Тёмный. Сотворение

– Знаешь… – Задумчиво начал он, выходя навстречу напарнику, который уже развёл костёр. – Это очень странно…

– Никто не попался?

– Да. – Он поднял глаза на Тэла. – Совсем никого. А ведь следов много. Лес живой, но словно…

– Пустой.

– Будто самого леса и вовсе не существует.

– И я обратил внимание.

– Здесь явно что-то скрывают… – В один голос проговорили эльфы.

Глава 9

Через звонко журчащую речку лежал деревянный, наспех собранный, мост, между перил которого сидела девочка лет пяти и бултыхала ножками в воздухе. Любуясь, как закатные лучи Солнца играли и переливались золотом в изгибах прозрачной воды, она покачивала головой то в одну, то в другую сторону, в такт известной только ей мелодии. На дне реки лежали и перекатывались разноцветные камушки, а по бокам, цепляясь прозрачными хвостиками за неровности берегов, выглядывали маленькие рыбёшки. Словно солдаты, они стояли вертикально по стойке "смирно!", наблюдая за малышкой огромными глазами-блюдцами, поблёскивая синей чешуёй.

– Интересно – она когда-нибудь заговорит? – Послышался где-то за спиной девочки высокий, девичий голос.

– Она может быть и заговорила бы, да было бы с кем. – Ответил ей другой женский голос.

– По-твоему – мы не интересные собеседники?

– Для неё, видимо, нет.

Две четырёхкрылые феи сидели на пне давно упавшего дерева, внимательно следя за маленькой девочкой по поручению её матери, пока та была на охоте. Мида́ра часто обращалась за помощью ко многим жителям этого мира. Пока Нэя была совсем крохой, она просила старую дриаду Вело́ну посидеть с ней. Но, по мере её взросления, появилась возможность доверяться мудрости лесных зверей или, подобно нынешнему дню, поручать девочку лёгким и игривым крылатым созданиям.

Женщина опасалась посещать людские поселения, так как их род отличался определёнными особенностями, о которых не стоило знать посторонним – все женщины были долгожителями, живя почти втрое дольше обычных смертных. Как рассказывала прабабушка, своим иссохшим, шершавым, как старая короста, голосом: «…связь с миром нашим, А́нидус, ещё крепка. Энергией своей он нас питает. Мало таких осталось. Гордись… Теряем только многих мы на пути своём. Одиночество и боль – наш удел. Нельзя чтоб светлые прознали… Заберут и пытать будут. Не признаю́т они силу чужую…».

Так и приходилось жить их семьям на отдалении от обычных людей и перемещаться ещё глубже в леса или горы при малейшей угрозе. Однако сердце Мида́ры жаждало иной судьбы. Она мечтала встретить достойного спутника жизни, подарить жизнь сыну и обрести дом среди простых людей. Но воля небес решила иначе: у неё родилась дочь – очаровательная и сияющая, словно солнечный лучик. Девочка быстро освоилась среди лесной жизни, обретая друзей среди фей и животных. Повсюду ощущалось тепло и понимание, которое окружающие испытывали к ней. Мать, однако, тревожили два обстоятельства: отсутствие проявления каких-либо способностей и тот факт, что малышка упорно молчала, несмотря на возраст, заставляя сердце матери сжиматься от беспокойства.

Улыбаясь рыбкам с моста, маленькая Нэя повернула голову в сторону густого лиственного леса. Туда, куда мать строго-настрого запретила ступать, страшась свирепых хищников, готовых мгновенно проглотить любопытную девочку, даже не ощутив вкуса плоти столь маленького создания.

– А вдруг она никогда не заговорит?

– Ну и что? Хуже это её не сделает.

– Больная значит.

– Сама ты больная!

– А если случится чего, как она на помощь позовёт?

– Вот тогда и научится говорить сразу же. – Звонко перепирались фейки, не заметив, как девочка тихонько поднялась и зашлёпала босыми ножками в сторону лесной чащи.

