Тёмный. Сотворение

«Чтоэто такое?» – Отдаваясь звоном в голове девушки, запищала Хова, выглядываяиз-под лямки на плече.

«Замолчи!»- Приказала охотница. Перехватывая кинжал крепче, она следила за действияминеизвестного существа. Сутуло, медленными шагами, издавая утробное рычание ипощёлкивание, оно двинулось в их сторону. Нэя тихо начала обходить егостороной, пропуская вперёд к туше оленя. Изучаятело монстра, она заметила необычайно прочную шкуру, ясно понимая, что обычныйудар кинжала вряд ли сможет нанести существенный ущерб этому созданию. Охотничьячуйка подсказывала – нужно бить туда, где сходятся череп и позвоночник. Надобыло нанести точный и быстрый удар ножом, перерубив связующие ткани мозга и шеи.

Тварьприблизилась к туше, сладко принюхиваясь, наслаждаясь запахом свежего мяса иявно получая удовольствие – слюна обильно потекла изо рта, а рык сталпрерывистым. Охотница прислушалась к ощущениям в ладони – жёсткий материалрукояти родового кинжала приятно прилегал к коже, наполняя уверенностью.

«Древниедухи, молю вас, помогите мне…» - мысленно произнесла девушка, делая замах иразмашистыми шагами сокращая расстояние до монстра. Внезапно, сзади раздалсяшум ломающихся веток, рогатый резко развернулся, встречаясь, нос к носу, сдевушкой, раскрывая зловонную пасть с бесчисленным количеством зубов – игл,изрыгая зловонный, мерзкий запах, и издавая оглушительный рёв, заплёвываявязкой слюной девушке всё лицо. Та, от неожиданности, упав, перекатилась набок, уворачиваясь от когтистой лапы существа. Вскочив на ноги, она уклонялась,как могла от размашистых движений рогатого.

Подгадавудачный момент, когда девушка повернулась плечом, Хова выскочила из-под её одеждыи, яростно вереща, кинулась в чёрную морду, шкрябая по пустым глазницам грубымипальцами и истошно вопя прямо в ушные отверстия. Резкозамахав кожистыми крыльями, пытаясь защититься от внезапного нападения,монстр оттолкнул Нэлин, сильным ударом отбрасывая её в сторону. Отлетев, плечомона грубо наткнулась на сухую, торчащую из мёртвого дерева, ветвь, котораяглубоко вошла в руку, разрывая кожу и мышцы занозами и сухой корой. Девушказаорала от боли. В глазах всё потемнело и поплыло, но она могла различить, какмонстр хватает маленькую фею, сжимая в когтистой лапе.

Верещаи, упираясь руками, Хова, изо всех сил, старалась вырваться из, всё сильнеесжимающегося, захвата. Видя это, в жилах Нэи полыхнула кровь, опаляя страхомразум. Мышцы моментально затвердели. Мощным усилием, отталкиваясь от дерева,сдирая себя с ветки, оставляя на ней клочки кожи и разрывая рану ещё больше,девушка перехватила кинжал и, метким броском, угодила точно в сочленение шеи иголовы монстра.

Рогатыйзастыл на месте, резко перестав дышать и шевелиться. Когтистая лапарасслабилась, роняя фею на землю, а сам он рухнул слюнявой мордой вниз. Нэя,зажимая рану на руке, осторожно приблизилась к неподвижному телу Ховы. Талежала без сознания. Положив её на ладонь и прислушиваясь к ощущениям, онавновь услышала, как в первый раз, еле ощутимый трепет, словно крылья бабочки овоздух, биение сердца.

«Нувот мы и квиты» - улыбнулась Нэя, нежно сжимая ладонь, поднимая Хову с земли.

Аккуратнодержа фею в руке, она подошла к туше рогатого монстра и пнула её пару раз,чтобы удостовериться, что он безоговорочно мёртв. Тело оказалось твёрдым итяжёлым. Пинок отдался неприятной болью через плотные ботинки.

