Роза Лануана. Признание

– Завтра я непременно познакомлю вас с городом, – сказала она. – Можно начать с ближайших улиц. Только не думайте утомиться от истории Рикарса, уверяю, я сама не всё помню. После мы отвезём вас в Женноку, там очень красиво. Но самым занимательным событием станет бал. Он состоится в конце этой недели, и что удобно – недалеко от нашего дома. Я покажу дворец, в котором проходят все праздники Рикарса. Орнел и Кларк описывали мне графство Стилон, и кажется, что дворец Рикарса уныл на его фоне. Надеюсь, вам это не отбавит охоты повеселиться у нас?..

Вечером мне представили Рона. Младший сын Моренов, в возрасте двадцати двух лет, был полным отражением своей мамы, унаследовав черты её лица. В общении с ним я не уловила ни единого намёка на ту гордость собой, которой веяло от Кларка в день нашего знакомства. С Роном было легко, он приветливо улыбался и не был скуп на слова. Орнел, Элла, я и Рон просидели в гостиной допоздна, пока миссис Морен не разволновалась, что мне пора отдыхать. Я не сопротивлялась, согласившись с её предположением. Но как ни силилась уснуть, не получалось так просто избавиться от впечатлений прошедшего дня. Теперь я совершенно не боялась ни милой миссис Морен, ни её младшего сына. Они словно очаровали меня. Единственное, что ещё тревожило – встреча с Кларком и то, каким образом предстояло выяснить, питает ли он ко мне хотя бы капельку любви. Несмотря на то, что я не придумала никакого плана, осталось уповать на то, что случай представится сам собою.

Первое утро у Моренов показалось мне удивительно прекрасным. Наверное, впечатление произвело присутствие ажурной яблони за окном. Её ветви были сплошь усыпаны ещё не набравшими силы зелёными плодами, а листья игриво пропускали в комнату мозаику из солнечных лучей. Я поспешила распахнуть окно и впустить восхитительное дуновение летнего ветра. Сквозь листву дерева едва просматривались лазурь голубого неба и блеск церковного шпиля. Совсем рядом щебетали птицы, а внизу на траве бело-рыжая длинношёрстная кошка забавлялась ловлей насекомых.

«Как, должно быть, замечательно здесь жить, – подумала я. – Если бы Кларк был в меня влюблён, то безоговорочно променяла бы Кеннет на Рикарс…»

В доме нас оказалось только двое – я и миссис Морен, не считая слуг. Рон отправился по делам, а Орнел к своему знакомому. Мы с Эллой позавтракали и осуществили прогулку, запланированную ещё вчера.

– Чудный денёк, не правда ли?.. – миссис Морен взяла меня под руку, выходя за ворота. – Утро – единственное время дня, когда можно подышать свежей прохладой. Я старательно посвящаю эти часы только прогулкам. Потом усиливается духота, и приходится прятаться в комнате. А вам какая часть дня кажется наиболее приятной?

– Я гуляю в любое время, это зависит от планов моих брата, сестры или будущего мужа. Одна я редко выхожу, предпочтение отдаю скату или саду.

– Вот как, впереди замужество? Ах, что я говорю, вы так хороши собой, что представить вас без жениха невозможно! Наверняка всё сложится счастливо. Моя участь в девичестве оказалась незавидной. Родители были состоятельными и искали мне в мужья того, кто не мог быть ниже нашего уровня. Меня собирались выдать за мужчину, который совсем мне не нравился, несмотря на своё высокое положение. Он был вдвое старше, представляете? Это сейчас я вспоминаю о той помолвке, как о чём-то несущественном, а тогда это была настоящая трагедия. Положение спас случай – когда до свадьбы оставался месяц, жених подавился на ужине, который устроила его тётушка. Его не спасли. Целый год после этого отец подыскивал мне новую партию, но ему не везло. Однажды к нам приехал родственник, с ним был Орнел. Мы увлеклись друг другом. Орнел попросил моей руки, но получил отказ. Я переживала до сумасшествия. Примерно через полгода моих родителей не стало. Старший брат не взял меня на попечение, уехал далеко из родных краёв. Появилась возможность стать миссис Морен, и я ею воспользовалась. Теперь родители не могут полностью влиять на судьбу своих детей, вы согласны? Ведь мистер и миссис Ноун вам не препятствуют?..

– Нет, нисколько.

