Мне нужен герой! I NEED A HERO!

— Ну и что это было? — с пылающим любопытством прошептала подруга, наклоняясь ко мне.

— Минутное помутнение, — пожала я плечами, стараясь сохранить безразличие.

— Теперь придётся записывать все его лекции, да ещё и в первых рядах. Ну спасибо, подружка! — буркнула Лиля, недовольно вытаскивая тетрадь.

Глава 4 Марк

Как же я обожал эти моменты! Едва переступив порог университета, я словно входил на арену, где наивно-восхищённые взгляды первокурсниц провожали меня до самой лестницы. Подбадриваемые более опытными сокурсницами, они бросали на меня заинтересованные взгляды, украдкой перешёптываясь. Я же, сохраняя невозмутимость, целеустремлённо шёл на третий этаж.

Моя репутация бежала впереди меня. Те, кто уже испытал мою строгость на занятиях, знали: я не терплю вольностей и превыше всего ценю дисциплину. На лекциях я был воплощением требовательности: никаких задушевных бесед, никаких компромиссов вроде «кто хочет тройку — подходите с зачёткой». Только классический подход, без поблажек. Именно так учили меня, и я верил, что только такой метод по-настоящему эффективен.

Дисциплина начинается с малого, и я сразу дал понять: опоздания неприемлемы. Я и сам был студентом, поэтому знаю, как сладок утренний сон. Но со временем выработал привычку вставать на рассвете. Уверен, студенты, пусть и не сейчас, скажут мне спасибо. Поэтому, когда я приближался к аудитории, наслышанная обо мне толпа расступалась, а в глазах читалось напряжение. «Сарафанное радио работает безотказно», — подумал я, вставляя ключ в замок и жестом приглашая группу «В» первого курса в кабинет.

Я знал, что пользуюсь успехом у студенток: об этом свидетельствовали сообщения в социальных сетях, оставленные записки в аудитории, подкарауливания у университета и даже признания в любви. Но ещё никто не осмеливался так нагло и так близко разглядывать моё лицо. Вероника — так она представилась в начале прошлого занятия — всеми способами пыталась привлечь моё внимание. И сегодня, в отличие от прошлой пары, она демонстративно первой зашла в аудиторию, глядя на меня дерзким, вызывающим взглядом. На её детский жест хотелось сразу закатить глаза, но пришлось сдержаться — другие студентки проходили мимо, стреляя глазками и хихикая. Когда дверь закрылась, я принял свою привычную позу.

Я редко сидел за столом — чаще восседал на нём. Почему нет? Могу себе позволить. Мой стол всегда был девственно чист: на нём лежала лишь кожаная сумка-дипломат и… моя пятая точка. Лекции я знал наизусть, поэтому без запинки излагал материал, делая редкие паузы.

Студенты с лихорадочной скоростью записывали каждое моё слово, внимая мне, а я скучающе смотрел в окно. Физически я был здесь, но мыслями — далеко. Размышления о предстоящей свадьбе вселяли смутную тревогу, грызущее сомнение в правильности решения. Чувство, что всё должно быть иначе, никак не покидало меня. Пасмурная погода, опустившаяся на город, идеально отражала смятение в моей душе. Какая ирония… Внешне я был собранным и безразличным, а внутри — надломленным и потерянным.

Оторвавшись от созерцания унылого пейзажа, я взглядом окинул студентов, невольно задержавшись на Благоволиной. Девушка торопливо конспектировала лекцию, и её записи больше напоминали каракули ребёнка нежели студента. Я невольно улыбнулся, но тут же взял себя в руки и замедлил темп, давая группе небольшую передышку. Сидя на столе напротив неё, я мог беспрепятственно её рассматривать, пока она не поднимала головы.

Светловолосая, зеленоглазая, в голубой рубашке и строгой чёрной юбке-карандаш, она едва слышно постукивала каблучками по деревянному полу трибуны. Я сразу понял, что это она. Остальные студентки предпочитали удобство — мешковатую одежду и кроссовки, а она выделялась утончённой женственностью. Слишком юная, слишком милая… Если бы я не знал, что ей восемнадцать, дал бы от силы шестнадцать. В её лице удивительно сочетались подростковая невинность и зарождающаяся женственность.