Солнце стремительно спускалось к горизонту. Заметно стемнело. Девочка, молча и целеустремлённо шагая по влажной, холодной траве, углублялась всё дальше в тёмный лес. Журчание реки уже давно не было слышно. Птицы здесь молчали. А лес начал меняться, плавно переходя от уютных зелёных зарослей к мрачному царству вечнозелёных сосен и елей. Воздух становился заметно тяжелее и в нём, чёткими нотами, отражалась смола и сырость. Слышались быстрые шорохи с разных сторон и скрип ветвей и стволов друг о друга при малейшем дуновении ветра.

Из глубины елового частокола прозвучал пронзительный писк, громкий и скрипучий. Малышка застыла на месте, спрятав голову в плечах и зажмурившись. Казалось, будто волосы на голове зашевелились, а по телу побежали ста́да мурашек. Открыв сначала один глаз, затем второй, она медленно повернула голову в сторону звука. Стонущий писк повторился, и девочка двинулась на него. Аккуратно. Шаг за шагом, царапаясь об опавшую хвою и шишки, терпеливо, стараясь не издавать лишних шорохов и звуков, как учила мама.

Выглянув из-за очередной ели, взору открылось жёсткое полотно паутины, сплетённое меж двух еловых стволов. Её очертания были хорошо видны из-за влажности, что капельками свисала с нитей. Полотно было огромным, словно серебряная сеть, раскинутая, чтобы поймать само Солнце, а значит и хозяин его не маленький. Нэя застыла, обхватив ствол руками, и рассматривала жуткое, но, в тоже время, прекрасное творение природы.

Паутина задрожала, и она увидела внизу, на самом краю, запутавшееся существо. Оно верещало и дёргалось, пытаясь высвободиться, но прилипало и путалось ещё больше, пуская волны по всем нитям, призывая хозяина. Вывернув голову под неестественным углом, существо встретилось огромными, светящимися, как два зелёных фонарика, миндалевидными глазами с ребёнком, и застыло. Взгляд молил о помощи. Казалось, оно хочет заплакать, закричать, но, почему-то, не может.

Сердце Нэи бешено забилось о рёбра, пульсируя и оглушая. Глаза хаотично забегали по округе в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Палка, камень, что угодно, чем можно было бы порвать паутину.

Откуда-то раздалось стрекотание желваков. Жуткий паук с цепочкой красных глаза, перебирая лапами, цепляясь коготками, медленно спускался к своей жертве. Редкие, жёсткие волоски торчали по всему его телу, а челюсти шевелились, пуская маленькие капельки слюны. Жертва заверещала ещё сильнее ис новой силой начала дёргаться. Паук приближался, переставляя лапы-иглы всё ближе и ближе к жертве.

Монстр казался Нэе громадных размеров, а шип, которым оканчивалось его тело, был остр и опасен. Часто дыша, девочка крутила головой из стороны в сторону. Тело напряглось, а ладошки, неосознанно, сжались в кулачки. Её глаза бегали в поисках помощи. Задрав голову, она увидела сухую ветку ели. Подпрыгнув и повиснув на ней, та сломалась, образуя острый конец.

Добравшись до пищащего существа, ощупывая его передними лапками, монстр прицелился нанести смертельный удар. Жертва затихла, не шевелясь, зажмурилась до боли, до белых пятен в глазах, сжимая паутину в кулачки длинных тонких пальчиков и готовясь к неизбежному. Резкое движение… и тельце существа пронзила мгновенная боль, которая ядом расползалась по всему организму, обездвиживая и забирая маленькую жизнь. Но только паук собрался полакомиться, пуская слюну, как ему по голове прилетел тяжёлый удар палкой. Он затрещал желваками, делая несколько шагов назад. А затем направил шип на Нэю. Та отпрыгнула и, прищурившись, словно презирая монстра, замахнулась, ударяя его ещё раз. Ещё и ещё. Тот, затрещав, плюнул паутиной девочке в лицо. Она начала отмахиваться, кряхтя и пыхтя, сдирая липкие нити. Паук вновь направил жало на девочку…

– Нэйка! Отойди! – Со спины, словно две стрелы, пронеслись две феи, разрывая паутину и роняя паука на землю, с глухим ударом, словно мешок с овощами. Неуклюже ворочаясь на спине, перебирая лапами, он перевернулся и быстрым движением скрылся где-то в деревьях, недовольно треща.

