Читать книгу Развод с главврачом. Теперь только по работе (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Оценить:

5

Полная версия:

Развод с главврачом. Теперь только по работе

Но я вспомнила Елену.

И три месяца.

— Мне пора, — сказала я.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Спокойного вечера.

— И тебе.

Я завершила разговор.

Ольга не стала сразу ничего спрашивать.

Только когда мы остановились у светофора, она тихо произнесла:

— Тяжело?

— Очень.

— Ты можешь скучать по нему, Марин.

Я повернулась.

— Даже после всего?

— Ты же десять лет его любила. Было бы странно, если бы это исчезло за два дня.

Я отвернулась к окну.

— Меня злит, что он все еще так на меня действует.

— Это не значит, что ты обязана возвращаться.

Я молчала.

Она добавила:

— И не значит, что ты слабая.

Я посмотрела на нее.

— Я не считаю себя слабой.

— Тогда перестань ругать себя за каждое чувство.

Я ничего не ответила.

Потому что она была права.


В ближайшую пятницу мы с Ильей подали заявление о расторжении брака.

Накануне я долго выбирала, что надеть.

Поймала себя на том, что достала темно-зеленое платье, которое ему нравилось.

Подержала его в руках.

Потом убрала обратно.

Надела обычные черные брюки и светлую блузку.

Мне не хотелось выглядеть ни особенно красивой, ни нарочито равнодушной.

Я ехала оформлять документы.

Не на встречу с мужчиной, которого собиралась завоевывать или наказывать.

Илья ждал у входа в загс.

Темное пальто.

Белая рубашка.

Никакого галстука.

Он стоял возле ступенек и смотрел в телефон.

Когда увидел меня, сразу убрал его в карман.

— Привет.

— Привет.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он спросил:

— Ты уверена?

Я посмотрела на него.

— Илья, мы уже обсуждали.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он отвел взгляд.

— Потому что надеялся, что ты передумаешь.

Я почувствовала, как сжалось горло.

— Не передумала.

Илья кивнул.

Мы вошли.

Внутри было светло и прохладно.

У стойки сотрудница объясняла молодой женщине, какие документы нужны для регистрации брака. Рядом стоял мужчина с букетом цветов.

Я невольно посмотрела на них.

Они улыбались друг другу.

Женщина поправила мужчине воротник.

У меня заболело сердце.

Илья заметил, куда я смотрю.

Ничего не сказал.

Мы подошли к своему окну.

Сотрудница проверила документы, объяснила порядок подачи совместного заявления, уточнила необходимые сведения и дату регистрации расторжения брака.

Общих несовершеннолетних детей у нас не было.

Спора о самом разводе тоже не было, хотя Илья явно не хотел его.

Я ждала, что он начнет возражать.

Но он отвечал на вопросы спокойно.

Когда дошло до фамилии, сотрудница посмотрела на меня.

— Фамилию после расторжения брака оставляете прежнюю?

Я замерла.

Ланская.

Десять лет я носила эту фамилию.

Ее знали коллеги, пациенты, друзья.

Я привыкла подписывать документы как Марина Юрьевна Ланская.

Когда-то мне очень хотелось стать Ланской.

Я помнила, как после свадьбы впервые написала новую фамилию на листке бумаги.

Илья тогда стоял рядом.

Смотрел.

Улыбался.

Сказал:

— Красиво звучит.

Я подняла глаза.

— Хочу вернуть девичью.

Илья резко повернулся ко мне.

— Марина...

Я посмотрела на сотрудницу.

— Резникова. Марина Юрьевна Резникова.

Она внесла данные.

Илья молчал.

Когда мы закончили, сотрудница сообщила назначенную дату следующего месяца, на которую приходилась регистрация развода.

Я записала ее в телефон.

В октябре наш брак закончится официально.

Мы вышли на улицу.

Дождя не было, но небо затянуло низкими серыми облаками.

Илья остановился возле ступенек.

— Ты даже фамилию не хочешь оставлять?

Я посмотрела на него.

— Хочу вернуть свою.

— Она десять лет была твоей.

— Знаю.

Он сжал челюсти.

— Ты можешь ее сохранить. Я бы хотел...

— Илья.

Он замолчал.

— Это мое решение.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Мы спустились по ступенькам.

Я достала ключи от машины.

Илья остановился рядом.