– Как я рада! Венчайтесь, несмотря ни на что. Пусть ваш союз скрепится Богом. Заметили церковь за нашим домом? Мы с Орнелом в ней венчались. Посчастливилось, что живём недалеко от неё. Порой я посмотрю в её сторону, и на душе воцаряется безмятежность. Что скрывать, с годами я стала необычайно сентиментальна… Расскажите о себе, моя дорогая. Вы останетесь в Лануане после своей свадьбы?

– Да, мой будущий супруг построил особняк и занимается его внутренней отделкой.

– Вы были в нём, довольны?

– Нет, Эрих, хочет меня удивить, а сама я не горю желанием посетить его преждевременно.

– Любопытство не ваша подруга, это похвально. А сестра младше вас?

– Младше на два года, ей семнадцать.

– У неё подходящий возраст влюбляться…

– Недавно она вышла замуж.

– Уже? Как скоро…

– Кларк вам о ней не рассказывал?

– Нет, а должен был?..

– Затруднюсь ответить. Когда он жил в Кеннете, Эллис с ним очень сдружилась. Кларк был в курсе всех её любовных перипетий.

– Ах, моя милая мисс Ноун, на Кларка вполне похоже утаить от меня о дружбе с кем-либо. Он слишком уважает чужие тайны, чтобы их разглашать. Но я к этому давно привыкла. Возможно, служба наложила на него отпечаток скрытности. Обратите внимание, – Элла грациозно сделала движение в свою сторону. – Вот он дворец, о котором я вам говорила. Только здесь и нигде больше проводят балы. Как на ваш вкус – не мрачновато?..

Передо мной предстало двухэтажное здание из тёмно-серого камня, лишённое каких-либо архитектурных украшений и поражающее своей угрюмостью. Дворец резко выделялся из окружающего его ансамбля, смотрелся отчуждённо и угнетающе, даже в этот солнечный день.

– Да, с виду в нём мало привлекательного, – подтвердила я.

– Соглашусь с вами. На протяжении всей моей жизни я удивляюсь, почему именно это здание выбрано для веселья. Сама не принимаю подобную серость. Мне близко всё яркое, светлое, вызывающее радость и поднимающее настроение. Вероятно, поэтому я сильнее Рикарса люблю Женноку, она необыкновенно живописна и богата красками. Женнока утопает в зелени, её жаркий песчаный пляж обжигает, а сине-зелёный океан заставляет задуматься о вечном. Скажите, вы увлекаетесь чтением?

– Да. Из всех писателей я выделяю Гиже.

– Что из его творений вам ближе всего?..

– Пожалуй, всё, что я прочла, особенно «История баловня» и «Мелкий дождь».

– Вы предпочитаете прозу, я поклонница поэзии. Обожаю Крулоа и Броссала. Однажды, когда мои мальчики были еще малы, Крулоа посещал наш город. Я была ему представлена, благодаря одной моей знакомой. Дома хранится томик с его стихами, на обороте он собственноручно оставил пожелания для меня. Вообще, он очень обаятельный человек, такой, каким я воображала его по стихам. Обязательно зачитаю вам пару его произведений. Вы не устали ещё, милая моя?

– Нисколько.

– А я готова упасть от бессилия. Не будете возражать, если мы немного посидим вон на той скамье, а потом пойдём обратно?

– Конечно, нет. Очень удобно, что на улицах Рикарса есть скамьи с навесами. В Лануане, по-моему, навесов нет.

– Как нехорошо. Куда же деваться усталым горожанам?.. Если вы состоите в городском совете деятельных дам, обязательно укажите на этот недочёт. Ведь состоите?..

– Нет, мама в него входит. Я скажу ей об этом.

– Конечно, скажите.

Мы провели на скамейке около получаса, а потом также не спеша вернулись домой. Мне слегка было неловко за то, что ради меня миссис Морен утруждала себя ходьбой. Было заметно, что прогулки её изматывают, но пытаться отговорить её от них было бесполезно. Элла старалась забыть о своём прихрамывании и могла оскорбиться от упоминания о нём. По возвращении она показала ту самую книгу с росписью Крулоа, а потом я до вечера оставалась в особой комнатке, где хранилась несчитанная коллекция духов. И каких только ароматов здесь не было – и акации и липы, и жасмина, и ландышей, и малины и земляники, вишен, слив и спелых яблок, различных полевых цветов. Голова шла кругом. Все четыре стены были оформлены сплошными деревянными стеллажами с маленькими бортиками. Полки разбивались на группы и объединялись подписанными табличками. Со стеллажей разнообразные по своей форме и размеру стеклянные флаконы отражали свет лампы, свисавшей с потолка. Такое зрелище я и во сне не могла представить. Экономка передвигала лестницу и подавала флаконы, недосягаемые с высоты человеческого роста, а мы с Эллой вдыхали их содержимое.

