Развод с миллиардером. Ты не хотел детей со мной

Там была наша спальня.

Мои вещи.

Его вещи.

Кровать, в которой мы спали.

Кресло у окна, где я читала по вечерам.

Все было моим.

И одновременно я больше не представляла, как смогу провести здесь ночь.

— Я не хочу оставаться, — сказала я.

— Вер, сейчас поздно. Давай хотя бы переночуем, а завтра...

— Нет.

Он тяжело выдохнул.

— Ты принимаешь решение в состоянии шока.

— Возможно.

— Именно. Поэтому не нужно ничего решать сегодня.

Я посмотрела на него.

Еще час назад я бы, наверное, согласилась.

Денис много раз говорил мне похожие вещи.

Не спеши.

Давай подумаем.

Завтра все будет выглядеть иначе.

Иногда это было разумно.

Иногда я действительно торопилась.

Но сегодня за этими словами стояли четыре года лжи.

— Я уеду сегодня, — ответила я. — А с тобой мы разведемся.

Он побледнел.

— Что?

— Я хочу развода.

— Вера, нет.

— Да.

— Ты не можешь решить это за один вечер!

Я неожиданно почувствовала усталость.

— Я не решаю за один вечер, Денис. Ты четыре года давал мне причины. Просто я о них не знала.

— Я люблю тебя.

Я отвернулась.

— Пожалуйста, перестань.

— Это правда.

— Тогда почему мне так больно от твоей любви?

Он ничего не ответил.

***

Собирать вещи оказалось труднее, чем я думала.

Не потому, что их было слишком много.

Наоборот.

Я открыла шкаф и несколько минут не понимала, что мне понадобится.

Теплый свитер.

Джинсы.

Белье.

Домашняя одежда.

Зарядка.

Зубная щетка.

Какие-то обычные вещи, без которых нельзя провести несколько дней вне дома.

Я достала чемодан, положила в него две блузки и вдруг вспомнила, что завтра мне никуда не нужно идти.

У меня не было постоянной работы.

Я иногда давала частные уроки, помогала знакомым преподавателям, выступала на небольших мероприятиях. Последний полноценный учебный год у меня был давно.

Сначала я считала перерыв временным.

Потом Денис предложил не привязываться к расписанию школы, потому что ему хотелось, чтобы я могла ездить с ним.

Я согласилась.

Мне казалось, что это и есть хорошая семейная жизнь.

У мужа сложная работа. А я могу поддерживать его и заниматься музыкой в удобное время.

Я никогда не думала о том, что однажды мне придется собирать чемодан и уезжать из собственного дома.

Не знала, почему именно сейчас эта мысль вызвала во мне почти детскую обиду.

Ведь я могла остаться.

Денис сам предложил уйти.

Но мне хотелось оказаться как можно дальше от него.

Я открыла нижний ящик комода.

Там лежали мои документы.

Паспорт.

Диплом.

Свидетельство о браке.

Документы, связанные с квартирой, которую мы купили несколько лет назад и сдавали.

Я аккуратно сложила их в папку.

Потом нашла банковские карты.

На моем личном счете были деньги. Я никогда не оставалась без доступа к ним. Денис переводил мне средства на расходы, у меня сохранялись и собственные накопления.

На первое время хватит.

Дальше придется разбираться.

С работой.

С жильем.

С имуществом.

С тем, как вообще устроена жизнь женщины, которая одиннадцать лет была замужем за очень обеспеченным мужчиной.

От этих мыслей стало страшно.

Я села на край кровати.

Рядом, на прикроватной тумбочке Дениса, лежали часы.

Он забыл их утром.

Я вспомнила, как недавно покупала ему новый ремешок. Старый натирал запястье, а Денис все не находил времени выбрать замену.

Я тогда специально заехала в магазин.

Потратила почти час, потому что хотела подобрать именно такой, как он любит.

Мне вдруг захотелось швырнуть часы в стену.

Не потому, что ремешок имел какое-то значение.

Просто я помнила десятки таких мелочей.

Как покупала ему любимый хлеб.

Как откладывала фильм, чтобы посмотреть вместе.

Как звонила в ресторан и просила приготовить блюдо, которое ему нравилось.

Как среди ночи вставала проверить, не оставил ли он в кабинете открытое окно.

Он тоже заботился обо мне.

Присылал цветы.

Помнил о моих концертах, когда мог прийти.

Привозил подарки из поездок.