Ближек ночи, в лесу становилось заметно темнее и холоднее. Нэя, пуская клубы пара отгорячего дыхания, вернулась к оленю, завернув фею в кусок чистой ткани, оторванной от одежды и кладя её на лапник рядом с животным. Отойдя к стволу сосны, который былсмертельно обнят лианами, она хотела отрезать несколько плотных, зелёных стеблей,чтобы перетянуть порванную руку, но внезапно услышала шум. Словно сотниогромных крыльев били по воздуху. Подняв глаза вверх, напряжённо всматриваясь втемнеющее пространство, она увидела множество рогатых созданий, подобных тому, которогоона только что, чудом, убила.

Севна корточки, плотно прижимаясь к стволу дерева спиной, она старалась не шуметьи не привлекать внимание, следя за направлением движения тёмной стаи.

«Мама…»- промелькнуло в голове Неи. Рогатые монстры направлялись в сторону её дома.

Незадумываясь, Нэлин сорвалась с места, забывая о Хове… Об олене. Она обязательнопожалеет об этом. Она попросит прощения у маленькой феи, которая только чтоспасла ей жизнь. Но это всё будет потом. Сначала надо успеть. Нужно добратьсядо дома раньше них. Нужно предупредить маму!

Нужнобежать быстрее! Нельзя опоздать!

Крылатыесущества летели с большой скоростью, и догнать их было непосильной задачей. Нодевушку это не волновало. Она бежала, не разбирая дороги… В сумерках, в густом лесу, многие вещиоставались не замеченными. Как была не замечена ловушка, установленнаяварварами с северных земель для случайных путников, в которую Нэлин и угодила.

Резкийщелчок, скрежет… и вот она, перехваченная за ноги верёвкой, резко взлетаетголовой вниз, ударяясь о камень... Шум крыльев затихал где-то вдалеке. Знакомаялесная дорожка расплывалась перед глазами...

«Мама…»- последняя мысль, растворяющаяся, в размытом от удара, сознании…

Глава 13

В незримых глубинах мироздания властвовала тьма – безграничная и обволакивающая, всепроникающая и окутывающая всё сущее. Она была тёплой, манящей, готовой заключить в свои объятия каждого, кому пришло время погрузиться в её таинственные пространства. Сквозь темноту, словно бесконечный, бесшумный водопад, струились потоки чистейшей, искрящейся энергии, переплетая, расплетая и путая нити судеб обитателей мира А́нидус, превращая их в замысловатый узор бытия.

В самом сердце этого потока, там, где энергия сгущалась до осязаемой плотности, стояла женская фигура. Она пристально вглядывалась в переливающиеся, словно живые, нити судеб, наблюдая за удивительными созданиями, что рождались и исчезали в Вечности. На её губах светилась нежная улыбка, а пальцы с материнской заботой мягко касались полотна Мироздания – они разглаживали, перекладывали и выпрямляли его, направляя течение великого потока. Главными нитями, направляющей основой этого безмолвного движения, были Первые Боги и их дети.

Но встречались нити, чрезвычайно редкие, единичные, которые не принадлежали общему потоку. Выбивались из него. Отдельные, своенравные и непокорные… Жёсткие, упрямые, капризные, не желающие подчиняться общему ритму. Они могли нарушить поток, изменить его течение.

Такие нити вызывали тревогу даже у тихой Ткачихи…

***

- Сын мой… Вернись ко мне… - Тихо послышалось сквозь темноту. – Пробудись! Ты нужен мне! Ты нужен этому миру! – Голос, меняясь с твёрдого мужского на умоляющий женский, эхом разносился в густом пространстве. – Воскресни от многовековой скорби. Твои страдания окончились… – Волнами, то тихо, то громче, пробивался искажаемый голос, сотрясая всё вокруг.

Среди светящихся, звонких нитей, натянутых, словно жёсткие струны, находился сгусток энергии – всё, что осталось от сильного война. Возможно, одного из сильнейших в этом мире. Тысячелетия он рвался на свободу, но физическая оболочка, неразрывно связанная с истинным источником жизни, оказалась слишком крепка. Тьма не спешила принимать его.

Ему пришлось сдаться и ждать. Ждать, когда Ткачиха Судеб наконец-то примет своё решение…

- Оставь его! Ты не имеешь права! – В пространство ворвался строгий женский голос. – Не терзай его иллюзией!

- Замолкни! – Словно мощный раскат грома, низкий мужской голос, сдавив темноту, попытался изгнать заступницу, что защищала истощённый дух.