– Дурочка мелкая! Ты что творишь?!

– Мать же запретила тебе сюда ходить! – Наперебой кричали феи.

– А если бы мы не успели…?

Девочке так и хотелось сказать, что следить надо было лучше, но, отбросив палку и растолкав фей, она подбежала к странному существу, которое безжизненно покачивалось в оборванной паутине. Напуганная, трясущимися руками, аккуратно сняла её с дерева и отчистила от паутины.

– Фу… Это что? – Подлетели недовоспитательницы.

– Первый раз такое вижу…

– Я тоже.

– Какое-то странное, тощее существо…

– Ага… Тощая, словно иссохшая ветка.

Нэя посмотрела на фей недовольным взглядом, те отшатнулись, шебурша золотистыми крылышками.

– Эй… Ты чего? – Прикрываясь ручкой, словно защищаясь от её взгляда, спросила одна из них. Но девочка, ничего не ответила, лишь положив в ладошки древесное создание и, прижимая его к груди, направилась быстрым шагом в сторону дома.

– Ты хоть знаешь куда идти?

«Надоели…» – подумала девочка про себя.

– Конечно знает. – Ткнула локтем в ребро другая фея. – Не забывай, кто её мать.

– Щас она от этой матери и получит… – Качнув головой в сторону удаляющейся маленькой фигурки, произнесла другая фейка. – Полетели. Нельзя её опять упустить.

Малышка прижимала спасённого к своему сердцу, чувствуя ладонями его тепло и еле-еле ощутимое дыхание.

«Живое» – улыбалась она.

– Нэя! – На встречу, с моста, бежала женщина, крепкая фигурой. Она сжала дочку в объятиях, целуя её в висок, поправляя растрепавшиеся светлые волосы и осматривая на предмет травм. – Вы, две, где были?! Почему не дома? – Кинула она быстрый взгляд на фей, а посмотрев вниз, увидела исцарапанные ноги ребёнка. – Где – вы – были?! – Жёстко проговорила каждое слово. Тон её голоса стал железным. Сосредоточенный взгляд тёмных глаз из-под опущенных бровей пытался убить обеих неудавшихся сиделок.

– Мы не услышали… – Виновато опустив головы и сложив крылышки за спиной, опустились на землю феи.

– Она так тихо ушла…

Вдруг малышка подёргала маму за одежду, привлекая её внимание. Встретившись с глазами дочки, она опустила их вниз и увидела в её руках странное маленькое существо. Сморщив нос в отвращении, Мида́ра прищурилась.

– Где ты её нашла? – Но только девочка повернулась в сторону леса, и хотела указать рукой, как феи разговорились, встрепенувшись и живо объясняя:

– В хвойной чаще…

– Из паутины вытащила.

– С пауком подралась… – Тут одна из фей получила подзатыльник от другой, за то, что та сболтнула лишнего.

– Что-о!? – Брови Мида́ры взлетели вверх. Переведя взгляд с фей на дочку, женщина медленно выпрямилась, поднимая девочку. – Так… – Тяжело выдохнула. – Вы, обе, свободны. – Фейки сделали короткий поклон и, треща крыльями, моментально испарились. – А ты, юная леди, тоже будешь наказана. – Нэя, опустив голову, качнула ею несколько раз, в знак согласия. – Но сначала разберёмся с твоим новым другом. – Девочка резко подняла глаза, встречаясь со спокойным взглядом мамы.

