Таракан без ног не слышит – 3. Волшебный пендель

— Я будто пазл собирала. Одна картина, разорванная на миллион кусочков. И надо составить их так, чтобы все края идеально сошлись.

— Ты пошла наиболее сложным путем. Сначала следовало восстановить нейронную матрицу.

— Понел. — Кивнула я. — Буду знать. В следующий раз именно с этого и начну.

— Не ёрничай. Я сам по своим мозгам не разгуливал, да и в чужие не попадал, но, судя по всему, ты максимально упрощаешь сложные химические процессы, облекая всё в понятный тебе видеоряд. Так вот, для начала стоит воссоздать синаптическую сеть. Она, как каркас, в который тебе останется только встроить воспоминания.

— Ты же сказал про нейронную матрицу.

— Давай я не буду тебя путать. Как говорят наши программисты — «Работает — не трогай» Делай, как тебе проще. Понемногу разберешься, может, и нам чего объяснишь.

Может и объясню. А пока ты продолжай. Очень интересно, как оно всё, по-научному, происходит.

— Там уже нейропластика. Стволовые клетки создают новые нейронные пути. Аксоны, тонкие отростки нервных клеток, начинают прорастать, формируя новые связи. Синаптическая сеть перестраивается, создавая альтернативные маршруты передачи информации. Дендриты соединяются и образуют новые контакты, а нейромедиаторы начинают работать в усиленном режиме, обеспечивая передачу сигналов. Все поняла?

— Кх-м. — сказала я. — Частично.

Марий довольно улыбнулся.

Если проще, то считка это как удар по вазе. Куски побольше, куски поменьше и совсем крохотные. Есть совсем микроскопические, но даже пылинки не исчезают. И задача мозга склеить эти кусочки. Восстановить нейронные связи. Но мозг может и заблокировать большую часть информации. Обычно человек потерявший память, все-таки, помнит базу. Язык помнит. Как ходить, есть, как себя вести в обществе. Только при моментальной и глубокой считке он превращается в овощ.

— Как Корм?

Нет. Слава Звезде, не так. Нянька собиралась держать тебя на крючке, возможностью его восстановления, а не обозлить окончательно, не оставив Корму никакого шанса. Она разрушила его лимбическую систему. Попросту — разорвала связь с реальностью. Протонное сканирование показало, что у него очень низкий процент критичных участков. И сейчас идет то самое нейропластическое восстановление. На данном этапе всё зависит только от него. Ну и поддерживающая терапия. Его почти сразу поместили в камеру и начали восстановительные процедуры. Так что с ним все будет в полном порядке. Не волнуйся.

— Я перестану волноваться, когда он сядет со мной за обеденный стол и начнет хвалить луннину стряпню.

— Сядет, будь уверена. Скучаешь по нему?

— Скучаю.

Я стянула шлем с головы и положила его на пол рядом с креслом. Гибкие сервоприводы крутанулись и перевернули шлем. Марий, который не терпел беспорядка ни в чем, укоризненно на меня посмотрел, шлем поднял и поместил его в крепёж на спинке кресла.

— И что там с моими полетами? — быстренько перевела я тему, пока не началась лекция о необходимости аккуратного отношения к вещам, и особенно, к высокоточным приборам.

Он постучал ногтем по креслу, прямо над моим ухом и вздохнул, видимо решив, что поводов для лекций я ему дам еще немало.

— Если я ничего не путаю, то ты побывала в мезосфере. Тебе просто цены нет как полевому исследователю.

— Я в любом качестве бесценна. — Гордо заявила я. — А что такого таинственного в этой сфере? Я кроме льда ничего не обнаружила.

— Это самая сложная для исследований часть земной атмосферы. Для зондов там воздуха слишком мало, а для космических механизмов слишком много. Ну а снаряды пролетают мимо слишком быстро. Не хочешь зондом поработать?

— Давай как-нибудь потом. Недосуг нынче. Что вы там решили на собрании?

— Пока ничего толкового. Пара идей есть, но с ними надо хорошо поработать.

— И что за идеи?

