Таракан без ног не слышит – 3. Волшебный пендель

Я прочла этот набор букв еще раз. И еще. И поняла зачем Марий заставил меня читать это.

Только сейчас до меня дошло, что там, в сотнях километрах от нас, в черной бездне терпят бедствие наши люди.

Люди!

Наши!

Те, которых мы любили, с кем обедали за одним столом. С кем решали текущие проблемы и строили дома.

Да, они нас бросили. Но это не имело никакого значения.. Если они не смогли улететь за полгода, то, значит у них там что-то серьезное. И сейчас надо было думать, как им помочь. Наизнанку вывернуться, но спасти этих горе астронавтов. Потому что жить дальше, понимая, что над тобой медленно и мучительно умирают твои друзья, было абсолютно невозможно.

Я опустила планшет и посмотрела прямо в глаза Марию. Думаю, он увидел то что хотел, потому что губы его озарила мягкая улыбка. Так похожая на улыбку Урлига.

Глава 5 Одна голова хорошо, но с телом лучше.

— У кого какие предложения?

Председательствовал на собрании Марий. Городом распоряжалась я. Но Центр и уров целиком и полностью удалось спихнуть под его чуткое руководство.

Ответом был тишина.

Меня на собрании, собственно, как бы и не было. Нечего мне было тут делать. Не то чтобы я тут права голоса не имела. Я тут все имела. Вся база была моим личным и неотъемлемым имуществом, купленном за пару тонн ценнейшего и редчайшего во всей вселенной минерала. Но я не знала всех технических возможностей Центра и посоветовать в данной ситуации, ничего не могла. Просто стояла в проеме и слушала. Слушала тишину. Мертвую тишину. Хватило меня ненадолго.

Я хлопнула ладонью по косяку так, что все уры вздрогнули, и прошла к столу.

— Так ребятки, — я обвела собрание грозным взором. — Я понимаю, что не в курсе, что у вас тут интересного есть. Раз вы так упорно молчите, то видимо с техникой у нас совсем небогато, но мне нас. ать. Сейчас вы будете накидывать любые, самые сумасшедшие идеи. Вы лучше знаете, и собственные ресурсы и возможности корабля. Так что начинайте фонтанировать и ни в чем себе не отказывайте. А я пока пойду, свои возможности задействую.

Из своих возможностей у меня была только способность летать. Ею я и воспользовалась, завалившись в своей старой каморе на кровать и отпустив душу на волю.

Можно было бы просто послать зов, и мои друзья прилетели бы из любого далека. Мыслесвязь у нас была налажена четко и сбоев не давала. Но мне так хотелось немного полетать. Да и любопытно было, чего там эльфы наро́стили за полгода. Последнее время сверхплотный график не давал мне такой возможности. В конце концов, имею я право на выходной или нет?

Холодный мартовский ветер подхватил меня и закружил, радуясь встрече. Я раскинула руки и отдалась его стремительному потоку, любуясь, как изменяются облака надо мной.

Внизу проплывал густой лес. Время от времени появлялись скалы с плоскими вершинами, проплешины полян и мелкие озера. Искрами вспыхивали лужицы. Будто кто-то щедрой рукой раскидал по всему лесу алмазы.

Я не боялась, что ветер унесет меня далеко. Найти дорогу я сейчас могла из любых далей. Вдоволь надышавшись свежестью и прохладой, я соскользнула с крыльев моего приятеля и в пару мигов долетела до высоченных сосен, которые окружали волшебный город самых невероятных существ этого мира.

Каждый раз этот город был другим.

— Я принесла тебе яблоко. Выбрала самое спелое, чтобы ты смогла насладиться его ароматом.

Я и наслаждалась. И ароматом, и красотой моей подружки и новым местом, которое она выбрала для нашей беседы.

Мы сидели на огромном листе посреди небольшого озера, вода в котором была настолько прозрачна, что возникало удивительное ощущение — будто мы парим в воздухе, оторвавшись от земли.

Под нами неторопливо проплывали неоновые рыбки, мерцая в глубине, словно крошечные светлячки. На дне плясали радужные блики — солнечные лучи, пробившиеся сквозь водную гладь, дробились и переливались всеми оттенками спектра.

