Таракан без ног не слышит – 3. Волшебный пендель

Волшебница Лунна умудрялась даже в эти трудные времена баловать нас вкусняшками.

В этот раз нам достались кружевные прянички на древесном сиропе. По три штучки. И я знала кого могу ими порадовать.

Ряд гедлов был пуст. Их осталось очень мало после того жуткого дня и думаю, если бы не срочный отлет самых ярых их противников, то не осталось бы вообще никого.

Мне до сих пор было страшно и стыдно появляться на этих рядах. Как ни крути, а пружиной этой бойни послужила наша глупая ссора с Анастасией.

Да, Нянька внимательно следила за безымянными и была в курсе, что происходит на их рядах. Нападение маленькой гедлы было всего лишь поводом, но не причиной. Думаю, Нянька давно готовила полное уничтожение всех безымянных, хотя до сих пор не могу понять, чем они ей так помешали.

Он ждал меня на углу ряда, как всегда, предугадав мой приход. Сначала я даже подумала, что кто-то забыл на помосте ворох разноцветного тряпья.

— А где тулуп, который я тебе подарила?

— А-ы.

Горбун мотнул головой в сторону лачуг.

— Опять кому-то отдал. — Вздохнула я. — Я же осенью на всех шубеек наделала. Вы их едите, что ли?

— Ай-я-ха. — Засмеялся мой приятель.

— У вас тут всё хорошо? Никто не болеет?

— Агым. — Помотал головой горбун. И ладошкой с растопыренными пальцами помахал, на случай если я его не пойму.

— Еда есть? Не голодаете?

— Ыыыы. — горбун аж двумя руками замахал.

— Точно?

В ответ горбун залез за пазуху и достал серую лепешку.

— На.

— Спасибо милый. Я не голодная. А вот тебе гостинец. Не отказывайся.

Я протянула приятелю корзиночку. Тот радостно заулыбался, выгреб из корзинки прянички и спрятал их за пазухой вместе с лепешкой.

— Владлен не появлялся?

— Ы-ы.

— Если вдруг придет, передай что мне надо с ним поговорить.

— Ма. — Кивнул головой мой приятель. — А-у?

Приглашающие махнул грабкой в сторону лачуг.

Я покачала головой.

— Нет. Не сейчас. Но у вас точно всё в порядке?

— Ы-ы.

— Хорошо. Тогда я пойду.

Я еще раз посмотрела в сторону лачуг и подумала, что надо найти Ваману и попросить его сделать тулупчик для Квазимоды. И пусть посмотрит, что там, у гедлов твориться.

Я брела домой по тропинке, утоптанной множеством ног. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные золотые тона. Ветер стих, и стало отчётливо слышно, как вдалеке кричит какая-то птица.

Я ускорила шаг, стремясь поскорее добраться до дома. Хотелось поскорее оказаться в тепле и уюте своей каморы, зажечь огонь и выпить горячего травяного чая.

В каморе было пусто и холодно. В целях экономии обогреватели автоматически отключались, отработав час. И их нужно было включать снова. Если было кому включать.

Щена тоже не было. Киса взял над ребенком полную опеку и таскал его за собой по лесам и долам.

Я подожгла пучок тонких высушенных лучин и сунула их дрова, с утра уложенные в камине. Включила обогреватель, села на кровать и погладила Ананси, сидящего на моем запястье.

— Одни мы с тобой остались.

Паучок пощекотал меня своими педипальпами, тихо скрипнул и перепрыгнул на полочку, где для него было устроено гнездо из шерсти Щена.

— Я совсем забыла. Меня же Марий ждет. — пробормотала я. — Нет. Сил нету. Спать хочу.

Я скинула шубу и не раздеваясь залезла под ледяные пледы.

Отчет 3 20 октября.

Отчёт

База «Визиг»

Двадцатый день десятой луны.

Объект исследования представляет собой тоннель протяженностью три километра сто двадцать семь метров. Ширина тоннеля от восемнадцати до двадцати двух метров.