Возможно, мой взгляд задержался на ней дольше, чем следовало, или она просто почувствовала моё внимание, как вдруг подняла голову, и наши глаза встретились. Ненадолго. Три, нет, всего две секунды, и она вновь склонилась над тетрадью, а я продолжал читать лекцию, уже сомневаясь в её целесообразности.

Глупо отрицать: она действительно привлекательна, и в данный момент эта привлекательность слегка меня отвлекала. Что-то тянуло снова посмотреть на неё. Я будто невзначай прошёлся взглядом по группе и снова остановился на ней. А она… вдруг перестала писать. Просто сидела, положив руки на тетрадь, и время от времени поглядывала то на меня, то в окно. Не от скуки — скорее, будто обдумывала что-то.

Это было... интересно. Не её поведение — нет, студенты часто отвлекаются. А то, что я обратил на это внимание. Я давно научился отделять личное от профессионального. Лекции — это работа, студенты — часть процесса, не более. Но сейчас что-то сработало иначе. Может, из-за её нарочитого спокойствия? Или потому, что её молчаливый вызов напомнил мне самого себя в её годы?

В голову полезли нехорошие мысли. Скорее всего, она, как и многие другие студентки, отчаянно пытается привлечь моё внимание, и её совершенно не заботит успеваемость. Помимо всех проблем, нависших надо мной, мне ещё не хватало влюблённой студентки, которая каждую лекцию будет вести себя вызывающе. Я должен пресечь это на корню. Именно так я и намеревался поступить, когда пара закончилась.

— Благоволина… — девушка замерла и посмотрела на меня с удивлением. — Задержитесь, пожалуйста.

Перестав собирать тетради в сумку под растерянными взглядами покидающих аудиторию студентов, она села на место. Я же, дождавшись, пока все выйдут из кабинета, закрыл дверь и направился к своему столу. Она молча наблюдала за мной, словно теперь я был её жертвой, а она готовилась к нападению, а не наоборот.

— Вероника, кажется, мы начали не с лучшей ноты, — начал я, снова садясь на стол и скрещивая руки на груди.

— Вы о том моменте, когда не хотели впускать меня в аудиторию, или о вашем смешке в машине, когда я сломала каблук? — с сарказмом произнесла она, заставив меня улыбнуться.

Чёрт, значит, она заметила. В тот день она выглядела одновременно забавно и беззащитно. Если бы я не был преподавателем, обязательно подошёл бы и помог, но это стало бы поводом для сплетен. Поэтому мне оставалось лишь уехать.

Я поднялся и подошёл к ней, опершись руками о край её стола так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Нужно быть жёстче. Этот разговор должен отпечататься в её голове, даже если слова окажутся неприятными.

— Вы ходите по лезвию ножа. Постарайтесь вести себя подобающе студентке, а не высокомерной стерве, — улыбнулся я как можно надменнее. — Если вы хотите привлечь моё внимание — зря стараетесь. Ваш метод я оценил, но не тратьте время. Вы мне не интересны.

После нескольких секунд молчания она ожила:

— Что вы сейчас сказали? — с трудом сдерживая возмущение, произнесла Вероника и медленно поднялась.

Я видел, как у неё перехватывает дыхание от злости, как розовеют её щёки. Она явно не ожидала такого поворота.

— Я бы никогда не стала… — начала она, но я не дал ей договорить.

Молча взял сумку и направился к двери. До её чувств мне нет дела. Теперь она будет меня ненавидеть, а значит, я добился чего хотел.

— Отлично, значит, мы друг друга поняли, — бросил я, не оборачиваясь, и закрыл дверь за собой.

Пусть я был груб, но это лучшее, что я мог сделать. Так она быстрее осознает тщетность своих усилий и перестанет тратить время на фантазии. По крайней мере, я на это надеялся.

Покинув университет, я постарался забыть об этом инциденте. Впереди был ужин, который приготовила Лина. Я, насколько это было возможно, приободрился и поехал домой, зная, что вечер пройдёт по уже привычному сценарию.

— Дорогой, — невеста обвила мою шею руками и оставила лёгкий поцелуй. — У меня всё готово! — с этими словами она забрала сумку и упорхнула в комнату.

