Мне нужен герой! I NEED A HERO!

— Шумная компания молодых женщин в шикарных платьях смеялась, щёлкая селфи.

— Мужчина лет пятидесяти в одиночестве читал газету, отпивая коньяк.

— За дальним столиком, видимо, проходило совещание, за которым восседали мужчины в костюмах с галстуками и ноутбуками.

Все были в своих мирах, и у всех был свой смысл быть здесь, и у меня он тоже, кажется, был.

Словно по мановению волшебной палочки, перед нами возник менеджер ресторана. Выглаженный, уверенный, с искренней улыбкой, он излучал радушие. Менеджер повёл нас в соседний зал, предназначенный для банкетов.

— Здесь будет установлена арка, свет падает идеально. Мы можем подобрать любое оформление, но обычно используют бело-золотую гамму — она превосходно смотрится на фотографиях, — увлеченно рассказывал он, обводя рукой необъятное пространство. — Вот экран — на него можно вывести слайды или видео. Наш звукорежиссер подстраивает музыку под настроение. Хотите марш Мендельсона, хотите акустическую гитару, а может быть, у вас будет свой собственный плейлист — мы учтём любое ваше пожелание.

Я невольно усмехнулся. «Конечно, учтут, за такие деньги», — подумал я. Скупость тут была ни при чём, но я не мог понять необходимость столь непомерных трат, пусть даже они меня напрямую не касались. Лина сияла, постоянно что-то записывая в блокнот и засыпая менеджера вопросами.

— А можно уточнить меню ближе к маю или июню? Вдруг будут гости с аллергией на морепродукты?

— Разумеется, — менеджер улыбнулся профессионально. — Всё индивидуально. Мы даже делаем посадочные карточки с указанием диеты.

Она довольно кивнула и увлекла его вглубь зала, оставив меня позади.

Что со мной не так? Почему не получается радоваться? Она хорошая. Верная. Умная. Заботливая. Знает, чего хочет. А я? Каждый раз, когда мы смеёмся, я ловлю себя на мысли: это искренне или по привычке? Каждый поцелуй — как вежливость, а каждое «Я люблю тебя» — как подписание договора. Я не ненавижу её, но и не горю. Не чувствую. Не живу. Мне страшно до дрожи. Страшно быть тем, кто всё разрушит. Но ещё страшнее — остаться и однажды понять, что потерял себя.

— Ну что скажешь, дорогой?

Что я скажу…

— Здесь все какое-то мертвое, — вырвалось у меня. — Словно не праздник, а выставка достижений свадебной индустрии.

Челюсть менеджера тут же отвисла. Ангелина покраснела, словно ей было стыдно за мои слова. Она отвела меня в сторону и сдержанно процедила:

— Что ты такое говоришь? Это лучший ресторан! Здесь свадьбы проводят только по рекомендации, и запись на полгода вперед!

Я засунул руки в карманы, вздохнул и направился обратно в зал. Лина шла следом, немного отставая.

— Я даже не про ресторан, — тихо сказал я. — Ты счастлива здесь? Прямо сейчас? Это то, чего ты действительно хочешь — шоу по сценарию?

— Я хочу стабильности, — отрезала она. — Не спонтанных решений, не сорванных поездок, не странных разговоров. Внятного, взрослого праздника. Это свадьба, Марк, а не перформанс! — она явно теряла терпение. — Или ты вообще не хочешь свадьбу?

— Может, и не хочу! — выпалил я громче, чем собирался.

Тишина обрушилась на зал. Все взгляды устремились на меня. Официант замер с подносом, как статуя. Кто-то за соседним столиком обернулся с любопытством. Менеджер тактично растворился в подсобке.

Ангелина побледнела. Я вышел на улицу, задыхаясь от спертого воздуха. Когда правда наконец вырвалась наружу, в голове всё прояснилось.

У входа в ресторан было так пусто и тихо, что я слышал собственное дыхание. Через минуту справа от меня я увидел боковым зрением движение. Мужчина в темном пиджаке, один из тех, что заседали за круглым столом, приблизился, остановился рядом и закурил.

— Мощная реплика, — произнес он, рассеивая тишину клубами дыма. — Я уж думал, сейчас кто-нибудь вылетит с тортом в лицо.

