Полная версия:
Мне нужен герой! I NEED A HERO!
Мне нужен герой! I NEED A HERO!
Плейлист
Sabrina Claudio, ZAYN—Rumors
My Darkest Days—Come Undone (Duran Duran cover)
Nessa Barrett—dying on the inside
Cinnamon Chasers—i feel so fcking brand new (His Version)
bülow – Lost
Josefine Myrberg—Holding Out For A Hero
Poets Of The Fall— Hello Cabaret
Carla Morrison — Devuélvete
Ziggan —Gadeken (Slowed + Reverb)
Aleah—My Will
Ariana Grande—no tears left to cry
Miley Cyrus—Reborn
The Weeknd — Open Hearts
Globus — You And I
Don Toliver — Lose My Mind (feat. Doja Cat)
От автора
Кто такой герой?
Для каждого из нас это понятие звучит по-своему.
Для ребёнка — бесстрашный воин в красной повязке из любимого мультфильма. Для подростка, потерявшего ориентиры, — это строгий, но справедливый тренер, который верит в него даже тогда, когда сам парень уже готов опустить руки. Для уставшей женщины — это мужчина, который молча встаёт к плите и дарит ей возможность побыть в тишине с чашкой чая. Для больного человека — это врач, который входит в палату, интересуясь не только самочувствием, но и тем, как поживают его цветы на подоконнике.
В литературе героев чаще изображают иначе — накачанными атлетами со стальным взглядом, брутальными мужчинами, которые одним щелчком пальцев решают любые проблемы. Они носят плащи, побеждают армии тьмы и не знают страха. Их сила измеряется объёмом мускулов и мастерством владения мечом. Их чувства скрыты за доспехами, а улыбка, хоть и способна покорить любого, редко бывает искренней.
В моей истории герой другой.
Он — обычный мужчина, который носит не доспехи, а строгую деловую одежду, и чьё оружие — не меч, а острый ум и терпение. Его битва происходит не на полях сражений, а в шумных аудиториях и в безмолвной глубине собственной души.
Он борется не с драконами, а с внутренними демонами и сомнениями, ведёт нескончаемую войну с самим собой, с чувством долга, что тяжким грузом лежит на плечах, и с судьбой, которая уже давно предопределена.
Возможно, именно поэтому его история заслуживает внимания — потому что в ней нет сказочного величия, зато есть пронзительная правда. Она в том, что каждый из нас всего лишь человек: мы ошибаемся, спотыкаемся и снова идём вперёд, вечно терзаясь сомнениями: правильно ли поступили.
Так что да — он тоже герой. Для неё.
Пролог
Когда последний волнистый локон был зафиксирован лаком, я с удовольствием окинула взглядом своё отражение в зеркале. Лёгкий макияж глаз — бледно-розовая дымка теней и тушь — идеально подходил к моему новогоднему образу. На ушах покачивались серьги-кольца среднего размера с россыпью мелких кристаллов, а на запястье красовался браслет в том же стиле. Сделав шаг назад, я ещё раз крутнулась перед зеркалом, любуясь платьем. Полупрозрачный лавандовый шлейф плавно спадал на мои ноги. Туфли сейчас были бы более уместны, если бы не лёгкий мороз, но брать с собой что-то, кроме маленькой сумочки, совсем не хотелось. Белые сапожки на тоненькой шпильке — вот моё спасение. Они добавили образу дерзкую нотку. Идеально!
Выключив музыку и накинув на плечи укороченный белый полушубок, я подхватила вечернюю сумочку в тон обуви и вызвала такси.
Не стоит постоянно рассчитывать на удачу. И если мне повезло с покупкой идеального платья, это вовсе не значит, что повезёт с дорогой. Предчувствия не обманули: напротив огромного арендованного для праздника клуба затеяли ремонт дороги — все ямы были засыпаны щебнем и гравием. Таксист, тяжело вздыхая, пытался объехать окольными путями, но тщетно. Он объяснил, что не может рисковать машиной бизнес-класса с низкой посадкой, боясь повредить дно о грубые камни. Выбора не было. Подхватив пышный подол и поблагодарив водителя, я вышла на улицу.
