Развод с миллиардером. Ты не хотел детей со мной

Я рассмеялась еще сильнее.

Михаил покачал головой.

— Неделю назад я не мог усадить ее за инструмент. Теперь меня выгоняют из комнаты, потому что я отвлекаю.

— Значит, все идет хорошо.

— Для музыки, возможно. Для моего спокойствия не уверен.

Он улыбнулся.

И мне вдруг стало легко.

Совершенно неожиданно.

Я не думала о том, как выгляжу.

Не подбирала слова.

Не пыталась произвести впечатление.

Мы просто разговаривали.

— Вы за банкеткой? — спросил он.

— Да. Оксана попросила забрать. Я как раз была неподалеку.

— Пойдемте, покажу, что получилось.

Он провел меня через широкую дверь в соседнее помещение.

Там стояли несколько отреставрированных кресел, небольшой стол и наша банкетка.

Я узнала ее сразу.

Хотя выглядела она заметно лучше.

Дерево очистили, укрепили соединения, поверхность аккуратно обработали.

Сиденье осталось прежним.

— Мы сохранили все, что можно было сохранить, — объяснил Михаил. — Одно соединение пришлось разобрать полностью. Там уже трещина пошла.

Он слегка надавил на край сиденья.

Банкетка не шелохнулась.

— Теперь можно спокойно пользоваться.

— Спасибо. Выглядит замечательно.

— Это хорошие вещи. Их часто меняют просто потому, что проще купить новые.

Я провела пальцами по гладкому краю.

— Для музыкальной школы это особенно важно. На таких банкетках по несколько поколений детей сидят.

— Вот именно.

Он посмотрел на меня.

— Хотите попробовать?

Я удивилась.

— Что?

— Сядьте. Проверим, удобно ли.

Я рассмеялась.

— Вы предлагаете мне провести испытание?

— Конечно. Должен же кто-то оценить работу.

Я села.

Пошевелилась.

Банкетка стояла совершенно устойчиво.

— Хорошо.

— Убедительно прозвучало.

— А что я должна сказать?

— Что это лучшая банкетка, на которой вы сидели в жизни.

Я посмотрела на него.

Он сохранял совершенно серьезное лицо.

Я тоже постаралась.

— Михаил Сергеевич, за долгие годы музыкальной карьеры я сидела на сотнях банкеток. Но эта навсегда останется в моем сердце.

Он не выдержал и рассмеялся.

Я засмеялась вместе с ним.

Сначала тихо.

Потом сильнее.

Смех получился настолько неожиданным, что я даже прикрыла рот ладонью.

Михаил посмотрел на меня с явным удовольствием.

— Вот теперь принимаю работу.

Я покачала головой.

— Оксана будет довольна.

— Я надеюсь. Все документы подготовлены, оплата прошла. Осталось передать банкетку.

— Я вызову такси.

— Поможем погрузить.

Он не стал настаивать на бесплатной доставке.

Не начал изображать человека, который одним движением решает все мои проблемы.

Просто предложил помощь с вещью, которую его компания отремонтировала.

И мне это понравилось.

***

Такси обещало приехать через двадцать минут.

Я уже собиралась выйти во двор, но Михаил посмотрел на экран моего телефона и сказал:

— Двадцать минут под дождем стоять необязательно. Можете подождать у нас.

— Спасибо. Я, наверное, посижу в офисе.

— Там сейчас бухгалтер разговаривает по телефону с человеком, который третий месяц не может правильно заполнить счет. Лучше пойдемте выпьем чаю.

Я улыбнулась.

— У вас всегда такие сложности с документами?

— Нет. Иногда они еще хуже.

Он показал на дверь в конце коридора.

За ней оказалась небольшая кухня.

Совершенно обычная.

Кофемашина, холодильник, стол, несколько стульев.

На подоконнике стоял цветок с пожелтевшими листьями.

Я посмотрела на него.

— Его кто-нибудь поливает?

Михаил проследил за моим взглядом.

— Регулярно.

— Кто?

— Не знаю. Все утверждают, что поливают. Возможно, именно поэтому он и выглядит несчастным.

Я рассмеялась.

Он достал две чашки.

— Чай или кофе?