Прохладный вечерний ветер холодил кожу, и босые ножки девочки покрылись мелкими пупырышками мурашек. В крепких маминых руках, они продвигались по вытоптанной тропе вдоль реки к их дому. Небольшой, одноэтажный, старый, каменный домишка находился в глубине леса. Покатая крыша его густо заросла зелёным мхом, словно прикрытая мягкой пуховой подушкой. Даже капли дождя, во времена летних ливней, были практически не слышны. Он здорово защищал крышу от протечек, собирая воду в звонкие ручейки, стекающие по краям. Из-под "пушистой подушки"подглядывало окошко чердака, а за ним виднелся небольшой каменный дымоход, всё чаще и чаще пускающий сизый дым, намекая на приближение холодных осенних ночей.

Открыв входную дверь, хозяек сразу же встретил холодный и равнодушный очаг. Рядом с ним, словно продрогнув и облокотившись, желая согреться, стоял пузатый котелок. Вроде бы и с едой, но уже давно остывшей. На бечёвке, поближе к теплу огня, висело множество разных высушенных трав, грибов и корений, обволакивая пришедших специфическим, но приятным ароматом. Что-то из этих запасов было для лечебных снадобий, что-то для чая, а что-то – в еду.

Посадив дочку на стул рядом с обеденным столом, женщина села на корточки напротив:

– Покажи мне ещё раз. – Нэя раскрыла ладошки, на одной из которых, безжизненным деревянным прутиком лежало странное, еле дышащее, создание.

– Паук был большой? – Девочка распахнула глаза, одновременно делая глубокий вдох, уставившись на маму, и твёрдо качнула головой, пуская распущенными светлыми волосами волну. – Чёрный? – Малышка задумалась. Внимательно смотря ей в глаза, она медленно наклонила голову на бок, словно рассуждая о чём-то, и её взгляд сместился куда-то за мамину спину. – Значит не чёрный. – Улыбнулась женщина. Она потрогала указательным пальцем «палочку». – Он её ужалил? – Нэя быстро вернула взгляд к маме. Её глаза начали наполняться слезами, а губки задрожали. – Не реви. Ты же видишь, что она жива. – Малышка посмотрела на тельце в своей ладошке. Она отчётливо чувствовала пульс на коже. – А знаешь почему? Я и сама не сразу поняла… – Задумалась женщина, посмотрев в сторону полочки с разными бутыльками и снадобьями. – Это древесная фея. – Брови малышки на мгновенье подлетели до самой чёлки. – Ага. Они очень редкие и, на самом деле, абсолютно бесполезные. Ни о каких способностях у них неизвестно, кроме как, лазанья по деревьям. Но у этой, похоже, и с этим проблемы, рас она в паутину попала. А за место крови, у неё смола. Поэтому яд толком и не подействовал. Она просто очень сильно испугалась. – Поцеловала она девочку в пухлую щёку, потрепав светлую макушку, вставая с корточек. – Сейчас мы ей немного капнем восстанавливающей настойки и, думаю, завтра утром она будет в полном здравии.

Нэя внимательно следила за действиями мамы, прислушиваясь к ощущениям на ладони – практически невесомая, фея еле ощущалась. Грубая, шершавая кожица, словно кора дерева, жёстко тёрлась о девичью кожу, цепляясь маленькими рожками и наростами. Она была прохладной и, словно бабочка, в ней трепетала жизнь. Девочка улыбнулась ощущениям:

«Мама неправа. Я знаю, что ты особенная…» – подумала она, прикрыв глаза и делая глубокий вдох, сосредоточившись на фее.

«Хова…» – вдруг услышала малышка у себя в голове. Как будто в мозгу что-то толкнулось. Открыв глаза и часто-часто заморгав, она посмотрела на фею. Та глубоко дышала, приходя в себя, и смотрела на девочку слегка приоткрытыми, ярко-зелёными глазами со светлыми, очень тонкими зрачками, которые были еле-еле заметны.