«Что ж, пройдусь пешком, всего-то пару кварталов», — подумала я и направилась в нужную сторону.
Клуб располагался в двухэтажных апартаментах в частном секторе на возвышенности. У подножия его опоясывала дорога, ведущая к набережной. Это был элитный квартал с собственной парковкой и всей необходимой инфраструктурой. Жильцы между собой называли его «островом» — название вполне оправдывало его обособленность от остального города. Сам жилой комплекс представлял собой неприступную крепость: огороженную высоким забором территорию с круглосуточной охраной на КПП, куда просто так не попасть. Но клуб, хоть и считался частью инфраструктуры «острова», был встроен в линию со стороны города. Таким образом, он имел два входа: один — изнутри, для жителей, и второй, парадный — с улицы, для всех желающих. Именно к этому уличному входу мне и нужно было попасть.
Решив перебежать дорогу у крутого спуска с набережной, я не учла одного: каблуки предательски проваливались в щебень, замедляя ход. Оглядевшись и убедившись, что машин поблизости нет, я осторожно пробиралась через мелкие камни к тротуару у клуба. Я была уже на середине дороги, как вдруг глаза ослепил яркий свет фар, а воздух прорезал визг тормозов. От неожиданности и громкого звука я застыла на месте.
Нет, я не умерла и не попала в больницу в результате аварии, как вы могли подумать. Хотя такой исход был возможен, но не кажется ли вам, что это было бы слишком просто и даже банально?
Мне повезло — попался водитель с хорошей реакцией, чего не скажешь обо мне. Мои рефлексы оставляли желать лучшего. Машина резко затормозила, но бампер всё же задел мою ногу, отчего я потеряла равновесие и, осознавая всю нелепость ситуации, рухнула коленями на острую щебёнку, выставив перед собой руки.
Первое, что я увидела, — номер машины: 020. Сердце предательски застучало так, словно пустилось в пляс. Я знала этот номер очень хорошо. Второе — девушка с длинными рыжими кудрями на пассажирском сиденье, с беспокойством глядящая на меня, пока водитель нервно отстёгивал ремень безопасности. И третье — окровавленные и сбитые коленки и ладони, на которые я опиралась. Они запульсировали болью, а от нелепости и собственной беспомощности на глаза навернулись слёзы.
Постепенно приходило осознание: я едва не попала под колёса. В голове замелькали мысли: что было бы с мамой, папой, друзьями и, главное, со мной? Ведь я смотрела по сторонам…
Только сейчас до меня дошло: машина, видимо, спускалась с набережной, и из-за крутого склона я не услышала её вовремя, а из-за того, что была сосредоточена на щебне под ногами, не заметила.
Из оцепенения меня вывело прикосновение горячей руки, осторожно коснувшейся моей кисти.
— Девушка, вы в порядке? — донёсся знакомый до боли бархатный голос.
Я медленно повернула голову. Надо мной нависал виновник аварии. В его взгляде сначала читалось сильное беспокойство, а через секунду оно сменилось замешательством и удивлением.
— Вероника? — с волнением спросил мужчина, оглядывая меня с головы до ног.
Чёрт бы побрал этот чёрный «Форд» с номером 020!
— Ника! — закричал другой парень, вылетающий из белого автомобиля в конце улицы и несущийся ко мне со всей скоростью.
Нет, я не умерла, хотя сейчас предпочла бы сквозь землю провалиться от такой сцены: я в главной роли сижу на холодной щебёнке в новогоднюю ночь, испачкав себя и платье кровью, в окружении двух парней, а за всем этим наблюдает рыжая девица из его автомобиля…
Глава 1 Вероника
Четыре месяца назад…
Стоя у подножия величественного трёхэтажного здания, я с трепетом вглядывалась в вывеску, стараясь запечатлеть огромные буквы в памяти. Лето закончилось, но до сих пор не верилось, что я стала студенткой педагогического университета, поступив на факультет психологии.
Путь был нелёгким: лишь со второй попытки мне удалось набрать минимальные баллы по биологии. Бюджетное место осталось недосягаемым, но я была безумно рада, что меня приняли на платное отделение — спасибо любимому папочке.