А из воды то и дело выныривали прозрачные змейки. Невесомые, почти призрачные создания. Они кружились вокруг нас, то сбиваясь в изящные стайные узоры, то взмывая вверх и образуя миниатюрные вихри, похожие на крошечные водяные смерчи. Их тела ловили свет и мерцали, будто сотканные из жидкого хрусталя.

— Они живые? — тихо спросила я, заворожённо следя за их танцем.

Золотая, улыбнувшись, ловко поймала одну из змеек в полёте — и та в её ладони мгновенно разлетелась на тысячу сверкающих алмазных брызг, рассыпавшихся в воздухе и медленно оседающих обратно в воду.

— Ого! Как вы это делаете?

— Дети играют.

Эльфа махнула рукой вверх. Прямо над нами порхали три малыша. Увидев, что мы их заметили, они весело защебетали и спустились вниз. И я снова растеклась киселём перед их обаянием.

— Надо же, какие вы им игрушки придумываете.

— Весь мир — это большая игрушка. Только другого у нас нет и играть с ним надо очень осторожно. Он такой хрупкий.

Один из эльфят протянул свои лапки над водой, пошевелил полупрозрачными пальчиками и из озерка поднялась перевернутая капля воды. Скорее даже каплища. Литров на десять. Рядом с ним встал второй, поколдовал, и вокруг капли распустились огромные лепестки.

Я аж застонала от восторга и подняла руки к цветку. Тот поплыл по воздуху рассыпая вокруг себя радуги и… Обрушился на меня, припечатав к листу.

Эльфята замерли, а на очаровательном личике Золотой мелькнула растерянность.

Вода, даже холодная, никак не могла мне навредить. Тем более что за мгновение перед душем я представила как цветок проливается на меня великолепной радугой. Но всё равно это было неожиданно.

Пару мгновений я любовалась непривычным выражением на лице эльфы — спесью испуга и затаённого веселья, а потом расхохоталась.

Взмыв вверх, я с размаху рухнула в озеро. Разноцветные рыбки, застигнутые врасплох, ошалело разлетелись в стороны, вихрем взметнув облачка песка со дна. Я, не останавливаясь, взбаламутила песчаное дно и, оттолкнувшись от воды, вылетела обратно на воздух, вся в сверкающих каплях, смеющаяся и счастливая.

— Ю-у-хуууу! — завопила я. — Как здорово!

Эльфята, радостно щебеча, закружили вокруг меня, а Золотая облегченно улыбнулась.

Вдоволь накувыркавшись в воздухе с чудными детьми, я опустилась на лист.

— Это и правда было великолепно. Я будто от батарейки зарядилась. Вода просто волшебная.

— Под этим озером природный магнит и много минералов. Вода здесь и правда не совсем обычная. Она проходит сквозь трещины и изменяет свои свойства. Я принесу её тебе, когда ты вернешься в свое тело. Кстати, как оно там? Всё ли с ним в порядке и что нового у вас произошло?

Эти вопросы не были обычной вежливостью, когда спрашивающему глубоко фиолетово и на вашу тушку, и на её здоровье, и на то, что происходит в твоей жизни. Эльфы были прямолинейны и откровенны. И если уж о чем-то спрашивали, то значит, их это и в самом деле очень интересовало.

Я глубоко вздохнула, довольная тем, что мои приятели так обо мне беспокоятся.

Я говорю «приятели», потому что разговаривать с одним эльфом, значит — разговаривать с ними всеми. Эти странные существа были одновременно и отдельными личностями, и роем с единым разумом. Как им это удавалось, ума не приложу. И никому не советую прикладывать. Так и с этого самого ума можно сойти.

— Много чего происходит. Школу достраиваем. Учителя нужны. Пойдете к нам на полставки?

— Куда нам пойти? — Удивленно спросила Золотая.

— Неважно. Хотя, учителя нам и правда необходимы. Сможете чем помочь?

— Ты знаешь нашу цену.