С появлением Ангелины моя квартира изменилась. Добавились новые запахи — я имел в виду не только духи и косметику, но и запахи вкусной еды. Уют из милых безделушек, декоративных подушек и расписной посуды вытеснил прежнюю спартанскую обстановку. Моё мужское логово преобразилось. Но, признаться, я скучал по минимализму и по той лёгкости, когда дышалось свободнее. Лина, не живя со мной вместе, всё равно стремилась создать комфорт. Даже кот обзавёлся двухэтажным дворцом, но, как и я, остался равнодушен, демонстративно поворачиваясь пушистым задом к новому жилищу и предпочитая мою кровать.

— Мой руки и садись! — скомандовала невеста, возвращаясь на кухню.

Она готовила отлично, но за столом наши разговоры в последнее время не клеились. Обычно всё сводилось к работе, а теперь добавилась ещё и тема свадьбы.

Я засучил рукава рубашки повыше и уселся за стол, уставленный печёной картошкой по-деревенски, свежим салатом и румяной курицей, предвкушая избитые вопросы.

— Ну что, много ли развязных студентов в начале учебного года?

Ну вот… первый пошел….

— Нет, в этом году почти все адекватные, — ответил я, почему-то сразу совершенно неожиданно для себя вспомнив Благоволину. — А в школе что нового?

— Всё по-старому, ученики не хотят учиться после каникул, — отмахнулась она.

И тишина. Мы молча едим, каждый погружён в свои мысли. На душе тоскливо и тяжело.

— Слушай, я подумала, может, сыграем свадьбу следующим летом? Тепло, и сможем съездить на море, — предложила Ангелина.

Я даже обрадовался. Целый год в запасе. Может, всё ещё изменится в лучшую сторону или наоборот. Кто знает? На её вопрос я лишь утвердительно кивнул.

Вечер шёл своим чередом, и сегодня Ангелина осталась у меня. Она, словно птица, свила гнездо на диване из вороха тетрадей, проверяя их. Я добавил последние штрихи в заказную дипломную, разлёгся на кровати и поглаживал кота, не отрывая взгляда от неё. Очки шли ей невероятно. Волосы, небрежно собранные в пучок, открывали нежную линию шеи, а моя старая футболка превратилась в лёгкое платье. Я залюбовался. А что, если семейная жизнь с ней не так плоха? Может, все проблемы — лишь плод воображения? Справедлив ли я к ней?

Поднявшись под укоризненный взгляд кота, я подошёл к Ангелине и начал массировать ей плечи. Она блаженно улыбнулась, подавшись навстречу. Склонившись, я осыпал поцелуями её шею, медленно спускаясь ниже.

— Марк… — прошептала она, слегка отстраняясь.

Мои руки скользнули на её грудь. Я жаждал сорвать с неё футболку.

— Марк… — она мягко перехватила мои руки. — Мне нужно проверить тетради. Не сейчас, — произнесла Лина с виноватой улыбкой.

Я отпрянул. Это происходило не впервые. В последнее время наша интимная жизнь почти полностью сошла на нет. Она не только не проявляла инициативу, но и гасила мои порывы. Взяв ветровку, я покинул квартиру, сославшись на ночную пробежку.

Я бежал. Бежал так быстро, что кровь гудела в висках. Но никакая скорость не могла унести меня от мыслей. Когда всё изменилось?

Вспомнил её руки, которые раньше сами тянулись ко мне. Её взгляд — тёплый и голодный. Те ночи, когда она будила меня шёпотом: «Марк… я не могу уснуть…» Теперь между нами выросла невидимая стена. Я стучал в неё — ласками, словами, терпением, а в ответ получал лишь вежливую улыбку и бесконечные «не сейчас».

Одиночество вдвоём.

Мы спали в одной постели, завтракали за одним столом, но когда в последний раз она видела во мне мужчину, а не просто будущего мужа? В памяти всплыло её лицо — спокойное, невозмутимое, словно мои желания её вообще не касались.

Я резко остановился, опираясь о дерево. Сердце колотилось, но не от бега.

Ещё один аспект нашей жизни, который меня не удовлетворял. В свои двадцать восемь лет я словно дал обет безбрачия. Как долго я смогу снимать стресс пробежками по пустому парку?

А если это навсегда? Что тогда?

Глава 5 Вероника

Видимо, моя выходка перед началом пары плотно засела у преподавателя в голове, раз он попросил меня остаться. Но после того, что я услышала в свой адрес, я ещё несколько минут сидела в пустой аудитории в шоке, переваривая услышанное.

Я стерва?

Я стараюсь привлечь его внимание?

Я хочу с ним сблизиться?

