Мне нужен герой! I NEED A HERO!

— Нет, ну не могли же сразу три человека прослушать и не записать! — возмутилась я, ощущая, как внутри закипает странное чувство, сочетающее негодование и азарт. Неужели Марк Викторович решил специально меня завалить после моих высокомерных взглядов? Он вступил в игру?

— Отдай, — вырвалось у подруги. — Потом с ним разберёшься.

Окончания этой пытки я ждала, нервно постукивая каблуками по полу, пока преподаватель терзал сонного студента, безуспешно пытавшегося выдавить из себя хоть что-то связное. В итоге больше половины группы, как и я, получили свои «тройки» и с облегчением вздохнули, но только не я — я жаждала справедливости! И раз он сделал свой ход, значит игра началась!

После окончания пары я хотела уже было рвануть с места к столу преподавателя, но увидела, как к нему уже пробирается через студентов Мария Андреевна.

— Не сейчас, — Лиля дёрнула меня за рукав и потащила на выход.

Весь путь до кафе в ушах стояло эхо его голоса: «Только три…».

Глава 9 Марк

Когда пара окончилась, я торопливо выводил последнюю отметку в журнал. Студенты облегчённо выдохнули и ринулись к выходу, а я среди них краем глаза заметил приближающуюся Баталову. Внутри всё неприятно сжалось.

— Марк Викторович, мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы пройти со мной в мой кабинет? — спросила она, заметно волнуясь.

— Что-то срочное? — поинтересовался я, захлопывая журнал.

— Там моя статья для газеты, вернее, черновик. Вы ведь иногда редактируете, у вас стиль такой чистый. Не посмотрите?

Это было нечто большее, чем просьба помочь достать старые методички с верхних полок. Оставаться с ней наедине совсем не хотелось. Я надеялся, что следующая фраза положит конец этой затее.

— Отправьте по почте или оставьте в деканате, — спокойно ответил я, хватая журнал и ключи.

— Но это совсем не то. Я хотела бы услышать ваше мнение лично. Так будет точнее.

Она не унималась. И чтобы не портить рабочие отношения, я сдался.

— У меня только пять минут.

— Отлично, мне достаточно.

Кабинет Марии находился этажом ниже. Она шла впереди, замедляя шаг и оглядываясь через плечо, а дойдя до нужной аудитории, открыла дверь, жестом приглашая меня войти.

В её кабинете было тепло, даже душно, в отличие от моего, где окна закрывались лишь по настоянию замерзающих студентов. На подоконнике стояла кружка с недопитым чаем и пара ярких папок. Мария проворно вытащила одну и положила передо мной.

— Вот. «Социальное избегание как адаптивная стратегия в профессиональной коммуникации». — Она чуть усмехнулась. — Понимаю, иронично звучит в нашем контексте.

Меня кольнуло раздражение, но внешне я не подал вида. К чему эти намеки? К чему вообще всё это? Папка была покрыта слоем пыли, а значит, статья была написана давно, и её махинации перешли на новый уровень. Они уже всерьёз начинали меня раздражать. Я решил не поддаваться на провокации и не выяснять отношений, которых не существовало, поэтому повел себя как обычно: холодно, сдержанно и профессионально. Взял папку в руки и быстро пробежался глазами по строчкам, с тем вниманием, в котором не было ни сочувствия, ни раздражения, ни интереса — просто работа. Через минуту поднял голову и выдал отчёт, который от меня она и просила.

— Введение слабое, слишком долго добираетесь до сути. Первые два абзаца можно сжать в один.

Перевернул страницу.

— Здесь перегружено цитатами. Ваша мысль теряется. Уберите хотя бы две.

Мария закивала, приближаясь.

— А в целом?

— В целом… — я поколебался, но произнёс лишь: — Читаемо.

Всучил ей папку и зашагал к выходу.

— Подожди, — сказала она, когда я уже взялся за ручку. — Может, останешься на пару минут? Кофе принесу, посидим, поговорим. Ты же никогда ни с кем не разговариваешь вне пар.

Я обернулся, посмотрел на неё холодно и коротко бросил:

— Мне неинтересно, — оставив её с растерянным лицом, в котором смешались раздражение и обида, я вышел из кабинета и направился на выход из университета.