– Аккуратно… – Открыв, с хлопком, стеклянный бутылёк, женщина набрала пипетку тёмно-зелёной, густой жидкости. Обернувшись, она застыла на месте, любуясь удивительной картиной: через круглое окно, за спинами Нэи и Ховы, закатное солнце подсвечивало их золотым светом, создавая волшебное свечение. Хова обняла большой палец девочки и повернула голову к Нее, встречаясь глазами, передавая беззвучно мысли:

«Отныне и впредь клянусь хранить жизнь твою и оберегать от бед и несчастий, как ты уберегла меня от верной гибели. Клянусь служить верно и честно, повелевать моими силами лишь на благо хозяйки моей. Не покину я тебя ни в горе, ни в радости, пока жива буду. Клянусь именем светлым и чистым своим, преданным тебе навсегда!» – Нэя почувствовала, как, в районе сердца, зарождается тепло. Улыбнулась и качнула головой в знак согласия. Мидара, положив пипетку на полку, аккуратно подошла и села на корточки рядом с ними:

– Она принесла тебе клятву? – Наполнив грудь воздухом, сжимая свободную детскую ладошку в своих горячих ладонях, женщина посмотрела на дочку. Девочка, широко улыбаясь, качнула головой в знак согласия. – Она обязана тебе жизнью, не растрачивай такой дар попусту. – Поцеловала она дочку в лоб, обнимая. – Теперь у тебя есть защита…

Глава 10

Небольшая землянка уходила вглубь холма, который был присыпан рыхлым, сияющим снегом. А окружал его бесконечный хвойный лес, частоколом елей и пихт вперемешку с разлапистыми соснами, словно забором, закрыв от взора нежелательных посетителей.

Снаружи наступила глубокая ночь, но в землянке, что подмигивала полуовальным окошком с двумя створками, тепло горел камин, освещая и обогревая большую комнату.

Зайдя вовнутрь и услышав как за спиной мягким, гулким ударом, захлопнулась дверь, Мэ́лдон пошатнулся и, опёршись рукой о шершавую стену, медленно осел на пол. Оказавшись в безопасном месте, его тут же накрыло осознание пережитого – побег от архано́кса, полёт с обрыва, бурный водяной поток, пещера, скелет, лес, очередной побег, очередная удача в виде карлика-сатира и очередное спасение от смерти. Тело начала бить крупная дрожь, а сам он побледнел, став мертвенно-серым. Поджав колени к себе, покачиваясь из стороны в сторону, он уставился в одну точку где-то на стыке пола и светлой стены.

Сатир наблюдал за ним со спины, но видя, что парню становится всё хуже, спохватился и убежал, цокая копытами, скрываясь где-то в глубине комнаты.

– Не отключайся, малой! – Кричал он своим басовитым, хриплым голосом. – Слушай мой голос. Не отключайся! – Брякал он дверцами шкафчиков и чем-то стеклянным. – Да где же она…? Я тебе сейчас чудо-средство дам, слышишь?! Глаза не закрывай! – Выглянул он из-за стены, проверяя полукровку. Раздался хлопок открывающейся бутылки и бульканье жидкости, наливающейся в стакан. Быстрым шагом он вернулся к Мэ́лдону и сел на корточки напротив. – Вот, держи. – Прикоснулся он к его плечу трёхпалой рукой, привлекая к себе внимание и предлагая стакан с ароматной жидкостью тёмного шоколадного цвета.

Мэ́лдон медленно перевёл затуманенный взгляд сначала на пушистое, чёрно-белое создание, затем на протянутый стакан. Дрожащей рукой, часто и шумно дыша, он, не задумываясь, выпил всё содержимое до капли. Таинственная жидкость обожгла нёбо, язык и горло, протыкая их тысячами игл, ярко отдавая высоким градусом и чем-то сладким. Парня охватил приступ кашля. Сатир забрал стакан из его рук, пока Мэлдон, на четвереньках откашливался, приходя в себя.

– Ещё… – Прохрипел он, чувствуя, как тело успокаивается от растекающегося по крови жара. Карлик похлопал его одобрительно по спине.

