Развод с миллиардером. Ты не хотел детей со мной

Ливия Норвейн

Развод с миллиардером. Ты не хотел детей со мной

Глава 1. У тебя есть дочь

В тот вечер я никак не могла доиграть одну и ту же фразу.

Пальцы знали, что делать. Я помнила каждую ноту, могла сыграть эту пьесу с закрытыми глазами, но почему-то все время замедлялась перед последним аккордом.

Я остановилась, убрала руки с клавиш и посмотрела на часы.

Без четверти восемь.

Денис обещал вернуться к девяти. У него был ужин с партнерами, который мог затянуться, поэтому я не стала ничего готовить. Заказала себе салат, оставила его на кухне и села за рояль.

Раньше я могла играть часами. В последние годы все чаще находила причины отложить занятия: нужно было встретить гостей, выбрать подарок для делового партнера мужа, согласовать меню, съездить на благотворительный вечер. Мелочи, из которых незаметно складывалась чужая жизнь.

Сегодня мне хотелось просто побыть одной.

Телефон лежал на крышке рояля, рядом с нотами. Когда он завибрировал, я подумала, что Денис решил предупредить об опоздании.

Но сообщение пришло от незнакомой женщины.

«Здравствуйте, Вера. Меня зовут Полина Белова. Простите, что пишу вам вот так, но я больше не могу ждать. У меня есть дочь от вашего мужа. Вчера Лизе исполнилось три года».

Я перечитала сообщение.

Потом еще раз.

Несколько секунд я смотрела на экран, пытаясь понять, почему незнакомая женщина решила отправить мне такую глупость.

У Дениса не было детей.

У нас не было детей.

В этом и заключалась главная боль нашего брака, о которой я научилась не говорить.

Я хотела ребенка. Очень хотела. Сначала представляла, как мы станем родителями через пару лет после свадьбы. Потом соглашалась подождать еще немного. Потом перестала спрашивать, потому что знала ответ заранее.

Денис детей не хотел.

И никогда этого не скрывал.

Телефон снова завибрировал.

«Он обещал рассказать вам до ее дня рождения. Вчера приезжал, поздравлял Лизу. А вечером опять уехал. Сказал, что ему нужно время. Я устала от этих обещаний».

Следом пришло видео.

Я не сразу его открыла.

Может быть, это какая-то ошибка? Другая женщина, другой Денис. Мошенники. Неудачная попытка шантажа.

Но почему-то пальцы стали холодными.

Я нажала на воспроизведение.

Видео длилось двадцать три секунды.

На экране появилась светлая гостиная. За небольшим столом сидела девочка в желтом платье. Перед ней стоял торт с тремя свечками. Кто-то за кадром смеялся, а девочка нетерпеливо ерзала на стуле.

— Папа, ну давай!

Камера немного сдвинулась.

И я увидела мужа.

Денис стоял рядом с девочкой, придерживая одной рукой тарелку. На нем была темно-синяя рубашка, которую я сама забрала из химчистки на прошлой неделе.

— Подожди, командир, — сказал он. — Ты желание загадала?

Девочка серьезно кивнула.

— Какое?

— Не скажу!

— Правильно. А то не сбудется.

Он наклонился, поправил ей волосы за ухом и поцеловал в макушку.

Никакой неловкости.

Никакого напряжения.

Движение было настолько привычным, что я вдруг почувствовала, как подступила тошнота.

Девочка потянулась к свечам.

— Пап, со мной!

— Конечно, с тобой. Давай на счет три.

Они вместе задули свечи.

Девочка завизжала от радости, обняла Дениса за шею, а он подхватил ее на руки и засмеялся.

Я знала этот смех.

За одиннадцать лет брака слышала его тысячи раз.

Только сейчас мне показалось, что он принадлежал совершенно другому человеку.

Видео закончилось.

Я сидела неподвижно.

Потом нажала на воспроизведение снова.

И еще раз.

На третьем просмотре заметила маленькую подробность.

Когда девочка потянулась к тарелке, Денис успел отодвинуть ее от края стола, даже не посмотрев вниз.

Он знал, что она может опрокинуть тарелку.

Знал, как она двигается, чего хочет, в какой момент нужно ее подстраховать.

Он не просто приехал поздравить ребенка, которого редко видел.

Он был ее папой.

Настоящим папой.

Тем самым мужчиной, который однажды сказал мне:

«Вер, ну представь, что будет с нашей жизнью, если появится ребенок. Мы перестанем принадлежать себе».