— Марин, я понимаю, что сейчас ты не готова меня слушать. Но я действительно хочу попытаться все исправить.

Я убрала ключи в карман.

— Ты уже это говорил.

— И буду говорить, пока это правда.

Я посмотрела ему в лицо.

Он выглядел уставшим.

Под глазами появились тени.

Обычно я замечала такие вещи сразу.

Спрашивала, спал ли он, ел ли нормально, не слишком ли много работает.

Сейчас привычное желание позаботиться о нем возникло и тут же столкнулось с обидой.

— Ты сам решил, что наши отношения тебе больше не подходят, — сказала я. — Потом сам решил, что можешь встречаться с другой женщиной. Теперь сам решил, что хочешь все вернуть.

— Я не прошу тебя забыть произошедшее.

— Но просишь дать тебе шанс.

— Да.

— А я не хочу сейчас ничего тебе давать. Ни шанса, ни обещаний, ни надежды.

Он опустил голову.

Я посмотрела на машину, припаркованную через дорогу.

— Мне нужно время, чтобы вообще понять, как жить дальше.

— Я могу подождать.

Я покачала головой.

— Только не делай из этого договоренность между нами. Я не просила тебя ждать.

Он вздрогнул.

Я увидела, что мои слова причинили ему боль.

Но не стала их смягчать.

— До понедельника, Илья.

Он поднял глаза.

— До понедельника.

Я ушла.

Уже возле машины обернулась.

Он все еще стоял у ступенек.

И смотрел мне вслед.


В тот вечер я впервые позвонила маме.

Все предыдущие дни откладывала разговор.

Не знала, как сказать родителям, что собираюсь разводиться.

Мама ответила быстро.

— Мариночка! Я как раз хотела тебе звонить. Ты в воскресенье приедешь?

Я села на край дивана в гостевой комнате Ольги.

— Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Она сразу насторожилась.

— Что случилось?

Я долго не могла произнести нужные слова.

Потом сказала:

— Мы с Ильей разводимся.

За несколько секунд тишина на другом конце провода стала почти осязаемой.

— Как разводитесь?

— Подали заявление.

— Марина, вы же десять лет вместе.

Я закрыла глаза.

— Знаю.

— Вы поссорились?

— Он мне изменил.

Мама шумно вдохнула.

— Господи...

Я молчала.

— С кем?

— С женщиной из нашей клиники.

Она долго ничего не говорила.

Потом спросила:

— Ты сейчас где?

— У Ольги.

— Почему не у нас?

— Мам, мне нужно ездить на работу. И я скоро сниму квартиру.

— Какую квартиру? У тебя есть дом.

Я почувствовала, как к горлу подступает раздражение.

— Там живет Илья.

— Но квартира ведь общая.

— Мы потом решим, что с ней делать.

Мама вздохнула.

— Мариночка, я просто не понимаю. Он же так тебя любил.

Я посмотрела на свои руки.

— Я тоже так думала.

Она замолчала.

Я услышала, как на заднем плане отец спросил, кто звонит.

Мама ответила, что я.

Потом прикрыла трубку и что-то сказала ему.

Через несколько секунд голос у нее изменился.

— Дочка, ты уверена, что хочешь разводиться?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Может, сначала поживете отдельно?

— Мы уже живем отдельно. Но заявление подали.

— Десять лет, Марина...

— Мам, пожалуйста.

Она замолчала.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Я не могу сейчас обсуждать, правильно ли поступаю. Мне и так очень тяжело.

Несколько секунд было тихо.

Потом мама сказала:

— Прости меня.

Я прикусила губу.

— Ничего.

— Я просто растерялась. Вы всегда казались такой крепкой парой.

— Мне тоже.

Мама всхлипнула.

И тут я вдруг поняла, что ей тоже больно.

Она любила Илью.

Называла его сыном.

Гордилась тем, какой он врач.

Наверное, сейчас ей было трудно совместить знакомого мужчину с тем, что он сделал.

— Мы с папой тебя любим, — тихо сказала она. — Ты же знаешь?

— Знаю.

— Если нужно, приезжай. Или мы приедем.

— Спасибо, мам.

— И деньги у тебя есть? Если нужна помощь...

Я невольно улыбнулась сквозь слезы.

— Мам, у меня хорошая зарплата.

— Я знаю. Но все равно.

— Все нормально.