– Сколько лет у вас ушло на собрание коллекции?.. – удивилась я.

– Лет двадцать. Но здесь вложен не только мой труд, больше половины – подарки мужа и друзей. Многие знают, что духи моя слабость.

– Ни у кого из моих знакомых нет подобного увлечения. Вы меня поразили. Неужели те духи, что хранятся двадцать лет, совсем не испаряются?

– Испаряются, но я владею некоторым секретом, который сокращает это неумолимое испарение до минимума. Как видите, до сих пор ни один флакон не опустошился. Взгляните сюда, на этот ящик у пола. Только в нём стоят те духи, которыми я пользуюсь постоянно, ещё парочка из них находится в моей комнате. Они передают очарование розового пиона. Я не мыслю себя отдельно от этого букета.

Позже уже и я сама не воспринимала Эллу без терпкости пиона. Но, какой бы аромат она не возвеличила и не отождествила с собою, в миссис Морен я оценила умение не переборщить с духами. Тонкий аромат ощущался только в непосредственной близости с ней.

XII

Через день меня отвезли в ту самую Женноку, восхищениям от которой не было предела. Наконец, я сама воочию смогла её оценить. Только в границах её живописного расположения стали понятны слова мистера Орнела о рае. Это действительно было место, где природа смотрелась не то, что красиво, она воспринималась, как само совершенство, неземная роскошь. Около получаса наш экипаж колесил по высокому холму, с которого открывался неповторимый пейзаж на бушующую внизу зелень и непоколебимую бескрайнюю гладь океана, а потом съехали вниз, затерявшись в густых кронах столетних деревьев, и неширокая дорога вывела нас прямо к дому Моренов. Он был двухэтажным, но небольшим, деревянным с множеством окон. Главный вход оказался оформлен лёгкой, совершенно открытой для проветривания террасой. За самим домом виднелось одноэтажное длинное строение, наполовину скрываемое садом. Из стен строения доносился целый гром собачьего лая. Это была овчарня Рона. К нам навстречу из-за кустов неожиданно выпрыгнули две огромные овчарки чёрной окраски. Своими массивными лапами они вмиг сравнялись со мной и миссис Морен. От испуга я сделала резкое движение обратно к экипажу, но Элла остановила меня и ласково произнесла:

– Ах, вы, мои дорогие, любимые собачки! Люси, Тьера, дайте-ка я вас поглажу… – она дружелюбно потрепала их за холки, и, приобняв меня, повела к дому. Собаки переключили своё внимание на мистера Морена, и только тогда наступило заметное облегчение.

– Их нельзя бояться, моя милая, они всё чувствуют. Сохраняйте при них спокойствие. Уже через час они потеряют к вам всякий интерес, ведь мы всё время будем рядом.

Из тех же кустов, откуда минутой ранее выбежали собаки, появился управляющий. Он снял шляпу, приветствуя нас.

– Здравствуйте, Ричард, – улыбнулась Элла. – Они снова опередили вас…

– Они чуют хозяев за версту, миссис Морен, – ответил управляющий, направляясь к Орнелу.

– Проследите за тем, чтобы они не доставляли неудобства нашей гостье, – добавила Элла ему вслед.

– Постараюсь…

– Он работает у нас почти десять лет, – тихо сообщила мне миссис Морен, поднимаясь на террасу. – Это самый лучший управляющий из всех, что у нас были. А сейчас вы познакомитесь с его женой, она отвечает за дом и вкусно готовит, лучше, чем наша кухарка в Рикарсе.

Изнутри дом смотрелся таким же приветливым и светлым, как снаружи. Но приятнее всего казалось то, что в такую затяжную несносную жару в нём было прохладно. Жена управляющего встретила нас на пороге, вытирая руки о фартук.

– Здравствуйте, Дженни, – сказала Элла.

– Здравствуйте, миссис Морен, здравствуйте, мисс. Ричард уже занялся вашими вещами?..