— Давай как-нибудь потом. — Усмехнулся в ответ Марий. — Прежде чем есть мясо, его надо хорошо приготовить.

— Ладно, готовь, кулинар.

Я встала и похлопала Мария по плечу. Он перехватил мою руку, сжал в ладонях и подул.

— Ледышка совсем. Замерзла.

— И замерзла и голодная. Давай в едальню сходим. Может наскребут мне тарелочку еды.

— Не надо никуда ходить. Я тут припас тебе каши.

— Ыыыы. — Заныла я. — Опять каша-а. Не могу я её, проклятую есть. Хоть бы хлебушка кусочек.

— Надо, дивная, надо.

Марий достал судочек и принялся деловито накрывать на стол. Расстелил салфеточку и аккуратно расправил складочки. С хлопком открыл крышку судка и от каши повалил пар.

— Горячая еще. Давай, садись.

Марий отколупнул от крышки ложку, протер её и с поклоном подал мне.

— Нижайше прошу отведать наше угощение.

Я засопела, выхватила ложку и села за стол. Знает, паразит, что я на злости любую стену протараню. И знает, как меня вывести.

Я ненавидела, когда он давал понять, что смотрел мои записи. Будто меня голую по всему Городу прогнали. С другой стороны, подобные записи имелись на всех уров, и я тоже имела к ним полный доступ. Уров это никак не смущало. Да и не собиралась я смотреть ничьи записи. А вот свои собиралась хорошенько почистить, но времени на это пока не хватало.

Проглотив третью ложку отвратительной серой склизкой каши, я опять вспомнила, как впервые узнала, из чего эта каша делается. Аппетита мне это не прибавило. Но навело на одну мысль.

— А где у нас Киса шляется?

— Везде. — Пожал плечом Марий. — Зачем он тебе?

— Надо попросить, чтобы он не перерабатывал продукты. Пусть целиком приносит.

— Ты собралась есть солому?

— Зачем солому? Я мяса хочу.

— Марий хохотнул.

— Дивная, ты думаешь, что каша из потрошеных чухов делается? В ней животного белка процентов десять. Да и тот из лягушек, мышей и рыбы. А все остальное — это ферментированные злаки вместе с соломой. Кора, очистки. Даже песка немного есть.

Я с отвращением посмотрела на ложку и положила её на стол.

— Наелась. Спасибо.

— Да брось, дивная.

Марий сел рядом со мной, пододвинув на нешироком кресле и обнял.

— Ладно, с лягушками и мышами я пошутил. Какая разница из чего сделана каша. Главное, что она питательна и безвредна. Эта еда — наш шанс дожить до нового урожая.

— А потом новый урожай мы переработаем в эту мерзость и будем давиться ею дальше.

— Нет, дивная. Мы расчистим вырубки и засеем их семенами, которые я спрятал подальше и храню. Мы будем строить новый Город и расширять посевные площади. Мы будем создавать посевные и уборочные механизмы, которые я подсмотрел в твоих записях. Обещаю тебе, наши дети никогда не узнают вкуса этой каши. И никогда не будут голодать.

Я посмотрела на Мария.

— Точно обещаешь?

— Точно. А пока будь умницей, доешь.

Я откинула голову на его плечо и взвыла.

— А-а-а.

Марий быстренько запихал в мой рот ложку полную каши.

Отчет. 5 2 ноября

Второй день одиннадцатой луны.

База «Визиг». Территория горного шельфа условное название «Вершина мира». Объект исследования. Перевальный тоннель. (Точное местоположение в отчете №1.)

Завершена сборка лабораторного оборудования. Собрана буровая установка. Проведено бурение первой контрольной скважины. Образцы переданы в лабораторию.

Начато исследование потенциально аномальной зоны, условно названной «Тьма».

Учитывая, что наибольшую вероятность происхождения аномалии вызывают электромагнитные колебания, на местном совете было решено начать изучение феномена именно с них. (Протокол совета представлен отдельно) Установлено оборудование.

1. Квантовый магнитометр.

2.Индикатор геофизических аномалий.

3. Измерители электромагнитного излучения.

Запах жарящегося мяса оторвал Первого от составления отчета.