Студенческая парковка уже успела опустеть. Я сел за руль, но руки отказывались поворачивать ключ зажигания. Возвращаться домой, в давящую тишину, не хотелось. В такие минуты я всегда ехал только к отцу. Я повернул ключ, мотор взревел, и машина взяла курс на другой конец города.

Отец жил в тихом районе, где время текло медленнее. Многоэтажки утопали в зелени — местные жительницы разбили вдоль тротуаров клумбы, и даже осенью здесь сохранялось уютное безмолвие. После нашей общей потери это место стало для нас спасением. Соседи всегда были готовы прийти на помощь, и я знал, когда придет время съехать, отец будет не одинок.

В этот раз я навестил его без предупреждения. Стоя у железной двери, услышал за ней торопливые шаги. Замок щёлкнул, я уже приготовился хлопнуть отца по плечу, но вместо него на пороге возникла знакомая фигура.

— Марк, здравствуй, — Надежда Павловна, соседка из другого подъезда, смущённо улыбнулась и покосилась в сторону кухни, откуда вышел отец.

— Сынок! — он крепко пожал мою руку, словно пытаясь заслонить собой Надю. — Проходи.

Я вошел в родные стены и, пока снимал туфли и пальто, услышал приглушенный шепот, доносившийся из кухни. Словно я был несмышленым ребенком, не способным понять очевидное. Когда мы только переехали, Надежда Павловна первой протянула нам руку помощи. Она помогала распаковывать вещи, наводить порядок, иногда готовила и приносила еду. В подростковом возрасте я был совершенно не приспособлен к быту, а кулинарные эксперименты отца чаще приводили к порче продуктов, нежели к сносному ужину. Надежда Павловна со временем стала настоящим другом нашей маленькой семьи. Но почему сейчас отец так виновато прячет глаза? Очевидно, что между ними давно уже что-то есть, и, судя по нескольким парам женской обуви, скромно приютившимся у порога, отношения вышли на новый виток.

— Как раз вовремя, — сказал он, обнимая меня за плечо и ведя в кухню. — Надя оладушки пожарила.

На столе возвышалась стопка румяных оладий, от которых поднимался пар. Надежда Павловна проворно расставила кружки, а отец, словно нашкодивший мальчишка, нервно сжимал и разжимал кулак — наследственный жест, который я знал слишком хорошо.

— Вы кушайте, а я пойду в комнату, там сериал мой начинается, — произнесла Надежда Павловна с теплотой, взглянув на отца и прикрыв за собой дверь.

Я медленно размешивал сахар в белой чашке, а отец всё избегал моего взгляда, устремляя его куда угодно, только не на меня. Поняв, что иначе мы просидим так до утра, я решил взять инициативу в свои руки.

— Пап, ну хватит уже, мы взрослые люди и всё прекрасно понимаем.

— Я хотел всё подготовить, сказать за ужином, более официально, что ли, — он ослабил воротник тёмно-серой рубашки, расстегнув верхнюю пуговицу.

«Ещё одна наследственная черта», — мелькнуло в голове, когда я вспомнил свой гардероб, на семьдесят процентов состоящий из однотонных рубашек.

Чтобы разрядить обстановку, я хлопнул отца по плечу, чего он явно не ожидал. Он вздрогнул, но тут же расслабился и тихо засмеялся.

— Да уж, и правда, что это мы, — он поправил очки. — Ведём себя как подростки…

— Ты счастлив? — спросил я, макая пышный оладушек в густое смородиновое варенье.

— Да, — отец улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Я думал, что после твоей мамы ни с кем не смогу быть, ведь она была любовью всей моей жизни. Но когда я встретил Надю, я обрёл друга, который спасал меня на протяжении нескольких лет, а потом… — он ухмыльнулся и посмотрел на меня. — Ты сам знаешь, как это бывает.

Я грустно улыбнулся, понимая, о чём он говорит. Наша история с Ангелиной тоже началась с дружбы, после чего переросла в нечто большее, а потом стремительно покатилась в пропасть, о чём отец не знал. Я приехал посоветоваться с ним, поделиться своими чувствами, но совсем не ожидал такого поворота событий. Пока я молчал, отец продолжал:

— Самые надёжные отношения или брак начинаются с дружбы. Не вспышка страсти, не очарование с первого взгляда, а именно дружба — фундамент, на котором можно возвести нечто долговечное. Человек, проверенный годами, никогда не предаст, не обидит. Поэтому я искренне рад, что в твоей жизни есть Ангелина. Она прекрасная девушка и, уверен, станет прекрасной женой, ты же тоже счастлив?