Высота свода от пяти до пяти с половиной метров. Форма арочная. Стены тоннеля ровные. Имеют неярко выраженную фактуру. Это позволяет предположить, что тоннель имеет искусственное происхождение. Решено проводить отдельные изыскания чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение

Тоннель имеет два поворота в пять и семь градусов. Первый поворот начинается на отметке тысяча сорок два метра от входа А.

Второй поворот расположен на отметке две тысячи восемьдесят два метра от входа А. На всем протяжении тоннеля наблюдается стабильная температура, приблизительно 12 градусов Цельсия. Что значительно превышает температуру воздуха вне тоннеля.

Первый вспомнил как они замерзли тогда, летом, проходя через этот тоннель и попытался вспомнить, какую температуру он указывал в тех отчетах.

Он перечитал написанное и удовлетворённо кивнул. За последние две недели был проделан огромный объем работы. А всё благодаря дикарям. Вопреки укоренившемуся в Городе и среди уров, мнению, аборигены оказались очень даже обучаемы. К приборам относились с осторожностью и аккуратно и бережно доставляли их от места сборки до точки назначения.

Особо стоит отметить их феноменальную память. Они с легкостью запоминали последовательности действий, необходимые для транспортировки и установки оборудования.

Ландшафт местности был слишком сложным для техники. И ручной труд коренных жителей оказался единственным приемлемым вариантом.

Первый уже решил, что игнорировать этот ресурс просто глупо и заказал Центру составить адаптивную программу для дальнейшего обучения дикарей.

Особое внимание должно быть уделено технике безопасности и предотвращению возможных аварийных ситуаций.

А на температуру стоит обратить отдельное внимание. Как бы узок и длинен не был тоннель, вентиляция в нем присутствует, и температура априори не может сильно отличаться от температуры на открытом воздухе.

— Она могла бы замерзнуть в этой чёрной дыре. — Прошептал он, и с силой потер лицо ладонями.

Глава 4 Спасите наши души

Я услышала тихий зов и открыла глаза.

Тонкий лучик подружки моей Луны уютно разместился в дальнем углу спальни.

Над освещённым углом алмазной россыпью искрилась паутина. Искры слегка подрагивали. Значит, хозяин паутины был дома и наводил порядок.

Ананси был весьма деловитым паучком. Домовитым, хозяйственным и большим чистюлей. По долгу службы ему приходилось целыми днями таскаться по Городу, крепко вцепившись в моё запястье. Но стоило нам вернуться к себе, и он тут же спрыгивал с руки и отправлялся в ближайший угол, плести новую алмазную паутину или доплетать старую, которую наши пронырливые уры ещё не успели стащить.

Взамен украденного, похитители приносили недовольному мастеру жучков, кусочки свежего мяса и даже кровь в крохотных пробирках, его любимое лакомство. Всячески перед ним заискивали и набивались в друзья.

Ананси подношения принимал с таким высокомерным видом, что дарители начинали трепетать и заискивать еще больше.

А мне потом приходилось их отпаивать чаем из собственных ручек.

Впрочем, шокированные крутостью моего бодибилдера уры, не забывали выклянчивать у меня вкусняшек к поданному чаю, и уходя, воровать свежесплетённую паутину.

Тихий зов повторился. Я поднялась, накинула на себя длинный халат и вышла на балкон.

На зачарованной поляне, окутанной серебристым туманом, сияя волшебной красотой, затмевая свет огромной Луны, нетерпеливо бил серебряным копытом сказочный единорог. Его белоснежная шерсть переливалась в лунных лучах, словно сотканная из звёздной пыли, а длинный рог мягко мерцал таинственным голубоватым светом. Грива струилась вокруг шеи, будто сотканная из лунного света и утренней росы, а глаза горели древним огнём — словно две далёкие галактики.

Не дыша, я на цыпочках спустилась по влажным после ночного дождя ступеням, которые вели вниз, к волшебной поляне. Капли воды на камнях вспыхивали крошечными алмазами, когда на них падал лунный свет. Я подошла к величественному зверю, сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук.

Дрожащими пальцами я погладила его по шёлковой гриве — она оказалась мягче самого нежного шёлка и чуть искрилась под моими прикосновениями. Затем, набравшись смелости, осторожно коснулась пальцами его огромной клыкастой морды. Единорог фыркнул, выдохнув облачко серебристого пара, и плавно опустился на одно колено, грациозно склонив голову и подставляя свою шею — приглашая меня в невероятное путешествие.