— Ой, опять цена. А просто, по-дружески, помочь никак? Это и в ваших интересах, между прочим. Вам же приятнее будет жить с образованными соседями. Более совершенными. — Подколола я, вспомнив свой разговор с первым эльфом, встреченным мной в этом городе.

Эльфочка улыбнулась и склонила голову. Я не поняла, было ли это согласием или нет. Сейчас меня волновал совершенно другой вопрос.

Собираясь с мыслями, я опустила руку в воду и пошевелила пальцами. Вокруг моментально собрались любопытные рыбки, но стоило мне попытаться поймать самую наглую, как они порскнули во все стороны, сверкнув разноцветными спинками.

— Вы же знаете, что часть наших улетели на корабль, который находится там.

Я ткнула пальцем в небо.

Золотая кивнула.

— Да. Мы были у вас, когда они улетели. Нам пришлось потрудиться, чтобы восстановить тебя. Кто-то еще хочет улететь?

— Может и хочет кто-то. — Задумчиво пробормотала я. — Только улететь уже не получится. Не на чем. А надо.

— Кому надо?

— Мне.

— Ты собралась улететь с ними на другую планету? Ты ведь не хотела. Что случилось?

Эльфы скупы на эмоции. И то, что моя Золотая заметно разволновалась, говорило о многом.

— Никуда я не собралась. Мне до корабля добраться надо. Что-то у них там случилось. Улететь никак не могут. Возвращать надо.

— Но они же вас предали.

Еще полгода назад я считала точно так же. Но потом я часто думала обо всем, что произошло. Вспоминала слова Урлига. Его тоску и скрытый страх. Представляла себя на его месте. И мне тоже становилось страшно и тоскливо. Я бы не хотела пролежать сотни лет в герметичной капсуле, в полнейшем одиночестве, ожидая смерти. Хватило бы мне терпения так носиться с единственной надеждой на спасение, которая капризничает и выёживается при каждом удобном случае? Представила себя со стороны и мне немедленно захотелось меня придушить.

Я ловила себя на мысли, что начинаю понимать Урлига. Понимать его отчаяние, его тихую, но всепоглощающую боль. Черт возьми, да я почти чувствовала себя им! И это было… пугающе. Как будто я заглянула в бездну, и бездна… подмигнула мне! Вот черт, это как раз то, чего мне тогда не хватало! И так не жизнь, а сплошная драма, а теперь еще и эмпатия с привкусом экзистенциального кризиса? Да это, как если бы я заказала себе пиццу с пепперони, а получила сверху еще и таракана. Незваный, мрачный, но, что самое забавное, вполне себе… понятный. Очень близкий по духу моим собственным тараканам, с таким комфортом разместившимся в моей голове.

— Никто никого не предавал. У них была цель. Миссия. И они должны были её выполнять. Об этом только и думали. Так что давай не будем о грустном, а подумаем, как к ним попасть. Связаться не получается. Вы можете помочь мне долететь до корабля?

— Каким образом? Мы можем летать только по воздуху. Я говорила уже, что сил у нас мало. До островов добраться не можем, а про космос даже и не мечтай.

ОТЧЕТ 4 22 октября

Двадцать второй день десятой луны

База «Визиг» Территория горного шельфа условное название «Вершина мира».

Объект исследования:

Природный тоннель протяженностью три тысячи сто двадцать семь метров.

Цель исследования:

Изучение геологических характеристик и особенностей формирования тоннеля. Исследования на предмет возможных природных аномалий.

Методология исследования:

Визуальный осмотр. Отбор пород. Геодезические измерения. Фотофиксация. Локализация отобранных проб и подготовка к лабораторным исследованиям.

Результаты визуальных исследований:

Равномерная форма сечения. Отсутствие ответвлений. Плавные изгибы. Минимальная изменчивость параметров.

Рекомендации.

Необходимо дополнительное геофизическое оборудование для исследования структуры пород.

Первый задумался. Отправляясь в эту экспедицию, он очень торопился.

Торопился уйти из Города чтобы не видеть её. Не видеть её образ, сотканный из солнечных лучей, игравших в её волосах, и тихой мелодии её смеха, звеневшей в его памяти, словно колокольчик на ветру.