Она помолчала.

— Только не оставайся совсем одна, ладно?

Я посмотрела на закрытую дверь.

За ней Ольга разговаривала с кем-то по телефону и смеялась.

— Не останусь.

После разговора я долго сидела неподвижно.

Потом открыла переписку с Ильей.

Он не писал с утра.

Я набрала:

«Я рассказала родителям».

Ответ пришел почти сразу.

«Как они?»

Я посмотрела на сообщение.

Раньше этот вопрос был бы естественным.

Мы оба считали моих родителей своей семьей.

Теперь я не знала, имеет ли Илья право спрашивать.

Но ответила:

«Расстроились. Подробностей не обсуждала».

Он написал:

«Понимаю. Мне очень жаль, что тебе пришлось это делать одной».

Я прочитала.

Потом положила телефон.

Не стала объяснять, что виноват в этом он.

Думаю, Илья и сам понимал.


В понедельник я вернулась к обычному графику.

Два дня отдыха не сделали меня счастливее.

Зато я выспалась, оформила необходимые документы по квартире и наконец смогла спокойно завтракать.

В воскресенье мы с Ольгой перевезли первые вещи.

Я решила пока пожить в новой квартире без попытки сразу сделать ее уютной.

Поставила в кухонный шкаф две чашки.

Разложила одежду.

Купила постельное белье, полотенца и маленькую настольную лампу.

Ольга привезла мне растение в горшке.

— Чтобы совсем пусто не было, — сказала она.

— Я же убью его через неделю.

— Это сансевиерия. Она переживет даже твои дежурства.

Мы поставили растение на подоконник.

Потом заказали ужин и сидели на полу, потому что стол еще был заставлен коробками.

Я слушала, как Ольга рассказывает о нелепом разговоре с соседом, и впервые за несколько дней почувствовала себя не только несчастной женщиной.

У меня была собственная квартира.

Пусть съемная.

Пусть небольшая.

Но ключи лежали в моей сумке.

Никто другой не мог решить, когда мне приходить домой.

Мне нравилось это ощущение.

И одновременно я боялась его.

Потому что оно означало: я действительно начинаю жить отдельно.


На работе в понедельник первым делом подошла Инна.

— Марина Юрьевна, как отдохнули?

— Спасибо. Лучше.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Хорошо. Тогда сегодня после обеда обсудим программу.

Я кивнула.

— Конечно.

— И еще. Илья Андреевич просил передать, что документы по расширению получил. Изучит к вечеру.

У меня внутри все сжалось.

— Хорошо.

Инна помолчала.

— Вы можете спокойно заниматься своими задачами. Если потребуются уточнения, сначала посмотрим их вместе.

Я была ей благодарна.

И в то же время чувствовала себя глупо.

Взрослая женщина.

Опытный врач.

А одно упоминание имени собственного мужа выбивало меня из равновесия.

Я заставила себя заняться расписанием.

Ольга прислала уточненные часы специалистов.

Медсестра сообщила, какие дни удобнее для новых групп.

Я свела данные в таблицу, исправила два пересечения и отправила Инне.

Работа увлекла.

До обеда я почти не вспоминала о личных проблемах.

А потом столкнулась с Еленой Климовой.

Это произошло у кабинета диагностики.

Я шла за результатами обследования пациента.

Елена стояла возле стойки регистратуры и разговаривала с администратором.

На ней был белый халат поверх светлой блузки.

Волосы аккуратно собраны.

На пальце блестело тонкое серебряное кольцо.

Она увидела меня.

Замолчала.

Я тоже остановилась.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Администратор перевела взгляд с нее на меня.

— Марина Юрьевна, вам результаты?

Я кивнула.

— Да. По пациенту из моего списка.

Она начала искать документы.

Елена опустила глаза.

Потом тихо сказала:

— Здравствуйте.

Я посмотрела на нее.

В голове одновременно возникло столько вопросов, что я не смогла выбрать ни одного.

Как давно она знала, что он женат?

Где они встречались?

Что он ей говорил обо мне?

Смеялась ли она вместе со мной в тот день у кофемашины, уже зная, что происходит?

Я сжала пальцы на папке.

— Здравствуйте, Елена Викторовна.

Она едва заметно вздрогнула.

Администратор протянула мне документы.

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо.

Я забрала бумаги.

Развернулась.