Переезд в другой город стал началом нового этапа в жизни. Я оставила родной дом, где жила с мамой, и старых друзей — это вызывало грусть и беспокойство. Настроение колебалось между тоской по прошлому и предвкушением новых открытий в будущем, порождая во мне внутреннюю борьбу.
Новый город поражал двойственностью: он был как старинная книга в новом переплёте — с ароматом времени, но в глянцевом блеске обложки. Шумный, многолюдный, живущий на полном дыхании. Здесь было всё: университеты, кампусы, галереи, кофейни, парки, трамваи и вечерние пробки на мостах.
Повсюду чувствовалось, что сюда пришли деньги и амбиции. Старые здания — с фасадами в цвете выжженного песка, с балконами, лепниной и колоннами — не сносили, а реставрировали с любовью. Им возвращали величие, и они снова гордо взирали на город с высоты своих веков. Архитектура говорила громко и с характером: эхо старого академического духа смешивалось с утончённым южным светом. Но стоило свернуть за квартал — и возникали новостройки: свежие, гладкие, дерзкие, с большими окнами и геометрией будущего. Город рос вверх и вширь, не боясь меняться.
Климат здесь оказался совсем иным. Зима — скорее пауза, чем полноценное время года. На месяц-два температура опускалась до мягкого холода, лужи покрывались тонкой коркой льда, а снег считался событием. А вот жара была постоянной спутницей и липла к коже. Но всё искупалось тёплым бескрайним морем, которое находилось всего в часе езды. Стоит только захотеть — и можно сбежать к его синеве. Да, мама бы разделила этот восторг со мной.
Мои родители развелись около шести лет назад. С тех пор я жила с мамой. Отец, поглощённый строительным бизнесом, мало участвовал в воспитании, но щедро поддерживал нас материально. Он оплатил моё обучение и купил небольшую студию недалеко от университета. Мама владела салоном красоты, что обеспечивало ей стабильный доход.
Их расставание прошло мирно. Брак себя давно исчерпал, так как оба были погружены в карьеру и редко виделись. Иногда казалось, что они даже не осознали разрыва и продолжали жить, словно ничто не изменилось, только в разных квартирах. Родительские обязанности они исполняли добросовестно, поэтому их любовью я не была обделена. Нас троих всё устраивало. Но во мне утвердилась чёткая позиция: в отношениях карьера не должна быть на первом месте. Моя профессия, помимо дохода, могла бы дарить семье гармонию, именно поэтому я выбрала психологический факультет.
Второго сентября было жарко, как в июле. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что климат здесь так разительно отличается от привычных дождливых дней. Местные жители понятия не имели о суровых зимах, предпочитая палящее солнце, а я тяжело переносила жару.
В белых вакуумных наушниках играл трек Sabrina Claudio и ZAYN — Rumors. Я переминалась с ноги на ногу у входа. Первого сентября я пропустила торжественную линейку, получение студенческого и знакомство с группой из-за переезда: грузовик с мебелью уехал не на тот адрес, и мне пришлось ждать его до трёх часов дня, чтобы подписать бумаги. Теперь я точно буду чувствовать себя белой вороной среди однокурсников, которые уже успели познакомиться друг с другом. Но выбора не было. Выдохнув, я расправила плечи и шагнула внутрь одного из самых крупных университетов города.
Широкие окна, длинные колонны, бархатные шторы — всё здесь было пропитано невесомой стариной, словно время застыло. Пройдя по первому этажу, я нашла список групп с фамилиями, а затем и расписание на семестр. Сфотографировав нужную информацию, поднялась на второй этаж — первой парой значилась «Социальная психология».
У аудитории уже толпились студенты, и несложно было догадаться, что это моя группа. Нас оказалось около двадцати: кто-то разбился на маленькие компании, кто-то, как и я, стоял в одиночестве. Не успела я всех разглядеть, как к нам подошла высокая молодая женщина с журналом и ключами. Улыбнувшись, она впустила нас в аудиторию и, дождавшись тишины, произнесла:
— Здравствуйте, группа В! Я ваш преподаватель по социальной психологии и куратор — Мария Андреевна Баталова. Надеюсь, мы подружимся.
