Таракан без ног не слышит – 3. Волшебный пендель

Осторожно, чтобы собственным движением меня не отнесло от стены, я приняла позу эмбриона, тихонечко развернулась в сторону стены ногами и распрямилась. Мне повезло. Толчок получился такой силы, что показалось, моя ступня хрустнула.

Я вытянула вперед руку как супермен и принялась истово молиться. Обещая сделать три добрых дела сразу же, по возвращении домой.

Время тянулось так медленно. Жабры можно было отрастить пока мои пальцы коснулись стены. Я ждала этого момента и потому не напрягалась, давая руке возможность проникнуть внутрь. Дальше было всё просто.

Продравшись сквозь многослойную обшивку корабля, я «вздохнула» свободно.

— Красота то какая. Лепота. — Восхищённо заявила я, оглядывая звездную бездну.

А потом посмотрела на Землю и задохнулась от восторга.

Слегка освещённая сбоку Солнцем, планета почти пряталась в безмолвной черноте космоса. Но сверху, на её северной половине, горела зелено-голубым огнём корона северного сияния — словно волшебное ожерелье, наброшенное на плечи мира.

Редкие алые сполохи мерцали в нём, будто драгоценные рубины, вкраплённые в небесную ткань. Лучи прекрасной короны, острые, как ледяные иглы, пронизывали космическое пространство и, теряя силу, развеивались нежной дымкой.

Мерцающая полоса, похожая на призрачный мост, соединяла Землю и Космос — тонкая грань между мирами. Она то ярко вспыхивала, озаряя тьму мистическим светом, то нежно мерцала, создавая иллюзию живого, дышащего существа, будто сама природа затаила дыхание в этом величественном танце стихий.

Я висела перед этой красотой крошечной пылинкой и не могла наглядеться. Да и возможно ли насмотреться на такое. Нет во Вселенной более гениального художника, чем сама Вселенная.

Сколько времени прошло, пока я смогла отвести взгляд? Может час, а может целая вечность.

Я оглянулась на корабль. Честное слово, он мало чем отличался от того, что я прочитала не так давно. Общее впечатление от увиденного было одно. Взлохмаченный.

Много увидеть мне не удалось. Чёрно-серебристый корпус корабля с шишковидными нашлёпками непонятного мне назначения поднимался наверх и там загибался, прячась в неизвестности. Видимая часть была вся в длинных царапинах с торчащими ниточками по краям и разного размера дырочками с такими же лохматыми краями.

Я «потрогала» ближайшую дырочку. Лохмушки даже не шевельнулись. В конце особенно длинной царапины я обнаружила камушек.

— Так вот кто тут беспорядки нарушает! А ну-ка, иди сюда.

Пришлось немного повозиться, но крохотный метеоритик в конце концов оказался в моих алчных ручках.

— Подарю тебя Марию. — Сказала я и зажала осколок в кулаке.

Больше тут пока делать было нечего.

Можно было бы погулять по этому памятнику древнего космоплавания еще, но мой друг слёзно просил не задерживаться надолго. Хотя бы в первый раз.

Я его отлично понимала. Сама бы с ума сходила на его месте. Так что надо поторопиться. Сумасшедший любовник нам не нужен.

Пора возвращаться.

Осторожно положив метеоритик на край стола, я нырнула в озера своих глаз.

Марий сидел в точно той позе, в какой я его и оставила.

— Ты хотя бы моргал?

— Два раза. — Ответил он, выпрямляясь. — Пить хочешь?

Пить я хотела. Но, вспомнив своё приключение, передёрнулась и отказалась.

— Потом.

— Ты видела их?

Марий взял меня за плечи и даже встряхнул слегка, заглядывая мне в глаза.

— Нет.

Я ответила ему таким же взглядом

— То есть как? Совсем никого не видела?

Марий тряхнул меня посильнее.

Вертелся на языке ответ. Ой как вертелся. Я не груша, в конце концов, чтобы так меня трясти.

Но Мария сейчас потряхивало не хуже. И я постаралась не усугублять.