– Да, да, он там, во дворе, со всем справится. Дженни, позволь представить тебе нашу очаровательную гостью, мисс Ноун. Я очень рада, что она, наконец, в Женноке и хотела, чтобы ты приготовила сегодня к вечеру мой любимый пирог… Идёмте, моя милая, я покажу вашу комнату, – Элла повела меня за собой. – Она находится на втором этаже, в противоположной стороне от овчарни, не хотелось бы, чтобы собаки мешали вам отдыхать. Порой по утрам они так громко лают, что сил нет их слушать. Но что только не вытерпишь ради любви к сыну. Проходите сюда, моя милая. Напротив комнаты Рона и Кларка. А вон та – моя и мистера Орнела. Если вам что-нибудь понадобится – стучите, не стесняйтесь.

Я подошла к окну. Оно выходило во двор, и хорошо просматривалась часть дороги за воротами. Этот вполне спокойный вид меня несколько насторожил: было в нём что-то незащищённое. Я поинтересовалась у миссис Морен:

– Ваш дом единственный на всю Женноку? Есть соседи?

– Есть, конечно. В Женноке шесть домов. Удивление ваше понятно, ведь ни одна из крыш не видна с холма, по которому мы проезжали. Не заметить их и с берега. Деревья настолько высокие, что скрывают все строения целиком. Но когда мы выйдем к океану, то наверняка кого-нибудь встретим. Люди обожают прогуливаться по пляжу, независимо от времени суток. Представьте себе, года четыре назад пришло распоряжение из Геасса возвести на берегу Женноки большой порт, но элита Рикарса блокировала эту инициативу. Она настаивала на том, чтобы столица осознавала ценность восхитительнейших мест, вроде Женноки и Лукрости, и заботилась об их сохранности. Борьба за Женноку была продолжительной, но всё, слава Богу, закончилось благополучно. Я же ещё долго не могла оправиться от этого потрясения. Не знаю, что бы со мной случилось, надругайся они над этим святым местом! Я бы этого не пережила…

После обеда Морены повели меня на экскурсию по Женноке. Нас сопровождал управляющий всё с той же компанией собак. И хотя Ричард зорко следил за своими четвероногими подопечными, я была готова в любой момент направить свой кружевной белый зонт в морду этих чересчур резвых животных. Элла ощущала моё напряжение, оттого постоянно болтала, пытаясь погасить состояние страха. Орнел шёл чуть поодаль, поддерживая разговор с управляющим и обращаясь к нам очень редко, предоставляя своей супруге единоличное право повествовать гостье о местных достопримечательностях.

В первые же дни нахождения в семье Моренов удивило то, что глава семейства ограничил своё общение со мной, словно ушёл в тень любимой супруги. По прошествии нескольких дней я привыкла к такому положению, но отнюдь не забыла, каким приятным и живым собеседником он может быть. Только через полгода я узнала, благодаря чему миссис Морен была центром семьи – она оказалась неизлечимо больна. И это отнюдь не было секретом для неё самой. Элла доживала последние месяцы жизни, стараясь не думать о том, что ждёт впереди. Невозможно было заметить в её глазах испуг или отчаяние, она вела себя естественно, словно была здорова, и никому не позволяла проявлять к себе жалость.

– Вы обратили внимание, моя милая, какие крепкие и широкие стволы у дубов и ясеней? – спросила миссис Морен. – Удивляет их прямота и стать. Полагаю, им не меньше двухсот-трёхсот лет.

– К своему стыду, не могу определить возраст деревьев, но охотно соглашусь с вами, – ответила я, наблюдая за тем, как Тьера и Люси помчались далеко вперёд, громким лаем извещая лес о своём присутствии.

– Раньше мне нравилось пройтись здесь по осени и собрать охапку опавших листьев. Эти пёстрые букеты я расставляла дома на видных местах, а потом закладывала листья в специальную книгу, и получался отличный гербарий. Подписывала названия пород и ставила точные числа октября, а спустя годы рассматривала сохранённые экземпляры. Потом их набралось столько, что я остыла к данному увлечению и рассталась со значительной частью накопленного материала. Что интересно – мне практически не было жалко своего труда. Странно, зачем люди увлекаются такими пустяками?.. Видите вон то упавшее дерево? Предлагаю посидеть на нём несколько минут, до берега ещё порядочно.

Орнел и Ричард отдалились от нас и остановились, заметив, что мы отдыхаем. Миссис Морен осторожно присела на ствол дерева и тяжело вздохнула.

– Жара нестерпимая, – проронила она и повернулась ко мне. – Керен, могу я слегка полюбопытствовать о вашем женихе?..

– Да, миссис Морен.