Я опустила телефон на колени.

В комнате было тихо.

За окном проехала машина. Где-то в глубине дома включился холодильник. На рояле лежали раскрытые ноты.

Все осталось на своих местах.

Только я больше не понимала, где нахожусь.

Я открыла переписку.

«Он знает, что вы мне написали?»

Ответ пришел почти сразу.

«Нет».

Я долго смотрела на это короткое слово.

Потом написала:

«Вы уверены, что это его дочь?»

Отправив сообщение, я почувствовала стыд.

Не потому, что задала неправильный вопрос. Просто я только что увидела Дениса с девочкой и услышала, как она называла его папой. Но все равно искала возможность, что произошла ошибка.

Полина ответила:

«Да. Он признал отцовство. Лиза носит его фамилию».

Следом пришла фотография.

Денис сидел на диване, а девочка устроилась у него на коленях и показывала какую-то книжку.

Фотография явно была сделана в другой день. На Денисе был серый домашний свитер, которого я никогда не видела.

Я закрыла изображение.

Сердце стучало так сильно, что я слышала удары.

Хотелось написать этой женщине еще сотню вопросов.

Как давно?

Где они живут?

Он проводит с вами ночи?

Что говорит обо мне?

Вы знали, что я существую?

Но я вдруг поняла, что не хочу узнавать собственный брак из переписки с чужой женщиной.

Я набрала номер Дениса.

Он ответил после третьего гудка.

— Вер, привет. Я еще занят. Что-то случилось?

Голос был обычным.

Немного усталым.

Совершенно обычным голосом моего мужа.

— Ты можешь приехать домой?

— Я же говорил, у нас встреча. Освобожусь где-то через час. Может, чуть позже.

— Мне нужно, чтобы ты приехал сейчас.

Он помолчал.

— Ты заболела?

— Нет.

— Что случилось?

Я снова открыла фотографию девочки и посмотрела на нее.

— Денис, пожалуйста, приезжай.

В голосе, наверное, прозвучало что-то такое, чего он не привык от меня слышать.

— Хорошо, — быстро сказал он. — Я выезжаю. Минут сорок, может, меньше.

— Хорошо.

Я отключилась.

И впервые за все годы нашего брака не сказала ему, чтобы ехал осторожнее.

***

Пока я ждала, пыталась вспомнить, когда мы в последний раз говорили о детях.

Не случайно, не из-за друзей, которые стали родителями. По-настоящему говорили о нас.

Кажется, три года назад.

Мы тогда были в ресторане.

Денис заказал дорогое вино, рассказывал о новом складском комплексе, который собирался строить под Москвой. Он был доволен, много смеялся, держал меня за руку.

Я тоже улыбалась.

А потом за соседним столиком расплакался младенец.

Молодая женщина подняла его из коляски, стала укачивать. Муж обнял ее за плечи и что-то сказал. Она рассмеялась, хотя ребенок продолжал плакать.

Я смотрела на них дольше, чем следовало.

Денис заметил.

— Опять?

Я не сразу поняла, что он имел в виду.

— Что?

— Вера, мы же обсуждали.

Он не злился. Просто устал от разговора, который еще даже не начался.

Я помнила, как опустила глаза на салфетку.

— Я ничего не сказала.

— Но я вижу.

Мне хотелось спросить, неужели так трудно хотя бы разрешить мне смотреть на чужого ребенка.

Вместо этого я ответила:

— Извини.

В тот вечер мы больше не возвращались к теме.

А ведь девочка на видео была уже жива.

Ей могло быть несколько месяцев.

Денис уже знал, что значит держать собственного ребенка на руках.

А я сидела напротив него и извинялась за то, что мне хотелось стать матерью.

Я встала с дивана слишком резко. Перед глазами потемнело.

Пришлось ухватиться за спинку кресла.

На кухне стоял нетронутый салат. Рядом лежала салфетка, которую я расстелила перед ужином.

Я открыла холодильник, потом закрыла.

Налила воды.

Сделала глоток.

Вода показалась противно теплой.

Я открыла кран и долго держала стакан под холодной струей.

В отражении темного окна увидела себя.

Тридцать восемь лет.

Одиннадцать лет брака.

И три года чужой жизни, о которой я ничего не знала.

Мне вдруг вспомнилось, как пять лет назад я предложила Денису обратиться к семейному психологу.

Не для того, чтобы его уговорили завести ребенка. Я уже тогда начинала понимать, что человек не обязан хотеть того же, чего хочу я.

