Развод с миллиардером. Ты не хотел детей со мной

И одиннадцать непрочитанных сообщений.

Я открыла переписку с Денисом.

Последнее он отправил в шесть утра.

«Я не знаю, как жить, если ты уйдешь».

Я долго смотрела на эти слова.

Вчера я бы заплакала.

Сегодня почувствовала странную пустоту.

Не знает, как жить.

А ведь я тоже не знала.

Не знала, где буду жить через неделю.

Сколько смогу заработать.

Как привыкну просыпаться одна.

Как буду рассказывать знакомым о разводе.

Как выдержу, если однажды встречу Дениса с Полиной и их дочерью.

Я не знала ничего.

Кроме одного.

Возвращаться я не хотела.

Я открыла новое сообщение.

Долго подбирала слова.

Потом написала:

«Денис, я подам на развод. Я не хочу сейчас обсуждать наши отношения. Мне нужно время, чтобы решить бытовые и юридические вопросы. Пожалуйста, не приезжай к Оксане и не пытайся меня искать. Когда я буду готова говорить по делу, я сообщу».

Перечитала.

Отправила.

Он ответил почти сразу.

«Вера, не делай этого».

Следом:

«Я готов на все, только дай мне шанс».

Я выключила уведомления.

Положила телефон в ящик тумбочки.

Потом встала и подошла к окну.

На улице начинался обычный сентябрьский день.

Люди шли на работу.

Дети с рюкзаками спешили в школу.

У подъезда мужчина поправлял шарф маленькому мальчику. Мальчик смеялся, пытался увернуться, а потом сам обнял отца.

Я смотрела на них, пока они не скрылись за углом.

И впервые подумала о том, что мне придется учиться жить без обещания, что однажды Денис передумает.

Больше не будет этого «потом».

Я не знала, успею ли стать матерью.

Не знала, захочет ли меня когда-нибудь полюбить другой мужчина.

И даже не была уверена, что смогу снова кому-то доверять.

Но теперь хотя бы понимала, что моя жизнь не обязана закончиться вместе с нашим браком.

Я отошла от окна.

Из кухни доносился запах свежего кофе.

Оксана что-то напевала, негромко и немного фальшиво.

Я умылась, расчесала волосы и вышла к ней.

— Доброе утро, — сказала подруга.

Я остановилась в дверях.

Добрым это утро не было.

Но оно наступило.

И мне предстояло его прожить.

— Доброе, — ответила я и села за стол.

Глава 2. Первый урок

На третий день я обнаружила, что у меня нет собственного полотенца.

Точнее, полотенце было. Оксана дала мне большое, белое, с вышитой по краю веточкой. Оно лежало на полке в ванной, рядом с моими зубной щеткой и кремом.

Но я вдруг захотела свое.

То старое, голубое, которое висело в нашей ванной справа от раковины. Денис постоянно путал его со своим, а я возмущалась, потому что на моем оставались следы его средства для бритья.

Какая глупость.

Четыре года он обманывал меня, три года растил дочь от другой женщины, а я стояла в чужой ванной и едва не плакала из-за полотенца.

Я закрыла шкафчик.

Посмотрела на себя в зеркало.

Под глазами залегли тени. Волосы, которые я вчера вечером вымыла и оставила сохнуть, торчали в разные стороны. На подбородке выскочил маленький прыщик.

За последние два дня я почти не спала.

Днем удавалось отвлекаться. Мы с Оксаной разговаривали, ездили по делам, готовили ужин. Я даже несколько раз смеялась.

А ночью возвращались воспоминания.

Не только плохие.

Вчера я вспомнила, как Денис однажды приехал за мной после концерта с огромным букетом пионов. Было начало июня, дождь лил как из ведра, и он промок до нитки, пока бежал от машины к служебному входу.

Я тогда смеялась над ним.

Он обнял меня, мокрый, счастливый, и сказал:

— Ради тебя я и в речку прыгну.

Воспоминание было настолько отчетливым, что я даже почувствовала знакомый запах его парфюма.

Потом вспомнила девочку в желтом платье.

И долго лежала, глядя в потолок.

Сегодня утром я решила, что хватит.

Не плакать, конечно. С этим ничего нельзя было сделать по приказу.

Хватит лежать в постели и ждать, когда пройдет боль.

Мне нужна была квартира.

Своя.

Хотя бы на ближайшие месяцы.

Я оделась, убрала постель и вышла на кухню.

Оксана сидела за столом с ноутбуком. Рядом стояла чашка кофе и лежала раскрытая тетрадь.