Мужчина растер ладони, подышал на них и снова растер. Горелки плохо справлялись со своей задачей. А мощности световых панелей с повышенным кпд едва хватало для работы оборудования.

Первый откинул шкуру пса, висящую на дверном проеме, и вышел из душной лаборатории. Ночью заметно потеплело и выпал новый снег. Первый не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на огромные белые хлопья. Он стоял посреди поляны, закинув голову и смотрел как снежинки создают иллюзию полета.

— Это моя душа летит к тебе. — Шептал он, не замечая, капель на своих щеках.

Глава 6 От щедрот твоих

— Я принесла тебе яблоко.

Кажется, все наши встречи с Золотой начинались с этой фразы. Только в этот раз я могла взять яблоко.

Я и взяла.

И впилась зубами в его сочную мякоть.

— М-м-м. Волшебно. А ещё есть?

— А ты думаешь оно единственное? — Улыбнулась эльфа.

Я предпочитала видеть их в человеческом обличье именно из-за этих улыбок. Хотя их эмоции я давно ощущала без проблем, даже когда они были в своем настоящем облике.

— А можешь еще принести?

— Сколько?

— Сколько не жалко. Дитя́м витамины нужны.

— У тебя появились дети?

— Угу. — Я откусила огромный кусок от плода и с трудом прожевав, добавила. — Целый город детей. И все мои. Только давай про оплату пока замнем. Целого эльфенка за мешок яблок слишком жирно будет.

Золотая удивлённо поморгала.

— Когда ты так странно и непонятно говоришь я теряюсь.

— Чего ты не поняла?

— Зачем платить за яблоки? Их нам дарит Земля и мы не можем ими торговать. Плодов очень много. Они даже пропадают. Мы будем только рады принести их вам.

Кусок застрял у меня в горле. Какая же я идиотка. Почему не спросила эльфов раньше о продуктах?

— А что у вас еще есть?

На следующий день целый ряд на рынке был просто завален разнообразными фруктами, овощами и травами. И я тоже не имела никакого морального права торговать этим богатством.

Но я стащила четыре самые большие и спелые аввы и отнесла их в камору управляющего рынком.

— Ты просто не представляешь как вы нас выручили.

Мы снова сидели на моем балконе. Мои мерзлявые приятели кутались в одеяла, из моей спальни. Пушистые пледы были хорошо прогреты единственным на весь дом, обогревателем, который высасывал всю энергию из многочисленных, но слабоватых солнечных батарей. Да и с солнечным светом этой зимой были проблемы. Почти всегда над городом висели низкие серые тучи.

Балкончик мой был почти полностью засыпан снегом. Но идти в столовую эльфы отказались. Они очень не любили ограниченных пространств.

Я уже прикидывала, что из моего хозяйства может заменить лопату, но эльфы быстро решили проблему. Вызвали небольшой смерч, который в три счета убрал снег. Не скажу, что дочиста. Ранние оттепели сделали свое дело и всё вокруг было в наморозях и лужицах. Но эльфы предпочли балкон уютной кухне, в которой можно было развести огонь. Впрочем, огня они вообще боялись, как… огня. Дети лесов, что тут скажешь.

Пришлось вытаскивать из спальни подушки и подкладывать на замороженные сиденья.

В целом, посиделки получились очень даже лампово.

Заснеженная поляна и темные высокие сосны создавали подобие театральной сцены, а мы были зрителями в ложе. Вот только актеров пришлось бы ждать долго.

Я и сама не заглядывала сюда целую зиму.

Дом строился для покоя и уединения. Но после отлета тишина стала меня пугать.

Очень часто я засыпала в одной из камор Центра, потому что там всегда было шумно.

Днем шумели уры и горожане, которые приходили учиться. Ночью слышался шум механизмов. И под этот шум мне снилось море. Во снах оно всегда было теплым, ласковым, цвета аквамарина, как камешек, который я нашла на берегу в детстве и хранила где-то в коробке с самыми важными вещами.