Мне нужно было разобраться, смогу ли я прожить без детей и не возненавидеть нас обоих.

Денис отказался.

Сказал, что не намерен платить кому-то за разговоры о том, что и так понятно.

А потом обнял меня и добавил:

— Вер, я тебя люблю. Мне с тобой хорошо. Разве этого мало?

Я тогда заплакала.

Не при нем.

Позже, в ванной, под шум воды.

А утром решила, что нашей любви действительно должно хватить.

Я не была глупой девушкой, которая не слышала отказа.

Я слышала.

Просто каждый раз выбирала остаться.

Мне казалось, что если любовь настоящая, то от чего-то можно отказаться.

Я отказалась от возможности стать матерью рядом с Денисом.

Он ни от чего не отказался.

***

Денис приехал через тридцать восемь минут.

Я запомнила это совершенно точно, потому что почти все время смотрела на часы.

Сначала услышала, как открылись ворота. Потом негромко хлопнула входная дверь.

Он вошел в гостиную, не сняв пиджак.

— Вер, что случилось? Ты меня напугала.

Я сидела на диване.

Телефон лежал рядом.

Он оглядел меня и заметно расслабился.

Наверное, убедился, что я не ранена, не больна и в доме ничего не произошло.

— Ты бледная. Голова болит?

Я хотела ответить.

Но вместо слов получилось только покачать головой.

Денис подошел ближе.

— Ну что такое?

Он протянул ко мне руку.

Я отодвинулась.

Он остановился.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Вера?

Я взяла телефон, открыла видео и протянула ему.

Он посмотрел на экран.

Сначала спокойно.

Потом его лицо изменилось.

Совсем немного.

Я знала Дениса достаточно хорошо, чтобы заметить, как напряглись мышцы у его челюсти.

Он не нажал на воспроизведение.

Даже не попытался.

— Откуда это у тебя?

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Не потому, что еще сомневалась.

Просто надеялась, что он хотя бы спросит, что именно я ему показываю.

— У тебя есть дочь?

Денис медленно опустился в кресло напротив.

Телефон остался у него в руке.

— Вера, давай я объясню.

— У тебя есть дочь?

Он посмотрел на меня.

— Да.

Я кивнула.

Один раз.

Потом еще.

Не знаю, зачем.

Наверное, пыталась удержаться за обычное движение, чтобы не закричать.

— Ей три года?

— Да.

— Ее зовут Лиза?

— Да.

Мне хотелось спросить что-нибудь еще, но я не могла придумать вопроса, который не разорвал бы меня окончательно.

Денис положил телефон на стол.

— Кто тебе прислал?

— Ее мать.

Он прикрыл глаза.

— Черт.

Это было первое слово, которое он произнес с настоящим чувством.

Не когда увидел меня бледной.

Не когда я спросила о дочери.

А когда понял, что Полина сама все рассказала.

— Ты ведь обещал ей поговорить со мной? — спросила я.

Он открыл глаза.

— Да.

— Когда?

— Недавно.

— До дня рождения?

Он не ответил сразу.

Я и так знала.

— Денис.

— Да. Я обещал.

Я сжала руки.

— И вчера ты был у них?

— Был.

— А потом приехал домой?

— Вера...

— Ты приехал домой, спросил, как у меня прошел день, поужинал со мной. Ты рассказывал про какого-то человека, который опоздал на встречу. Помнишь?

Он смотрел на меня.

— Помню.

— Ты только что был на дне рождения своей дочери.

— Да.

Я почувствовала, что начинаю дрожать.

— А я спросила, почему ты такой уставший. И ты сказал, что день был тяжелый.

Денис провел ладонью по лицу.

— Я понимаю, как это выглядит.

— Нет.

Он поднял голову.

— Что?

— Ты не понимаешь.

Я встала, потому что больше не могла сидеть.

Прошла к окну.

За стеклом горели фонари. Где-то в соседнем доме женщина закрывала шторы. В одной из квартир мигал телевизор.

Люди жили обычным вечером.

Я вдруг позавидовала им.

Всем этим незнакомым людям, которые сейчас могли спокойно решать, что приготовить на ужин, во сколько лечь спать и нужно ли завтра заехать в магазин.

Мне тоже хотелось волноваться о чем-нибудь маленьком.

О забытом продукте.

О сломанном каблуке.

О плохой погоде.

О чем угодно, только не об этом.

— Как давно ты с ней? — спросила я, не оборачиваясь.