— Доброе утро, — сказала я.

Она подняла голову.

— Ты уже проснулась? Я думала, поспишь подольше.

— Не получается.

— Кофе будешь?

— Да.

Оксана закрыла ноутбук.

— Я вчера разговаривала с Леной. У нее знакомый риелтор. Очень приличная женщина, мы через нее помещение для школы смотрели. Если хочешь, дам номер.

Я остановилась у кофемашины.

— Ты мысли читаешь?

— Нет. Просто вчера ты полчаса рассматривала объявления о квартирах, пока думала, что я не вижу.

Я улыбнулась.

— Скрытность никогда не была моей сильной стороной.

— Особенно когда у тебя телефон на максимальной яркости.

Она взяла кружку и подвинула мне тарелку с сырниками.

— Только не торопись снимать первое попавшееся жилье. Посмотри несколько вариантов.

— Я не хочу тебя стеснять.

— Ты меня не стесняешь.

— Оксан...

— Вера, у меня трехкомнатная квартира, и я живу одна. Ты вполне можешь побыть здесь столько, сколько потребуется.

Я села напротив.

— Спасибо.

Она махнула рукой.

— Ешь.

Я отломила кусочек сырника.

— А ты куда сегодня?

— На работу. У меня с утра родительское собрание, потом четыре занятия и встреча с человеком, который обещал наконец починить кондиционер.

— Ты все еще с ним воюешь?

— С кондиционером или с человеком?

— С обоими.

— С кондиционером отношения даже лучше. Он хотя бы иногда работает.

Я рассмеялась.

Впервые за утро по-настоящему.

Оксана посмотрела на меня поверх чашки и улыбнулась.

Потом осторожно спросила:

— Денис звонил?

Я перестала улыбаться.

— Вчера вечером. И сегодня ночью.

— Ты отвечала?

— Нет.

— Он знает, где ты?

— Знает, что у тебя. Я попросила не приезжать.

Она кивнула.

— Если появится, скажи мне.

— Ты собираешься выставить его за дверь?

— Если понадобится.

Я посмотрела на подругу.

Она была невысокой женщиной с мягкими чертами лица, любила домашние платья и совершенно не умела ругаться без смешных выражений.

Но в серьезных ситуациях Оксана становилась удивительно твердой.

— Ты же понимаешь, что он не опасный человек? — сказала я.

— Понимаю. Но это не значит, что ему можно приходить без приглашения.

Я опустила глаза на тарелку.

Простая мысль.

И почему-то очень непривычная.

Не всякому человеку можно приходить, когда ему удобно.

Даже если это твой муж.

Особенно если ты попросила его оставить тебя в покое.

***

Первую квартиру я посмотрела после обеда.

В объявлении она называлась уютной студией с дизайнерским ремонтом.

На фотографии действительно было красиво.

В действительности дизайнер, по-видимому, ненавидел людей.

Кровать стояла почти вплотную к плите. Между ванной и кухней имелась прозрачная перегородка, а единственное окно выходило на кирпичную стену соседнего дома.

— Очень современное решение, — сказала риелтор.

Я представила, как буду завтракать, любуясь человеком в собственной ванной, и вежливо отказалась.

Во второй квартире было слишком темно.

Третью хозяин сдавал только на одиннадцать месяцев, но требовал оплатить четыре вперед.

К вечеру я устала.

И вдруг поняла, что раньше Денис просто попросил бы своего помощника найти хороший вариант.

Наверняка красивый.

Наверняка дорогой.

Я приехала бы, посмотрела и сказала, нравится мне или нет.

Потом подписала бы документы, даже не особенно вчитываясь.

Мне стало неловко от этой мысли.

Я ведь не была беспомощной.

У меня было образование. Я много лет работала, сама ездила за границу, решала бытовые вопросы, вела документы по нескольким нашим семейным делам.

И все же за одиннадцать лет я привыкла, что многое в моей жизни устроено заранее.

Теперь приходилось начинать с простого.

Сколько я готова платить?

Где мне удобно жить?

Нужна ли отдельная спальня?

Хочу ли я тишины?

От последнего вопроса я неожиданно остановилась посреди тротуара.

Тишины я хотела.

Очень.

Не той пустоты, которая оглушала меня в спальне Оксаны по ночам.

А обычной тишины, в которой можно включить музыку, когда захочется. Не ждать, что кто-то позовет тебя из кабинета. Не прислушиваться к шуму подъезжающей машины.

Я достала телефон и позвонила риелтору.