Я отвёл взгляд, избегая его проницательного взора. Счастливый человек не станет медлить, терзаться сомнениями, опускать глаза, словно провинившийся мальчишка. Он с непоколебимой уверенностью воскликнет: «Да!». Но, увы, мой язык словно окаменел, не в силах произнести это простое слово. Кажется, отец всё понял.

— Марк, прости, что сразу не предложила, может, ты голоден? — прозвучал мелодичный голос Надежды Павловны, вошедшей на кухню и поставившей в раковину пустую кружку.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду, — ответил я, стараясь улыбнуться как можно мягче, и в ответ поймал её тёплую, ободряющую улыбку.

Она подошла к отцу и нежно провела ладонью по его седым волосам, отчего на его лице расцвела умилённая улыбка. Затем взяла с тарелки несколько румяных оладий.

— Тогда я положу их тебе с собой, дома поешь, — предложила соседка, и отец согласно кивнул.

— Хорошо, ещё раз спасибо и… — я запнулся, подбирая нужные слова. Соседка смотрела на меня с волнением в глазах, словно замерла в ожидании приговора. — Эта квартира всё ещё выглядит по-мужски пустой. Обязательно позовите меня, я помогу вам перевезти вещи.

Надежда Павловна, на секунду заколебавшись, тут же расцвела. Она подошла ко мне и обняла, и я, слегка наклонившись, ответил на её объятия. Отец был доволен.

Мы распрощались на тёплой ноте, и всю дорогу до дома меня вновь терзали сомнения.

«Счастлив ли я?»

Вопрос отца висел в воздухе, как неразорвавшаяся бомба. Я зажмурился, но перед глазами снова всплыло лицо Ангелины. Не то, что сейчас, усталое и закрытое, а то, каким оно было раньше: тёплое, озарённое смехом, с искорками в глазах, когда она называла меня «Маркусиком».

За окном завывал ветер, гоня по асфальту жёлтые листья. Осень. Время увядания. Я резко встал и подошёл к окну. Где-то там, в ночи, за чужими окнами мерцали огни. В одной из них сидела моя невеста, которая даже не подозревала о моих душевных терзаниях.

Может, всё ещё можно исправить?

Я представил, как завтра мы войдём в выбранный ею для свадьбы ресторан. Как она улыбнётся мне через свечное пламя, как её пальцы нежно коснутся моей руки.

Нужно ещё раз попробовать, не сдаваться, не убегать.

Сегодня точно не получится писать, нет ни сил, ни настроения. Но всё же одно предложение я написал и даже отправил.

«Знаю, как это важно для тебя, поэтому хочу тоже посмотреть на тот ресторан, о котором ты говорила. Напомнишь адрес?»

Я поставил смайлик поцелуя в конце и отправил сообщение Лине.

Возможно, стоит попробовать, чтобы понять, что это твое. Или окончательно убедиться, что все неправильно.

Глава 10 Вероника

Дождь барабанил по крыше с такой силой, что казалось — капли вбиваются, словно гвозди. Мы сидели в ближайшем кафе, как три мокрые курицы, потягивая латте. Никто не догадался взять зонт или проверить прогноз, поэтому с курток на пол под стульями уже натекла целая лужа.

— И зачем надо было меня останавливать? — проворчала я, исподлобья глядя на друзей.

— Да ты бы набросилась на него прямо при Марии Андреевне, — Лиля нервно скрутила мокрые чёрные волосы в тугой пучок.

— Если бы она не увела его, я бы и правда это сделала! Влепил мне тройку незаслуженно! — я сверлила взглядом прохожих, чьи силуэты мелькали за мокрым стеклом.

— Поэтому мы тебя и увели. Ты бы видела, как ты на него смотрела, — заметил Даня. — Не как на препода. Как на… не знаю… будто он тебе что-то должен.

— Потому что должен! — я взмахнула руками, едва не опрокинув стакан. Лиля тут же отодвинула его от меня. — Он поставил мне тройку за вопрос, которого на лекциях вообще не было!