- Ты не ведаешь, что творишь, брат. Его дух истерзан веками скорби. Пробуждение сейчас – всё равно что разбудить спящий вулкан. Он может принести не спасение, а лишь новую бурю. Мы не вправе обрекать его на это… Обрекать мир на новую угрозу…

- Мы – хранители равновесия. Все вечно твердили помнить об этом. – В мужском голосе зазвучала сталь. – Разве не твой долг – направлять нити судеб, когда они запутываются? Он – ключ к грядущим переменам. Если мы не дадим ему шанс, тьма поглотит всё.

- Равновесие – это не только действие, но и терпение, - парировал женский голос, и пространство вокруг начало уплотняться, защищаясь. – Иногда величайшая мудрость – это умение ждать. Его оболочка всё ещё связана с источником жизни крепче, чем цепи самой судьбы. Тьма не принимает его, потому что его час ещё не пробил.

- Ты говоришь подобно матери. – Небрежно выплюнул слова мужской голос. – Я вижу дальше. Я вижу пламя, что может возродиться из этого пепла! Отпусти нити, или я сам разорву полотно.

- А я вижу боль, которая может сжечь весь мир дотла! – Звонкий ответ был подобен вспышке молнии, и защитница отступила в тень, ибо пробуждение истощённого духа уже всколыхнуло основы бытия…

***

В небольшую, каменную комнату, сквозь полупрозрачные лоскутыткани, не убедительно играющие роль штор, ярко пробивалось Солнце. Колющимсветом, оно проникало под иссохшие веки тёмного эльфа, лежащего в кровати. Светраздражал так, что казалось, будто в глаза щедро сыпанули раскалённого песка,заставляя морщиться от невыносимой рези.

Инстинкт заставил его сморщиться и попытаться плотнее сжатьвеки, но даже это ничтожное движение отозвалось в теле острой, пронзительнойболью, от которой захотелось кричать. Но из пересохшего горла вырвался лишьслабый, надсадный хрип. До его измученного, ещё не восстановившегося слухадонёсся тихий звук – сухой, безжизненный шорох и пощёлкивания. Кожа на лице, невыдержав малейшего напряжения, начала трескаться и осыпаться на постельхрупкими чешуйками.

Со скрежетом, похожим на стон, резко отвориласьтрухлявая дверь, и в комнату ворвалась юная гномиха — пышнотелая, с полнымподносом склянок и зелий. Её макушка едва доставала до края рабочего стола, накотором, с громким звоном, подпрыгнули и покатились разные баночки и пробирки,потревоженные её стремительным появлением. Светлые, растрёпанные волосы девушкиторчали во все стороны, словно живые антенны, улавливающие каждый шорох вкомнате.

- Он очнулся! Очнулся! Очнулся! – Радостно тараториладевушка пищащим голосом, раздражая слух немощного ещё больше. – Так, нужно это,это, и ещё вот это… - Пыхтя и отдуваясь, она принялась переставлять склянки сподноса на прикроватную тумбочку. – А-а! Забыла! – Воскликнула она и, резкокрутанувшись на месте, ринулась к выходу, в дверном проёме, едва не сбивая сног высокую, костлявую девушку в огромных очках. Та, чудом удержав равновесие,вжалась в дверной косяк, лишь в последний момент успев спасти свои окуляры отпадения.

Еёхудую фигуру окутывали просторные балахонистые штаны, перехваченные на талиизавязками. Лёгкие сандалии ступали по каменному полу совершенно беззвучно.Простой топ, перевязанный на шее и спине, плотно облегал совершенно плоскуюгрудь. Смуглая кожа девушки была иссушена Солнцем, но даже сквозь загарпроступали глубокие тени под тёмными глазами – признаки тотального недосыпа ибесконечной усталости.

Проведя по короткому ёжику волос, подходя к изножьюкровати она, задумчиво зависла, теребя серебряное колечко серёжки, украшающеезаострённый кончик уха.

- Удивительно… - Еле слышно, шёпотом, выдохнула она,удивлённо, сквозь толстые линзы очков, рассматривая тёмного эльфа. Он был похожна высушенную, до самых костей, мумию.