— Марина, а можно посмотреть что-нибудь небольшое, но с отдельной комнатой? Не обязательно в новом доме. Главное, чтобы было спокойно.

— Конечно. У меня как раз есть вариант. Правда, ремонт там самый обычный.

— Это ничего.

— И кухня маленькая.

— Ничего.

— Зато район хороший. Рядом парк, магазины, до метро минут десять.

— А посмотреть можно?

— Завтра после четырех.

Мы договорились.

Я убрала телефон и пошла дальше.

Первый раз за эти дни у меня появилось дело, которым хотелось заняться.

***

Вечером Денис написал:

«Я могу приехать и привезти твои вещи. Скажи, что нужно».

Я сидела на диване у Оксаны и смотрела на сообщение.

Он прислал его в половине восьмого.

Как раз тогда, когда обычно возвращался домой.

Раньше в это время я спрашивала, будет ли он ужинать.

Иногда он просил разогреть то, что осталось со вчерашнего дня. Иногда привозил что-нибудь из ресторана. Иногда мы вместе готовили пасту и разговаривали о прошедшем дне.

Мне захотелось спросить, поел ли он.

Я даже начала набирать.

Потом остановилась.

Не потому, что хотела наказать его молчанием.

Просто я не знала, что мне делать с его ответом.

Если скажет, что поел, я представлю его одного за столом.

Если скажет, что не поел, мне захочется позаботиться.

Если окажется, что он был у Полины...

Я закрыла переписку.

Через несколько минут пришло еще одно сообщение.

«Вера, я понимаю, что ты злишься. Но неужели мы теперь даже разговаривать не будем?»

Я закрыла глаза.

Он все еще называл происходящее злостью.

Будто мне было достаточно немного успокоиться.

Будто через несколько дней я перестану сердиться, и мы сможем продолжить.

Я написала:

«Денис, мне нужны мои вещи, но сейчас я не готова возвращаться в дом. Позже пришлю список. Давай пока общаться только по необходимым вопросам».

Он ответил:

«Хорошо. Я подожду».

И сразу следом:

«Я скучаю».

Я не ответила.

А потом, разозлившись на собственную слабость, погасила экран телефона.

— Ты чего такая сердитая? — спросила Оксана, появляясь в дверях кухни.

Я показала ей экран.

Она прочитала сообщения.

— Ну, скучает, — сказала она.

— Ты его защищаешь?

— Нет. Я просто думаю, что он действительно скучает.

Я посмотрела на нее.

— И что мне теперь делать?

— Ничего. Ты ведь не обязана возвращаться только потому, что человеку без тебя плохо.

Оксана отдала телефон.

— Слушай, я тебе еще кое-что хотела предложить.

Она села рядом.

— Только не отказывайся сразу.

— Что?

— У меня преподаватель уходит на больничный. На восемь недель, возможно, чуть меньше. Четыре дня в неделю, несколько групп и индивидуальные занятия. Ты могла бы ее заменить.

Я удивленно посмотрела на подругу.

— Меня?

— Нет, свою соседку с третьего этажа. Конечно, тебя.

— Я давно не вела полную нагрузку.

— Полную и не нужно. У нас частная школа, группы небольшие. Ты же не раз меня подменяла.

— Но одно дело провести два урока, когда ты заболела. А другое...

— Вер, ты отличный преподаватель.

Я опустила взгляд.

— Не знаю.

Оксана нахмурилась.

— Что именно ты не знаешь?

Я не сразу нашлась с ответом.

— Смогу ли.

Она помолчала.

— Когда ты последний раз занималась с детьми?

— В мае. С Машей и Димой, перед их экзаменами.

— И как они сдали?

— Маша на отлично. Дима на четверку, но для него это был очень хороший результат.

— Вот видишь.

— Оксан, это совсем другое.

— Почему?

Я хотела объяснить.

Что давно не работала каждый день.

Что привыкла самостоятельно выбирать время занятий.

Что у меня сейчас все разваливается.

Что я могу не справиться.

Но вдруг поняла, насколько глупо это звучит.

Не потому, что мне нечего было бояться.

Было.

Просто я слишком долго смотрела на работу как на что-то, к чему вернусь потом.

Когда у Дениса станет меньше дел.

Когда мы закончим ремонт.

Когда перестанем ездить.

Когда я наконец разберусь с тем, чего хочу.

Потом.

В моей жизни было слишком много этого слова.

— Какое расписание? — спросила я.

Оксана улыбнулась.

— Вот это уже разговор.