Просыпалась я часто с ощущением песка на губах и соленых брызг на щеках, но такой отдохнувшей, будто и правда побывала на морском побережье, искупалась в теплой воде и как следует прогрелась на Солнышке. И с чувством острой тоски по лету.

Эльфы с удовольствием пили мой чай с энзешной вяленой аввой.

Пили и нахваливали.

— А сами чего не вялите? Не умеете? За целую вечность не научились? — подколола я своих приятелей.

— У нас нет такой необходимости. В наших городах всегда цветут цветы и спеют фрукты.

— Здорово. — позавидовала я. — А нам вот приходится консервировать. Может, совместное производство наладим? Концерн какой-нибудь. «Огурец и сыновья»

Эльфы неуверенно переглянулись и слегка пожали плечиками.

— Мы будем приносить вам фрукты, когда они поспеют.

— Вы и представить себе не можете как я вам благодарна. Я могу что-то сделать для вас?

— Ты и так сделала много, отдав нам рестабль. Считай, что фрукты — это наша ничтожная благодарность.

Ух ты, какие политесы мы тут развели.

— А с мясом помочь можете? — Обнаглела я.

Эльфы снова переглянулись и улыбнулись.

— Помочь не можем. Но можем не мешать.

— В каком смысле — не мешать? Не мешать охотиться? Так тут не на кого. Из зверья только козы домашние да куры. Когда никогда чуха дикари притащат. Да и то копыта да головы.

И тут эльфы рассмеялись. Зрелище более редкое, чем затмение Солнца. И я впитывала в себя этот смех как песок влагу.

— Мы уже рассказывали тебе что иномирцы, только прилетев на эту планету, начали уничтожать зверей. Не для пропитания, а просто ради развлечения. Убивать и бросать трупы на месте. Это было настолько ужасно, что мы увели всех животных подальше отсюда. И с тех пор не пускали их обратно.

— О как. Так это из-за вас тут живности нет? Я-то думала зверье сбежало подальше от города. Благо есть куда.

— Да, места много. Но хороших мест немного меньше. И Город стоит на очень хорошем месте. Видимо поэтому иномирцы и выбрали его для лагеря.

— Здорово. Значит, вы снимете запрет, и звери вернутся.

— Мы можем это сделать.

— Можете или сделаете?

— Сделаем. Но с одним непреложным условием. Вы не будете убивать зверей ради забавы.

— Да я… Да мы тут… Да у меня каждый охотник на счету будет. Каждый грамм мяса лично буду проверять.

Я аж задохнулась. С трудом выдохнула и снова вдохнула.

— Ну, не каждый грамм и не всегда лично, но что охота будет строго по лицензиям, это я могу гарантировать.

Фиолетовый поднялся с места, прошелся по балкончику и остановился у перил. Осторожно потрогал высохшие веточки плюща, сорвал хрусткий листочек и растёр его тонкими изящными пальцами. Серебристо-серый порошок осыпал каменную балюстраду. Тут же налетел приятель мой ветерок и навел порядок, сдув пыль в жухлую серую траву, присыпанную снегом.

Фиолетовый повернулся ко мне.

— Хочешь, мы поставим тут купол?

— Хочу. Какой купол?

Я тряхнула головой. Какой еще купол? Мы же о мясе говорили.

— Такой же, как над нашим Городом. У тебя всегда будет лето. Мы посадим тебе фруктовый сад и поможем его вырастить.

— Заманчиво, конечно. Но если это вместо зверья, то лучше не надо.

— Нет. Не вместо. Это даже не подарок. Это нужно нам. Нам не нравится холод, но нравится общаться с тобой. А ты очень редко нас навещаешь.

— Времени нет. А почему вы так любите со мной общаться?

— Даже самому совершенному разуму может быть одиноко. А ты напомнила нам о такой вещи как дружба. И помогла нам вспомнить, как прекрасно быть кому-то нужным. Ты не представляешь, какие эмоции мы испытали, глядя, как радостно жители твоего города разбирают фрукты. Мы получили бо́льшую радость, чем они сами, при виде детей, измазанных соком аввы. Их смех наполнил нас новой силой, и у трёх наших особей появились почки.

— А вы без почек, что ли, живёте?

