбам, так как хозяйка выглядела очень расстроенной. Ситуацию исправил Орнел, он взял жену за руку и посмотрел на меня.

– Дорогая моя, все мы прекрасно понимаем, что и через неделю тебе будет тяжело расставаться с мисс Ноун. Зачем же вынуждать её идти нам на уступки? Без сомнения она соскучилась по Кеннету и мистеру Эрдону. Решение гостьи должно быть для нас законом.

– Да, да, я понимаю, простите меня, мисс Ноун, – быстро заговорила Элла. – Иногда во мне просыпается эгоизм. А между тем, не стоит забывать, что у остальных людей тоже есть свои планы.

– Не стоит извиняться, миссис Морен. Мне у вас очень понравилось.

– Всё, всё милая, не продолжайте, – прервала меня Элла. – Я сейчас могу расплакаться. Здесь так не хватает женского общества. У меня есть хорошие знакомые и подруги, но дома, постоянно рядом, никого из женщин нет. Прислуга не в счёт. И когда только мои мальчики женятся?..

– Мама, прошу вас… – взмолился Рон. – Осталось подождать всего четыре месяца до совершеннолетия Беллы.

– Обещай мне, что жить вы будете только у нас.

– Клянусь.

Кларк был прав, после завтрака его мама пожелала сама оценить, насколько пострадало моё платье. Я удовлетворила её интерес. Она снова выразила сожаление по поводу случившегося и порадовалась тому, что юбка была порвана не на самом видном месте. Сам Кларк уехал из дома до полудня, да так, что никто его при этом не заметил. Я предположила, что это было сделано ради меня. Так или иначе, его отсутствие пришлось как нельзя кстати. Я едва дождалась следующего утра. Вещи мои были собраны, несколько раз я осмотрела комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыто. В этом доме мне оставалось только позавтракать и попрощаться с хозяевами. Миссис Морен старалась улыбаться, но всё равно огорчение скрыть не удавалось. Труднее всего было проститься именно с ней. Она долго повторяла, какое удовольствие я доставила ей своим приездом, как приятно ей было наше общение, и что она будет мечтать увидеть меня снова. Я обещала ей непременно вернуться, возможно, уже следующим летом и с мужем. Миссис Морен подарила мне на память флакон своих любимых духов с ароматом пиона. Я её благодарила.

Рон попрощался со мной ещё накануне вечером, так как сегодня был понедельник и с раннего утра он должен был посетить занятия. Орнел отвёз меня на вокзал, и мы снова стояли с ним на перроне под огромными старинными часами. Время для меня тянулось медленно, но, несмотря на нестерпимое желание поскорее уехать, я ощутила грусть от расставания с Моренами и их городом. Орнел помог мне устроиться в вагоне и покинул перрон только после того, как поезд тронулся.

Помимо меня, в этот день путешествовали две леди и три джентльмена. Окна были открыты, влетавший ветер играл с моими волосами и рюшчатым воротником платья. Я повторяла про себя пожелания счастливого пути, произнесённые Орнелом, и вспоминала лицо Эллы. Странно, но я никак не могла осмыслить, что же отныне чувствую к Кларку. Он не казался мне желанным и любимым, больше не хотелось его видеть и что-либо о нём знать. Не могу сказать, что в этот момент мной овладела ненависть, скорее появилось безразличие.

«Была ли любовь? – спрашивала я себя – И зачем я к нему приезжала?»

Теперь я была уверена, что моя поездка и признание в любви были большой глупостью, и поняла это только-только, когда перед глазами не было ни одного из членов семьи Моренов.

XIV

К счастью в Кеннете, как и во всех окрестностях Лануана, жара спала, сменившись тёплыми, слегка ветреными деньками. После этого можно было вздохнуть свободно, не озираться в поисках тени и не прятаться под белоснежным кружевным зонтом. Мне казалось, что я отсутствовала не неделю, а целый год. Поездка в Рикарс меня словно изменила. Я радовалась всему, что видела вокруг себя и даже не помышляла ни о каком уединении в своей комнате, а только бродила по дому, по двору и с удовольствием слушала рассказы Гриди обо всём, что случилось, пока меня не было. Экономка нашла меня посвежевшей и расспрашивала о моих впечатлениях, а я постоянно вспоминала миссис Морен, Женноку и океан. Отец интересовался моим пребыванием в Рикарсе довольно отстранённо, больше расспросив об обстановке на вокзале и точности движения поездов. Мама, вернувшаяся от бабушки за день до этого, выглядела тревожно, и часто куда-то исчезала, ссылаясь на заботы, связанные с её работой в городском совете деятельных дам. На мою просьбу рассмотреть в совете вопрос о наличии навесов для скамеек на улицах нашего города она отреагировала отрицательно, ответив, что у совета есть куда более важные дела.

– Миссис Хад слишком занята благотворительностью, пока для неё это самое главное. А ты знаешь, что без её одобрения организация не занимается ни одним новым вопросом. Я не рискну её отвлекать. Хочешь, сама напиши ей письмо. Может быть, она обратит на тебя внимание. Она очень любит привлекать в свой круг молодых девушек и, чтобы тебя заполучить, возможно, откликнется на твою просьбу. От меня толку не будет.

Конечно, вопрос навесов не имел большой важности, я могла им заняться в любое время. Сильнее на данный период меня волновала тема моих взаимоотношений с Эрдоном. Наша встреча была неизбежна, и я ежеминутно ожидала его появления в Кеннете, но этого не происходило. В день своего возвращения от Моренов я была уверена, что обнаружу на своём столе пару записок от Эриха, но стол оказался пуст. Полное исчезновение Эриха в моей жизни на протяжении месяца снова наложило на меня некую пелену холода и отчуждённости к будущему супругу. В какой-то момент показалось, что я теряю его, что столь продолжительное отсутствие с его стороны совершенно на него не похоже. Незаинтересованность мною была ему не характерна, и я забеспокоилась о своём положении. Представить себя без жениха, без столь блестящей, пленяющей своим богатством перспективы, мне стало страшно. Отвергнутая Мореном, я словно в панике бросилась спасать то, что у меня осталось, а именно – власть над сердцем Эрдона и наш запланированный брак. Всего неделю назад я бы удивилась этому намерению, а сейчас опасалась, что могу упустить самый дорогой подарок судьбы. Олов Регли оказался прав, сказав о том, что мистер Эрдон может остаться «про запас». Однако теперь он вышел для меня на первое место. Ругая себя за четыре дня, проведённые в пустом ожидании в Кеннете, я быстренько собралась в город к брату. Шон – единственный, кто мог мне дать самую точную информацию о нынешнем нахождении моего жениха, ведь лучшие друзья непременно знают всё друг о друге. Украсив руку золотым кольцом, подаренным Эрихом, и нарядившись в любимое им зелёное платье, я появилась на Седьмой улице у дома брата. На радость мне Шон оказался дома. При виде меня на его лице отобразилось выражение долгого ожидания и заслуженного упрёка.