Подруга скептически выгнула бровь:

— И ты поэтому готова напасть на него при всех? Не слишком остро реагируешь?

Я сжала кулаки под столом с такой силой, что побелели пальцы.

— Я просто… — и замолчала. Не знала, как продолжить. Внутри всё кипело.

Я хотела доказать ему, что умна. Хотела заставить уважать себя. Хотела увидеть в его глазах не ледяное равнодушие, а хоть что-то живое. Вспомнился его пристальный взгляд, задержавшийся на мне чуть дольше обычного. Словно он действительно видел меня насквозь: мои мысли, мои фантазии, мои планы. И это было невыносимо.

— Ты хочешь получить красный диплом? — в голосе Лили снова зазвучали нервные нотки.

— Нет. Я просто хочу получить автомат, — ответила я, понимая, что теперь с тройкой в журнале он мне точно не светит, но я должна это хоть как-то исправить.

— Всё, забыли о нём, — подруга сверкнула интригующим взглядом и ткнула в меня пальцем. — Есть вопросы поважнее. Мне нужна твоя помощь.

— Очень интересно послушать, — отозвалась я, отпивая уже остывший кофе.

— Я хочу кое с кем встречаться! — Лиля расцвела, а мы с Даней лишь переглянулись.

— И чем я могу помочь? Благословить ваш внезапный союз? — фыркнула я.

— Ммм, нет! Достань мне телефон этого парня.

— Не поняла?

— Он просто ещё не знает об этом. Но план — бомба! — похвасталась брюнетка с самодовольной улыбкой. Я устало вздохнула.

— Ты можешь нормально объяснить?

— Мне нужен телефон Глеба, того красавчика, который заходил к тебе с документами, — наконец выдала Лиля.

— Я мог бы догадаться, — закатил глаза Даниил.

— Но у меня нет его номера. Я видела его раз в жизни, как и ты, — укоризненно заметила я, обращаясь к подруге. — И ты уже собралась на свидание? Ты его даже не знаешь!

— Ну и что? На свидании и узнаю! Попроси номер у отца! Пожалуйста! — Лиля схватила меня за плечи и принялась трясти.

— Ладно! Если он тебе так приглянулся, спрошу! Только прекрати меня толкать!

Я допила остатки кофе, встала и начала натягивать мокрый замшевый пиджак. Влажная ткань неприятно липла к коже.

— Ты куда? — крикнули мне вслед.

— Теперь я в роли свахи! — ответила я и под смех друзей выбежала на улицу.

К счастью, кафе находилось рядом с остановкой. Сделав несколько шагов, я юркнула под навес — новый ливень хлынул с удвоенной силой. Автобус подошёл почти сразу. Видимо, справедливость всё же существует.

В квартиру я влетела окоченевшая. Сбросила мокрую одежду, сразу же отправила её в стиральную машину и ринулась в душ. Под горячими струями я принялась обдумывать, как подступиться к Марку Викторовичу. Выложить претензии сразу? Нет, портить даже шаткие отношения с ним не хотелось. Разжалобить его слезами? Тоже не вариант — он уже видел мой характер. Собрать лекции у всей группы и поставить его перед фактом? Интересно, но сработает ли?

Закончив водные процедуры, я нажала на пульт от телевизора и поплелась к холодильнику. Пустые полки встретили меня немым укором. Этот преподаватель в чёрной рубашке окончательно выбил меня из колеи. А дождь за окном, казалось, обрушился на город с новой силой.

— Чёрт, — выдохнула я, массируя виски.

Делать нечего: придётся переодеться в сухое, взять зонт и брести в магазин. Отец обещал прийти на ужин, а в холодильнике — ни крошки. Пока я рылась в шкафу в поисках джинсов, зазвонил телефон.

— Да? — ответила я, не глядя на экран.

— Дочь, привет. Не занята? — голос отца звучал серьёзно.

— Нет, собираюсь в магазин.

— Там ливень стеной, никуда не ходи. Я как раз по этому поводу звоню. Ты не против, если мы перенесём ужин? У меня проблемы на объекте, нужно срочно уехать.

— Конечно, без проблем, — я почувствовала, как он выдохнул с облегчением.

— Оставайся дома, я закажу тебе продукты. А то ещё простудишься.

— Спасибо, пап, — улыбнулась я, зашвыривая джинсы обратно в шкаф.