Я не особо учила биологию в школе и понятия не имела имеются ли почки у насекомых. Да и неизвестно было, насколько эльфы являются насекомыми. И имеют ли они вообще какое-то отношение к насекомым.

— Я говорю о том, что у нас появилась надежда на потомство. И нам через несколько лун понадобятся носители. Если ты сможешь их дать, то нас станет больше на три особи.

— Хой! — завопила я, подрываясь с места. — Это же здорово! Считайте, что один носитель у вас уже есть!

Не в силах справиться с эмоциями, я подскочила к Фиолетовому, обняла и смачно чмокнула в щеку, ощутив губами жесткий хитин. Потом эту же процедуру проделала с Золотой и с Сиреневым. Тискала и тормошила их, не забывая вопить.

— Да я сама в носители пойду! Мой первый! Я давно уже решила! Вы мне теперь должны как земля колхозу! Двоих еще найду. В крайнем случае заплачу, сколько скажут. А мамочки должны хорошо питаться. Нам белок необходим.

— Хорошо. Мы снимем запрет. Надо немного подождать пока животные это услышат и вернутся.

— Здорово. Просто поверить не могу насколько все здорово.

Я осела на диванчик едва переводя дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно в Городе. Трясущимися лапками я налила себе чаю и залпом выпила всю кружку.

— Мы сделали тебя счастливой?

— Еще какой счастливой. Но я была бы ещё счастливее, если бы вы помогли мне добраться до корабля.

— Ты можешь долететь до корабля сама.

— Не могу. Я уже пробовала. Там нет воздуха, и я задыхаюсь. А еще, там очень холодно. Просто жуть как холодно.

— А разве это имеет для тебя значение?

— Оказалось, что имеет. Опытным путём выяснила.

Я передернулась от воспоминаний.

— Знаешь, я думаю, что тебе это только кажется. Это всего лишь твои страхи. На самом деле тебе не нужен воздух. И тебе не страшен никакой холод. Ты даже на Солнце можешь слетать.

— До Солнца далековато будет.

— Расстояния тоже не имеют для тебя значения. Ты же дух. Ты можешь просто шагнуть до любой звезды, как бы далека она ни была.

Я покачала головой.

— Нет. Говорю же, пробовала я уже туда подняться.

Золотая протянула было ко мне руку, но увидев Ананси, отдернула её обратно.

— А я тебе повторяю, это всего лишь твои страхи. Ты сквозь стены проходишь, что тебе какой-то холод.

— Когда это я сквозь стены проходила? Не было такого.

— Ты легко прошла сквозь купол. А это покрепче любой стены, поверь.

— Я не смогу сама. — Вздохнула я. — Помогите мне. Я не справлюсь одна.

Отчет 6 10 ноября

База «Визиг».

Десятый день десятой луны.

Территория горного шельфа условное название «Вершина мира». Объект исследования. Перевальный тоннель. Условное название «Тьма». (Точное местоположение в отчете №1.)

Зафиксировано наличие колоний микроорганизмов, адаптировавшихся к жизни в условиях полной темноты и повышенной влажности.

Предположительно организмы обладают уникальными биохимическими и генетическими адаптациями, позволяющими им:

1. Эффективно функционировать без доступа к свету.

2. Поддерживать жизнедеятельность в условиях повышенной влажности.

3.Возможно, использовать альтернативные источники энергии.

Для детального изучения планируется:

1. Отбор проб с соблюдением стерильных условий.

2. Проведение микробиологического анализа.

3. Определение таксономической принадлежности организмов.

4. Исследование их метаболических путей.

5. Изучение механизмов адаптации к экстремальным условия

Рекомендуется организовать постоянный мониторинг колонии для отслеживания динамики развития и возможных изменений в популяции микроорганизмов.

Колонии были обнаружены уже давно. А должны были обнаружить их сразу. Первый не уставал себя ругать, что допустил работы без должной защиты. Людей спас холод.

Макс первый заметил странное свечение. Не яркое, не агрессивное — скорее призрачное, бледного лилового цвета. Луч фонаря высвечивал лишь слабые дуги контуров, зато тепловизор нарисовал целую картину. Колонии — округлые, почти геометрические пятна, будто нанесённые кистью художника-минималиста.