Ветер свистел в моих ушах, когда мы взмыли в небо. Расплетённая коса вилась за спиной чёрным флагом, путаясь в полах халата, который под порывами ветра превратился в волшебный плащ, развевающийся за моей спиной, как крылья ночной птицы. Мы летели под Луной, скользя между звёздами, распугивая мириады крохотных зелёных светлячков. Они разлетались в стороны, словно живые искры, оставляя за нами мерцающий след.

Хотелось лететь так целую вечность, задыхаясь от восторга, впитывая каждой клеточкой тела эту невероятную свободу. Воздух был сладким, напоённым ароматами ночных цветов и свежести далёких гор. Луна освещала наш путь, а звёзды подмигивали, будто благословляя это волшебное путешествие. Но, увы, наш полёт закончился слишком быстро. Ведь всё прекрасное, по великой магии мира, длится недолго именно потому, что оно так совершенно.

Единорог плавно спустился и остановился посреди огромной поляны, окружённой невысокими тёмными скалами, которые возвышались, словно древние стражи забытого царства. Впрочем, тёмным было всё вокруг: подруга моя Луна спряталась за плотными, тяжёлыми тучами, и даже белоснежного единорога теперь было едва видно — лишь его рог продолжал мягко светиться, разгоняя мрак.

Неожиданно мерцающий свет пробежал по скалам — тонкий, дрожащий луч, словно чья-то невидимая рука провела волшебной кистью. Они шевельнулись! Потом ещё раз. И ещё. При каждом движении по их поверхности разливался свет — то золотой, как первые лучи рассвета, то изумрудный, словно листва зачарованного леса, то палевый, напоминающий цвет закатного неба. Моё сердце замерло от изумления.

Постепенно из темноты проступили очертания огромных существ. Сначала я разглядела огромную когтистую лапу, покоящуюся на камне, — когти блестели, как отточенные клинки. Затем показался длинный шипастый хвост, медленно покачивающийся из стороны в сторону. Силуэты становились всё чётче, и наконец я увидела их — величественных, могущественных, с переливающейся чешуёй, отражающей призрачный свет.

— Драконы! — выдохнула я, не в силах сдержать трепет в голосе.

Они медленно поднимались, расправляя огромные кожистые крылья. Единорог рядом со мной тихо заржал, словно приветствуя их, и я почувствовала, как воздух наполняется магией — новой, неизведанной, обещающей удивительные открытия…

Они медленно раскрыли свои глаза. Золотые. Изумрудные. Палевые.

И в тот же миг любопытная Луна, будто заворожённая этим зрелищем, робко выглянула из-за рваных туч, боясь пропустить что-то поистине удивительное. Её серебристый свет лёг на землю призрачной вуалью, подсветив контуры чего-то огромного, древнего и величественного.

Огромная голова, величиной с две кибитки, бесшумно приблизилась ко мне — так близко, что я ощутила её дыхание: тёплое, влажное, наполненное ароматами далёких земель — запахом сухой полыни, горных трав и чего-то неуловимо древнего, забытого временем. Узкие ноздри на массивной морде раздувались, втягивая воздух, а вместе с ним — и мой запах. Меня пошатнуло: то ли от мощного потока воздуха, всколыхнувшего мои волосы, то ли от волнения, что ледяными иглами пробежало по спине.

Голова слегка развернулась, и на меня уставился золотой глаз — огромный, с вертикальным зрачком, мерцающий внутренним огнём. В его глубине клубились тени и отблески неведомых миров, и казалось, он видит не только меня, но и всё, что было, есть и будет.

— Странница, — раздался оглушительный свистящий шёпот, от которого задрожали листья на ближайших деревьях, а земля едва заметно содрогнулась. — Ты хочешь вернуться домой.

Голос не спрашивал — он утверждал с непоколебимой уверенностью, словно знал обо мне больше, чем я сама. Но я, собрав остатки смелости, кивнула головой и, едва шевеля пересохшими губами, прошелестела:

— Да.