— Чай, пожалуйста.

— Черный?

— Да.

— С сахаром?

— Нет.

Он поставил чайник.

Я села за стол.

На стене висел календарь с фотографиями старинных дверей.

Я рассматривала их, пока Михаил доставал чай.

— Вы давно занимаетесь реставрацией? — спросила я.

— Двадцать с лишним лет. Сначала работал у мастера, потом открыл небольшую мастерскую. Сейчас у нас уже несколько направлений.

— А почему именно реставрация?

Он пожал плечами.

— Мне нравится понимать, как вещь устроена. И нравится возвращать ей нормальный вид, если это еще возможно.

— Практично.

— Иногда не очень. Некоторые заказчики приносят такие предметы, что дешевле построить новый дом вокруг них.

Я засмеялась.

Михаил поставил передо мной чашку.

— А вы всегда хотели преподавать?

Я задумалась.

— Нет. Сначала хотела стать концертирующей пианисткой.

— Почему не стали?

— Потому что примерно к двадцати годам поняла, что одной любви к сцене недостаточно.

Он сел напротив.

— Не получалось?

Я посмотрела на него.

Вопрос был прямым.

Но не неприятным.

— Получалось. Только не настолько хорошо, насколько мне хотелось. Я играла прилично, выступала, участвовала в конкурсах. А потом поняла, что мне гораздо интереснее объяснять другим, почему у них что-то не получается.

— Странное удовольствие.

— Очень.

— Особенно если ученик не слушает.

— Особенно.

Я улыбнулась.

— Знаете, однажды ко мне привели мальчика, который категорически отказывался заниматься. Ему было шесть лет. Мама мечтала, чтобы он стал музыкантом, а сам он хотел играть в футбол.

— Сочувствую мальчику.

— Я тоже сочувствовала. На первом занятии он молчал почти двадцать минут. Потом спросил, сколько стоит рояль.

— Перспективное начало.

— Я ответила. Он задумался и сказал, что за такие деньги можно купить очень хороший футбольный автобус.

Михаил громко рассмеялся.

— Не просто мяч?

— Нет. Именно автобус. Чтобы возить всю команду.

— Разумный человек.

— Вполне. Потом мы договорились, что он попробует заниматься месяц. Если совсем не понравится, скажет маме.

— И как?

— Через месяц он по-прежнему хотел играть в футбол. Но уже знал несколько пьес и соглашался приходить раз в неделю.

— А потом?

Я улыбнулась.

— Потом его мама наконец услышала, чего хочет сын. Музыку он оставил. А футболом занимался еще несколько лет.

Михаил посмотрел на меня с интересом.

— И вы не расстроились?

— Нет. Он не обязан был любить фортепиано только потому, что его мама очень хотела.

Я сделала глоток чая.

— У меня самой в детстве была преподавательница, которая считала, что музыка должна быть главным делом жизни любого нормального человека. Даже если человеку восемь лет и он мечтает просто пойти гулять.

Михаил улыбнулся.

— Вы ее ненавидели?

— Нет. Боялась.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что она многое мне дала. Но некоторые ее методы я точно не хочу повторять.

Он кивнул.

Некоторое время мы молчали.

Не неловко.

Просто пили чай.

Потом я спросила:

— А у вас были неудачные первые рабочие дни?

Михаил посмотрел на меня.

— Вы хотите услышать что-нибудь позорное?

— Желательно.

— Тогда придется рассказать про дверь.

Я отставила чашку.

— Уже интересно.

Он откинулся на спинку стула.

— Мне было двадцать три. Работал в мастерской у одного очень строгого человека. Нам заказали реставрацию старых дверей для загородного дома.

— Так.

— Я только начинал. Очень старался. Хотел показать, какой я внимательный.

— И?

— Мне поручили разобрать одну дверь, аккуратно сложить детали и подписать, чтобы ничего не перепутать.

Я уже начала улыбаться.

— Вы перепутали?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Я все подписал.

— Это же хорошо.

— Очень хорошо. Особенно если на каждой детали написать «верх».

Я сначала не поняла.

Потом представила.

— На каждой?

— На каждой.

Я расхохоталась.

— Зачем?!

Михаил развел руками.