Я хмыкнул, представив эту картину.

— Да, было бы в тему.

Повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающего табака.

— Куришь? — спросил он, затягиваясь.

Сейчас никотин был нужен как воздух.

— Иногда. Когда очень хочется расслабиться. Например, сейчас.

Я посмотрел на незнакомца. Тот улыбнулся и протянул пачку. Я прикурил и затянулся — дым приятно обжёг лёгкие. Мы стояли рядом и молча курили — каждый в своей вселенной. Я не знал, зачем он подошёл, но его присутствие было кстати.

— Мы с женой тоже собачились перед свадьбой. Посуда вдребезги летела. Раз пять отменяли, потом снова начинали. Тогда я думал — молодость, глупость. Пусть говорим на разных языках, зато любовь есть. И всё-таки поженились. — Он медленно затянулся и выпустил дым. — А потом…

Я смотрел с интересом. Он заметил это и продолжил:

— Потом жили вместе, как соседи по коммуналке. Годами.

Он потушил окурок и, неожиданно хлопнув меня по плечу, направился к парковке, где его BMW стояла рядом с моим Фордом.

Я не понимал, к чему он клонит и почему так резко прервался наш диалог, но любопытство взяло верх.

— А дальше что? — почти крикнул я ему в спину. Мужчина обернулся и улыбнулся искренне, как-то по-отечески.

— Не хочу быть причиной твоих сомнений или убеждений. Но если вдруг ещё раз встретимся, обязательно расскажу, — с этими словами он сел в машину и уехал, оставив меня в замешательстве.

Позади раздался стук каблуков, и по этому ритму я безошибочно узнал Лину. Она приблизилась и встала рядом. Я же продолжал смотреть вперёд, туда, где скрылась BMW.

— Я понимаю, наверное, я слишком увлеклась нашей свадьбой. Возможно, даже давлю на тебя, — встревоженно проговорила Ангелина, не отрывая взгляда от моей молчаливой фигуры с сигаретой.

— Нет, это я виноват. Вспылил. Сказал не то, как обычно.

Ангелина откинула прядь волос с лица и тихо произнесла:

— Я просто устала все тащить на себе. Мне казалось, ты тоже этого хочешь.

— Хочу, но это должно быть нашим — настоящим, а не просто «правильным». Давай сделаем проще. Без золотых скатертей и показухи, без диетных карточек. Просто свадьбу для нас двоих.

После нескольких томительных секунд молчания Лина наконец улыбнулась, обняла меня и прижалась щекой к моему правому предплечью.

— Хорошо. Давай свадьбу, как мы хотим, — прошептала она, устраиваясь головой у меня на плече. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты куришь, — добавила она в своей привычной манере, словно упрекая, и я, повинуясь, выбросил окурок в урну.

Да, я знал это. Но разве ЭТО сейчас наша самая большая проблема?

Глава 12 Вероника

Сегодня был день, отмеченный печатью "особого". По крайней мере, я слышала эту мантру раз в десятый от подруги, оккупировавшей мою кровать и разложившей вокруг себя арсенал моей косметики. Лиля, словно наэлектризованная, не могла усидеть на месте, покачиваясь в такт треку Nessa Barrett — Dying on the Inside, кричащему из телевизора, отчего выведение идеальных стрелок превращалось в подобие акробатического этюда.

— Так что он ответил?

— Я же тебе сто раз повторяла, — отозвалась я, прислонившись к кухонной тумбе.

В духовке томилось мясо в винном соусе, наполняя студию ароматами.

— Скажи еще раз! — взмолилась Лиля.

— "Я не против", — театрально процитировала я скупой ответ Глеба, и подруга расцвела, словно майская роза.

— Начало положено! Главное, согласился, а дальше в ход пойдут мои женские чары, и через пару недель мы будем гулять за ручку, как влюбленные голубки!

Я отвернулась, проверяя мясо. Мне была искренне непонятна внезапная одержимость Лили. Они не провели вместе и десяти минут; всё, что она успела разглядеть, — привлекательная внешность. Она понятия не имела о его характере, вкусах и ценностях.

— А вдруг он тебе разонравится при общении? Что, если у вас не найдется ничего общего? — спросила я, прервав ее пение.

— Интересы всегда можно создать общие, да и я видела, как он общается с тобой — учтиво и вежливо.