— Повтори, — прозвучало вновь, на этот раз чуть тише, но с какой-то новой, почти умоляющей интонацией, будто от моего ответа зависело что-то невероятно важное.

Я подняла взгляд, встретившись с бездонной глубиной золотого глаза, и закричала, — Я хочу вернуться домой!

Проснулась вся в поту. Резко села на постели, и глубоко задышала, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.

Какой реальный сон.

Я смяла край влажной простыни. Пальцами, которые ещё помнили шёлк серебряной гривы, и огляделась. Я в собственной спальне. Все в порядке. Все на месте.

Тонкий лучик подружки моей Луны уютно разместился в углу спальни. Над освещённым углом алмазной россыпью искрилась паутина. Искры слегка подрагивали и значит хозяин паутины был дома и наводил порядок.

Я услышала чей-то тихий зов. Встала, накинула на себя длинный халат и вышла на балкон. На поляне, сияя волшебной красотой, затмевая свет огромной Луны, нетерпеливо бил серебряным копытом сказочный единорог.

— Аль!

— А-А…

Я подорвалась на сиденье и чуть не снесла консоль, на которой только что крепко спала.

— Что? Что случилось? Чего ты орешь?

— Аль, там… там…

Парнишка хватал ртом воздух и никак не мог договорить, что же там произошло. И вообще, где это самое «там» находится.

А я хлопала глазами, не в силах вернуться в эту реальность, после странного сна во сне.

Меня спас Вамана.

Деловито отодвинув помощника с дороги, он вошёл в камору. Мельком взглянув на мою ошарашенную физиономию, моментально оценил ситуацию и укоризненно покачал головой. Налил воды в высокий стакан и подал мне.

— М… Спасибо.

Вода пришлась очень кстати. Пара глотков привели меня в чувство, освежили и окончательно развеяли призрак странного сна.

— Ты прекращай спать где попало. — Проворчал мой друг. — А то я попрошу наших умников тебе матрас на колесиках к спине прикрутить.

— Зачем на колесиках? — пробормотала я, выливая остатки воды в ладонь и пытаясь умыться этими жалкими каплями.

— Ну, если хочешь эту тяжесть на себе таскать, могу заказать и без колесиков.

Вамана наполнил стакан ещё раз и сунул мне в руки.

Я представила себя ползущей по улицам Города с огромным пружинным матрасом, прикрученным к моей тощей тушке огромными болтами навылет. Я истекаю кровью, по́том и слезами, а горожане участливо предлагают завернуть за ближайший домик и отдохнуть как следует.

Вопреки трагичности сюжета я громко расхохоталась и проснулась окончательно. А потом вспомнила про помощника.

— Так что там произошло?

Парень наконец-то отдышался. Оторвался от дверного косяка, подошёл ко мне, отобрал стакан, залпом выпил до дна и выдал.

— Сигнал.

— Отлично.

— Мы получили сигнал.

— Замечательно.

— Оттуда. — Помощник воздел вверх указательный палец.

— Велико… Что???

Я посмотрела на потолок каморы.

«Низковаты тут, все-таки, потолки» — Пронеслась неожиданная и ненужная сейчас мысль.

— Оттуда? С корабля, что ли?

— Да.

— Что за сигнал?

— Они просят помощи.

— Помощи? У нас? Они еще не улетели? И чем мы им отсюда можем помочь? — Я нервно хихикнула. — Чего конкретно они хотят? Волшебного пенделя, для ускорения?

Вместо ответа парнишка посмотрел на дно стакана и покосился на горбуна. Тот выразительно склонил голову в сторону кувшина с водой. Мол, ножки есть, сам доберёшься.

Помощник глубоко всопнул, бросил на кувшин такой безнадежный взор, будто тот находился за горизонтом и перевел взор на Ваману… Тот закатил глаза под лоб.

Интересно было наблюдать за этой дуэлью. Я даже задумалась, на кого мне поставить, но помощник неожиданно решил сдаться. Вздохнул печально, сунул стакан обратно мне в руки и заявил.

— Тебя ждут в Центре.

О, сколько раз в день я слышала эту фразу. Если когда-нибудь я возжелаю создать свой клан, и понадобится герб, то девизом на гербе будут эти слова. «Меня ждут в Центре».