– Чуть позже, мой потерянный друг. – Улыбнулся он. – Иди и приведи себя в порядок. Там в умывальнике есть вода. – Указал он рукой на небольшую дверь, которая располагалась по соседству с основной комнатой. Мэл коротко кивнул несколько раз, поддержав эту идею, проползая несколько шагов на четвереньках и аккуратно вставая, стараясь не удариться головой о низкие потолки дома.

Над умывальником висело зеркало, отражение которого демонстрировало совсем чужого эльфа – полукровку. Мэлдон сам себя не узнал, одёрнувшись. Бледно-серая кожа, грязные, мокрые волосы спутались и прилипли к грязному лицу. Черты лица глубоко запали, осунувшись. Глаза впали, словно он голодал несколько лет и стали мутными, растеряв весь свой блеск. Взгляд казался каким-то потерянным, бесконтрольно бегающим по отражению, пытаясь найти знакомые черты.

Он, согнувшись, открыл небольшой кран с холодной водой, и начал остервенело отмываться. Сначала резкими и грубыми движениями жёстким мылом он оттёр лицо, затем этим же мылом отмыл волосы. Тут же разделся, забрасывая, испорченную в грязи и, местами, разодранную в лохмотья, одежду в угол крохотной комнатки. Скинул грязные ботинки. Разбрызгивая воду, пытаясь содрать с себя сумасшествие последних… нескольких дней? Он даже не мог осознать, сколько времени прошло…

Рогатый хозяин дома заботливо раскладывал разнообразные угощения на низкий журнальный стоик перед камином под аккомпанемент пыхтения, ворчания, льющейся воды и шороха, перемешанного с грохотом. Он тихо посмеивался себе под нос и отрицательно покачивал головой, осознавая, что его ванной приходит конец.

– Я прошу прощения, но не найдётся ли у Вас какой-нибудь одежды, или чего-нибудь подходящего…? – Раздался неуверенный голос из-за двери. – Моя – совсем испорченна.

– К сожалению, я такими вещами не пользуюсь, мой потерянный друг. Но, до решения данного вопроса, могу предложить одеяло, в которое ты можешь укутаться.

– Да… Давайте. Буду весьма признателен. – Заикаясь, ответил Мэл, слыша, как цокот копыт удалился, а затем, по нарастающей, приблизился и сбоку появилось свёрнутое толстое одеяло молочного цвета. А сверху на нём покоилось два белых полотенца с витиеватыми узорами – одно маленькое, другое в разы больше. – Спасибо большое. – Выдохнул Мэл, принимая из рук сатира вещи.

– Вытирайся и проходи, дорогой гость. Тебе срочно нужно восполнить силы, плотно оттрапездничав. – И сатир снова куда-то удалился.

Скрупулёзно протерев всё тело, волосы и лицо большим полотенцем, даже не прикоснувшись к маленькому, Мэлдон, будучи в одних трусах, накинул тёплое одеяло, плотно укутываясь в него. Оно обняло его своей тяжестью, вызывая острую сонливость, но, забурчавший голодной болью, желудок настаивал на приёме пищи.

Выйдя из комнаты, в нос сразу ударил сильный запах жареных яиц с мясом, перемешанный с чем-то сладким, неконтролируемо заполняя рот слюной. Шлёпая босыми ногами по полу, он добрался до мягкого кресла поближе к огню. В кресле напротив устроился сатир, внимательно, из-под кружки чая, рассматривая своего гостя. В другой руке он держал ажурное блюдце. Встретившись с Мэлдоном взглядом, он с мягким звоном поставил кружку на блюдце, и коротко кивнул на еду, приглашая полукровку к трапезе.

Мэлдону не нужно было повторять дважды. Он накинулся на тарелку с жареными яйцами и мясом, прикусывая кусками хлеба. Он ел так жадно и так быстро, словно у него еду вот-вот заберут и это последний в его жизни ужин.