– Не беспокойтесь, я не собираюсь терзать вас дотошными расспросами о личных переживаниях. Расскажите мне, откуда он и кто его родители.

– Мистер Эрдон родом из Биларда. Он причалил к порту Лануана и посетил бал в графстве Стилон. Там мы и познакомились.

– Надо же, из Биларда… Ради вас он оставил столь великий город? Тогда мистер Эрдон, несомненно, достоин уважения. А чем он занимается? Я имею в виду работу.

– Открыл контору по оформлению сделок и составлению различных торговых контрактов.

– В Биларде он зарабатывал тем же?

– Нет, в Биларде мой жених только получил образование.

– Родители не препятствовали его переезду в Лануан? Он единственный сын в семье?

– Единственный. Из родителей у него только мама. Отца не стало очень рано, не знаю, что с ним произошло. Эрих меня в это не посвящал.

– Как грустно. Наверное, его матери пришлось нелегко воспитывать сына одной. Надеюсь, они не бедствовали?..

– Нет. Миссис Флорентина Эрдон очень состоятельная, известная леди.

– Вот как? Для меня неожиданно услышать, что весьма богатые люди предпочитают заключить брак с неравными себе…

– Миссис Морен, стоит мне задуматься, и я сама себе не верю. Как случилось так, что молодой человек столь высокого положения смог заинтересовался мной? Именно из-за очевидной разницы между нами отец отправил меня учиться в Турр. Понимаете?..

– Да, конечно. Его мама, наверное, представлена самой королеве?..

– Кажется, Эрих об этом что-то говорил.

– Милая моя, мне даже стало не по себе. Вы в будущем превратитесь в важную леди, и общение с нами станет только мешать…

– Что вы, миссис Морен, не стоит недооценивать своего происхождения. Я сама нисколько не благороднее вас, и отречение от своего нынешнего окружения никак не входит в мои планы. Эрих сам старается быть ко мне как можно ближе, не подчёркивая в общении с людьми своего превосходства. Он очень хорошо воспитан и никому не даст рядом с собой почувствовать себя неловко.

– Очень хотелось бы взглянуть на вашего будущего супруга. Нет, только не подумайте, что я напрашиваюсь на приглашение на свадьбу. В последние годы я плохо переношу поездки. Моё путешествие заключается лишь в смене Рикарса на Женноку и Женноки на Рикарс. Я за вас необычайно рада. Это замужество похоже на сказку. Цените шанс, посланный свыше… Ну что же, продолжим путь?..

Миссис Морен ещё что-то спрашивала об Эрихе и его маме, но всё менее оживлённо и постепенно перевела беседу на овчарок. Я же почувствовала вдруг такую тоску по Эриху, что сама себе удивилась. Мне захотелось видеть его прямо сейчас, слышать его и сжимать его руку. Я взглянула на золотое колечко, подаренное Эрдоном, и подумала: «Что же я здесь делаю?!» Желание вернуться в Кеннет охватило меня с такой силой, что ни Женнока, ни миссис и мистер Морены, ни Кларк уже не казались важными. И только выход к океану поборол временную слабость и позволил развеяться. Я словно замерла перед бескрайним водным простором, блеском его глади и манящим зовом. Никогда прежде в своей жизни я не видела океана, не ощущала его мощи и широты. Красота водной стихии, открывавшейся перед моим взором, покоряла и влюбляла в себя. Миссис Морен взяла меня за руку и подвела по песку к воде. Неожиданно нахлынул страх, когда земля ушла из поля моего зрения, и я оглянулась назад.

– Вы чем-то обеспокоены, моя милая?.. – спросила Элла.

– Да, – я потихоньку пошла вдоль раздела песка и воды. – Для меня это так непривычно, рассматривать океан в непосредственной близости. Даже с холма, по которому мы ехали, я не почерпнула таких ярких эмоций. Лануан не так близок к океану, как Женнока. У нас есть порт, но побывать там не довелось.

– Какие ваши годы, моя милая! – ласково сказала миссис Морен и на мгновение обняла за плечи. – Сколько ещё всего предстоит увидеть! Но я рада, безумно рада тому, что вы для себя здесь что-то открыли. Верю, неповторимость Женноки ещё не раз поразит наших гостей. Удивительно, что пока нам не встретилась на берегу ни одна живая душа. Я присяду на одну из тех скамеек, что под деревьями. Несказанно удобно, что люди позаботились об их наличии.

Элла отправилась в их сторону и была задета проносящимися мимо овчарками.