Она достала ноутбук.

И следующие полчаса мы обсуждали учеников.

Я смотрела имена, возраст, продолжительность занятий, произведения, которые они готовили.

Чем дольше мы разговаривали, тем меньше я думала о Денисе.

У одной девочки плохо получались гаммы.

У мальчика десяти лет были проблемы с ритмом.

Тринадцатилетняя Кира Руднева, судя по записям преподавателя, настояла на сложном произведении и теперь отказывалась заниматься.

— Вот с этой осторожнее, — сказала Оксана, указывая на фамилию.

— Почему?

— Характер. Очень способная, но если что-то не получается, начинает злиться на всех. Особенно на себя.

— Это знакомо.

— Ее отец иногда приходит на занятия. Человек нормальный, но требовательный.

— А мама?

— Тоже бывает. Родители разведены, девочка живет у матери, с отцом проводит выходные и несколько вечеров.

Я кивнула.

— А что она выбрала?

Оксана развернула экран.

— Шопена. Фантазию-экспромт.

Я присвистнула.

— Смело.

— Именно. Преподаватель предлагала другое, но Кира упрямо настояла. Теперь собирается вообще бросить фортепиано.

Я посмотрела на пометки.

Девочка занималась музыкой давно.

И, судя по программе, действительно была способной.

— Когда у нее урок?

— Во вторник. В шесть.

— Хорошо.

Оксана приподняла бровь.

— Это значит, что ты согласна?

Я закрыла ноутбук.

— Да.

Она расплылась в улыбке.

— Вот и отлично.

А я вдруг почувствовала тревогу.

Не сильную, не такую, как после разговора с Денисом.

Обычное волнение перед работой, которую давно не делала регулярно.

И это было почти приятно.

***

Квартиру я сняла в воскресенье.

Ту самую, с маленькой кухней и обычным ремонтом.

Когда хозяйка открыла дверь, я сразу почувствовала запах свежей краски и яблок.

На подоконнике стояла миска с фруктами.

В гостиной был светлый диван, книжный шкаф и стол у окна.

Спальня оказалась небольшой, но в ней помещались кровать, комод и узкий шкаф.

Все выглядело чисто и спокойно.

— Только у меня никаких дорогих дизайнерских решений, — предупредила хозяйка. — Делала для себя, потом к дочери переехала.

— Мне нравится.

Она показала кухню.

Плиту.

Стиральную машину.

Ванную.

Потом открыла балкон.

Оттуда был виден двор с несколькими большими деревьями.

На детской площадке женщина качала мальчика лет пяти.

Я отвернулась раньше, чем успела рассмотреть их.

— Хороший район, — сказала хозяйка. — Тихий.

— Да.

Мы обсудили условия.

Я внимательно прочитала договор, несколько раз уточнила то, что раньше наверняка оставила бы без внимания.

Внесла обеспечительный платеж и оплату за первый месяц.

Получила ключи.

Хозяйка ушла.

А я осталась посреди пустой квартиры.

Точнее, почти пустой.

Мебель была.

Посуда тоже.

Даже шторы висели.

Но здесь не было ничего моего.

Ни книги, ни чашки, ни привычного запаха.

Я прошла по комнатам.

Открыла шкаф.

Закрыла.

Проверила окно.

Потом села на диван и посмотрела на ключи в ладони.

Я сняла квартиру.

Сама.

Не посоветовавшись с Денисом.

Не спросив, понравится ли ему район, удобно ли ему будет приезжать и не слишком ли далеко отсюда до его офиса.

И внезапно поняла, что мне хочется позвонить ему.

Не для того, чтобы пожаловаться.

Не чтобы попросить вернуться.

Просто рассказать.

«Денис, представляешь, здесь такой смешной маленький балкон. И шкаф в спальне узкий, зато все нужное помещается».

Я уже почти слышала, как он ответит.

«Вер, ну зачем тебе такая коробочка? Давай я найду что-нибудь нормальное».

Я убрала телефон в сумку.

И снова посмотрела вокруг.

А мне нравилась эта коробочка.

Солнечный прямоугольник на полу.

Зеленая чашка в шкафу.

Немного скрипучий паркет.

И возможность не объяснять, почему я выбрала именно ее.

Я достала из сумки блокнот и записала:

«Полотенца. Постельное белье. Продукты. Настольная лампа».

Подумала.

Добавила:

«Цветы».

Потом зачеркнула.

Какие еще цветы?

Сначала нужно купить нормальную кастрюлю.