И пошла по коридору.

Елена меня не остановила.

Только возле лестницы я почувствовала, как быстро бьется сердце.

Мне хотелось вернуться.

Спросить.

Потребовать объяснений.

Может быть, даже закричать.

Но я представила, как стою посреди клиники и выясняю отношения с любовницей мужа на глазах у коллег.

И поняла, что не хочу этого.

Не здесь.

Не на работе.

Я вошла в свой кабинет и закрыла дверь.

Села.

Положила документы на стол.

Долго смотрела на них.

Потом раздался стук.

— Войдите.

Это была Ольга.

Она увидела мое лицо.

— Что случилось?

Я усмехнулась.

— Познакомилась с новой жизнью.

Она нахмурилась.

— В каком смысле?

— Встретила Климову.

Ольга прикрыла дверь.

— И?

— Поздоровались.

— Только?

— Только.

Она села напротив.

— Марин, ты молодец.

Я подняла голову.

— За что?

— За то, что не устроила скандал посреди отделения.

Я потерла виски.

— Не уверена, что это заслуга.

— Еще какая.

Я посмотрела на дверь.

— Мне хочется знать, что он ей говорил.

Ольга помолчала.

— Ты можешь спросить Илью.

— Он уже сказал, что это не имеет значения.

— Тогда скажи, что для тебя имеет.

Я провела ладонью по лицу.

— Я боюсь услышать ответ.

— Понимаю.

Мы сидели молча.

Потом Ольга спросила:

— Ты собираешься оставаться в клинике, даже если они оба продолжат здесь работать?

Я подняла глаза.

— Да.

— Совсем не сомневаешься?

Я задумалась.

— Сомневаюсь. Каждое утро. Но уходить только потому, что не могу видеть их лица, не хочу.

Она кивнула.

— Тогда будем разбираться по мере необходимости.

Я посмотрела на подругу.

— Ты говоришь «будем», будто тоже разводишься с Ильей.

Ольга фыркнула.

— Я с ним никогда не связывалась. И всегда считала, что он слишком любит командовать.

Я неожиданно рассмеялась.

— Почему раньше не сказала?

— А ты бы послушала?

Я подумала.

— Нет.

— Вот именно.

Она поднялась.

— Пойдем обедать. Ты опять забыла?

Я посмотрела на часы.

Было почти три.

— Да.

— Ну конечно.

Мы вышли вместе.


К концу первой полной недели после признания я поняла, что самая трудная часть развода вовсе не документы и не поиск жилья.

Труднее всего оказалось отучаться от мелких привычек.

Я больше не могла написать Илье, что задерживаюсь.

Не должна была спрашивать, купить ли ему что-нибудь по дороге домой.

Когда в магазине увидела его любимые соленые крекеры, машинально положила упаковку в корзину.

Потом долго смотрела на нее.

И вернула на полку.

Вечером, разбирая оставшиеся вещи, наткнулась на запасные запонки Ильи.

Они лежали в маленькой коробке рядом с моими серьгами.

Я взяла коробку.

Хотела написать ему, что нашла.

Потом решила, что передам ему запонки, когда буду забирать оставшиеся вещи из общей квартиры.

Запонки не требовали срочного разговора.

Я положила их отдельно.

Телефон завибрировал.

Илья.

Сообщение было неожиданно бытовым.

«Марин, не помнишь, где у нас документы по посудомоечной машине? Сервис опять прислал уведомление. Нужно договориться о приезде мастера».

Я прочитала его.

Потом еще раз.

В обычной жизни я бы ответила немедленно.

Сказала, где лежит договор.

Нашла бы телефон мастера.

Уточнила удобное время.

Потом предупредила Илью, когда нужно быть дома.

Возможно, сама бы отпросилась с работы.

Я сидела на полу собственной квартиры и смотрела на экран.

Мужчина, который руководил многопрофильной клиникой, мог решать вопросы с оборудованием, бюджетами и подрядчиками.

Но документы на нашу посудомоечную машину почему-то всегда искала я.

Я набрала:

«Папка с бытовой техникой в нижнем ящике письменного стола. Договор там. Сервису можешь позвонить сам».

Ответ пришел почти сразу.

«Нашел. Спасибо. Ты могла бы договориться с мастером? У меня завтра весь день совещания».

Я закрыла глаза.

Несколько секунд сидела неподвижно.