Однажды, когда я сильно заболела, отменил встречу и сам отвез меня к врачу.

Именно поэтому все происходящее было таким страшным.

Я не могла просто взять и вычеркнуть из памяти хорошего мужа.

А он существовал.

Рядом с другим Денисом.

Который ездил к дочери на день рождения, целовал ее в макушку и возвращался домой ко мне.

Я закрыла лицо руками.

Сначала плакала тихо.

Потом все сильнее.

В какой-то момент стало трудно дышать.

Я поднялась, открыла окно и несколько раз глубоко вдохнула холодный воздух.

Снизу доносился голос Дениса.

Он говорил по телефону.

Я не разобрала слов.

Но вдруг с ужасом подумала: а если он сейчас разговаривает с Полиной?

Если объясняет ей, что произошло?

Если говорит ей те же слова, которые только что говорил мне?

Что любит.

Что не хочет терять.

Что все можно исправить.

Я захлопнула окно.

Достала телефон и набрала Оксану.

Она ответила почти сразу.

— Вер, привет. Ты чего так поздно? Я как раз домой приехала.

— Оксан, можно я к тебе приеду?

Мой голос прозвучал странно.

Оксана помолчала.

— Конечно. Что случилось?

Я открыла рот.

И не смогла сказать.

— Вера?

— Мы с Денисом разводимся.

Наступила тишина.

Я знала Оксану больше двадцати лет.

Мы познакомились еще во время учебы. Потом какое-то время работали вместе, позже стали встречаться реже, но никогда не теряли связь.

Она знала, как я любила мужа.

И знала, сколько раз я пыталась убедить себя, что отсутствие детей не должно разрушить счастливый брак.

— Что он сделал? — тихо спросила она.

Я прижала телефон к уху.

— У него есть дочь.

Оксана не сразу ответила.

— Что значит дочь?

— Ей три года.

Я услышала, как подруга резко выдохнула.

— Господи.

Мне вдруг стало легче от этого слова.

Потому что именно так я и чувствовала.

Господи.

Что же это такое?

— Ты можешь приехать прямо сейчас, — сказала Оксана. — Ключи у меня. Я дома. Если нужно, я сама за тобой приеду.

— Нет, я вызову машину.

— Ты точно сможешь?

— Да.

— Хорошо. Я буду ждать.

Я отключилась.

Положила телефон в сумку и продолжила собирать вещи.

Через десять минут чемодан был закрыт.

Я взяла еще небольшую сумку.

Оглядела комнату.

На комоде стояла наша свадебная фотография.

Мы были моложе.

Денис обнимал меня за талию, прижимал к себе, а я смотрела на него с таким счастьем, что сейчас мне стало невыносимо.

Я подошла ближе.

Провела пальцами по стеклу.

На фотографии он смотрел на меня.

Только на меня.

Я помнила этот день.

Помнила, как он шепнул мне что-то смешное перед снимком, и я не могла перестать улыбаться.

Тогда мне казалось, что у нас впереди целая жизнь.

Я оставила фотографию на месте.

Не хотела брать ее с собой.

Не хотела разбивать.

Просто сейчас она мне была не нужна.

***

Денис ждал внизу.

Он снял пиджак, расстегнул ворот рубашки и сидел за обеденным столом.

Перед ним стояла чашка с остывшим кофе.

Когда я появилась с чемоданом, он сразу поднялся.

— Ты серьезно?

Я остановилась на последней ступеньке.

— Да.

— Вера, послушай. Давай хотя бы поговорим спокойно.

— Мы уже поговорили.

— Ты задала вопросы, я ответил. Но ты ведь даже не дала мне объяснить, как все произошло.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь рассказать, как познакомился с Полиной?

Он сжал губы.

— Не только.

— Как она забеременела?

— Вера...

— Или как ты выбирал имя дочери? Как впервые взял ее на руки? Как научился менять ей подгузники?

Денис отвернулся.

Я почувствовала новый приступ слез, но теперь они не текли.

Внутри будто ничего не осталось.

— Ты ведь всему этому научился, да?

Он посмотрел на меня.

— Я старался помогать.

— Ты хороший отец?

Он нахмурился.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Я тоже не знаю.

Это была правда.

Я действительно не понимала, какие слова могли бы сейчас что-нибудь изменить.

Наверное, никаких.

Денис подошел ближе.

— Я понимаю, что ты сейчас ненавидишь меня.

— Нет.

Он остановился.

— Нет?

Я покачала головой.