— В тот момент мне казалось, что я действую исключительно разумно.

Я смеялась так сильно, что пришлось отставить чашку подальше.

— И что сказал ваш мастер?

— Сначала ничего. Очень долго смотрел на меня.

— А потом?

— Спросил, не собираюсь ли я повесить дверь горизонтально.

Я снова рассмеялась.

Михаил смотрел на меня и тоже улыбался.

— В общем, первые несколько лет в профессии я многому научился.

— Особенно правильно подписывать детали.

— Именно. Теперь я даже различаю верх и низ.

Я прикрыла лицо ладонью.

— Простите.

— За что?

— Я не могу перестать смеяться.

— Это хорошо.

Он сказал просто.

Без особого значения.

Но мне почему-то стало тепло.

Я посмотрела на него.

Михаил сидел напротив, немного наклонив голову.

У него были красивые руки.

Не идеальные, как на рекламных фотографиях.

На одном пальце виднелся старый шрам.

Кожа на костяшках была немного грубее, чем у Дениса.

Я поймала себя на том, что рассматриваю их.

И поспешно подняла глаза.

Михаил улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

— Вы так серьезно смотрели.

— Думала, насколько же нужно любить свою работу, чтобы после стольких лет продолжать самому возиться с мебелью.

Он посмотрел на руки.

— Мне это нравится. Не каждый день удается. Бумаг стало слишком много.

— Но сегодня удалось.

— Сегодня я решил, что имею право.

Я улыбнулась.

— Правильное решение.

Он чуть наклонился вперед.

— А вы сейчас вернулись к преподаванию после перерыва?

Я кивнула.

— Да.

— Соскучились?

— Очень.

— Почему тогда не возвращались раньше?

Вопрос был обычным.

Но я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

Раньше я могла ответить, что занималась семьей.

Что у мужа был сложный график.

Что не хотела привязываться к постоянной работе.

Все это было правдой.

Только теперь за этими объяснениями стояло слишком много болезненного.

— Так складывалась жизнь, — сказала я.

Михаил посмотрел на меня.

Несколько секунд я боялась, что он начнет расспрашивать.

Но он только кивнул.

— Бывает.

Потом добавил:

— Главное, что вернулись. По Кире видно, что вам это подходит.

Я почувствовала неожиданную благодарность.

Он не потребовал объяснений.

Не решил, что за моим ответом обязательно должна скрываться интересная история.

Просто оставил мне право не рассказывать.

Мы допили чай.

Телефон сообщил, что такси подъехало.

Я поднялась.

— Мне пора.

Михаил тоже встал.

— Провожу.

***

На улице дождь почти закончился.

Рабочий помог погрузить банкетку в багажник.

Я проверила, хорошо ли закреплена упаковка, поблагодарила его и повернулась к Михаилу.

— Спасибо за ремонт.

— Пожалуйста.

— Кира, кстати, вчера хорошо позанималась.

— Я знаю. Она мне весь вечер объясняла, чем отличается быстрый темп от торопливой игры.

Я улыбнулась.

— Надеюсь, вы усвоили?

— Почти. Но контрольную пока не сдавал.

Он рассмеялся.

Водитель открыл мне дверь.

Я уже собиралась садиться, когда Михаил сказал:

— Вера Андреевна.

Я обернулась.

— Да?

— Можно один вопрос? Не по поводу Киры.

Я удивилась.

— Конечно.

Он на секунду задумался.

Впервые за наше знакомство я увидела его немного неуверенным.

— Вы не хотели бы как-нибудь провести вечер вместе? Например, поужинать.

Я замерла.

Он продолжил:

— Просто вдвоем. Не по работе и не ради разговора об учебе.

Я посмотрела на него.

В груди неожиданно сильно забилось сердце.

Михаил стоял передо мной совершенно спокойно.

Не улыбался самоуверенно.

Не ждал, что я непременно соглашусь.

Просто предложил.

А я вдруг совершенно отчетливо поняла, что хочу.

Хочу пойти с ним ужинать.

Хочу снова услышать, как он смеется.

Хочу разговаривать о всяких глупостях.

Хочу, чтобы этот красивый взрослый мужчина смотрел на меня не только как на преподавательницу своей дочери.