– Люси, Тьера, что за безобразие, быстро ко мне! – скомандовал Ричард. Собаки нехотя исполнили его приказ.

Я долго любовалась видом океана и ярким блеском глади без присутствия всяких мыслей в моей голове. Казалось, что тело расслабилось, душа стала лёгкой, тревоги и переживания остались далеко позади. Когда я оглянулась на миссис Морен, то увидела, что рядом с ней сидел Орнел, обхватив кисти её рук своими ладонями и предоставив своё плечо во власть уставшей щеки супруги. Ричард находился неподалёку, следя за тем, как овчарки, мучительно для себя самих, исполняли его команду сидеть смирно. Я отвернулась от воды и пошла к Моренам. Но не прошла и полпути, как Элла оживилась и ласково сказала:

– Замрите на месте, милая.

Я остановилась.

– Обратите внимание, мой дорогой, как мисс Ноун замечательно гармонирует с общей картиной. Она – словно часть пейзажа и если уйдёт, то океан станет менее живописным. Вы не находите?..

– Совершенно согласен, – поддержал Орнел. – Момент такого чудесного сочетания хотелось бы запечатлеть.

– Идите к нам, моя милая, – позвала Элла. – Только прошу, не спешите. Очень, очень красиво… Я поняла, чего хочу, мисс Ноун. Вас нужно написать. Сегодня же пошлю в Рикарс за художником, и завтра приступим к делу. Это будет наш скромный подарок вам.

– Благодарю, миссис Морен, только если вас это не затруднит.

– Боже мой, какие трудности?! Я с таким нетерпением буду ожидать завтрашнего дня! Моя фантазия мне всё уже нарисовала. Лучше начать с утра, пока солнце не так беспощадно. Вы не возражаете подняться с рассветом? Нет? Прекрасно, моя милая.

Когда мы вернулись к дому, миссис Морен отправила управляющего в город за тем, чтобы утром он привёз одного очень хорошего художника. Она поведала о том, как ценятся написанные им работы, и что он друг Кларка. Спать я легла полная впечатлений, полученных от Женноки, и совсем не заметила, как наступило утро, а Элла легонечко постучала в мою дверь. Через час мы ходили уже по берегу океана. Элла долго размышляла вслух над тем, в какой именно точке пляжа мне остановиться, пока не заключила, что эту задачу решить под силу только художнику. Едва миссис Морен опустилась на вчерашнюю скамью, как на берег вышел сам живописец.

Он выглядел совершенно обычно, не подчёркивал своего отношения к искусству ни беспорядочной причёской, ни странной одеждой, ни манерой общаться, словом, всё то, что было свойственно многим талантливым людям, ему оказалось чуждо. Он нёс мольберт, закрепив его под мышкой, а на одном плече болталась небольшая вытянутая сумка. Выражение лица его было серьёзным. Глядя на него, меня посетила мысль, что было легкомысленно вчера согласиться на то, чтобы меня написали, ведь оставаться на одном месте более трёх часов подряд оказалось ещё как затруднительно. Но долго жалеть мне об этом не пришлось. Едва мастер поприветствовал меня, дотронувшись до своей шляпы, и повернул в сторону Эллы и Орнела, как следом за ним на берег вышел Кларк. Как бы я не представляла нашу с ним встречу, его появление стало для меня неожиданностью. Он поставил на песок стул, предназначавшийся приятелю, и подошёл ко мне. Я не могла отвести от него глаз, ощущая, что для меня совершеннее мужчины нет.

– Здравствуйте, мисс Ноун. Необычайно рад вас увидеть, – сказал он и поцеловал мою руку.

– Здравствуйте, мистер Морен.

– Честно признаюсь, я глубоко сомневался, что вы когда-либо окажитесь у нас в гостях.

– Отчего же?

– В последнюю нашу встречу вы казались слишком расстроенной, чтобы покинуть Кеннет.

– Мне уже лучше, давайте не будем затрагивать тот прошлый разговор. Я нисколько не жалею о том, что позволила себе тогда обнажить своё отчаяние, но это осталось позади.

– Обещаю ничего не вспоминать, мисс Ноун. Надеюсь, вы не разочарованы Женнокой?..

– Нисколько. Всё, что вы о ней когда-то рассказывали – сущая правда.

– Кларк, пора приступать к работе, – поторопил художник.

Кларк улыбнулся мне, слегка кивнул своему другу и подошёл к родителям.