Она опустилась за стол и начала перекличку. Марии Андреевне можно было дать около двадцати пяти лет. Яркая красная юбка-карандаш сочеталась с алой помадой, белоснежная шёлковая блузка и серебряные серьги-цепочки придавали образу изысканность. Длинные тёмно-русые волосы, собранные в аккуратный хвост, делали её свежей и молодой. Если бы не знать, что она преподаватель, её легко можно было принять за студентку четвёртого курса.
— Вероника Благоволина! — громко произнесла она, и я невольно подскочила от неожиданности.
Подняв руку, Мария Андреевна кивнула и продолжила перекличку по списку. Приятно было видеть, что в группе есть и парни. В профессии психолога нынче царит равенство, и я знаю множество мужчин, преуспевающих в этой области. Здесь нет деления по гендерному признаку; важно лишь призвание и стремление к пониманию человеческой души.
Познакомившись со всеми, куратор ввела нас в курс дела, рассказывая о дисциплинах и о том, что таит в себе её предмет. За непринуждённой беседой пара пролетела так стремительно, что я не заметила, как полтора часа моей жизни растворились в воздухе.
Вторая и последняя пара была по анатомии. Я заранее испытывала к этому предмету неприязнь и с ужасом ждала, что меня ждёт. И, как выяснилось, не зря. Лекцию вела пожилая профессор из другого вуза, известная своей требовательностью. Меня охватило смятение: анатомия была неразрывно связана с биологией, которую я сдавала со слезами и истериками дважды. Мелькнула мысль, что обучение может завершиться уже в первом семестре, и от этого по спине пробежал холод, а на душе стало гадко. Но больше всего меня угнетали духи «Красная Москва», густым шлейфом исходившие от этой милой старушки.
Мы заняли самую маленькую аудиторию и сидели по двое за столами. Пока я мысленно прощалась с университетом, ко мне подсела голубоглазая брюнетка с длинными волосами, в чёрных рваных джинсах и кожаном топе-корсете.
— Лиля, — равнодушно протянула она мне руку, на которой играли радужные блики многочисленных браслетов.
— Вероника, — стиснула я её ладонь и потянулась к блокноту, надеясь законспектировать хотя бы что-то из лекции.
Соседка, скрестив руки на груди, не утруждала себя записями, а лишь разглядывала стены кабинета. Прошло полчаса, и я осознала, что не улавливаю ни единого слова. Профессор говорила уставшим монотонным голосом, и я, оставив попытки конспектировать, откинулась на стул и уставилась в окно.
— Почему перестала писать? — поинтересовалась соседка.
— Решила бросить университет после этой пары, — с сарказмом ответила я.
— О, быстренько, — ухмыльнулась Лиля, глядя на меня с куда большим интересом.
— А ты? — спросила я, подогревая беседу.
— Я изначально не хотела поступать, но родители выдвинули условие: нужен диплом, иначе избавятся от моих синтезаторов. Я выдвинула условие: соглашусь учиться там, где училась сестра, чтобы пропускать скучные лекции и изучать материал по её записям. Я не дам своих малышей в обиду, музыка — моя жизнь!
— А сколько их у тебя? — с неподдельным интересом спросила я. — Ну, синтезаторов.
— Пока что два, — улыбаясь, ответила Лиля. — Аналоговый и цифровой, а ещё пианино! — восторженно добавила она.
— И как давно ты играешь?
— С пяти лет. Я до сих пор хожу к учителю, и мы разучиваем сложные партии. Готовлюсь к прослушиванию в гастролирующую группу, играющую классику, и у меня просто нет времени на учёбу. Я уже точно знаю, кем хочу быть и чем заниматься.
— Вау, это круто! Интересно было бы послушать, — загорелась я, полностью перестав обращать внимание на гудящую на фоне монотонную лекцию.
— Как-нибудь сыграю для тебя, — обнадежила меня Лиля. — Ну а ты? Не играешь ни на чём?
— Пробовала писать музыку на компьютере, но всё время уходило на подготовку к экзаменам, — с грустью ответила я.
— Всё равно, считай, родственная душа. Не зря интуиция подсказала сесть к тебе, — она толкнула меня в плечо.
— Вот бы твоя интуиция помогла нам сдать анатомию, — обречённо вздохнула я.
