Читать книгу Развод с главврачом. Теперь только по работе (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Оценить:

5

Полная версия:

Развод с главврачом. Теперь только по работе

Я открыла таблицу.

— Вот здесь.

Он посмотрел.

— Здесь распределены занятия и консультации. А кто будет координировать переносы, напоминания, взаимодействие между специалистами?

— Сейчас этим занимаюсь я.

— Именно.

Я почувствовала раздражение.

— Илья Андреевич, я понимаю, что программа требует дополнительных усилий. Мы это обсуждали.

Он поднял глаза.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то болезненное.

Наверное, оттого, что я снова назвала его по имени-отчеству.

Но он ничего не сказал.

— Марина Юрьевна, речь не о дополнительных усилиях. Речь о том, сколько часов работы мы фактически оплачиваем и как распределяем обязанности.

Я выпрямилась.

— Я готова пересмотреть цифры.

— Хорошо.

Он перелистнул страницу.

— Есть еще вопрос по вечерним занятиям. Вы предлагаете два дополнительных окна, но не показываете, каким образом будет изменен график всей команды.

— У нас есть предварительные согласия специалистов.

— Предварительные согласия не заменяют расчет.

Я посмотрела на него.

Слова были разумными.

Я понимала их смысл.

Но каждый новый пункт почему-то воспринимался как удар.

Как будто он сидел напротив и пытался доказать, что без него я ничего не могу сделать правильно.

— Что именно ты хочешь? — спросила я.

Илья поднял голову.

Я сама заметила, что перешла на «ты».

Он тоже заметил.

— Хочу получить документ, по которому можно принимать управленческое решение.

— Мы уже потратили на него несколько недель.

— Это не повод утверждать недоработанный план.

Я почувствовала, как щеки становятся горячими.

— Ты прекрасно знаешь, сколько времени я вложила в эту программу.

— Знаю.

— И сколько приходится делать сверх основной работы.

— Знаю. Поэтому и хочу увидеть реальную нагрузку.

Я резко закрыла папку.

— Тогда почему ты возвращаешь документ именно сейчас?

Илья замолчал.

Несколько секунд смотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Я прекрасно понимала, что сейчас происходит.

И все же остановиться не могла.

— Ты знаешь, что я собираюсь разводиться. Знаешь, что не хочу обсуждать с тобой личные отношения. И вдруг у тебя появляется столько замечаний к проекту, который мы готовили несколько месяцев.

Илья медленно отложил ручку.

— Марина, это рабочий вопрос.

— Я очень хочу в это верить.

Его лицо изменилось.

— Ты считаешь, что я возвращаю документ из-за развода?

Я посмотрела ему в глаза.

— Не знаю.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Это серьезное обвинение.

— Я никого не обвиняю. Я говорю, что мне трудно понять, где заканчиваются рабочие решения и начинаются наши личные проблемы.

Он откинулся на спинку кресла.

— Я не собираюсь использовать твою работу против тебя.

— Тогда давай проверим замечания независимо.

Он нахмурился.

— В каком смысле?

— Пусть Инна Валерьевна и Ольга Денисовна посмотрят расчеты. Если нужно, подключим финансового специалиста. Я хочу понять, действительно ли там есть недостатки.

Илья некоторое время молчал.

— Хорошо.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

— Хорошо?

— Да. Организуем рабочую встречу. По всем вопросам пройдем отдельно.

Я посмотрела на распечатку.

— И решение будет приниматься на основании расчетов?

— Именно.

Он помолчал.

— Марин...

Я подняла глаза.

— Что?

Илья посмотрел на дверь.

Потом снова на меня.

— Я понимаю, почему тебе сейчас трудно мне доверять. Но я не стану ставить под сомнение твою работу из-за наших личных отношений.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Надеюсь.

Он кивнул.

— Тогда договорились. Завтра Инна согласует время встречи.

Я встала.

Взяла папку.

У двери остановилась.

— Илья Андреевич.

Он поднял голову.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты понимал одну вещь.

Он ждал.

— Я не собираюсь уходить из клиники.

Несколько секунд он молчал.