— Нет. Я совсем никого не видела. Не успела. Не нашла. Зашла не с парадного входа и с цветами меня там никто не встретил. — выдала я, стараясь шипеть как можно спокойнее.

Я отцепила пальцы Мария от своих плеч и встала.

— Марий, я поллуны училась этим космическим полетам. Знаешь, как мне там страшно было. Да я пока внутрь продиралась, чуть не утонула.

— Ты не можешь утонуть.

Марий опустил руки на колени и посмотрел на меня. В его глазах мелькнула тревога.

— Очень даже могу. Прикинь. Особенно в полнейшей темноте, когда не понимаешь, где выход и есть ли он вообще. Что за странная конструкция у вашего кораблика? Почему там вода под обшивкой?

— Защита. От облучения. Такую делают на кораблях, которые летят далеко. По сути, корабль — это линза из воды, внутри которой находится двигатель и помещения для жизни экипажа. Если говорить простым языком. В случае пробития обшивки вода замерзает и закупоривает дыру до ремонта.

Если корабль терпит бедствие на безводной планете, то воды экипажу, при замкнутом цикле очистки, хватит на несколько поколений.

— И ты меня не предупредил!

— Но я даже подумать не мог, что тебе это помешает.

Я глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух. Сама виновата.

— А если корабль разобьётся? — мирно спросила я, вместо извинений.

Марий встал и все-таки налил мне воды.

— Для этого ему придётся врезаться в планету, хорошенько разогнавшись и полностью отключив всю систему аварийного торможения. А там и антигравитационный модуль, и экзотермические щиты, и гравитационные компенсаторы. И много чего ещё для защиты корабля и экипажа. Управление системой находится в самом центре корабля, и каждая функция продублирована. Даже если корабль получит повреждения, то будет утрачена лишь часть воды, благодаря системе автономных резервуаров. Ну а если корабль расшибётся в лепешку, то вода там уже никому не понадобится.

— То есть корабль можно посадить на Землю?

— Система посадки у него, разумеется, есть. Это ведь корабль для переселения. Там каждый элемент, каждый грамм предназначен для обеспечения и дальнейшего развития мигрантов. Слишком расточительно бросать в космосе столько ценных ресурсов.

— Тогда почему они не садятся? Раз уж улететь никак не могут?

— А вот этот вопрос ты и должна выяснить.

— То есть я? Как?

— Не как, а у кого. Думаю, если они за шесть лун не смогли решить проблему, то уже и не смогут. Тем более, они не стали бы посылать сигнал, будь у них такая возможность. Тебе надо узнать, какие повреждения получил корабль. Помочь наладить связь. А мы тут подберем место для посадки. Разработаем стратегию и обеспечим спасательные работы. Голова трещит от всего этого.

Марий потер лоб ладонью.

— Честное слово, лучше бы они улетели ко всем звездным псам. Выгребли у нас почти всю техбазу. Данные стерли, идиоты.

— Уверена, что это все Нянька. — Вякнула я.

— Аналогично, — Кивнул Марий. — Эта старая жаба всегда только о себе думала. Испугалась, видимо, что мы им систему взломаем. Доступ заблокировала, а как разблокировать не знает. Теперь вот, как в каменном веке, через радио пытаются докричаться.

— А разве есть другая связь, кроме радиоволн? — Удивленно спросила я.

— Конечно. Нейтринная связь. Квантовая запутанность. — Протянул Марий, удивленный, что я не знаю таких простых вещей. — Там, конечно, свои заморочки, но сигнал всегда устойчивый, в отличии от радио. А мы сейчас даже не можем с ними синхронизироваться. Нет связи — не можем определить их точное местоположение. Не можем их найти — не можем установить связь. Замкнутый круг. Мы даже их частоту сейчас не знаем.

— А на какую частоту сигнал прилетал?

Марий только рукой махнул.

— Тишина там. Может, скачут по частотам, может, и последний передатчик сломали. Идиоты!

— Марий хлопнул по столу и камушек, притащенный мной из далекого космоса, подпрыгнул и упал на пол.

— А это еще что такое?