Лиля помолчала, а потом сказала:
— Моя сестра сохранила все конспекты. Могу дать тебе — лекции повторяются из года в год.
— Серьёзно? Тебя сам Бог мне послал!
— Благоволина и Сизова, если у вас есть неотложные дела, можете воспользоваться дверью, — скрипучим голосом произнесла профессор.
Мы притихли, сделав вид, что погружены в лекцию, но через мгновение снова переглянулись. Улыбки не сходили с наших лиц. Мы шёпотом делились историями, обсуждали университет и подшучивали над старушкой. Время пролетело незаметно. Пусть лекция так и не была услышана, зато я, кажется, обрела подругу.
— Если хочешь, давай зайдём ко мне прямо сейчас, — предложила Лиля, уже направляясь к выходу и поправляя на груди шнуровку топа. — Я дам тебе лекции по любым предметам — можешь сфотографировать или отксерокопировать.
— Не знаю, как тебя и благодарить. Честно говоря, я уже подумывала о том, чтобы сменить факультет из-за этого предмета. Но я же понимаю, что всё в нашем мире не просто так. Что ты хочешь взамен? — спросила я, пристально глядя ей в лицо, слегка прищурившись.
— Взамен? Да брось, для меня это неважно. Тем более что я здесь никого не знаю. А теперь есть шанс подружиться с тобой. Максимум — можешь иногда прикрывать меня перед родителями, говоря, что я готовлюсь у тебя к лекциям. У меня намечаются репетиции перед кастингом, — с мольбой в голосе произнесла Лиля.
— Это меньшее, что я могу сделать, — с улыбкой ответила я.
— Тогда будем подругами? — задорно засветились её голубые глаза.
— Я думаю, мы уже ими стали! — поддержала я игривое настроение, и мы направились к её дому.
По дороге выяснилось, что Лиля, как и я, не живёт в общежитии, а остаётся в семейном доме, поскольку она местная. Мать — бухгалтер, отец — главный инженер, старшая сестра — психолог в лицее. У всех серьёзные профессии, кроме Лилии, которая, благодаря родительскому чутью, ещё в школе искусств раскрыла свой творческий потенциал.
Мы болтали без умолку. Она предпочитала тёмные оттенки и неформальный стиль, я — женственность: пиджаки, рубашки, юбки, каблуки. Мы шли по улице как инь и ян: она — тёмная, с чёрными волосами и голубыми глазами; я — светлая, с пепельными локонами и зелёными глазами. Мужчины оборачивались и свистели, но мы лишь закатывали глаза и смеялись.
Её дом оказался небольшим кирпичным особняком в частном секторе. Снаружи всё утопало в изумрудной зелени, кустарниках с розами и изящных фонарях, а внутри царил уют: интерьер в тёплых кофейных и бежевых тонах, и места хватило бы на всю нашу группу. Мебель и техника не отличались ультрасовременным дизайном, но всё было подобрано со вкусом.
В комнате Лили царил минимализм, который оживляли музыкальные инструменты. Стены украшали плакаты рок-групп, полки со статуэтками и доска с коллажами из фотографий.
— Вон та коробка под столом, — Лиля указала пальцем. — В ней конспекты за первый курс.
— Отлично, сфотографирую только темы за первый семестр, — ответила я и принялась копаться в пыльной макулатуре, просматривая названия тем.
— Ну, рассказывай, — Лиля вальяжно развалилась на ковре рядом со мной. — Приглянулся ли тебе кто-нибудь из нашего курса или, может, с других факультетов?
— Я особо не присматривалась, — ответила я, делая очередное фото. — А тебе? Или, может, у тебя уже есть парень?
— Не-а. Сейчас никто не нравится. Но почему же у такой красотки нет парня? Болезненный разрыв? Мужская неприязнь из-за отца или...
— Нет, — смеясь, перебила я. — Я слишком старомодна. Мне нужен кто-то особенный. Настоящий герой! Хочется влюбиться сильно, взаимно и навсегда. Желательно в кого-то постарше, с серьёзными намерениями, — мечтательно произнесла я.
— Так ты у нас романтик! — искренне рассмеялась Лиля, толкнув меня ногой. — Ты ещё скажи, что веришь в любовь с первого взгляда.