— Это не биолюминесценция, — бормотал Макс, доставая пробоотборник. — Спектр не тот. Не нравятся они мне.

— Чем именно?

— Форма… слишком правильная. Посмотри на края. Чёткие, словно очерченные циркулем.

— Может, освещение так играет? — предположил Первый, подходя ближе. Поверхность колоний была гладкая, почти глянцевая, а цвет равномерно распределялся от центра к краю.

Под обычным микроскопом картина стала ещё страннее.

Клетки колонии располагались рядами. Как кирпичи в кладке. Вместо хаотичного скопления — чёткие линии, почти геометрические узоры. Ни одной «лишней» клетки. Ни единого случайного ответвления.

— Как будто их кто-то специально выкладывал, — сказал Первый.

— Или печатал, — добавила Макс. — Как на принтере.

Они переглянулись. В природе так не бывает. Даже самые организованные колонии бактерий сохраняют долю случайности — а здесь всё слишком… идеально.

На следующий день они пришли с лупой и измерительными инструментами. Результаты только умножили вопросы.

Все колонии имели почти одинаковый размер — с разницей в доли миллиметра. Расстояние между отдельными пятнами было примерно равным

— Это не биология. — задумчиво выдал Первый. — Это инженерия какая-то. Как эту чушь в отчете писать?

— Сначала поймём, с чем имеем дело. Если это действительно не природа… значит, здесь кто-то был. И не просто был — что-то создавал.

Где-то в глубине тоннеля раздался тихий щелчок — будто сработало невидимое устройство. Или сорвался вниз накопившийся конденсат.

Колонии молчаливо мерцали в полумраке.

Глава 7 Космос в ручном режиме

Сложнее всего было найти корабль в открытом космосе. Вроде и большая дура, но космос оказался намного больше. Только на второй день своей одиссеи я обнаружила слабый отблеск света от круглого паруса корабля.

Через мгновение я уже прилипла к его черному корпусу.

— Тук-тук-тук. — Я постучала по странному материалу, напоминающему прогуталиненую мешковину. — Есть кто дома?

Мертвая тишина космоса была мне ответом.

— Ну ладно. Тогда я войду.

Я очутилась в густой темноте, которая сопротивлялась моим движениям будто вода. Да это и была вода. Я крутанулась и через мгновение поняла, что зря это сделала. Направление было потеряно. Меня снова охватила та же паника, что и в первый мой пробный полет за пределы атмосферы. Срочно надо двигаться. Неважно куда. И я двинулась. По лягушачьи отталкиваясь ногами. Двигалась, но движения не ощущала. Сменила направление, но ничего не изменилось. А может мне просто показалось, что я что-то изменила.

Чтобы не завопить от ужаса, я забарахталась и неожиданно коснулась рукой чего-то гладкого.

Так. Теперь осторожно. Но сначала надо успокоиться. Я «закрыла» глаза и представила, что дрейфую по дну лесной речки. Надо мной зеленоватая вода, сквозь которую пробиваются солнечные лучики, а рядом шныряют стайки мальков. Я ведь могла уснуть на дне той реки, без всякого страха утонуть. А в Озере так вообще спала, как сурок. Так почему здесь мне так не хватает воздуха?

— Успокойся, радость моя. — Прошептала я сама себе. — Это всего лишь банальная клаустрофобия. Ничего с тобой не случится.

Мое сердце, находящееся в сотнях километров от меня, стало биться реже и постепенно ритм выровнялся.

Я снова протянула руку и дотронулась до гладкой стены. Мне просто надо пройти сквозь неё.

И тут возникла другая проблема. Чтобы пройти сквозь препятствие мне необходимо было приложить усилие. Там, на Земле, хватало просто расслабиться, чтобы провалиться сквозь пушистые ветви. Но здесь не было гравитации. Либо она была настолько слаба, что не желала воздействовать на мою невесомую сущность.

Зацепиться было не за что. Оттолкнуться… А вот это идея.