Он поднял метеорит и посмотрел на него сначала на ладони, а потом взял двумя пальцами и поднес его к лампе. Метеорит засветился медовым светом, будто кусочки янтаря, обрамленные темным металлом.

— Это я из корабля выковыряла. Подарочек тебе.

Марий поспешно ткнул пальцем в стену и положил камень в выкатившуюся каретку. Та засветилась красным, и над ней развернулся маленький виртэкран со множеством символов.

— Чистый, — Сказал Марий и расплылся в довольной улыбке. — Спасибо. Не жалко такую ценность отдавать? Это редчайший класс паласситов. Менее одного процента из всех метеоритов.

Я только рукой махнула.

— Для тебя мне ничего не жалко.

Марий погладил камень пальцем, положил в нагрудный кармашек и прижал к груди ладонь.

— Будто привет от нашего корабля.

— Погоди, — Я пощелкала пальцами мысленно возвращаясь к нашему разговору. -Но почему вы не видите корабль? Он же такой огромный. Я его безо всяких телескопов видела, когда летала по лесу. А сейчас, после того как там побывала, я точно знаю где он находится. Там, — Ткнула я пальцем в небо, в сторону юга. -Может, как-то можно считать меня? Я не знаю, координаты высчитать?

— Точно! — Марий хлопнул себя по лбу и поморщился. — Я совсем замотался. Мы же говорили об этом на собрании. Из головы вылетело. «А почему?» — спросил он сам себя. — А потому что залезли в такие дебри, что забыли о самых простых вещах. Мы проверяли оборудование, когда приземлились. И телескопы тоже. А в компьютере телескопа сохраняются все данные. И если Нянька и туда не залезла, то мы можем просчитать местонахождение корабля в любой момент времени. Аль, ты гений!

Марий схватил меня в объятия и закружил по тесной каморе, рискуя снести все, что в ней находилось.

— Погоди.

Он осторожно поставил меня на пол и полез в свой потайной шкафчик, о котором знали абсолютно все. Достал оттуда фляжку и пару стаканчиков.

— Берег для особого случая. Но, по-моему, сейчас он и есть. Ну, — Марий подал мне стаканчик и поднял свой. — За успешное завершение нашего безнадёжного предприятия.

Коньяк растекся по телу таким благословенным жаром, что я застонала от удовольствия.

Выпив свою порцию, парень кинулся к клавиатуре.

— Зная их точное местоположение, мы можем рассчитать траекторию аварийной посадки. Самым удобным было бы уронить корабль на воду. Но подходящих водоемов поблизости нет. Может, на горы?

Он включил галопроектор и вывел трехмерное изображение Земли. Планета крутилась перед нами, совсем как живая. Точно такой я видела её из космоса. Разноцветные материки озорно выглядывали из-под облаков, а мировой океан нес в себе все оттенки синего.

Пара движений пальцами по панели, и шар начал расти. Облака рассыпались пикселями и передо мной раскинулась необъятная Тайга.

Не будь я уже вполне себе натренирована, наверное, упала бы. Настолько реальным было ощущение полета вниз.

Марий слишком резко увеличил изображение, и я отшатнулась, испугавшись, что мне прилетит по носу, какой-то особо выдающейся возвышенностью.

— Так. Здесь. Нет. Широта… Долгота…

Пальцы отстукивали чечетку на светящихся цифрах, а картинка крутилась и увеличивалась, пока Марий не стукнул по панели в последний раз и не возвестил.

— Вот. Мы находимся здесь.

— Но здесь же лес, — удивилась я. — А город где?

— Когда делали снимок планеты, города еще не было. И обновлений за последние четыреста лет не поступало. — ехидно ответил парень.

Я фыркнула и отпила из стакана, который так и держала в руке.

— Ну и куда ты тут наших летунов ронять собрался?

— Подумаем. Посмотрим. Прикинем.

Марий возобновил пальцевую чечетку, не отрывая взгляд от экрана. Картинка снова поплыла.

— Вот, смотри. Это те самые горы, где наш челнок хранился.

— Погоди-ка. Дай мне.

Я поставила стакан прямо на пол и сдвинула Мария с кресла.