— Потому что он работает на моего отца, — укоризненно ответила я.

— Я разберусь. Но если что-то пойдет не так, я всегда могу уйти, — заявила Лиля, спрыгнув с кровати и поправляя капроновые колготки.

В ее облике сквозила дерзость и смертельная уверенность в себе. "Бедный Глеб", — подумала я. Даже если он в чем-то не угодит ей, у него не будет ни единого шанса. Она сразит его наповал.

Сегодня ее выбор пал на черную плиссированную юбку в сочетании с черными колготками и бордовым лонгсливом с кокетливым вырезом в зоне декольте. Образ завершали замшевые ботфорты на небольшом каблучке. Покрутившись перед зеркалом, она щедро оросила себя моими духами и, послав мне воздушный поцелуй, упорхнула на свидание, оставив меня наедине со своими размышлениями.

А может, в этой симпатии и не нужна логика? Вдруг это и есть та самая любовь с первого взгляда?

Духовка и телевизор умолкли, и я принялась сервировать небольшой столик, уютно вписанный в барную стойку. Сегодня наконец приедет отец, а это означает неминуемую встречу с неловкими вопросами. Еда — вот лучшее средство заставить его молчать. И мне спокойнее, и родитель сыт.

Ароматы зелени, вина и мяса окутали студию, пробуждая голод. Едва я положила последний прибор, раздался звонок. Пунктуален, как всегда. Распахнув дверь, я увидела высокого статного мужчину с сединой на висках. "Постарел", — промелькнуло в голове. Мы не виделись четыре месяца — с моего выпускного, — но казалось, прошла вечность. В руках он сжимал внушительную стопку бумажных пакетов.

— Папа! — я бросилась обнимать его.

— Привет, дочь, — сказал он, пытаясь ответить на мое крепкое объятие, но груз привезенных "даров" ему мешал.

Освободив одну его руку, я подхватила три пакета и внесла их в квартиру, пропуская отца внутрь. Он, лихо сбросив лакированные черные туфли и поставив остальные покупки на пол, прошествовал в середину комнаты и с довольным видом окинул взглядом мое жилище.

— Ну, молодец! Как красиво всё обустроила! Не на том факультете учишься, — засмеялся он.

— Пап, только не начинай.

Разговор о моей "предрасположенности" к дизайну интерьера отец заводил не впервые. Он видел мой вкус, чутье и чувство гармонии, но дело было не только в этом. Я могла бы стать его партнером, оформляя квартиры в его строящихся домах для состоятельных клиентов. Работа в паре, горы денег и бесконечные придирки в случае малейшего промаха — вот что я услышала от мамы в ответ на его попытки уговорить меня перевестись в другой институт. Не желая снова поднимать эту тему, я сразу усадила отца за стол, где его уже ждала тарелка с аппетитным стейком.

— Надеюсь, не хуже, чем в ресторане, где ты обедаешь, — сказала я, усаживаясь напротив.

— Да разве у тебя может быть невкусно? — засмеялся он, отрезая сочный кусок мяса. — У тебя ко всему талант! Даже готовишь не хуже шеф-поваров. Вот какую замечательную дочь мы воспитали! — с гордостью произнес отец.

— Как работа? И, кстати, где Михаил Дмитриевич? — спросила я, вдруг вспомнив о старом отцовском друге и его бессменном помощнике.

Отец методично разрезал стейк на аккуратные кусочки:

— На работе всё идет своим чередом. Есть интересный заказ на строительство целого пассажа в центре города. Сейчас решаем, браться за него или нет. А у Мишки жена родила, поэтому я решил дать ему бессрочный отпуск. Пусть побудет с семьей, пока ребенок не подрастет и супруге не станет полегче. А пока его заменяет молодой.

— И где ты откопал этого молодого? — поинтересовалась я, запивая ужин прохладной водой с лимоном и мятой.

— А, это Глеб, сын одного из моих партнеров. Тот попросил устроить ему что-то вроде стажировки, чтобы парень опыта набрался.

— Понятно, — протянула я без особого энтузиазма.