Под лёгким одеялом скрывалось тело, некогда, сильноговойна, теперь же хрупкая оболочка, обтянутая тёмно-серой кожей, котораятрескалась и рвалась от малейшего движения. Местами провисала, местаминатягивалась, облегая тонкие, хрупкие кости; на всём теле, включая голову илицо, не было ни единого волоска; глаза жмурились в мучениях, а рот былприоткрыт, издавая жуткий хрип боли.

Девушка уже шагнула к изголовью кровати, как вкомнату, с ноги, вернулась блондинка, прижав к пышной груди полный графин сводой.

- Вот. Вот! Думаю, это очень нужно! – Засуетилась она,с грохотом ставя тяжёлую ёмкость на стол. – Может прямо на него вылить, чтобывсё впиталось? Или…

- Стой! – Выкрикнула девушка, выбросив руки вперёд, пытаясьостановить неосторожную помощницу. – Не торопись. Отойди.

Протискиваясь между гномихой и кроватью, девушка селана мягкий край. Она взяла небольшую пипетку и, набрав воды, аккуратно началакапать на сухие, потрескавшиеся мужские губы. Вода впитывалась, словно в сухуюземлю, капля за каплей.

Глаза блондинки, и без того круглые от природы,расширились до невероятных размеров. Она нависла над плечом эльфийки, жадновпитывая каждое движение, запоминая каждую деталь.

Кап... кап... кап...

Процесс длился достаточно долго, и, в большом графине,почти не осталось воды. Солнце уже клонилось к закату, наполняя воздух тёплойвлажностью, гномиха задремала, прислонившись спиной к стене напротив, а рукихудой эльфийки подрагивали от перенапряжения, но она была абсолютно довольнарезультатом – кожа мужчины казалась уже не такой сухой, и он прикрыл рот,расслабляясь, впадая в восстановительный сон. Поставив графин и положив пипеткуна стол, она слегка пнула неудавшуюся ученицу носком сандалии.

- Эй, лодырь, поднимайся! Нам нужно обмотать его лекарственнымиповязками на ночь. – Посмотрела она на гномиху поверх тяжёлых очков, пододвигаяих пальцем по переносице.

- А? Что? – Приходя в себя, пробурчала пухлая девушка.– А! Сейчас! – Она резко соскочила, будто ошпаренная, задирая подол лёгкогоплатья, чуть не ударяясь лбом о лоб эльфийки и метнулась к столу, брякнувпосудой. Со спины раздался тяжёлый, продолжительный выдох. Эльфийка потянуласьза чистыми бинтами.

- Чаровница, как думаешь, скоро он придёт в себя? –Обмазывая мужчину мазью, спросила юная гномиха.

- С учётом того, что у нашего страдальца появилосьчувство жажды, можно ожидать ускоренного темпа регидратации и относительнобыстрого восстановления. – Кивнула она своим мыслям, накладывая очереднуюповязку уверенным движением. – Однако, без обеспечения его чистым источникомэнергии, полноценное восстановление невозможно. Даже регенерация мышечныхструктур будет неполноценной. – Затихал её голос к концу предложения, и она сгрустью посмотрела на спящего эльфа.

- Нам очень нужен Ги́мушка… - Жалобно прохныкалаблондинка.

- Да. Он нам очень нужен.

***

Поизломанному когда-то, мощнейшим взрывом, гребню скалы – туда, где по древнимлегендам и загадочным историям, должен возвышаться Храм Высших Богов, медленновзбирались трое путников. Впереди шли двоенеразлучных друзей – тёмный эльф и эльф-полукровка, а между ними шагал суровыйгном, крепко сжимая в зубах неизменную сигарету.

Отнекогда величественного пика, со склонов которого, бурными потоками срывалисьсвященные воды, питающие земли континента мощными, полноводными реками,остались лишь большие валуны и камни, раскиданные по округе, словно надгробия впамять о светлых временах. А воды ушли глубоко под землю, медленно забирая ссобой жизнь.

Тобыл страшный день Священной Войны ПротивТени. День, который стал той чертой, что навсегда разделила историю мира А́нидусна «до» и «после», переписав судьбу всех народов.

Обдираяруки о жёсткий камень, скользя ногами, что чуть не срывались со склона, повлажной земле, они взбирались всё выше по теневой стороне горы, чтобы непривлекать лишнего внимания.

-Здесь мы с Вами расстанемся, странный Господин. – Дожидаясь, когда гном, ворчаи пыхтя, мучительно взберётся на уступ, проговорил эльф-полукровка.