В голове крутилась лавина вопросов, на которые я отчаянно хотела получить ответы, но понимала — это невозможно. Он уже ушёл.

С яростью швырнув оставшиеся на столе вещи в сумку, я рванула к двери, желая скорее покинуть этот ненавистный кабинет.

— Никусь, что случилось? Ну же, расскажи! — Даня схватил меня за руку, с тревогой заглядывая в глаза. Рядом стояла Лиля, её лицо отражало не меньшее беспокойство. Они всё это время ждали меня в коридоре.

— Не здесь, — твёрдо сказала я и направилась к выходу. За мной, недоумевая, побежали друзья.

Наконец добравшись до знакомого кафе, я устроилась в самом углу за столиком, скрытым от посторонних глаз. На меня уставились две пары глаз, в которых росла тревога.

— Он назвал меня стервой, которая только и делает, что добивается его внимания, представляете? — выпалила я, размахивая руками.

— Да ты что? Прямо так и сказал? — удивлённо спросил Даня.

— Ну, примерно. Смысл был именно такой, — выдохнула я, потирая виски.

— Нет, расскажи слово в слово, — потребовала Лиля.

Я, заказав чай с лимоном, пересказала нашу короткую, но яркую беседу.

— А зачем ты показательно провоцируешь его? Ты же вредишь и себе, и его репутации, — с недоумением произнесла подруга.

Я молча смотрела в окно. Ответа у меня не было. Действительно, почему я так себя веду? Может, просто потому, что меня бесят высокомерные мужчины, считающие себя пупами земли? Но он же преподаватель, у него статус. Позволительно ли ему это?

— Он думает, я буду за ним бегать? Кем он себя возомнил? — задыхалась я от возмущения. — Я должна прояснить это!

Я вскочила со стула, но две пары рук легли на мои плечи, усаживая меня на место.

— Нет! Ты никуда не пойдёшь и забудешь этот бред. Пусть думает, что хочет. Он преподаватель, а ты студентка, и в случае чего попрут тебя, а не его! Это не школа, здесь разбираться не станут. Студентов куча, а вот ценных кадров — единицы, а он как преподаватель очень даже неплох, — строгим голосом подметила Лиля.

— Поддерживаю, наш беленький цветочек. Не стоит поддаваться эмоциям — так ничего не добьёшься. Не лезь к нему, не навлекай беду на себя. А лучше вообще не обращай внимания, — тепло попросил Даня, накрыв мою руку своей.

Мои новые друзья были моим спасением в море необдуманных решений. Я увидела, как искренне они переживают за меня, хотя знакомы мы были не так уж и долго. От нахлынувших чувств мои глаза покраснели и наполнились слезами.

— Та-а-ак, если я была слишком груба, прости, пожалуйста, не плачь! — запаниковала Лиля, вытирая салфеткой мою размазанную тушь.

— Нет, я просто рада, что встретила таких людей, как вы. Без вас я бы уже натворила дел и ехала домой на поезде, — усмехнулась я сквозь слёзы.

— Для этого и нужны настоящие друзья, — подытожил Даниил.

Наконец, выдохнув и выплеснув эмоции, я ответила:

— Да, согласна. Не буду даже смотреть на этого пунктуального, самовлюбленного, с огромным самомнением…

— Вот и славно! Идём в кино! — озорно рассмеявшись, Лиля подскочила и, схватив всех под руки, потащила к выходу.

Следующие несколько недель прошли в гармонии, без тени напряжения. Нельзя сказать, что к концу сентября нашу группу сковал нерушимый союз; скорее, каждый нашёл свой тихий уголок в небольших компаниях, и подобное разделение устраивало всех, в том числе и меня, нашедшую приют в обществе Дани и Лили. Между ними на удивление возникла особая связь, наполненная взаимопониманием и теплотой. Даниил, словно искусный кутюрье, с упоением подбирал для нас наряды, приоткрывая завесу над тайнами выгодных приобретений и секретных распродаж. Мы же давали ему советы по поиску спутницы сердца. Мой друг был таким же романтиком, как и я, всю свою любовь он дарил нам, но я понимала: ему нужно что-то большее.