— Где тут это… ага.

Я положила ладонь на шар-мышку и слегка его шевельнула.

Горы приблизились и тихонечко поплыли, послушные моей руке.

При желании и времени я могла бы вдоволь налюбоваться на горы вживую и с любого ракурса, но почему-то смотреть на эту красоту через экран было так залипательно, что я не сразу почувствовала тычки Мария.

— Аль, давай ты потом поиграешься. Нам делом надо заниматься.

Я вспомнила купальни эльфов.

— Если ты собираешься ронять свою железяку на горы, то это с нашими друзьями придется советоваться. Разрешат ли еще.

Я отпихнула парня локтем и продолжила свой виртуальный полет.

— А могут не разрешить?

— Еще как. Там звери, экосистемы разные. Эндемики. Лучше, всё-таки, на море куда-нибудь.

— Аль…

— Да погоди ты. Вот!

Я радостно ткнула пальцем в свой серый камень на вершине скалы.

— И что это? — Озадаченно спросил мой друг.

— Ты что, не видишь? Это камень.

Марий посмотрел на меня так, что я быстренько уступила ему место.

— Работай. А я пойду, посплю немного.

По дороге в свою камору я подумала про Байкал. Он же должен быть не так уж и далеко. Относительно. Поместится в него наш кораблик или нет? Но тут же одернула себя. Засорять жемчужину Сибири инопланетным металлоломом. Еще чего не хватало. Да и сохранилось ли озеро до этих дней? Кто знает, какие катаклизмы смели с лица Земли почти всё население.

Неожиданно мне остро захотелось увидеть Байкал снова. Увидеть его хрустальные воды, обрамленные чудными скалами и реликтовыми соснами, ощутить своей кожей дуновение Баргузина, приносящего прекрасную солнечную погоду.

Если уж корабль настолько прочный, что разбить его можно только хорошенько разогнавшись, то, думаю, просто упав на планету, он не так уж сильно и повредится.

А собственно, почему бы моих друзей и не озадачить этой проблемой. Они планету лучше нас знают. И голов у них много. Пусть думают.

Интересно, а смогут ли эльфы мне карту нарисовать?

Эльфы смогли. И показали несколько мест, куда можно было, относительно безопасно, «уронить» корабль. Безопасно для планеты, разумеется.

Отчет 7 23 ноября

База «Визиг»

Двадцать третий день десятой луны.

Территория горного шельфа условное название «Вершина мира». Объект исследования. Перевальный тоннель. Условное название «Тьма». (Точное местоположение в отчете №1)

— Метод исследования: сейсморазведка с применением деревянного свайного молота (источник упругих волн).

— Цель: уточнение строения массива, выявление зон трещиноватости, пустот, контактов пород.

Методика работ

— Вибрационный источник — ударное устройство, генерирующее низкочастотные упругие колебания при ударе о твёрдую опору.

— Приёмники: сейсмоприёмники (геофоны), размещённые вдоль трассы тоннеля на фиксированных интервалах.

— Схема наблюдений:

— молот устанавливается в точке возбуждения;

— удары наносятся с регламентированной силой и периодичностью;

— сейсмоприёмники регистрируют время прихода прямых и отражённых волн.

— Параметры записи:

— диапазон частот—10—100 Гц;

— длительность записи—1—2 с на удар;

— шаг между пунктами приёма—5—10 м.

Предварительные результаты

(примерные выводы на основе типичных данных сейсморазведки в скальных массивах)

— Выявлены два контакта пород на глубинах 8 м и 15 м от кровли тоннеля.

— Обнаружена зона повышенной трещиноватости на участке 1,2—1,5 км (аномальное затухание волн).

— Скорость продольных волн V_P в основном массиве—3500—4200 м/с (соответствует плотным песчаникам/кварцитам).

— На участке 2,1—2,3 км зафиксировано локальное понижение V_P — возможный карст или разлом.

Рекомендации

— Провести детальную съёмку на участках с аномалиями (шаг приёма 2—5 м).

— Выполнить контрольное бурение для верификации сейсмических границ.