Чёрт! — вырвалось у меня после того, как я отключилась. Я же не спросила номер Глеба! Хлопнув себя по лбу, я рухнула на кровать. Что за день… Ладно, узнаю позже.

Я медленно оттаивала в мягком розовом халате и пушистых тапочках. Чайник засвистел, разгоняя кухонную тишину. В глубине души я надеялась, что среди продуктов окажется лимон — перспектива заболеть совсем не прельщала.

Дождь за окном продолжал хлестать. Я любила его, но только из безопасного убежища: стоять у стекла с кружкой горячего чая, рисовать пальцем на запотевшем окне причудливые узоры. Сегодня же на душе скребли кошки. Хотелось иного тепла, чтобы в такую непогоду согревал не только чай, но и чьё-то присутствие. А последние два года моим единственным спутником в холода оставались только чай и плед.

За мои восемнадцать лет любовь лишь однажды промелькнула на горизонте — в девятом классе, с одноклассником. И закончилось это ничем, кроме разочарования. Сначала были невинные прогулки за руку, украдкой брошенные взгляды, робкие улыбки. А потом был первый и самый ужасный поцелуй.

Идея, обречённая на провал с самого начала, учитывая мой зверский насморк и постоянное общение с носовым платком. Но кто меня спрашивал? Мой первый поцелуй оказался кошмарным, с привкусом капель от насморка и ощущением полной невозможности дышать. Доведённая до предела, я оттолкнула его и сбежала. Но юный Ромео не сдавался. Возомнив себя неотразимым мачо, хотя над губой у него едва пробивался пушок, он настойчиво пытался затащить меня к себе домой. Не знаю, что он себе представлял в свои четырнадцать лет, но меня такая перспектива совершенно не устраивала. Поэтому, спустя пару месяцев этих так называемых «отношений», я его бросила. И он, как истинный джентльмен, принял мой отказ с «достоинством», в отместку накидав мне колючек в волосы на летней практике. Вот и вся история. После этого интереса к мальчикам не осталось. Но я продолжала смотреть фильмы о любви и мечтать о своём герое, вот только где же ты, мой принц?

В дверь наконец позвонили, а живот предательски заурчал. Я представила, как состряпаю что-нибудь простое и наконец завалюсь спать. Дважды повернув ключ и распахнув дверь, я увидела на пороге уже знакомого мне промокшего мужчину. Вода стекала с его бежевой куртки и волос, образуя на коврике лужицу.

— Глеб? — удивилась я. — Ты что, ещё и доставщик?

— Нет, я был в офисе неподалёку, — он стряхнул с плеча капли. — Твой отец попросил заказать тебе еды. Подумал: зачем гнать курьера в такую погоду, если я рядом.

— И поэтому решил сам промокнуть? Герой, — усмехнулась я, но тут же добавила: — Проходи.

Я схватила тяжёлый пакет и поспешила на кухню. Глеб, судя по звуку, стягивал мокрую куртку.

— Раздевайся, вещи неси в ванную, там сушилка. В коридоре на полке есть тапочки, — крикнула я, принимаясь разбирать продукты.

Отец явно дал Глебу карт-бланш — в пакете не оказалось ни помидоров, ни огурцов, зато нашлись сосиски и макароны. Беспроигрышный вариант. Я сразу же поставила воду на плиту.

— Глеб, как ты относишься к макаронам с сосисками?

Парень в ответ на мой вопрос появился в дверях кухни без куртки, в одной влажной рубашке, которая прилипла к плечам и груди.

— У меня есть сухая футболка и штаны, — сказала я, заметив его дискомфорт. — Оставила на случай, если отец решит здесь переночевать. Переоденься, а то простудишься.

— Спасибо, выручила, — он взял одежду и скрылся в ванной.

Пока я помешивала макароны, в голове вертелась мысль, что Лиля была бы в восторге от такого поворота. Через минуту Глеб вернулся — в чёрной футболке, которая оказалась ему слегка велика, и спортивных штанах.

— Садись, — я кивнула на барную стойку. — Раз уж мы ужинаем вместе, рассказывай о себе.

— Работаю у твоего отца помощником уже месяц. Закончил бизнес-факультет, мне двадцать семь. До этого три года занимался логистикой, но понял, что это не моё.