Не ожидать встречи с ней, поворачивая за угол или входя в столовую.

В спешке он оставил многое из того, что могло бы сейчас пригодиться. Но разве можно было думать о деталях, когда сердце рвалось на части?

Сейчас, в этой глуши, окруженный безмолвными скалами, он ощущал свое одиночество особенно остро.

Вспомнилось, как однажды, сидя на берегу реки, она рисовала его портрет углем на клочке бумаги. Рисунок давно потерялся, но в памяти навсегда остался след от её пальцев, перепачканных углем, и ласковый, чуть печальный взгляд. Тогда, казалось, впереди целая жизнь, полная радости и надежд. Наивные мечты, развеянные временем, как дым костра.

Глаза закрылись, и он снова увидел её. Тонкие пальцы, играющие с темным локоном. Тень от ресниц на бледных щеках

Ему казалось, что он бежит не только от нее, но и от самого себя, от того счастливого человека, которым он был рядом с ней. От человека, который верил в вечность их любви, в нерушимость их маленького мира. И сейчас, посреди этой безмолвной каменной пустыни, он понимал, что бегство не поможет. Призраки прошлого не давали забыть о том, что утрачено навсегда.

Глава 5 То, что выше облаков

«В безмолвной пустоте космоса дрейфовал исполинский остов некогда величественного корабля. Его металлические рёбра, когда-то покрытые сияющей обшивкой, теперь были изранены микрометеоритами и космическим излучением.

Обшивка местами вспучилась и деформировалась, словно кожа древнего монстра. В нескольких местах зияли чёрные дыры пробоин, из которых в безвоздушное пространство вырывались тонкие струйки замерзшего газа. Солнечные панели, некогда гордо развёрнутые к звёздам, теперь безвольно повисли, словно сломанные крылья.

Очертания корпуса искажались в причудливой игре света и тени. В одном из иллюминаторов можно было разглядеть застывшую навеки картину — словно фотографию последнего мгновения жизни: приборы на приборной панели показывали критические значения, а в глубине отсека виднелись контуры кресел, в которых когда-то сидели члены экипажа.

Вокруг корабля медленно кружили облака космического мусора — обломки, отделившиеся при катастрофе. Время от времени по корпусу пробегали слабые электрические разряды, оставляя за собой призрачное сияние в вакууме.

В главном ангаре застыли наполовину открытые шлюзы, словно корабль пытался что-то выпустить перед смертью. Внутри виднелись контуры спасательных капсул, так и не успевших отделиться от корпуса.»

Уры наши мальчики дотошные. И всё, что они вытащили из моей бедовой головы, было аккуратно разложено по полочкам. Не подумайте, что я про мозги говорю. Начинка вся на месте. Это я просто не так выразилась. Прошу прощения. Все, что было вытащено из моей памяти, было разложено по полочкам. То бишь, файлам. И так же аккуратно подписано.

В папку «очень личное» я даже не полезла. Побоялась. Слишком хорошо представляла себе, что там может храниться. К слову, папочки «Любовь» и «Секс» были представлены отдельно. Туда я тоже не полезла. Бередить душу, и без того изодранную в клочья, воспоминаниями о былых любовях, не было никакого желания.

Ну а с сексом не было никаких проблем. Все случилось тихо, незаметно и, как бы, само собой.

Долгие посиделки с Марием за планированием будущего нашего Города логично перешли в полежалки. Частенько мы, засидевшись допоздна, заваливались вдвоем на приставленные друг к другу кресла, не в силах расползтись по собственным каморам. И засыпали, согревая друг друга собственными тушками. А однажды не уснули.

Я лежала без единой мысли и не замечала, как из глаз катятся слезки. Это заметил Марий.

Сначала он осторожно коснулся моей мокрой щеки пальцами. Потом губами.

— Всё будет хорошо. — Прошептал он.

— Куда оно денется. — Шепотом же ответила я и поцеловала парня.

Я мечтала отогреть не только тело, но и душу. Страшила первая в этом мире зима. И огромная ответственность за Город. Хотелось спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной и выглядывать из-подмышки, в полной уверенности, что все проблемы за меня кто-то решит.