За спиной заскрипело кресло.

— Вера, это не так просто...

Я повернулась.

— Сколько?

— Четыре года. Чуть больше.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Четыре?

Он кивнул.

Я пыталась представить четыре года.

Не как число.

Как нашу жизнь.

Четыре Новых года.

Четыре лета.

Поездка в Италию.

Мой тридцать пятый день рождения.

Болезнь моей мамы, когда Денис почти каждый вечер звонил и спрашивал, нужна ли помощь.

Наш переезд в этот дом.

Годовщина свадьбы, на которую он подарил мне рояль.

И все это время существовала Полина.

— Ты любишь ее?

Он отвел взгляд.

— Я не знаю, как тебе ответить.

Я тихо рассмеялась.

Смех получился неприятным, чужим.

— Попробуй правду.

— Я люблю тебя.

— Я спросила о ней.

Денис выдохнул.

— У нас есть ребенок. Нас многое связывает.

— Ты с ней спишь?

Он резко посмотрел на меня.

— Вера, зачем тебе...

— Мне нужно знать, с кем я прожила одиннадцать лет.

Он помолчал.

— Да.

Я снова кивнула.

Он, наверное, хотел что-то добавить, но я подняла руку.

— Не надо подробностей.

Мне хватило.

Я вернулась к дивану, но не села.

Опустилась на подлокотник, потому что ноги плохо слушались.

Денис смотрел на меня с таким выражением, будто только сейчас начал понимать, что происходит.

— Я собирался сказать, — произнес он.

Я посмотрела на него.

— Когда?

— Не знаю. Я искал подходящий момент.

— Четыре года?

— О ребенке я узнал позже.

— Хорошо. Три с половиной?

Он опустил глаза.

— Ты ведь понимаешь, что это непростой разговор.

— Да, Денис. Очень непростой. Настолько, что ты решил вообще его не вести.

Он поморщился.

— Не надо так.

— Как?

— Будто я специально хотел причинить тебе боль.

Я несколько секунд смотрела на него.

Потом спросила:

— А что ты хотел?

Он молчал.

— Когда Полина забеременела, что ты хотел?

— Она сказала, что оставит ребенка.

— А ты?

— Я сказал, что буду помогать.

— И все?

— Нет, не все.

Он встал.

— Вера, я тогда сам не понимал, что делать. Мы не планировали ребенка. Это произошло.

— Такое бывает.

Он, кажется, обрадовался, услышав мой спокойный голос.

— Вот именно. Это было неожиданно. Я не мог просто бросить ее с ребенком.

— И правильно.

Денис замер.

— Что?

— Правильно, что не бросил. Ребенок ни в чем не виноват.

Он осторожно сделал шаг ко мне.

— Вер...

— Только почему для того, чтобы не бросить свою дочь, тебе понадобилось обманывать меня?

Он остановился.

Я видела, как он подбирал слова.

Денис всегда умел это делать.

На переговорах, в сложных разговорах, в спорах с партнерами.

Он мог убедить человека подождать, согласиться, уступить.

Со мной ему обычно было еще проще.

Я слишком хорошо знала его и часто сама находила оправдание тому, что он делал.

— Я боялся потерять тебя, — сказал Денис.

Я почувствовала, как глаза наполнились слезами.

— Поэтому решил ничего мне не говорить?

— Я надеялся разобраться.

— С чем?

— С этой ситуацией.

— Денис, у тебя есть дочь. Ей три года. Что значит разобраться?

Он отвернулся.

И я вдруг поняла, что он действительно не знает ответа.

Не потому, что все слишком сложно.

А потому, что все эти годы ему было удобно ничего не решать.

***

Когда мы познакомились, Денис еще не был миллиардером.

Ему было тридцать три, мне двадцать семь.

Он руководил небольшой логистической компанией, много работал, постоянно разговаривал по телефону и иногда забывал поесть.

Мы встретились на дне рождения общего знакомого.

Я тогда преподавала в музыкальной школе и подрабатывала аккомпаниатором. Денис весь вечер пытался выяснить, почему я так мало зарабатываю, если столько училась.

Я разозлилась.

Он рассмеялся.

А потом попросил мой номер.

Через два дня пригласил в маленькое кафе рядом с консерваторией.

Мы разговаривали до закрытия.

О музыке, о его бизнесе, о моей маме, о путешествиях, которые хотели совершить.

Он слушал внимательно.

Помнил сказанное.