— Я не ненавижу тебя.

Мне было тяжело это произнести.

Потому что ненависть казалась бы проще.

С ней можно было бы уйти, хлопнуть дверью и не оглядываться.

А я смотрела на человека, которого любила одиннадцать лет, и хотела одновременно ударить его и обнять.

— Я просто не знаю, кто ты, — сказала я.

Денис опустил взгляд.

— Я тот же человек, Вера.

— Нет. Ты знаешь, что ты сделал. А я только сегодня узнала.

Он провел ладонью по лицу.

— Я понимаю.

— Ты постоянно говоришь это.

— Потому что это правда.

Я покачала головой.

— Ты даже не представляешь, как я себя чувствую.

— Тогда скажи.

Я посмотрела на него.

Он ждал.

И на секунду мне захотелось рассказать.

Все.

Как я боялась своего тридцатипятилетия.

Как иногда заходила в детские магазины и просто рассматривала одежду.

Как однажды купила маленькую музыкальную шкатулку, потому что представляла, как буду заводить ее перед сном для нашего ребенка.

Потом спрятала на верхней полке шкафа.

Как каждый раз радовалась за подруг, которые становились матерями, а вечером возвращалась домой и плакала.

Как перестала спрашивать Дениса о детях, потому что не могла вынести еще одного спокойного «нет».

Я хотела, чтобы он узнал все это.

Но вдруг поняла, что не хочу рассказывать ему.

Он был рядом.

Мог спросить.

Мог заметить.

Иногда замечал.

И все равно молчал о своей дочери.

— Нет, — ответила я. — Я больше не хочу объяснять тебе, как мне больно.

Он посмотрел на чемодан.

— Ты куда поедешь?

— К Оксане.

— Я могу отвезти.

— Не нужно.

— Вера, хотя бы...

— Денис, пожалуйста.

Он замолчал.

Я взяла чемодан за ручку.

Прошла к выходу.

У самой двери он окликнул меня.

— Вер.

Я остановилась.

— Я не собирался разводиться.

Я медленно обернулась.

Он стоял посреди нашей просторной гостиной.

Высокий, красивый, в дорогой рубашке.

Мужчина, которого я любила.

— Что? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты это знала. У меня не было планов уходить от тебя.

Мне показалось, что он сказал это как утешение.

Как нечто, за что я должна быть благодарна.

Я несколько секунд не могла подобрать слова.

— А что ты собирался делать?

— Я хотел сохранить нашу семью.

— И свою вторую?

Он не ответил.

Я посмотрела на него еще раз.

— То есть ты хотел, чтобы все оставалось как было?

— Я хотел, чтобы ты была счастлива.

Я почувствовала такую усталость, что даже не смогла рассердиться.

— Ты не спрашивал, счастлива ли я.

— Конечно, спрашивал.

— Нет, Денис. Ты спрашивал, все ли у нас хорошо. А я отвечала, что хорошо. Потому что думала, что мы оба живем в одной семье.

Он опустил голову.

Я открыла дверь.

На улице было прохладно.

Ветер пах мокрым асфальтом и опавшими листьями.

Я вышла, не оглянувшись.

***

Такси приехало через семь минут.

Я стояла у ворот с чемоданом и пыталась не смотреть на окна дома.

Когда машина остановилась, водитель вышел, открыл багажник и помог убрать вещи.

— Добрый вечер, — сказал он.

Я ответила слишком тихо.

— Здравствуйте.

Он уточнил адрес.

Я кивнула.

Потом села на заднее сиденье и пристегнулась.

Автомобиль тронулся.

Я смотрела на знакомые улицы.

На деревья вдоль дороги.

На свет в окнах.

На женщину с собакой у пешеходного перехода.

Все происходило так обыденно, что мне хотелось остановить машину и спросить у кого-нибудь, понимают ли они, что только что случилось.

У моего мужа есть дочь.

Три года.

Он знает, как она смеется.

Она знает, как он ее обнимает.

Я закрыла глаза.

В памяти снова появился короткий ролик.

Желтое платье.

Торт.

Три свечи.

Денис, который наклонялся к маленькому лицу и спрашивал, загадано ли желание.

Я вспомнила, как в прошлом году мы были в ресторане на годовщине свадьбы.

Он подарил мне серьги.

Красивые, с небольшими бриллиантами.

А потом сказал:

— Вер, ты ведь счастлива?

Я ответила:

— Конечно.

Он поцеловал мою руку.