Я исправно посещала лекции, усердно копя оценки для заветных автоматов. Почти все предметы сдались под натиском моего усердия, кроме двух злополучных дисциплин: анатомии и, разумеется, клинической психологии. В первом случае предмет оказался неприступной крепостью, и зубрёжка превратилась в бессмысленное повторение заученных фраз. Во втором же я представляла, что Марк Викторович — всего лишь голос из забытого старенького радиоприёмника в аудитории. Он, в свою очередь, меня тоже вовсе не замечал. Ни разу его взгляд не задержался на мне, ни разу он не обратился ко мне с вопросом на семинарах, хотя порой я сама поднимала руку, зная ответ. Но он, будто мы заключили негласный договор, упорно игнорировал меня.

Едва первокурсники освоились с университетской жизнью, как старшие курсы принялись за организацию посвящения. Традиция, к счастью, оставалась добровольной — приглашены все, но явка по желанию.

— Никусь, предлагаю не тратить завтра время на эти архаичные конкурсы, а заняться чем-нибудь поинтереснее, — прошептал Даня, кокетливо придвинувшись ко мне.

— А как же традиция? Фотографии на память? Воспоминания? — театрально и излишне эмоционально перечислила я, наблюдая, как друг закатывает глаза.

— Ты хочешь фотографии с лицом, измазанным мукой? Или, даже если это будет шоколад, со стороны это будет выглядеть как настоящее г… — Даня не договорил, прокашлявшись, намекая на не самое аппетитное зрелище.

— Откуда такие познания? — тихо рассмеялась я.

— Каждый год одно и то же. Ведут новоиспечённых студентов, наивных, как овечки, и устраивают над ними глупейшие конкурсы, да ещё и в лесу, подальше от посторонних глаз. А потом эти фото распечатывают и вывешивают на стенд у деканата. Позорище. Мой знакомый проходил стажировку в нашем университете и видел фотографии разных лет в архиве. Хочешь стать частью этой вакханалии и испортить себе репутацию роковой женщины? — мягко спросил Даниил, поправляя свою безупречно уложенную чёлку.

— Я-то? Роковая? — удивлённо переспросила я.

— Ещё какая, — подмигнул парень, переводя взгляд на преподавателя, который, подперев голову рукой, слушал доклад одной из наших однокурсниц у кафедры. Кажется, ему было так же скучно, как и нам.

— Ладно, уговорил, не хочу пачкать лицо продуктами, да ещё и в лесу, так что решено! — обрадовала я друга, доставая телефон. — Пишу Лиле о наших планах!

— И какие же у нас планы? Уже что-то придумала? — потирая руки, спросил Даня.

— Вечеринка в честь новоселья! — подмигнула в ответ я, убирая волосы на одну сторону.

Вся лекция утонула в монотонном гудении голоса девушки в очках — единственной зубрилы среди нас. Её голос, словно сонный дурман, окутывал аудиторию, погружая в полудрёму. Если бы не статус преподавателя, усатый Станислав Борисович давно бы капитулировал перед этой усыпляющей лекцией об «истории психологии». Нам же, простым студентам, сон был дозволен. Окинув взглядом аудиторию, я убедилась, что почти каждый, блаженно посапывая, уже видел второй сон, лёжа на столе. Чтобы хоть как-то взбодриться, я нырнула в виртуальный мир интернет-магазина, изучая акции и скидки. Это занятие поглотило меня настолько, что я не заметила, как прозвенел спасительный сигнал.

Станислав Борисович, заметно оживившись, с радостью поблагодарил нас за внимание и, подхватив свой старенький дипломат, поспешил ретироваться первым. Мне как преподаватель он нравился. С первой же лекции он раздал нам темы для самостоятельного изучения на весь семестр, подчеркнув, что знания мы должны добывать сами, а на занятиях лишь делиться ими друг с другом в формате докладов. Конечно, никто и не думал что-либо записывать за лектором, ведь все доклады заранее были сброшены в общий чат, чтобы перед зачётом иметь под рукой весь необходимый материал. Так и протекали занятия Станислава Борисовича: тихо и мирно, в полусонном царстве, где каждый отсыпался перед следующей лекцией или восстанавливался после предыдущей.

Чмокнув меня в щёку, Даня упорхнул по своим делам, а я побрела домой, чтобы наконец разложить оставшиеся в коробках вещи по местам и, завернувшись в мягкий плед, наслаждаться горячим какао. Да, идеальный вечер. Не то чтобы я совсем не любила тусовки, но в это время года я особенно ценила уют, пока осень укутывала город в свои прохладные объятия.