Через неделю принес мне книгу, которую я вскользь упомянула на первом свидании.

Я влюбилась не в его деньги.

Их тогда почти не было.

Я влюбилась в мужчину, который умел смотреть на меня так, будто ничего интереснее в мире не существовало.

В первые годы брака мы много смеялись.

Ссорились из-за бытовых глупостей.

Мирились.

Уезжали на выходные без предупреждения.

Он мог приехать за мной после занятий, принести кофе и сидеть в машине, пока я заканчивала урок.

Я любила его.

И сейчас, стоя посреди гостиной, понимала страшную вещь.

Я все еще любила его.

Мне хотелось, чтобы он подошел, обнял меня, сказал, что все это неправда.

Что Полина ошиблась.

Что девочка не его.

Что я просто попала в какой-то ужасный сон.

Но в телефоне было видео.

И девочка называла его папой.

А Денис признавал каждое слово.

— Вера, послушай меня.

Я вздрогнула.

Он стоял совсем близко.

Я даже не заметила, как он подошел.

— Не трогай меня.

Он убрал руку.

— Хорошо.

Мы замолчали.

Я смотрела на его рубашку.

Ту самую, синюю.

Вчера он держал в ней свою дочь.

А сегодня приехал в этой же рубашке ко мне.

Мне вдруг стало интересно, знает ли Лиза, что у папы есть другая семья.

Что у него есть жена, о которой, возможно, даже не говорят.

Я не стала спрашивать.

Мне и так было плохо.

— Скажи мне одну вещь, — попросила я.

— Какую?

— Ты когда-нибудь хотел детей от меня?

Он нахмурился.

— Вера, при чем здесь...

— Пожалуйста. Ответь.

Денис сел обратно в кресло.

Положил ладони на колени.

— Я не хотел детей вообще. Ты это знаешь.

— Знаю.

— Я никогда не обещал тебе, что передумаю.

— Это правда.

Он посмотрел на меня с осторожным облегчением.

Будто мы наконец дошли до пункта, в котором он был совершенно прав.

И он действительно был прав.

Денис с самого начала говорил, что не планирует детей.

Только правда, которую я знала одиннадцать лет, теперь стала другой.

— Тогда почему у тебя есть дочь? — спросила я.

Он долго молчал.

— Потому что так получилось.

— И ты счастлив?

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Ты счастлив, что она у тебя есть?

Денис отвел глаза.

— Я люблю Лизу.

Эти три слова ударили сильнее всех предыдущих.

Я закрыла рот ладонью.

Он заметил мои слезы и сразу поднялся.

— Вер, ну пожалуйста...

— Не подходи.

— Я не могу смотреть, как ты...

— Тогда не смотри!

Я крикнула.

Впервые за весь вечер.

Денис остановился.

Я заплакала.

Слезы текли по лицу, и я не успевала их вытирать.

— Ты не понимаешь, — сказала я. — Ты даже не представляешь, что со мной сделал.

— Я понимаю, что виноват.

— Нет. Ты думаешь, что виноват, потому что изменил. А я четыре года жила рядом с человеком, который каждый день мог сказать мне правду. Каждый день, Денис. За завтраком. В машине. Перед сном.

Он стоял молча.

— Я спрашивала тебя о детях. Ты помнишь?

— Помню.

— Я говорила, что боюсь однажды пожалеть. Ты помнишь?

Он опустил голову.

— Да.

— Ты сказал мне, что мы сами выбрали такую жизнь.

Я едва смогла произнести последние слова.

— А оказывается, выбрала только я.

Денис провел ладонью по затылку.

— Это несправедливо. Я тоже многим жертвовал ради нас.

Я подняла на него глаза.

— Чем?

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Вера, сейчас невозможно нормально разговаривать.

— Тогда не разговаривай. Просто назови мне одну вещь, от которой ты отказался ради нашего брака.

Он молчал.

Я ждала.

Почему-то мне очень хотелось, чтобы он нашел ответ.

Хоть какой-нибудь.

Сказал, что отказался от важной поездки. От выгодной сделки. От привычного образа жизни.

Я бы даже не стала спорить.

Но Денис ничего не сказал.

И это молчание оказалось удивительно ясным.

Я вытерла лицо.

— Мне нужно уйти.

Он резко поднял голову.

— Куда?

— Пока к Оксане.

— Зачем? Это твой дом.

— Я знаю.

— Тогда останься. Я могу уехать.

Я посмотрела на лестницу, которая вела на второй этаж.