— Использовать дополнительные методы (электроразведка, георадар) для уточнения гидрогеологии.

— Учесть данные сейсморазведки при планировании крепления тоннеля в зонах трещиноватости.

Первый удовлетворенно улыбнулся и размял затекшую шею. Потом перечитал последние строки отчета и усмехнулся.

Вибрационные источники представляли из себя три бревна подвешенных на треноги. Их поднимали веревками на высоту в два человеческих роста и сбрасывали. Мощно, ничего не скажешь. Но пока хватало и этой смешной замены нормальным низкочастотным генераторам, взять которые с собой, в эту экспедицию, не получилось.

Скрипнула деревянная дверь и в проём заглянул светловолосый мальчишка.

— Шан, ты со всеми обедать будешь или тебе сюда принести?

— Не беспокойся, малыш. Я сейчас выйду.

Первый раскинул руки и потянулся как после долгого сна. Потом встал, сделал несколько гимнастических движений чтобы разогнать кровь и вышел на улицу.

Заснеженную и плотно утоптанную поляну заливал розовый свет восходящего Солнца. Едва заметный ветерок сбрасывал с высоких сосен белые комочки. Из нижней каморы доносился умопомрачительный запах.

— Пиллен!

Снизу от речки поднимались двое. Один нес пару небольших канистр. Второй волочил за собой огромную рыбину.

— Смотри какого тумня поймали. Это Лексан постарался. На обед уха будет.

— А на завтрак у нас что?

— А что вчера на ужин было. Козлятина.

В маленькой едальне собрались уже все члены экспедиции. Ол, жена рыжего вожака, резала мясо и раскладывала его на доски. В чашках был налит горячий бульон, от которого исходил аромат лесного чеснока. В середине стола горкой лежали румяные лепешки.

Первый занял свое место и потянулся за стряпней.

— Лепешки к чаю. — Предупредила стряпуха. — Они сладкие. На обед сделаю тумня в тесте и рябиновый чай с лесным медом.

Женщина игриво повела плечиком, а Первый подумал, насколько же она не похожа на ту Ол, с которой он сплавлялся по лесной реке, всего шесть лун назад.

Глава 8. Я иду искать

Как нам не хватает порой инструкций. Какую пипочку к какой бубочке прикрутить. Какую кнопочку нажать, где свернуть, где соломки подстелить.

Как все кажется просто, когда дело уже неоднократно сделано, изучено и знакомо.

Уже на пятый раз, после усиленных тренировок с моими друзьями эльфами, я действительно могла просто шагнуть с Земли на корабль и спокойно проникнуть внутрь. Для этого мне пришлось изучать схему корабля. Точное расположение всех его шлюзов, где не было водной защиты. Попадаться в эту жуткую ловушку ещё раз, мне очень не хотелось.

Но одно дело тыкать пальцем в схему, и совсем другое ползать по настоящему кораблю, размеров которого я даже не представляла. А если вспомнить, что я без труда видела его с Земли… Где-то же эту дуру строили.

Корабль мало того, что двигался по орбите, он еще и вращался вокруг собственной оси. Шлюзы были похожи друг на друга, как родные братья. А маркировать уже просмотренные варианты мне было нечем. В общем, налетала я там часов на хороший стаж.

Просочиться сквозь ряд полутораметровых заслонок было проще пареной репы. Но больше я пока ничего не могла сделать. Меня тут никто не слышал, не видел, не осязал и даже не обонял. Какое там у нас пятое чувство? Вкус? Ну, то, что меня никто не мог укусить это было скорее хорошо.

Зато я могла шляться по кораблю сколько душе угодно.

В первый раз я попала в чудный сад. Когда-то чудный. Лет четыреста назад. Прозрачный пол с дырками-лунками был засыпан пылью, в которую превратились растения. Внизу еще свисали самые толстые корни.

Трубки с форсунками были установлены так гениально, что были почти незаметны.

Когда я попыталась пройти сквозь зеленоватые стены, то обнаружила, что это резервуары. Видимо тут находился питательный раствор. На дне резервуаров еще сохранились остатки взвеси, высушенные временем.