Спустя несколько часов, когда за окном уже было темно, а моя комната преобразилась до неузнаваемости, я, поставив молоко на плиту, взяла ноутбук и перенесла его на кровать, усаживаясь поудобнее. Теперь можно и отдохнуть! Телевизор бормотал что-то невнятное на фоне, а я открыла сайт университета в поисках свежих объявлений, списка мероприятий и прочей учебной рутины. Оказалось, здесь бурлила своя жизнь: кто-то потерял ручку с тайником для шпаргалок, кто-то нашёл забытую тетрадь и искал владельца, а кто-то, не стесняясь, предлагал ответы к экзаменам за кругленькую сумму.

"Да уж, вот это новости!" — подумала я, закрывая вкладку и переходя в раздел знакомств.

Здесь выкладывали свои фото свободные студенты, пытаясь себя «продать», или же размещали чужие снимки с вопросом: «Есть ли шансы?» Я усмехнулась. Неужели кто-то действительно ищет любовь не на сайте знакомств, а в недрах университетского форума? Бегло пролистав череду лиц, я наткнулась на раздел «В ком заинтересованы».

«Что за…?» — пробормотала я, утопая в бесконечном потоке фотографий Марка Викторовича. Снимки, явно сделанные украдкой студентками во время лекций, были смазанными и нечёткими, но в каждом угадывался он. Некоторые студентки даже писали, что хотели бы ребёнка от него! Полный абсурд! Он не был обделён женским вниманием и явно упивался им, и меня, вместе с остальными, он стриг под одну гребёнку.

Вдруг на плите раздалось сердитое шипение. Спохватившись и быстро вытерев пену от молока, я вздохнула с облегчением: хоть не пригорело. Добавив две ложки какао, вылила ароматный напиток в большую кружку и вернулась к ноутбуку.

Почти каждый пост в разделе «В ком заинтересованы» был одой Марку Викторовичу: строгий, мужественный, прекрасный! Девушки, вплоть до четвёртого курса, мечтали о романе с ним, превознося его внешность до небес. Я фыркнула, продолжая рассматривать галерею его фотографий.

«Нашли кумира — высокомерный, грубый, самоуверенный, а характер — просто кошмар!» Мой палец сам собой прокрутил страницу вверх, к лучшему снимку, где он в профиль что-то пишет на доске. Чёрт. Даже я не могла отрицать: у него красивые руки. Длинные пальцы, чёткие сухожилия, лёгкий загар… Я резко захлопнула крышку ноутбука.

«Характер — просто кошмар!» — повторила я вслух, как заклинание. Но почему же сегодня, когда мы случайно столкнулись с ним в коридоре, моё сердце застучало так, будто я пробежала стометровку?

Погасив свет и выключив телевизор, я тяжело выдохнула. Момент нашей встречи не выходил из головы. Комнату наполнил лунный свет, и за окном засверкали звёзды — словно рассыпанные бриллианты. Невероятная красота! Какао приятно согрело, но убаюкать не смогло, и я, пытаясь уснуть, начала считать самые яркие звёзды. Не помню, сколько времени прошло, но, кажется, я остановилась примерно на тридцатой.

Глава 6 Марк

Спустя несколько недель работа поглотила меня целиком. Всё шло неплохо, если не считать тот ад, что постепенно разгорался в моей душе. Порой я настолько уходил в свои мысли, что начинал выпадать из реальности. Коллегам не раз приходилось выводить меня из оцепенения, как, например, сейчас, в деканате университета.

— Марк Викторович, как вам моя группа? Надеюсь, это не они довели вас до такого состояния, что вы уже несколько минут неотрывно смотрите на свой остывший кофе, — произнесла Мария Баталова, вызвав лёгкую улыбку у остальных преподавателей.

Здесь она соблюдала правила приличия, но, если мы оставались наедине, то позволяла себе не фамильярничать. Она была младше меня на пару лет, так что разница особо не ощущалась, но её манера ненавязчивого сближения начинала раздражать.

В университете никто не знал ни о моих отношениях, ни тем более о том, что я помолвлен. Когда мы с Ангелиной начали встречаться на четвёртом курсе, то не афишировали наши отношения, а наоборот, скрывали. Это было легко: мы продолжали общаться в той же компании однокурсников, среди которых были и другие девушки, а наедине оставались лишь за пределами университетских стен. Поэтому моя личная жизнь оставалась тайной, и меня это устраивало более чем.