Меня ждали там по утрам и вечерам. Очень часто ждали днём, и иногда даже ночью. Меня начинали ждать в этом грешном Центре сразу же, как только я выходила оттуда.

Первое время, слыша эти сакральные слова, я ловила себя на мысли — «А как они тут до меня жили?» Но потом поняла, что я тут, собственно, не особо то и при чем. Они просто не умеют жить без контроля.

Нянька и Урлиг цепко держали тут всех за горло и шкирку, тыкая провинившихся носом.

Приходилось приучать их к самостоятельности. Поначалу я проводила планёрки, распределяя задачи и назначая ответственных. А потом научилась рявкать — «Сам решай» и смываться, пока обрявканый не опомнился и не начал канючить, что он человек маленький и такая ответственность ему не по плечу.

Подобные вещи я пресекала на корню, объясняя ноющему, что у нас все люди большие.

Слишком мало нас было, чтобы позволить себе маленьких людей.

Разумеется, решать кого-то глобальные вопросы в одиночку я не заставляла. Но где взять рабочих для доставки леса это пусть голова болит у того, кому этот лес нужен. И неважно, что строиться из этого леса будет общественное здание. Ты назначен главнюком, вот и шевели руками, ногами и извилинами. Бегай, ищи, уговаривай.

Да, народу на все наши планы катастрофически не хватало. Хотелось сделать многое, но ещё больше сделать было необходимо.

Из уров осталось человек пятьдесят. Два десятка помощников, более-менее чему-то обученных. Из горожан взяли только молодых. И это особенно бесило. Сманили глупышей новыми мирами, наобещали груды сокровищ, а теперь вот, получается, болтаются в великой пустоте, не пришей к осине дуб, пока у нас тут кадровый голод.

Оставшиеся горожане были плотно заняты собственной работой, впахивая за себя и за того парня. Рук не хватало. А в это время над нами висело полторы тысячи бездельников, и они просили помощи.

Каюсь. Чувство злорадства было первым, что я в тот момент испытала.

В центре меня давно уже никто не встречал. Красавчик, то есть, Марий, был занят плотнее всех остальных. Пахал двадцать четыре на семь. Когда бы я ни приходила в Центр, он был на боевом посту.

— Ты вообще спишь хоть иногда? — Проворчала я, входя в камору. И тут же ощущение дежа-вю тукнуло меня по темечку. Где-то я нечто подобное уже слышала. Совсем недавно. Буквально полчаса назад.

— Сплю. Не беспокойся. И даже высыпаюсь. В отличии от тебя.

— Марий развернулся с креслом и широко улыбнулся.

— Я же предлагал тебе камеру. Тридцать поворотов, и ты снова свежа и прекрасна.

Поворотами в центре называли один оборот секундной стрелки. Оборот минутной, или час, назывался кругом. Просто и незатейливо, если забыть, что стрелок на местных часах было целых семь.

А в камере время замедлялось. Тридцать минут в ней равнялись почти семи часам. Но спаньё в герметично закрытой капсуле меня совсем не привлекало.

— Спасибо. Что-то не хочется.

Я плюхнулась на выкаченное Марием кресло.

— Жутко в этих ваших камерах. Как в гроб ложишься. И сны там… нехорошие снятся.

— А это тебе травок попить надо. Аввы поесть.

— Попробуй, найди эту авву сейчас.

Я печально вздохнула.

— Консервированная еще есть. Вяленой немного осталось.

— Это детям и больным. Осенью мы неплохо гульнули. До сих пор похмелье.

Я здорово сглупила несколько месяцев назад, устроив Праздник Дружбы народов.

Танцы с бубнами вокруг дикарей обошлись недешево. А с учётом того, что космические эмигранты нехило опустошили наши закрома, так и вовсе неоправданно дорого.

Зима далась нам очень тяжело. И если не Марий даже не знаю, как бы мы выжили.

— Зря ты так. Расходов было не так уж и много. Эти запасы все равно бы нас не спасли. А вот козы, которых дикари пригнали, очень даже выручили. И травы, которые они принесли, тоже пригодились. Так что с праздником ты здорово придумала.