И я бродила там, как тень, среди призраков былого великолепия. Пыль, эта тонкая завеса времени, смягчала контуры, приглушала краски, превращая сад в акварель забытых грез.

Корабль был пока жив. Чувствовалась легкая вибрация. Система воздухоснабжения еще работала. И в каждом шорохе работающего воздуховода мне слышался шепот садовника, когда-то заботливо ухаживавшего за этим оазисом.

Замершие капли питательного раствора, словно янтарные слезы, свидетельствовали о неумолимом течении времени.

Я прикоснулась к шершавой поверхности поддона, представляя, какие цветы некогда здесь цвели, какие плоды зрели.

В одном из лотков я нашла крошечную, ссохшуюся косточку. Она была легкой, как пушинка, но в моей руке ощущалась тяжестью утраченной жизни. Я закрыла глаза, пытаясь представить себе дерево, которое могло из неё вырасти. Высокое, с раскидистой кроной, дарящее тень и прохладу уставшим путникам.

Здесь было множество перегородок. Видимо, растения были набраны с разных широт. Хотя лично я не знаю травы, которая была бы недовольна жарким и влажным климатом.

А может, перегородки были сделаны для того, чтобы растения не скрещивались, как им заблагорассудится. Кто его знает.

Я долго бродила по этому заброшенному саду, представляя, как он выглядел в лучшие времена. Буйная зелень, яркие цветы, журчание воды. Настоящий райский уголок посреди космического пространства. Удивительно, как люди смогли создать такую сложную систему и поддерживать ее работоспособность на протяжении стольких лет.

За прозрачной перегородкой я обнаружила покосившийся стол, заваленный какими-то бумагами. Они рассыпались в труху, как только я попыталась к ним прикоснуться. Удалось разобрать лишь несколько отдельных слов и цифр. Возможно, это были записи об экспериментах, рецепты удобрений или просто логистика поставок.

Вдоволь поблуждав по этим садам Семирамиды, я поняла, что ничего живого тут нет, а стало быть, и живых тоже ждать нечего. Потопали дальше.

Там обнаружилось машинное отделение, огромные насосы и резервуар. Всего один, но зато какой. Воды, которая в нем плескалась, хватило бы на приличное лесное озеро.

Вода в резервуаре была чистой и прозрачной, но контактировать с ней желания не вызывала. Она выглядела тяжелой, как сама судьба и мрачной, как проклятие соседской бабки.

— Ну и где вы тут прячетесь? — недовольно проворчала я, пиная ближайшую трубу. Эх, взять бы гаечный ключ, да подолбить хорошенько. Небось, услыхали бы. Да где его тут возьмешь.

Пришлось лететь дальше. Осторожно и крадучись, чтобы не вляпаться в ещё какую ловушку. Мало ли где они тут ГСМ хранят. Утонуть в инопланетном бензине мне совсем не улыбалось. И, если честно, продираться сквозь материальные предметы — то еще удовольствие.

Теплицы всё не кончались, и я решила вернуться обратно к тому же шлюзу, через который попала на корабль. Он встретил меня ехидной ухмылкой кривого горизонтального стыка.

— Я тоже рада тебя видеть. — Ничуть не лицемеря, сказала я шлюзу и просочилась сквозь него.

За время своих путешествий я вдоволь насмотрелась на внутренности корабля. До реактора и двигателя, находящихся в самом центре, я не добралась. Но вдоволь наслушалась гула охлаждающих и очистных систем. Проползла километры по трубам топливных магистралей. Налюбовалась на аккуратные ряды с запасными частями и инструментариями. Сочинила много новых и интересных идиом.

Если бы были живы строители этого корабля, они бы умерли на месте, услышав хоть часть этих почти литературных шедевров.

Я училась различать шлюзы по знакам, чтобы найти, наконец, тот единственный, который напрямую вел к жилым помещениям. И мои усилия увенчались тем, чем им и положено увенчиваться.

Шлюз был найден. Найти наших звездоплавателей-неудачников труда уже не составило. Но что толку. Как я уже говорила, меня тут никто не слышал и не видел.