На следующий день Марий немало насмешил меня, подсунув за обедом расписание наших встреч.

— Это что?

— Тут же написано.

— Ты вот это серьезно?

— Вполне. А что тебя так удивляет, дивная? Мы с тобой очень заняты, но заниматься любовью тоже нужно. И даже необходимо. Долгое воздержание влечет за собой негативные последствия. Гормонального и психосоматического уровня. И реальные проблемы со здоровьем, такие, например, как…

— О-о. Лучше не надо. Терпеть не могу лекции. У меня от них психосоматика страдает и гормоны падают. Я тебя услышала. Секас нам необходим. Но, что, если я опоздаю? Или вообще не смогу прийти? Отменишь занятия или без меня начнешь?

Марий сначала аж задохнулся от возмущения. Но потом подумал, хохотнул и ответил.

— Если ты будешь сильно опаздывать, то мне придется вызывать срочную помощь. Молодых помощниц в Центре пока еще хватает. Буду использовать служебное положение в условиях ограниченной среды.

— Ах ты…!!!

Я смяла расписание в трубочку и шлепнула им парня по лбу.

— Я те покажу ограниченную среду. И ограниченный понедельник тоже.

Марий схватил меня за руку, чмокнул в запястье и прошептал на ушко.

— Ты, все-таки, постарайся не опаздывать.

Но я опять опаздывала. Время перевалило за полночь, а я читала давно забытые книги по научной и не очень фантастике. Точнее просматривала. Меня очень интересовала тема космоса и всё, что с ним связано.

«Магнитное поле корабля давно угасло, и теперь его обступали рои космической пыли и микрочастиц, медленно оседающих на остывшем металле. В глубинах пустых отсеков эхом отзывался лишь свист просачивающегося в пробоины космического вакуума.

Этот космический левиафан стал вечным памятником человеческой смелости и одновременно напоминанием о том, насколько беспощадной может быть космическая бездна.»

— Жуть какая. — Вздохнула я, дочитав абзац. — Но самое жуткое в этой жути то, что она мне никак не поможет. Как, чёрт бы его побрал, добраться до этого грешного корабля? Вот в чём вопрос.

По какой причине наши фантасты упустили из виду принцип полётов в космос вручную, я не знаю. Ни одна зараза не подумала о такой необходимости. А я теперь должна мучиться.

После того как Золотая отказала мне в помощи, я решила попробовать добраться до корабля самостоятельно.

Где были мои мозги в тот момент, не знаю. Видимо, остались в тушке.

Не успев пролететь сквозь купол города эльфов, я рванула наверх. Облака, проскользнув мимо в полсекунды, протянули за мной турбулентные лапки, пытаясь предостеречь от грядущих опасностей. Но я не вняла их молчаливому предупреждению.

Сразу за облаками меня накрыла тьма.

Тут было холодно. Холодно, пусто и страшно. Даже не страшно. Жутко. Настолько, что хотелось выть. Но для этого нужен был воздух. А его тут не было. Вокруг не было вообще ничего. Я не видела звёзд и не помнила направления, откуда прилетела. Паника заполняла меня, как грязная вода старый заброшенный колодец. Она уже лилась через край, заполняя собой мой мозг. Из ушей хлестало. У меня не было тела, но я задыхалась.

— Дерево, помоги мне. — Прошептала я, ни на что не надеясь.

Но Дерево помогло. Я вспомнила его и будто воочию увидала. Таким, каким оно когда-то было. Высоким, прекрасным и добрым. И сама память о его доброте наполнила меня теплом. Я расслабилась, улыбнулась и… Открыла глаза.

От страха я отключила все свои чувства.

О Боги, нельзя же быть такой трусихой. Так и помереть недолго.

Я огляделась.

Далеко внизу овечками паслись кучевые облачка, а мимо меня проплывали едва заметные ленты из серебристой пыли и крошечных кристаллов.

Зрелище было прекрасным, но долго любоваться им было некогда. Успею еще. В другой раз.

Я попыталась подняться выше, но не преуспела. Будто уставшего пловца, меня тянуло вниз. Я барахталась в слое хрустальных игл, пока не начала задыхаться.