Потом написала:

«Нет, Илья. Я больше этим не занимаюсь».

Он долго не отвечал.

Я уже успела убрать телефон, когда пришло сообщение.

«Понял. Извини. Сам решу».

Я прочитала.

И почувствовала странную смесь облегчения и печали.

Ничего особенного не произошло.

Я просто отказалась заниматься бытовой задачей человека, с которым больше не жила.

Но мне потребовалось почти десять лет, чтобы сделать это без объяснений и оправданий.


В четверг я приехала в клинику раньше обычного.

На этот день было назначено обсуждение окончательных расчетов по расширению программы.

Мы с Инной уже согласовали расписание и необходимые изменения.

Я тщательно проверила таблицы.

Нагрузка врачей.

Время специалистов по реабилитации.

Количество планируемых участников.

Расходы.

Возможность проводить вечерние занятия.

Мне казалось, что основные вопросы закрыты.

В кабинете Инны я положила папку на стол.

— Все готово.

Она надела очки.

— Давайте посмотрим.

Мы прошли документ построчно.

Инна несколько раз уточнила цифры.

Попросила исправить формулировку.

Обратила внимание на распределение ответственности между кардиологом и координатором.

Я внесла изменения.

К концу разговора она закрыла папку.

— В целом хорошо. Отправляйте Илье Андреевичу на утверждение.

Я кивнула.

— Сегодня?

— Да. Ракитин ждет предварительное решение до конца недели.

Вернувшись к себе, я открыла электронную почту.

Написала короткое сопроводительное письмо.

«Илья Андреевич, направляю согласованные расчеты по расширению программы кардиореабилитации. Замечания Инны Валерьевны учтены».

Прикрепила файл.

Проверила адресата.

И нажала «Отправить».

Сердце почему-то забилось быстрее.

Обычная рабочая переписка.

Я отправляла мужу десятки таких писем.

Но теперь даже обращение «Илья Андреевич» казалось чем-то чужим.

Я отложила телефон и занялась приемами.

После обеда пришел Осипов.

Мы обсудили его участие в программе.

Он рассказал, что начальник согласился временно изменить ему рабочее расписание, но предупредил: бесконечно так продолжаться не сможет.

— Так что я очень рассчитываю на ваши вечерние занятия, — сказал Виктор Петрович.

— Мы пока только согласовываем расширение.

— Я понимаю. Просто надеюсь.

Я улыбнулась.

— Мы тоже.

После его ухода я сделала пометку в рабочем журнале.

Мне хотелось, чтобы программа действительно стала удобнее для таких людей.

Чтобы пациенту не приходилось выбирать между работой и регулярным участием в реабилитации.

Чтобы наш проект не остался красивым отчетом для руководства.

Я любила эту часть своей работы.

И не собиралась от нее отказываться.


Ответ от Ильи пришел в половине пятого.

Я как раз собирала документы перед встречей с Ольгой.

На экране появилось уведомление.

«Марина Юрьевна, прошу зайти ко мне для обсуждения расчетов по программе».

Я посмотрела на часы.

Потом на сообщение.

Не хотелось.

Совсем.

Но речь шла о рабочем вопросе.

Я взяла папку и пошла к его кабинету.

Секретарь встретила меня привычной улыбкой.

— Марина Юрьевна, проходите. Илья Андреевич ждет.

Я постучала.

— Войдите.

Муж сидел за столом.

На экране компьютера была открыта моя таблица.

Рядом лежали распечатки.

Он поднял голову.

— Садись.

Я села напротив.

Илья некоторое время смотрел на меня.

Потом, словно вспомнив что-то, отвел взгляд к документам.

— Я посмотрел расчеты.

— Да.

— Есть несколько вопросов.

Он пододвинул мне распечатку.

На полях стояли пометки.

Я пробежала глазами первую страницу.

Дополнительная нагрузка координатора.

Время на связь с пациентами.

Расписание специалистов.

Распределение обязанностей.

Часть вопросов мы обсуждали с Инной.

Часть казалась мне уже решенной.

— Мы пересчитали часы после замечаний Инны Валерьевны, — сказала я.

— Вижу. Но здесь заложен рост числа участников без соответствующего увеличения времени на организационную работу.

Я подняла глаза.

— Мы распределим часть задач между сотрудниками.

— Где это отражено?

bannerbanner