Потом произнес:

— Я не прошу тебя уходить.

— Тогда нам придется научиться работать вместе.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Я кивнула.

И вышла.


Вечером я вернулась в новую квартиру.

Открыла дверь своим ключом.

В прихожей было темно.

Я включила свет.

Сняла пальто.

Поставила сумку на пол.

Никто не спросил, почему я задержалась.

Никто не поинтересовался, что у нас на ужин.

Никто не вышел из спальни, чтобы обнять меня.

Я прошла на кухню.

Включила чайник.

Открыла холодильник.

Там стояли йогурт, упаковка сыра, яйца и контейнер с едой, которую Ольга оставила мне накануне.

Я достала контейнер.

Поставила его разогреваться.

Потом села за круглый стол.

На подоконнике стояла сансевиерия.

За окном постепенно темнело.

Внизу женщина выгуливала собаку.

Наверное, ту самую, которую я видела вчера.

Я достала телефон.

Открыла рабочую почту.

Письмо от Ильи с замечаниями уже пришло.

Вложенный файл.

Несколько выделенных строк.

Предложение провести встречу с Инной и финансовым специалистом.

Все официально.

Корректно.

Никаких личных слов.

Я открыла таблицу.

Посмотрела на расчеты.

И неожиданно увидела, что один из вопросов действительно заслуживает внимания.

Я заложила время на занятия.

На консультации.

На подготовку материалов.

Но слишком оптимистично оценила, сколько часов потребуется на координацию при увеличении числа участников.

Сейчас значительную часть этих задач выполняла я сама.

По вечерам.

По выходным.

Иногда между приемами.

Илья заметил это.

Я отложила телефон.

Мне хотелось немедленно придумать объяснение, почему его замечание не имеет значения.

Хотелось доказать, что я права.

Что он придирается.

Что я справлюсь.

Но я сидела в своей новой квартире, смотрела на таблицу и понимала: если сейчас начну защищать ошибку только потому, что ее обнаружил Илья, то сама позволю нашей личной истории управлять моей работой.

Я открыла ноутбук.

Сделала копию документа.

Начала заново просматривать распределение часов.

Через двадцать минут остановилась.

Посмотрела на часы.

Почти девять.

Контейнер с ужином давно остыл.

Я закрыла ноутбук.

Не потому, что закончила.

А потому, что завтра тоже будет рабочий день.

И мне не обязательно исправлять все за один вечер.

Я разогрела еду еще раз.

Поужинала.

Вымыла тарелку.

Потом достала из сумки связку ключей.

На связке все еще оставался ключ от нашей с Ильей квартиры.

Я сняла его с кольца.

Положила в маленькую коробку на полке.

Рядом — запасные запонки, которые нужно было вернуть.

Несколько секунд смотрела на них.

Потом взяла ключи от нового жилья.

Всего два.

От подъезда и входной двери.

Маленькая связка.

Я сжала ее в ладони.

Впереди был развод.

Раздел имущества.

Десятки неудобных разговоров.

Работа рядом с человеком, которого я любила и которому больше не верила.

И проект, который теперь придется защищать на общих основаниях.

Мне было страшно.

Но впервые за эту неделю я почувствовала не только страх.

Я могла выбрать, где жить.

Могла отказаться от чужой просьбы.

Могла признать собственную рабочую ошибку, не считая это поражением.

И могла остаться в клинике, которую любила.

На следующий день мне предстояло вместе с Инной и коллегами разобрать замечания Ильи.

Я не знала, окажутся ли все они обоснованными.

Но собиралась выяснить.

Не как жена, которой изменили.

И не как женщина, пытающаяся доказать бывшему мужу, что способна прожить без него.

А как врач, отвечающий за свою работу.

Я выключила свет на кухне.

И пошла спать.

Утром мне нужно было вернуться в «Контур».

На свое рабочее место.

Глава 3. На общих основаниях

В пятницу утром я приехала в клинику с твердым намерением доказать, что замечания Ильи к моей программе необоснованны.

К половине десятого выяснилось, что как минимум в одном месте он был прав.

Это ужасно меня разозлило.