Но вслед за этим пришла другая мысль.

Я все еще была замужем.

Формально.

Да и не только формально.

Я еще плакала по ночам.

Еще вздрагивала, когда на экране появлялось имя Дениса.

Еще иногда автоматически доставала две чашки вместо одной.

— Михаил Сергеевич, — начала я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я сейчас развожусь.

Слова прозвучали неожиданно спокойно.

Он не изменился в лице.

Только коротко кивнул.

— Понимаю.

— Все произошло совсем недавно.

— Тогда, наверное, я поторопился.

Я не знала, что ответить.

Он продолжил:

— Простите, если поставил вас в неудобное положение.

— Нет.

Слово вырвалось слишком быстро.

Михаил чуть приподнял брови.

Я почувствовала, как покраснели щеки.

— То есть вы меня не обидели. Просто я пока не знаю, готова ли.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

Потом улыбнулся.

— Хорошо. Не нужно отвечать сейчас.

— Спасибо.

— И не думайте, что это как-то связано с занятиями Киры. Она очень довольна, а наши взрослые планы не должны влиять на ее учебу.

Я кивнула.

— Согласна.

— Если захотите, скажете. Если нет, ничего страшного.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Он открыл передо мной дверь машины.

Я села.

Михаил отступил.

— Хорошего вечера, Вера.

Впервые он назвал меня просто по имени.

Я почему-то заметила это сразу.

— И вам.

Машина тронулась.

Я обернулась.

Он еще стоял возле ворот мастерской.

Потом поднял руку на прощание и пошел внутрь.

Я повернулась вперед.

Посмотрела на свои руки.

И вдруг поняла, что улыбаюсь.

***

Улыбка исчезла минут через десять.

Вместо нее пришло чувство вины.

Я сидела в такси, смотрела на мокрые улицы и думала о том, что только что произошло.

Мужчина пригласил меня на ужин.

Мне понравилось.

Очень.

Но разве можно радоваться этому сейчас?

Я ведь еще не развелась.

Еще не успела даже нормально осознать конец брака.

Вчера плакала, читая сообщения Дениса.

А сегодня смеялась с другим мужчиной.

Мне показалось, что я делаю что-то неправильное.

Не по отношению к мужу.

После того, что он сделал, я не считала себя обязанной хранить ему верность.

Скорее по отношению к той женщине, которой была еще совсем недавно.

К Вере, которая одиннадцать лет любила одного человека.

Которая верила ему.

Которая хотела от него ребенка.

Разве такая любовь могла просто закончиться?

Я посмотрела в окно.

Конечно, не могла.

И не закончилась.

Я все еще любила Дениса.

Но мне понравился другой мужчина.

Не как будущий муж.

Не как спаситель.

Я ничего о нем почти не знала.

Просто мне было хорошо рядом с ним.

И впервые за долгое время я почувствовала себя женщиной, которой кто-то может заинтересоваться.

Не женой успешного бизнесмена.

Не хозяйкой дома.

Не человеком, который обязан поддерживать чужой распорядок.

Мной.

Водитель свернул к музыкальной школе.

Я расплатилась, поблагодарила его и подождала, пока он поможет выгрузить банкетку.

Оксана вышла навстречу.

— О, привезла! Отлично.

Она осмотрела сиденье.

Провела пальцами по ножке.

— Красота. Молодцы.

— Да, сделали хорошо.

Мы вместе с охранником перенесли банкетку в кабинет.

Оксана проверила, ровно ли она стоит.

Потом посмотрела на меня.

— Ты чего такая?

Я насторожилась.

— Какая?

— Не знаю. Странная.

— Устала.

— Нет, не устала. У тебя лицо какое-то...

Она прищурилась.

— Ты случайно не влюбилась?

Я рассмеялась.

Слишком громко.

Оксана открыла рот.

— О-о-о!

— Даже не начинай.

— Вера!

— Оксана, перестань.

Она схватилась за спинку стула.

— Я же пошутила!

— Очень смешно.

— Подожди. Ты что, действительно...

Я закрыла лицо ладонями.

— Он пригласил меня на ужин.

Наступила тишина.

Я опустила руки.