Остаток вечера мы посвятили обсуждению моей учебы. Отец живо интересовался моими делами, внимательно слушал рассказы о новых друзьях. Лишь при упоминании Дани он заметно напрягся. Отец был человеком старой закалки, и ему сложно было принять его некую манерность. В его понимании мужчина должен быть как скала, а в его гардеробе не должно быть ни единой цветной вещи.

— Он хороший, правда. И, между прочим, твой подарок ему очень понравился, — сказала я, указывая на браслет Cartier на своём запястье.

— Ну… ладно, пусть, — уклончиво ответил он, на что я невольно рассмеялась, наблюдая за его растерянным видом. — Ну а нормальный парень у тебя есть?

— Пап! — возмущенно воскликнула я.

— Ну а что? Одной жить тяжело. Нужна мужская рука. Я ведь не всегда могу приехать что-то починить, а у тебя на тумбочке дверца вон разболталась.

— И как ты только всё замечаешь? — улыбнулась я, доедая стейк. — Кстати, а что в пакетах?

Отец вытер губы, поднялся и направился за покупками. С детства эта сцена стала ритуалом: он появлялся редко и словно пытался компенсировать своё отсутствие охапками подарков, покупая всё подряд. Среди моих кукол Барби иногда затесывался футуристический робот. И по сей день ничего не изменилось — только роботов сменили украшения и платья.

Он водрузил пакеты у кровати и кивнул, приглашая к ознакомлению. Я подошла и начала вытряхивать содержимое на плед. Гора шёлка, кружева, бирки с внушительными ценами.

— Пап! Ты, наверное, скупил половину магазина! — смущённо сказала я.

— Теперь могу себе позволить. Тем более, неизвестно, когда ещё увидимся, — виновато произнёс он, опуская взгляд.

Я замерла, ожидая объяснений.

— Получил контракт за границей, — тихо сказал он. — Элитный жилой комплекс. — Он искал в моих глазах реакцию.

— Это же прекрасно! — я улыбнулась. — Раз приглашают, значит, ты востребован.

— Да, но это на год. Как же ты здесь одна?

— Пап, я уже не маленькая. У меня есть друзья, да и мама обещала приезжать чаще.

— Я знаю, дочь. Просто переживаю. Ты молодая и красивая, не хочу, чтобы ты оставалась без защиты.

— Всё хорошо, — я улыбнулась как можно шире. Он ответил тем же. — Интересно, куда мне столько одежды? — перевела я в шутку.

— Чтобы разбивала мужские сердца и поскорее нашла мне зятя!

— Ну, пап!

Вскоре после этого он снова уехал, оставив меня наедине с горой подарков. Пока я разбирала привезенные сокровища, на телефон пришло уведомление о поступлении крупной суммы на карту с прикреплённым сообщением:

«Проведи это время в университете весело! Отец».

Глава 13 Вероника

— А потом мы пошли в океанариум, потом в кафе, потом он отвез меня домой на машине и ждал, пока я помашу ему из окна рукой, чтобы он спокойно смог уехать. Ну разве не романтично?

— Очень романтично, — в один голос с Даней протянули мы, подперев подбородки руками.

Уже полчаса мы внимали восторженному рассказу Лилии, которая пела дифирамбы Глебу, о том, какой он замечательный.

— Я уверена, что понравилась ему, так что теперь жду ответных действий, — твердо заявила подруга, завязывая волосы в высокий хвост.

— Ну хоть у кого-то в личной жизни просветление, — с расстроенным видом ответил Даня, поправляя непослушные каштановые пряди.

— Ничего-ничего, мы и вам кого-нибудь подберем!

Подруга сегодня была необычайно вдохновлена, иначе и не объяснишь ее внезапный визит в университет. Она примчалась сюда лишь для того, чтобы поделиться новостями о свидании, и вовсе не планировала идти на пары. Ведь сегодня у нее «очень важная репетиция с группой», как она выразилась. Поэтому, завершив свой бурный рассказ, Лиля закинула свой рюкзачок в форме гробика на плечо и упорхнула из столовой, оставив нас с Даней наедине.

— Меня тошнит, — призналась я, чувствуя неприятное скручивание в животе.

— От Глеба? — с хитрой усмешкой поинтересовался однокурсник.

— От запаха.