— И как тебе работа с отцом?

— Интересно. Он жёсткий, но справедливый. Многому учусь.

— Сырный или брусничный? — достав два пакетика с соусом, я повертела ими перед Глебом.

— Сырный, — он усмехнулся. — Честно, не думал, что меня ещё и накормят.

— Ты притащил продукты в такую погоду и спас меня от вылазки под дождь. Это минимум, что я могу сделать.

Когда макароны были готовы, я разложила их по тарелкам, щедро полила соусом и поставила перед ним. Глеб взял вилку и размеренно, с явным аппетитом, принялся есть.

— Вкусно, — кивнул он. — Ты хорошо готовишь.

— Спасибо, — я улыбнулась.

Мы ели в тишине, но она не была неловкой — скорее спокойной. Когда макароны были съедены, а посуда загружена в посудомоечную машинку, я принялась разливать чай по кружкам.

— Кстати! Могу я задать личный вопрос? — поинтересовалась я.

— Две ложки сахара, — съязвил парень, вызывая у меня взрыв хохота.

— Я не об этом. У тебя есть девушка? — как можно аккуратнее спросила я.

— Нет.

— Отлично! — воскликнула я, чем вызвала недоумение со стороны собеседника. — Ой, прости, я не в этом смысле.

— А что такое? — с любопытством спросил Глеб.

— Кое-кто хочет с тобой познакомиться поближе.

Глава 11 Марк

В эти выходные мы с Ангелиной поехали смотреть ресторан, отложив завтрак. Она договорилась с управляющим о встрече и готовилась к показу основательно. На её коленях лежала прозрачная папка с распечатками: меню, варианты сервировки, контакты фотографа, образцы цветов и прочее. Впрочем, все девушки, видимо, подходят к этому делу ответственно. Моя задача на данный момент — крутить баранку до места в центре города.

— Когда мы войдём внутрь, прошу, не обращай внимания на цены, — с предвкушением произнесла невеста. — Это один из самых шикарных ресторанов. Родители возьмут все расходы на себя, лишь бы нам понравилось.

— Это огромные деньги. Может, лучше потратить их на путешествие? Впечатлений было бы не меньше, — возразил я, зная её ответ наперёд.

— Марк, это свадьба! На этом нельзя экономить. Это главное событие в жизни! Просто выбирай из того, что предлагают, — отрезала она, достала из сумочки футляр с розовой помадой и принялась тщательно прокрашивать губы.

Она меня мягко осадила. Что ж, её родители действительно были обеспеченными. Мать — ключевой специалист по закупкам в сети медицинских центров, отец — геодезист с собственной фирмой. Я был знаком с её семьёй ещё с первого курса, когда мы, будучи друзьями, часто проводили вечера у них дома за фильмами и настольными играми. Мать сразу прониклась ко мне симпатией и одобрила наш союз. Отец казался нейтральным. Уверен, он мечтал о более богатом зяте, чем обычный преподаватель, но в лицо мне этого никогда не говорил. Всё читалось в его сдержанном поведении: вместо рукопожатия — короткий кивок и уход под благовидным предлогом. Ему было около пятидесяти, и даже в летнюю жару он носил тонкие вязаные жилеты, что до сих пор вызывало у меня глуповатую улыбку. Хотелось подшутить, но эти шутки я унесу с собой в могилу.

На парковке уже стояло несколько машин. Я припарковался рядом с другим автомобилем и посмотрел на строгое безликое здание через лобовое стекло. У входа стояла аккуратная табличка с золотыми буквами: «Le Jardin». Всё здесь дышало статусом и безупречностью.

Ангелина вышла из машины первой. Она была в светлом платье, с аккуратной укладкой и папкой подмышкой. Я же, немного с опаской, покинул свой Форд, с непониманием того, что меня ждёт. Моя невеста взяла меня за руку, и мы зашагали по ступеням в наше будущее.

Внутри ресторана было очень просторно, пахло розмарином и дорогими духами. В каждом углу, на каждой поверхности и даже практически на каждой стене были цветы и различные растения. Теперь я понимаю, откуда это название: внутри всё и правда напоминало сад.

По залу ходили официанты в перчатках, один из них ловко нёс серебристый поднос с устрицами. За столиками сидели люди:

— Пожилая пара в строгих костюмах молча ела суп.