— Нам за этих коз еще платить и платить.

— Расплатимся. Лекарственный цех не выпотрошили. Видимо, рассчитывали на корабельную базу.

— Если я правильно поняла, то они там не только на базу рассчитывали, но и на весь корабль в целом. Чего они хотят? Я думала, они давно уже свалили к своему Эльдорадо.

— Кто хочет? К чему… свалили?

Мы с Марием уставились друг на друга.

— Тебе не доложили?

— О чем?

— Да о сигнале. Ты что, не в курсе? Нам тут с корабля позвонили. Видимо, доставку хотят заказать.

Я всегда начинала нести несусветную пургу, когда нервничала.

— Доставку? С корабля? Сигнал?

Марий схватил меня за руку.

— Нам срочно надо в рубку.

Он тащил меня за собой, а я трепыхалась в его крепкой руке, как маленький белый платочек.

— Откуда ты узнала про сигнал?

— Помощник сказал. — Пропыхтела я.

— Сколько времени прошло?

— Полкруга. Чуть больше. Так что думаю, нам можно немного сбавить скорость. Вряд ли они там на линии висят. Марий!

— Последнее слово я почти прохрипела.

О Боги, дайте мне крылья или сдохнуть. Кто придумал строить эти каморы так далеко друг от друга? Не могли комплекс этажей в десять забабахать? С лифтом. И в лифте чтобы скамеечки.

Вместо ответа парень подхватил меня на руки и прибавил скорость. Ну, тоже приемлемо.

Вокруг каморы обозванной рубкой собрались все уры и помощники. Они одновременно повернули головы в нашу сторону и расступились, пропуская внутрь.

— Когда пришел сигнал? — Спросил Марий, не спуская меня с рук.

А я, раскрыв рот, оглядывала помещение. Такого я здесь еще не видела. Синие, голубые, белые виртэкраны висели друг за другом. По стенам пробегали разноцветные змейки, собранные из светящихся точек. Здесь даже пол светился и свет этот уходил в глубину. А оттуда поднимались странные символы. Поднимались и таяли, уступая место новым знакам.

За огромным полупрозрачным столом сидел Охотник. В дырчатом шлеме, очень напоминающем дуршлаг. Таком же полупрозрачном, как и стол.

Время от времени он прижимал средний палец к налобной пластине и монотонно повторял. — «Странник, Странник, мы вас не слышим. Повторите запрос. Странник».

Марий шагнул к столу, слегка наклонился и тут, с удивлением, заметил меня на собственных руках. Сказал: «Ой», осторожно поставил на пол и отодвинул в сторонку. А потом постучал по шлему Охотника.

— Аллё, трамвай.

Мои туповатые шутки и словечки очень быстро прижились в народе. Почему-то люди учатся всяким глупостям гораздо быстрее и охотнее, чем чему-то путному.

Ур поднял взгляд. Моргнул и пододвинул Марию голубой планшетик, продолжая настукивать себя по лбу и бубнить. «Странник, Странник».

Марию хватило пяти секунд, чтобы прочитать запись. Но мне эти пять секунд показались вечностью. Я еле сдержалась чтобы не вырвать планшет.

— Сигнал был круг назад. Очень слабый. Расшифровали два слова. «Бедствие» и «ждем».

— Чего они ждут?

Марий посмотрел на меня с таким видом, будто ждал ответа на этот вопрос именно от меня. Плохо, все-таки, быть самым главным главнюком. Сложно это. Да и не хотела я. Это они заставили. И подставили. А теперь валят все на бедную меня. Нашли, понимаешь, Великого Кормчего. Я тут с комплексными обедами в школьной столовой разобраться не могу, а они на космоса кидают. Нет уж, ребята тут давайте сами. Я человек маленький, космосам не обученный и вообще я там стирку затеяла.

— Читай.

Марий протянут планшет.

— Думаешь, я что-то еще там вычитаю? — Буркнула я.

— Читай.

Я пробежала глазами по сообщению.

— Двенадцать. Два, Четыреста семьдесят два о вр. п. Восемнадцать. Пять, тридцать три. Это что?

— Это дата и время. Сообщение читай.

Прохххх… вахххх… хр..пф.