Опустошив тарелку до самой последней крошки, до самой маленькой капельки жира и съев целую буханку хлеба, он, сытно выдохнул и расслабленно откинулся на мягкую спинку кресла. Хозяин дома, всё это время наблюдая за парнем и похлёбывая чай, медленно встал, направляясь к камину. Вблизи огня, на специальном крючке, висел чайник. Сатир аккуратно достал его прихватками и разлил горячий, парящий напиток в небольшие фарфоровые кружки с волнистыми краями, в той же тематике, что и блюдца.

– Я не знаю, как Вас благодарить… – На выдохе произнёс Мэл, кланяясь сатиру, прижимая ладонь к сердцу, пока тот наливал напиток, обволакивающий уставшего приключенца невероятным ароматом трав. Согревая ладони, Мэл сделал глоток, закрывая глаза в наслаждении и беря в руки мягкую булочку с какой-то начинкой. Теперь он понял, что за сладкий запах смешивался с мясом.

– Не стоит, мой потерянный друг. Если представляется случай оказать помощь, отчего бы не воспользоваться такой возможностью? К тому же, в нынешние, тёмные времена, нам – изгоям, нужно держаться вместе. – Спокойно проговорил сатир, отпив чая, и возвращая кружку на журнальный столик. – Зови меня Файя́р.

– Мэлдон. – Коротко кивнул полукровка, представляясь. – Почему Вы называете себя изгоем?

– Думаю, моя способность управления пламенем не осталась не замечена твоим острым взглядом, мой заблудившийся друг. – Его, и без того, длинный рот, растянулся в улыбке, приподнимая острые уши, заканчивающиеся тонкими, закругляющимися, длинными волосками. – А ты прекрасно осведомлён, что светлые неустанно разыскивают и истребляют всё, что обладает силой и кажется им потенциально опасным. – Он откинулся на спинку кресла, складывая ладони, с тремя когтистыми пальцами, домиком. – Что же ты делаешь так далеко от своего дома, Мэлдон?

– Мэл. – Поправил его полукровка. – Можно просто Мэл.

– Как скажешь, Мэлдон. – Кивнул головой с кривыми, витиеватыми рожками Файя́р. – И всё-таки?

– На самом деле – это очень длинная история.

– Мы никуда не торопимся. – Развёл руки в стороны, кладя их на подлокотники, сатир, принимая положение полноправного хозяина дома. Внезапное напряжение сковало Мэлдона – пришло осознание, что жизнь его целиком зависит от доброты и воли этого загадочного существа. Юноша осторожно поставил пустую кружку на блюдце, плотнее завернувшись в спасительное тепло одеяла, будто оно могло защитить его от цепкого взгляда собеседника напротив.

– Мы с моим другом ходили за провизией и наткнулись на грибы.

– Зимой? – Нависающие брови сатира дёрнулись вверх.

– Да. Элу это тоже показалось очень странным. – Мэлдон улыбнулся, вспоминая момент, как Эльдонар пытался его отговорить, и перевёл взгляд на пламя в камине. – Но мы голодали и очень хотелось порадовать наставницу… Так что я ослушался хвалёную эльфийскуюю интуицию и начал их срезать.

– И что же произошло?

– Архано́ск. – Мэлдон упёрся взглядом в пол. – Мы побежали, а на пути был обрыв. Эл смог перепрыгнуть, а я…. В общем полетел вниз. Уже попрощался с жизнью… – Полукровка закрыл глаза, пряча лицо в ладонях, тяжело выдыхая.

– Но ты жив.

– Лишь чудом. Вероятно, сам Темнейший считает, что мне ещё рано покидать этот мир. – Проводя ладонями по лицу, он встретился с серьёзным взглядом Файяра. – Простите.

– Не стоит. Я не осуждаю чью-либо веру. Но арханокс на поверхности – это действительно необычно. Должен сказать, он не единственное явление, которое встревожило светлые энергии. – Глаза Мэлдона расширились. Он надеялся услышать продолжение, но… – И что же случилось потом?