Удивительно, но в университетской столовой пахло хуже, чем в моей школьной, а ведь это заведение славилось на весь город. Как можно здесь находиться, не говоря уже о том, чтобы есть? Теперь понятно, почему такие низкие цены, а тарелка супа стоит всего тридцать рублей. «С заботой о студентах», — вспомнила я цитату ректора, сказанную им в каком-то контексте, когда он принимал мои документы на поступление.

Что ж, день обещал быть тяжелым: четыре пары не самых интересных лекций по не самым приятным и относящимся к психологии предметам. Зачем психологу нужно изучать историю? Я не знала и, если честно, не хотела знать, но ничего не оставалось, кроме как смиренно терпеть и слушать скучные лекции преподавателя, чтобы показать, что я прилежная студентка ради автоматического зачета.

Пока я, прикованная к последнему столу в конце аудитории, сверлила взглядом неподвижные стрелки часов над доской, Даня, обреченно вздыхая, листал фотографии в Tinder. Неугомонный эстет отбраковывал кандидаток по малейшей детали в одежде, словно археолог, отсеивающий пустые породы. Я тоже вздыхала, но не от томительного ожидания конца пары, а от нерешенного вопроса.

В перерывах между лекциями я пыталась перехватить Марка Викторовича, чтобы обсудить это… эту досадную неловкость, но, как назло, то ли его не было в университете, то ли он благополучно от меня ускользал.

— Все свободны!

Слова прозвучали как долгожданный приказ, словно спускающий с цепи голодных псов. Студенты, на ходу запихивая тетради в сумки, ринулись к выходу.

— Никусик, до завтра, — клюнув меня в щечку, Даня убежал домой, где, со слов его соседа по квартире, с которым он ее снимал напополам по объявлению, сорвало кран.

Как-то друг мне рассказывал о нем. Ну как рассказывал, двумя словами охарактеризовал квартиранта: «Типичный ботаник». Но, видимо, он был не настолько умным, раз не знал, как починить кран самому, и поэтому Даня поспешил к нему на помощь.

Я медленно брела по улице, размышляя: «Может, мне найти хобби?». Давно хотела попробовать что-то новое, но всё руки не доходили. Решив подумать об этом позже, я направилась домой.

Вечер мой прошел в стиле классической одинокой холостячки: я зарылась в кровать под теплым пледом, обложившись пачкой чипсов, и отдалась просмотру низкопробного фильма ужасов, транслируемого по телевизору. Завтрашний день я ждала с особенным нетерпением. Решив больше не допустить ситуации, когда моего преподавателя увели прямо из-под носа после пары, я задумала подкараулить его у университета. Чтобы уж наверняка, без шансов на отступление! Все гениальное просто! Пока я мысленно потирала руки, предвкушая, как он будет сыпать извинениями, телефон взорвался звуком входящего сообщения.

В групповом чате красовалось фото от Лили: два огромных ведра с попкорном, водруженные на столе, сопровождались лаконичной подписью и интригующим смайликом – «С Глебом».

Кажется, у них всё налаживается. Хотя я до сих пор удивлена всему происходящему. Как бы быстро всё это ни закончилось, так же, как и началось. Но я была искренне рада за подругу.

Вслед за Лилей прилетела фотография ведер с водой и тряпок, где Даня оставил комментарий: «Очкарик не знал, как перекрыть стояк, я в шоке». Да уж, веселый вечерок выдался у парня, ничего не скажешь. Я решила не отставать. Сфотографировав пачку чипсов на фоне какого-то чудовища с экрана телевизора, я отправила фото в чат, подписав «Морально разлагаюсь», на что друг тут же отреагировал смеющимся смайликом.

На город опустилась ночь, а это значит, что новый день непременно принесет что-то новое и непременно хорошее. Ну правда же?

На удивление, я быстро проснулась от звона будильника, даже не попытавшись выторговать у утра лишние двадцать минут сна. Университет гостеприимно распахивал свои двери в семь, и я должна была быть там в это время, ни минутой позже. Узнав расписание, я запомнила, что в этот день первая пара у Марка Викторовича была у второго курса. Она начиналась в восемь, а значит, он непременно приедет заранее, и я должна его перехватить. Однако вид за окном омрачил мое предвкушение.

Стена ливня снова обрушилась на город. Но это не сломило моего боевого духа. Белая дутая куртка, словно облачко, черные ботинки и верный прозрачный зонт — и вот я уже не боялась ледяных брызг, готовая к решительному шагу.