Оксана смотрела на меня круглыми глазами.

— Кто?

— Михаил Руднев.

Она медленно села.

— Ого.

— Что?

— Ничего себе.

— Ты можешь не делать такое лицо?

— Какое?

— Будто я сообщила, что беременна от космонавта.

Оксана расхохоталась.

Я тоже не выдержала.

Мы смеялись несколько секунд.

Потом она спросила:

— И что ты ответила?

— Что пока не знаю.

— Почему?

Я посмотрела на нее.

Она сразу перестала улыбаться.

— А, Вер. Прости.

Я села рядом.

— Я ведь еще замужем.

— Формально.

— И не только формально.

Оксана кивнула.

— Понимаю.

Я вздохнула.

— Мне было с ним хорошо. Мы пили чай, разговаривали. Он рассказал ужасно смешную историю про свою первую работу.

— И?

— И я смеялась. По-настоящему. А потом он пригласил меня на ужин, и я захотела согласиться.

Оксана молчала.

— Только по дороге я вдруг почувствовала себя ужасно.

— Из-за Дениса?

— Не знаю. Наверное.

Я посмотрела на свои руки.

— Оксан, я же его любила. Люблю, наверное. Я не могу просто перестать.

— А кто тебе сказал, что нужно перестать сегодня?

— Никто.

— Тогда в чем проблема?

Я задумалась.

— Мне кажется, что если я пойду ужинать с другим мужчиной, то будто признаю, что все закончилось.

Оксана некоторое время молчала.

Потом сказала:

— Вер, но ведь ты сама решила, что все закончилось.

Я закрыла глаза.

— Знаю.

— Ты можешь скучать по Денису и все равно не хотеть возвращаться. Можешь грустить и одновременно радоваться хорошему дню.

Я посмотрела на подругу.

— Это звучит слишком просто.

— А я не говорю, что будет просто.

Она накрыла мою руку своей.

— Только не превращай развод в наказание для самой себя. Ты и так достаточно пережила.

Я помолчала.

— Я не готова к новым отношениям.

— Возможно.

— И не хочу никому обещать то, чего не могу дать.

— Так и не обещай.

Оксана улыбнулась.

— Ужин ведь не означает, что ты обязана в понедельник познакомиться с его родителями, а во вторник выбирать обои в спальню.

Я засмеялась.

— Господи, ты неисправима.

— Знаю.

Она поднялась.

— А теперь идем пить чай. У меня остался пирог.

Я посмотрела на банкетку.

На гладкое дерево, аккуратно укрепленные ножки.

И снова вспомнила Михаила.

На этот раз не почувствовала вины.

Только тихое, непривычное тепло.

***

На следующий день я впервые за много лет вошла в юридическую фирму не вместе с Денисом.

Офис находился в центре Москвы, в старом здании с высокими потолками.

На стойке меня встретила девушка, предложила воду и попросила немного подождать.

Я села в кресло у окна.

На коленях лежала папка с документами.

Свидетельство о браке.

Копии документов на квартиру.

Банковские выписки.

Несколько бумаг, касавшихся имущества, приобретенного во время брака.

Я собирала их весь предыдущий вечер.

Часть нашла в электронных архивах.

Часть пришлось запросить.

Когда-то я участвовала в этих делах вместе с Денисом, но обычно именно он решал, какие документы важны и где их хранить.

Теперь мне предстояло разобраться самой.

— Вера Андреевна?

Я поднялась.

Ко мне подошла женщина лет пятидесяти в темном костюме.

— Светлана Игоревна Кравцова. Проходите, пожалуйста.

Мы вошли в кабинет.

Она предложила сесть, включила компьютер и посмотрела на меня поверх очков.

— Оксана немного рассказала о вашей ситуации. Но я предпочла бы услышать все от вас.

Я открыла папку.

— Я хочу развестись с мужем.

— Есть общие несовершеннолетние дети?

Вопрос был обычным.

Юридическим.

Но я все равно почувствовала, как сжалось горло.

— Нет.

Светлана Игоревна кивнула.

— Муж согласен на развод?

Я помолчала.

— Пока нет. Но я думаю, что он согласится, когда поймет, что я не передумаю.

Она сделала пометку.