И я действительно была счастлива в тот вечер.

Мне нравилось быть с ним.

Нравилось, как он смотрел на меня, как смеялся, как поправлял мои волосы.

Я любила своего мужа.

И тогда, и сейчас.

Только теперь я знала, что в тот же вечер, возможно, где-то ждали его звонка две другие женщины.

Одна взрослая.

И одна совсем маленькая.

Я достала телефон.

На экране было шесть пропущенных вызовов.

Все от Дениса.

И несколько сообщений.

«Вера, пожалуйста, ответь».

«Я понимаю, что ты сейчас не можешь говорить».

«Я виноват».

«Давай не будем ничего решать сгоряча».

Последнее пришло только что.

«Я люблю тебя. Не забывай об этом».

Я долго смотрела на эти слова.

За одиннадцать лет Денис говорил мне о любви сотни раз.

Иногда нежно.

Иногда торопливо.

Иногда во время ссоры, когда хотел поскорее помириться.

Я всегда верила.

Даже когда мы спорили о ребенке.

Даже когда он возвращался поздно.

Даже когда мне казалось, что его работа занимает в жизни слишком много места.

Я верила, потому что не видела причин сомневаться.

Теперь причин было слишком много.

Я отключила звук телефона и убрала его в сумку.

Водитель спросил, не холодно ли мне.

Я сказала, что все хорошо.

И вдруг поняла, как часто произносила эту фразу.

Все хорошо.

Ничего страшного.

Я справлюсь.

Не переживай.

Даже сейчас, когда внутри все разваливалось, я зачем-то успокаивала совершенно незнакомого человека.

Я отвернулась к окну.

И заплакала.

Тихо, почти беззвучно.

Водитель ничего не спросил.

За это я была ему благодарна.

***

Оксана открыла дверь еще до того, как я успела позвонить.

Она была в старой домашней футболке, с собранными на затылке волосами.

Увидев меня, сразу обняла.

Я стояла с чемоданом посреди коридора, уткнувшись ей в плечо.

— Заходи, — тихо сказала она. — Я сейчас тебе чай сделаю.

— Прости, что так поздно.

— Вер, перестань.

Она забрала у меня сумку, помогла снять пальто и провела на кухню.

На столе стояли две кружки.

Рядом — тарелка с нарезанным сыром и хлебом.

Оксана знала меня достаточно хорошо, чтобы не спрашивать, хочу ли я есть.

Она просто подвинула тарелку ближе.

Я села.

Несколько минут мы молчали.

Оксана вскипятила воду, заварила чай, достала мед и закрыла окно.

Обычные движения почему-то успокаивали.

Наконец она села напротив.

— Расскажешь?

Я обхватила кружку ладонями.

— Мне написала женщина.

— Та, с которой он...

Я кивнула.

— У них дочь.

Оксана медленно выдохнула.

— Ты уверена?

Я достала телефон.

Открыла видео.

Подруга посмотрела его молча.

Потом положила телефон на стол.

— Господи, Вера.

Я кивнула.

— Да.

— Он подтвердил?

— Все.

— И сколько это продолжается?

— Четыре года. Чуть больше.

Оксана закрыла глаза.

Я смотрела на ее лицо и понимала, что именно сейчас начинаю верить в случившееся.

Пока я была дома, происходящее казалось страшным разговором между мной и Денисом.

Как будто, если мы продолжим спорить достаточно долго, можно будет договориться, что ничего не случилось.

Но я рассказала другому человеку.

Произнесла вслух.

У моего мужа есть другая женщина.

У него есть дочь.

Он обманывал меня четыре года.

Это стало настоящим.

— Я хочу развестись, — сказала я.

Оксана посмотрела на меня.

— Я поняла.

— Он говорит, что любит меня.

Она ничего не ответила.

— И самое ужасное, я ему верю.

У меня задрожали губы.

— Я думаю, что он действительно любит меня. По-своему. Как умеет. Но ведь так нельзя?

Оксана накрыла мою руку своей.

— Вер, я не знаю, что у него в голове. Но он точно знал, что ты не согласилась бы на такую жизнь.

Я опустила глаза.

— Я хотела детей.

— Знаю.

— Ты помнишь, как я говорила, что, наверное, уже смирилась?

— Помню.

— Я не смирилась.

Слезы снова потекли по щекам.

Оксана подвинулась ближе.

— Я знаю.

— Я просто перестала об этом говорить. Думала, что если буду достаточно долго молчать, то однажды перестану хотеть.