— Верю, — обиженно надула губы я, после чего мы обе расхохотались.
С этой девушкой разговор лился легко и непринуждённо, будто мы были старыми знакомыми и знали друг о друге всё. Она понимала меня с полуслова, и этот день стал по-настоящему важным: здесь, в незнакомом городе, я обрела первого друга. Мы болтали на разные темы, я фотографировала конспекты по сложным предметам, не уставая благодарить Лилю, а она лишь отмахивалась и перебирала клавиши синтезатора, погружая меня в мир классической музыки.
Так я просидела почти до полуночи и засиделась бы ещё дольше, если бы завтра не нужно было вставать к первой паре — в восемь утра. Вызвав такси, я вернулась в свою студию, где после переезда вещи всё ещё лежали в коробках. Я измученно вздохнула: этим ещё предстоит заняться. Сегодняшний день выдался насыщеннее, чем я могла себе представить. Сил хватило лишь на то, чтобы постелить свежий комплект белья и принять быстрый душ. И как только голова едва коснулась подушки, я провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Глава 2 Марк
— Алиса, включи чайник и мою волну!
— Окей! Люблю музыку, которая нравится вам!
Щелчок умного чайника ознаменовал начало дня. В ту же секунду из фиолетовой колонки хлынули первые аккорды песни My Darkest Days – Come Undone, и комната наполнилась глухим роковым ритмом. Я рывком сел на кровати и провёл ладонями по лицу, стирая остатки сна. Шёл второй день мучительного возвращения к режиму после вольготных летних месяцев. Организм протестовал, требуя возвращения в царство грез, но долг звал на кафедру — к толпе студентов.
Да, я преподаватель в университете. Работаю третий год после окончания магистратуры. На первом курсе юридического факультета, куда я изначально поступил, меня необъяснимо потянуло к психологии, и я перевёлся, углубившись в изучение человеческого разума. Диагностика, терапия расстройств, судебные экспертизы — вот что манило меня. Я мечтал внести свой вклад в торжество справедливости. Но судьба распорядилась иначе: вакансий в этой сфере не было, а на последнем курсе мне предложили преподавательскую должность. Уходящий на пенсию профессор клинической психологии, не желая искать замену, обратился ко мне лично. Скажу честно: энтузиазмом я не воспылал. Целый месяц взвешивал все «за» и «против». Плюсов оказалось чуть больше.
Главным минусом была скромная зарплата из-за отсутствия стажа и учёной степени. Но я его остро не ощущал. У меня была своя квартира, машина, а еще дополнительный доход. Я брал около пяти заказов на написание дипломных работ в год по моему профилю, и неплохие деньги от отчаявшихся студентов пополняли мой бюджет. Если в школе я решал контрольные за деньги, то в университете это превратилось в стабильный источник дохода.
Квартиру я получил от отца после смерти матери. Он разменял наше трехкомнатное жилище на две однушки — себе и мне. Учёба, благодаря красному диплому, не требовала вложений, и я откладывал каждую заработанную копейку и каждую стипендию на свою мечту. И когда я занял преподавательскую должность, то исполнил ее, а именно купил долгожданный Ford Focus. Не новый, но в отличном состоянии.
Поначалу было непросто жонглировать занятиями, подготовкой к ним и заказами. Но со временем я научился управлять своим временем: выделял дни для лекций, дни для написания текстов. Этот год обещал быть легче — конспекты по всем курсам уже готовы, оставалось лишь излагать материал на парах и сосредоточиться на пяти прибыльных заказах.
Всё шло своим чередом. Работа не тяготила, а скорее притягивала, став вторым домом. К тому же репутация «горячего лектора» добавляла приятных красок. Я не сошёл со страниц глянца: внешность, на мой взгляд, довольно обыденна, но, как показывала практика, привлекательна. «Сероглазый брюнет почти двухметрового роста» — так описывали меня студентки в коридорах и на университетском сайте. На фоне мастодонтов-преподавателей, чей возраст колебался от тридцати пяти до семидесяти пяти, я заметно выделялся. И, честно говоря, не возражал. В общем, в этом плане я был доволен своей жизнью.