-Чего? – Голос гнома был подобен скрежету камня. Он выпрямился в полный рост ивцепился, сквозь сигаретный дым, серьёзным взглядом в юнца. Его кустистые брови, похожие на две щётки, сошлись упереносицы.

Пареньсделал шаг назад, не выдерживая взгляда. Тем временем тёмный эльф подбежал ковходу в пещеру, указывая на неё двумя руками, приглашая войти.

-Вот, то что Вы искали, Господин. Но дальше – наша дорога обрывается. – Онмедленно опустил руки, поворачиваясь головой к чёрной глубине. Его, словно,передёрнуло, а плечи, на мгновенье, дрогнули до кончиков длинных ушей. – Мы… мыне ходили вглубь. – Добавил он тихим голосом, полным суеверного страха.

-Наставница запретила... – Где-то сбоку от гнома прошептал эльф-полукровка.

-Говорит, ещё не время тревожитьТёмного Повелителя. Он не призвал жертву, а защита... она слишком сильна. Мыдаже здесь, снаружи, чувствуем, как дрожит воздух от гудения его силы. – Обнял себяза плечи эльф, отходя спиной вперёд от входа в пещеру.

От удивления Гим потерял дар речи – брови медленно поднялисьпо лбу вверх, а челюсть отвисла. Тлеющая сигарета, чудом держась, повисла нанижней губе. Два друга молча переглянулись, и этого взгляда было достаточно.Они резко обернулись, отвесили гному-полукровке торопливый поклон и скрылись,по склону вниз, в темноте хвойного леса.

Былауже глубокая ночь. Гимра́лда окинул взглядом разрушенную гору, возвышающуюсяперед ним, раскиданные по округе валуны и тёмный, тихий хвойный лес. Где-то вего глубине скрипели ветви ислышалась возня ночных существ.

-Вот упыри черножопые… - Хрипло проворчал он, недовольно выпуская через ноздри густойсигаретный дым. Погладив по, торчащей из-за спины, рукояти двойной секиры, онлегко ударил о бедро иллимина́рием, что тут же озарил всё пространство яркимхолодным светом.

Осветиввход в пещеру, он осмотрелся – стены были шершавые и холодные, в каменномтоннеле эхом отражались каждый шаг и каждый недовольный выдох гнома. Он двигался осторожно, ощущая, как пол плавно, почтинезаметно уходит под уклон вниз. Куда-то в глубь горы.

-«На поверхности, значит…» – Ворчал Гим себе под нос, голосом, полны желчи. –«Там не далеко» - выплюнул он изжёванную сигарету. – «Вы А́лну быстро отыщите» –он пнул сапогом камни, и их звон эхомпронёсся по тоннелю, словно насмехаясь над его положением.

Воздух в тоннеле иссякал, превращаясь в густую,удушливую массу. Гим чувствовал себя погребённым заживо. Он не знал, сколькоуже идёт и как глубоко забрался, но чувствовал жуткую, гудящую усталость. Невозможнохотелось курить. Пальцы сами тянулись к желанному свёртку с табаком, что приятно оттягивал нагрудный карман рубахи под кожаным доспехом, но гноммедлил. В этом затхлом воздухе могла быть любая отрава, и малейшая искра могластать последней в его жизни. Желание боролось со здравым смыслом, и эта борьбавыматывала не меньше, чем сам путь.

Он шёл, казалось, целую вечность. Биологические часыгнома утверждали, что минуло более половины суток. Монотонный путь сводил сума. Тоннель дышал, тосужаясь до узкой щели, грозя раздавить, то распахиваясь в гулкие залы, но всёбыло напрасно. Вокруг был лишьголый, безжизненный камень. А́лна же – та самая чёрная, светопожирающаясубстанция – не желала показываться на глаза.

-А-а! К покойникам! Рванёт, так рванёт! – Выругался Гим, сбрасывая с плечарюкзак на каменный пол и доставая спичку, чтобы наконец затянуться густым, горьким дымом. Успокоить уставшее тело и воспалившийся от перенапряжения и неизвестности разум.

Онпопытался чиркнуть ей о стену, но рука не встретила сопротивления. Камень подпальцами оказался не твёрже тумана. Ошеломлённый, он потерял равновесие и,нелепо взмахнув руками, по инерции, провалился сквозь преграду.