Но через минуту вернулась к записи и написала еще раз:

«Цветы».

Мне хотелось, чтобы в квартире было красиво.

Для меня.

***

Первый рабочий день начался с того, что я перепутала кабинеты.

Оксана потом смеялась почти пять минут.

— Вера, ты ведь двадцать лет в музыке. Как можно перепутать дверь?

— Очень просто. У тебя три одинаковых коридора и ни одной нормальной таблички.

— Таблички есть.

— Они размером с почтовые марки.

— Зато красивые.

Я посмотрела на нее.

— Ты ведь знаешь, что я могу уволиться в первый же день?

— Знаю. Поэтому договор уже подписан.

Я рассмеялась.

Школа занимала первый этаж старого административного здания.

Оксана постепенно отремонтировала помещения, купила хорошие инструменты, собрала преподавателей.

В небольшом холле стояли кресла для родителей, книжный стеллаж и автомат с кофе.

Из-за двери доносились звуки скрипки.

Где-то мальчик старательно играл гамму, каждый раз спотыкаясь на одном месте.

Мне стало неожиданно хорошо.

Я знала этот мир.

Запах нотной бумаги.

Потертые края клавиш.

Детские голоса в коридоре.

Разговоры преподавателей о том, кто опять забыл дневник.

Здесь никто не называл меня женой Дениса Горина.

Никому не требовалось, чтобы я соответствовала его положению.

Я была просто Верой Андреевной.

Преподавателем.

Первым пришел девятилетний мальчик по имени Степа.

Он сразу сообщил, что ненавидит гаммы.

— Это взаимно? — спросила я.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Что?

— Гаммы тебя тоже ненавидят?

Степа задумался.

— Не знаю.

— Давай проверим.

Через десять минут выяснилось, что гаммы совершенно ни при чем.

Степа не любил играть медленно.

Когда ошибался, начинал сначала, снова ускорялся и опять сбивался.

Мы договорились, что сегодня его задача — пройти небольшой отрывок без спешки.

Он посмотрел на меня с недоверием.

— И все?

— Для начала.

— А если получится?

— Тогда посмотрим, что делать с твоей ненавистью.

Он улыбнулся.

К концу урока у него получилось.

Не идеально.

Но заметно лучше.

На прощание Степа сказал:

— Вы нормальная.

Я поблагодарила его за высокую оценку.

И, когда он ушел, несколько секунд сидела за инструментом с улыбкой.

Потом достала телефон.

По привычке захотелось написать Денису.

«Первый ученик назвал меня нормальной. Кажется, карьера складывается».

Я даже набрала сообщение.

Но остановилась.

Стерла.

Положила телефон рядом.

Оказывается, я слишком привыкла делиться с мужем маленькими событиями.

И теперь совершенно не понимала, куда девать эти новости.

Я открыла переписку с Оксаной.

Написала ей то же самое.

Она ответила почти сразу:

«Повышение до прекрасной получишь после второго урока».

Я рассмеялась.

И пошла встречать следующего ученика.

***

К шести вечера у меня немного болела спина.

Я успела провести три занятия, выпить два кофе и один раз забыть, куда положила очки.

Они нашлись на голове.

Оксана, конечно, это видела.

Я только собиралась разобрать бумаги, когда в дверь негромко постучали.

На пороге стояла девочка.

Высокая для своего возраста, худенькая, с темно-русыми волосами, собранными в хвост.

На плече у нее висел рюкзак.

Ногти были покрыты темно-фиолетовым лаком, причем на указательном пальце лак почти полностью облез.

— Здравствуйте. Я Кира.

— Вера Андреевна. Проходи.

Она вошла, поставила рюкзак на стул и посмотрела на рояль.

— А Елена Викторовна когда вернется?

— Примерно через восемь недель.

— Понятно.

По ее тону было ясно, что ничего хорошего в этом известии она не увидела.

Я не обиделась.

Смена преподавателя редко радует подростков, особенно когда впереди выступление.

— Можешь пока устроиться, — сказала я. — Мы сначала познакомимся.

Кира села на банкетку и открыла ноты.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

— Кира, ты бутылку забыла.

В дверях появился мужчина.

Я сначала увидела широкие плечи в темной куртке, затем лицо.

Ему было около сорока пяти.

Темные волосы, немного седины у висков. Прямой нос, внимательный взгляд, заметная складка между бровями.

В одной руке он держал прозрачную бутылку с водой, в другой — телефон.

— Спасибо, пап.

Кира взяла бутылку.

Мужчина посмотрел на меня.