Ради этой цели я не пожалела денег на такси: в такую рань автобусы наверняка будут забиты под завязку, а поездка на крыше с каждой остановкой не входила в мои планы. И вот ровно в семь ноль-ноль я уже стою неподалеку от главных ворот, чувствуя, как холодные капли с зонта предательски стекают на куртку, и наблюдаю, как черный Ford въезжает на парковку.

Она располагалась прямо напротив университета. Преподаватель припарковался, развернув машину лицом к зданию так, что я могла лицезреть его недовольное выражение во всей красе. Кажется, он даже выругался сквозь зубы, если я правильно прочитала по губам. Злорадная улыбка тронула мои губы.

Мужчина торопливо выскочил из машины, сжимая в руке черную кожаную сумку. Его тщательно уложенные волосы мгновенно намокли и покорно прилипли ко лбу. Без зонта он почти бегом бросился к спасительным дверям университета. Перебегая дорогу, он тщетно пытался натянуть пальто на голову, глядя под ноги. Я сделала пару шагов навстречу и едва не заставила преподавателя врезаться в меня, чуть не сбив с ног.

— Доброе утро, Марк Викторович, — с лучезарной улыбкой я смотрела на него снизу-вверх, пока он пытался понять, что происходит. Решив не терять ни секунды, я перешла в наступление. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

Хватило минуты, чтобы пальто преподавателя промокло насквозь. Но он, видимо, решил, что его еще можно спасти, приблизился и встал ко мне под зонт, сократив дистанцию до минимума. Теперь я в замешательстве пыталась понять, что происходит, передавая инициативу сопернику.

— Благоволина, — со злостью он прошипел мою фамилию, переминаясь с ноги на ногу под жалким подобием зонта, который лишь отсрочивал неминуемое намокание. — Что такого стряслось, что об этом нужно разговаривать на улице в такую погоду?

Он попытался прошмыгнуть под защиту университетских стен, но я преградила путь, встав стеной и ловя в его взгляде растерянность.

— Поговорим о вашем профессионализме, — выпалила я, впиваясь в него серьезным взглядом и наблюдая, как зрачки его медленно расширяются. Он изучал мое лицо, словно карту незнакомой местности, а на скулах плясали желваки. Вблизи он казался еще суровее, чем за кафедрой. Никто из нас не собирался отступать. Каждый его шаг вперед натыкался на мою непреклонность, и я не смогла сдержать победную ухмылку. Он же стоял, чуть склонив голову набок, находясь на грани своего терпения.

— В мой кабинет! — прорычал он.

Его голос охрип — то ли от ярости, то ли от пронизывающего холода, но по моей коже на мгновение пробежали мурашки от этой мужской хрипотцы. Пока я наслаждалась мимолетным впечатлением, преподаватель уже скрылся в здании, оставив меня позади.

«Один из двух», — подумала я.

В мужчинах я обожала две вещи, и это был мой маленький фетиш: голос и запах. Поставленный, четкий, с приятной хрипотцой и нотками грубости — именно таким был его голос, и это вызывало во мне странное волнение. Но сейчас не время для мечтаний. Встряхнув себя, я побежала следом за Марком Викторовичем, на ходу складывая зонт. Длинные ноги в черных брюках уверенно вышагивали по знакомому маршруту к ненавистной аудитории на третьем этаже. По пути, возле деканата, он коротко кивнул какому-то мужчине, вероятно, коллеге, и продолжил свой путь, а я семенила следом, пытаясь собраться с духом и не растерять остатки уверенности. Нельзя показывать слабину, иначе он, словно вампир, почует ее и воспользуется этим.

Добравшись до кабинета, он распахнул дверь и пропустил меня вперед, словно я пришла на его лекцию. Закрыв дверь, он прошел к стулу и, сняв мокрое пальто, принялся вешать его на спинку. Я же продолжала стоять у его стола.

— Слушаю, Вероника, — бросил он, не оборачиваясь.

— Вы несправедливо поставили мне тройку за устный опрос, — начала я твердо. — Один из ваших вопросов не освещался на лекциях, и я могу это доказать.

Он медленно повернулся, а его бровь поползла наверх.

— И какой же вопрос мы не осветили?