Холодная, вязкая масса накрыла его с головой,мгновенно залепив глаза, усы и бороду. Это было похоже на удар мокрой тряпкой.Гном задергался, пытаясь освободиться, но субстанция лишь тянулась за егоруками длинными, противными нитями. Он отчаянно замахал конечностями, затрясголовой, несколько раз подпрыгнул на месте и, наконец, с омерзением разлепилвеки, счищая с лица остатки клейкой дряни.

-Чтоб я сдох… - просипел Гим. Он стоялстолбом, открыв рот, и таращился на то, что никак не могло быть реальностью.

Он стоял на крошечном каменном зубце, торчащем изстены, и только сейчас осознал, как ему повезло. Как он не сорвался вниз, покав панике отряхивался от вязкой дряни, - оставалось загадкой, разгадку которойон предпочёл бы не знать. Заметив пропасть под ногами, гном замер. Он раскинулруки в стороны, надеясь удержать равновесие, хотя малейшее движение грозилосбросить его в бездну.

Огромный куполообразный потолок источал ровный белыйсвет от неизвестного источника. Внизу, прямо под ногами, Гим увидел трёхколоссов. Три, неописуемых размеров, статуи, которые, казалось, прижимаясьспинами к стенам зала, собирались оттолкнуться и взлететь. Их фигуры былиподобны сильным, мужским телам, а за спинами виднелись большие, сложенныеперепончатые крылья, пальцы на руках и ногах заканчивались когтями, чтовпивались в камень. Вытянутые головы, увенчанные длинными рогами, изгибающимисядугой к потолку, неподвижно смотрели вниз.

— Три карателя... Три высших творения Тёмного... —прошептал Гим, и его голос эхом растворился в гигантской пустоте.

Он наклонился, пытаясь разглядеть дно, но видел лишьчёрную пустоту. Откуда-то из глубины до его слуха донёсся едва различимый,леденящий душу скрип – звук тяжёлых металлических цепей.

Гнома передёрнуло от макушки до пят. Он отпрянул открая, и в тот же миг мир снова превратился в вязкую, холодную жижу.Провалившись сквозь стену, он рухнул на пол, судорожно откашливаясь иотплёвываясь. Рядом валялся его рюкзак. Дрожащими руками гном встряхнул иллимина́рий.Яркий луч ударил в темноту и... исчез. Жидкость, в которой ему пришлосьискупаться, была абсолютной чернотой, пожирающей свет без остатка. Она текла вжилах камня, подобно тёмной крови.

- А́лна... – губы гнома тронула улыбка триумфа, но онатут же померкла.

Внезапная, ошеломляющая догадка пронзила его разум.Легенды не лгали. Это место – темница, запечатанная кровью гор. Создана избожественных энергий Первых Богов, что отдали свои жизни, чтобы сковать мощьсвоего возлюбленного младшего сына. Но он жив! Гим слышал это собственнымиушами –грохот цепей, что должны сдерживать Тёмного Бога.

- Какой кошмар... – прошептал он, уставившись впустоту невидящим взглядом. Мозг лихорадочно обрабатывал страшную истину. – Мирупридёт конец, если мы не успеем... – эта мысль отрезвила его. Действуя быстро ичётко, он начал наполнять сосуды, подготовленные чаровницей, чёрным металлом.

***

С торжествующей улыбкойи заметно потяжелевшим рюкзаком за плечами из тёмной глубины пещерыстремительным шагом вышел серьёзный гном, дымя сигаретой. Его шаг был твёрд ибыстр, а глаза блестели, не скрывая радости.

Он двигался той жегорной тропой, которой его привели двое парней: тёмный эльф и эльф-полукровка.

Всё это время онитерпеливо стояли в тени скал, не отрывая глаз от выхода, и теперь с облегчениемнаблюдали за уверенным спуском мужчины. По пружинистой походке, плотнопритянутому к спине рюкзаку и решительному блеску в глазах было ясно: гномобрёл то, ради чего отправился в недра гор.

Друзья переглянулись.Эльдона́р едва заметно подтолкнул плечом стоявшего рядом Мэ́лдона и, кивнув всторону тёмного леса, оба, не проронив ни слова, устремились к древнему храму...