Я заплакала сильнее.

— А он... Оксан, он ведь держал ее на руках. Я видела. Он так с ней смеялся. Он даже волосы ей поправил, чтобы в лицо не лезли.

Я закрыла лицо ладонями.

— Я столько раз представляла, как он будет держать нашего ребенка.

Оксана обняла меня.

Я плакала у нее на плече, как когда-то в студенчестве, когда мне казалось, что первая несчастная любовь разрушила всю жизнь.

Только тогда мне было двадцать.

А сейчас тридцать восемь.

И я не знала, как начать все заново.

— Я такая дура, — прошептала я.

Оксана отодвинулась и посмотрела мне в лицо.

— Почему?

— Потому что осталась. Он ведь говорил, что не хочет детей. А я все равно осталась.

— Ты его любила.

— Любила.

— И сейчас любишь.

Я кивнула.

Она не стала говорить, что это пройдет.

Не стала обещать, что я встречу другого мужчину, что все обязательно будет хорошо.

Просто обняла меня еще раз.

— Сегодня тебе не нужно ничего решать, — сказала она. — Кроме того, где ты будешь спать.

Я попыталась улыбнуться.

— На диване?

— В комнате. Я постелила.

— Спасибо.

— Поешь сначала.

Я посмотрела на хлеб.

Оказывается, я ничего не ела с обеда.

Желудок неприятно сжался.

Я взяла маленький кусочек сыра и заставила себя проглотить.

Потом еще один.

Оксана не торопила.

Рассказывала что-то о работе, о преподавателе, который опять перепутал расписание, о сломанном замке в кабинете.

Я слушала вполуха.

Но ее голос помогал не проваливаться обратно в видео, в разговор с Денисом, в бесконечные вопросы.

Когда я закончила чай, часы показывали почти полночь.

— Пойдем, — сказала Оксана. — Тебе нужно лечь.

Она проводила меня в небольшую комнату.

На кровати лежало свежее белье.

На тумбочке стоял стакан воды.

Я поставила рядом телефон.

Потом сняла часы, положила их на подоконник и села на край кровати.

Оксана задержалась в дверях.

— Вер?

— Да?

— Завтра разберемся, что делать дальше. С жильем, с работой, со всем остальным. Хорошо?

Я посмотрела на нее.

— Хорошо.

Она погасила верхний свет и оставила небольшой ночник.

— Я рядом.

Дверь тихо закрылась.

Я осталась одна.

В комнате пахло чистым бельем и чем-то сладким — наверное, Оксаниным кремом для рук.

Из кухни доносился шум воды.

Я легла.

Натянула одеяло до подбородка.

И вдруг поняла, что впервые за одиннадцать лет не знаю, где проведет эту ночь мой муж.

Может быть, дома.

Может быть, у Полины.

Может быть, уже едет к дочери, чтобы обнять ее и почувствовать себя хоть немного лучше.

Я не знала.

И больше не хотела спрашивать.

Но от этого не становилось легче.

Телефон завибрировал.

Я потянулась к нему раньше, чем успела себя остановить.

Сообщение от Дениса.

«Верочка, я не могу уснуть. Прости меня. Давай завтра поговорим. Я все исправлю».

Я смотрела на экран.

Верочка.

Он называл меня так только дома.

Когда был особенно нежным.

Когда я болела.

Когда хотел помириться после ссоры.

Я почти услышала его голос.

И вдруг мне мучительно захотелось позвонить.

Сказать, что мне страшно.

Что я лежу в чужой постели и не понимаю, как буду жить завтра.

Что мне хочется домой.

К нему.

В нашу спальню.

В ту жизнь, которая еще утром казалась настоящей.

Я даже открыла его контакт.

Палец завис над кнопкой вызова.

Потом я вспомнила девочку в желтом платье.

Три свечи.

И то, как Денис смеялся, когда она обнимала его за шею.

Я положила телефон экраном вниз.

Укрылась с головой и долго плакала.

Я все еще любила мужа.

Очень сильно.

Но впервые за одиннадцать лет эта любовь не заставила меня остаться.

***

Утром я проснулась от незнакомого звука.

Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где нахожусь.

Потом услышала шум воды в ванной и вспомнила.

Оксана.

Ее квартира.

Мой чемодан у стены.

Денис.

Полина.

Лиза.

Я резко села.

Сердце забилось так сильно, будто все произошло только что.

Телефон показывал половину восьмого.