И я сдалась. Легла на воздух и начала медленно падать на спинки небесных барашков.

Дома Марий потребовал подробнейший отчет. Не просто рассказать, а записать на сферу, по всем правилам. То есть, сидя в удобненьком адаптивном кресле с нейрошлемом на голове.

Начать пришлось с собственной каморы. Нейропорты сканировали мою бедную головушку и визуализировали воспоминания на голографический проектор.

Очень интересно было просматривать всё, что со мной случилось. Но Марию было еще интереснее.

Он смотрел на экран раскрыв рот. А там порхали водяные змейки и эльфята. Сказочное зрелище. Я понимала Мария, как никто.

— Ух. — выдохнул парень, когда кино закончилось. — Как же скучно я живу.

— Понравилось?

— Еще бы. Ты меня удивила. Иметь такие возможности и сидеть в этом замороженном болоте.

Марий закинул руки за голову и откинулся на спинку кресла.

— Я бы на твоем месте давно улетел куда подальше. — Мечтательно произнес он.

— В том то и дело, что я не на своем месте. Я на месте несчастной дочери Корма. — Вздохнула я печально. — Кстати, как он там?

— Нормально. Процесс идет. Нейронка реконструируется. Запись идет в реальном времени. Реальном для него, конечно. Твои друзья — это нечто. Создать такое чудо.

Марий покрутил головой.

— А можно как-то ускорить этот процесс?

— И так ускорен. Куда уж быстрее. Нельзя слишком торопиться. Тебе ведь нужен Корм, а не еще один безымянный.

— Не-не-не. — Замотала я головой. — Я готова ждать сколько надо. Лишь бы он вернулся. Как вообще эта мистика происходит?

— Ты о чем?

— Считка, восстановление. Как можно убрать из мозгов информацию, а потом вернуть все обратно? Я, конечно, восстанавливала память своего прежнего тела, но, думаю, у нас немного разные технологии. Да и тушка моя так тушкой и осталась, несмотря на все старания. Как вы там всё стираете-записываете? Это же мозг, а не текстовый файлик на пару байтов.

— Гормональный удар. Адреналиновый выброс. Знаешь, говорят, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь. Вот тут нечто подобное и происходит. Только гораздо мощнее. Высвобождаются даже те воспоминания, которые были затерты. Мозг в принципе не способен избавиться ни от какой полученной информации. Как и на цифровых устройствах, где данные невозможно удалить полностью, нейронные паттерны остаются навсегда, словно отпечатки пальцев на молекулярном уровне

Дендритные связи формируют сложную сеть, где каждая информация закодирована в уникальных паттернах активности нейронов. При этом механизм забывания работает не как удаление, а как подавление доступа к определённым участкам памяти.

В твоих файлах мне попался эпизод, когда ты не могла выехать из поселка из-за лесного пожара. И ты вспомнила номер телефона соседей твоей матери, которым пользовалась один раз в жизни несколько лет назад.1

— Да. — кивнула я. — Что-то такое припоминаю.

В условиях экстремального стресса происходит активация глутаматергической системы. Мозг словно сбрасывает все блокировки, открывая доступ к архивам памяти. Это объясняет феноменальные случаи, когда люди в критических ситуациях вспоминают давно забытые детали.

Для активизации нейронов мы искусственно создаем стрессовую ситуацию электромагнитной атакой. Но мгновенное извлечение всей информации приводит к феномену нейронного перегруза.

Подобно тому, как при перегрузке электрической цепи срабатывают предохранители, в мозге активируются защитные механизмы. Синаптические связи начинают разрушаться, чтобы предотвратить полный коллапс нейронной сети. Этот процесс напоминает квантовый сброс — когда система возвращается к базовому состоянию, чтобы сохранить свою целостность.

Интересно, что при таком «сбросе» не происходит полной потери информации. Она остаётся закодированной в структуре нейронных связей, но становится недоступной для сознательного воспроизведения, словно файлы, скрытые в глубинах повреждённого жёсткого диска.

А обратный процесс?

— Это немного сложнее и намного дольше. Как ты восстанавливала память своего тела?