— Марина Юрьевна, — сказала Инна, подвигая ко мне распечатку, — покажите, пожалуйста, где у вас учтено время на координацию пациентов.

Мы сидели в небольшом конференц-зале на третьем этаже.

Кроме нас присутствовали Ольга и Сергей Павлович Ларин, финансовый аналитик клиники. На столе лежали расчеты, предварительное расписание и список сотрудников, которых планировалось привлечь к расширенной программе.

Я открыла нужную страницу.

— Вот. Здесь шесть часов в неделю.

Сергей Павлович поправил очки.

— На все организационные задачи?

— На основные. Остальное распределено между специалистами.

— Где именно?

Я показала вторую таблицу.

Он некоторое время изучал ее.

— Здесь указано время консультаций. А кто связывается с пациентами, когда они пропускают занятия? Кто согласовывает переносы между отделениями? Кто собирает информацию для ежемесячного отчета?

— В основном я.

— А сколько времени у вас на это уходит сейчас?

Я открыла рот.

И закрыла.

Хороший вопрос.

Настолько хороший, что хотелось немедленно его возненавидеть.

— По-разному, — ответила я. — Зависит от недели.

— В среднем?

Я посмотрела на Ольгу.

Она сидела напротив, положив перед собой блокнот.

— Марин, — осторожно произнесла подруга, — только за прошлую неделю ты трижды оставалась после приема. В понедельник мы вместе разбирали переносы почти до семи.

— Это было исключение.

Ольга подняла брови.

— Правда?

Я нахмурилась.

— У нас тогда заболела медсестра.

— А позапрошлая неделя?

Я промолчала.

Инна сложила руки на столе.

— Марина Юрьевна, нам не нужно доказать, что вы недостаточно стараетесь. Нам нужно понять, сколько рабочих часов потребуется программе.

— Я понимаю.

— Тогда давайте считать честно.

Я посмотрела на распечатку.

Шесть часов.

Эту цифру я вписала почти автоматически, потому что считала координацию дополнительной частью своей обычной работы.

И потому что прекрасно знала: если показать реальные затраты времени, бюджет программы увеличится.

Ракитин начнет задавать вопросы.

Попросит сократить расходы.

Возможно, предложит отложить расширение.

А я два года пыталась добиться, чтобы нашу работу воспринимали всерьез.

— Если мы увеличим эту статью, — сказала я, — общий бюджет станет больше.

— Да, — ответил Сергей Павлович.

— Значительно.

— Возможно.

— И генеральный директор может не согласовать проект.

Инна посмотрела на меня.

— Может.

Я почувствовала, как внутри поднимается возмущение.

— Значит, мы полтора месяца готовили документы, чтобы теперь отказаться от расширения?

— Нет, — спокойно ответила она. — Мы готовили документы, чтобы принять обоснованное решение. Если расчет не соответствует реальной работе, его нужно исправить.

Я откинулась на спинку стула.

Ольга тихо вздохнула.

Я заметила.

— Что?

Она посмотрела на меня.

— Ничего.

— Оля.

— Ты сама попросила независимую оценку.

Мне захотелось немедленно напомнить ей, что она моя подруга.

Что знает, через что я сейчас прохожу.

Что могла бы хотя бы сегодня быть на моей стороне.

Но я вовремя остановилась.

Ольга не выступала против меня.

Она отвечала на профессиональный вопрос.

Именно этого я потребовала от Ильи накануне.

Инна перевернула страницу.

— Давайте сделаем иначе. Разделим административную координацию, работу с пациентами и медицинские решения. Посмотрим, какие задачи действительно требуют участия кардиолога, а какие можно передать сотрудникам с соответствующими полномочиями.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо.

Сергей Павлович подвинул ко мне чистый лист.

— Начнем с обычной недели.

Я взяла ручку.

И впервые за долгое время начала считать не то, сколько работы я способна выполнить, а сколько времени на нее действительно требуется.


Через час у нас получилось совсем другое расписание.

Часть задач можно было передать медицинской сестре-координатору. Для этого требовалось выделить ей определенные часы и закрепить обязанности.

Административную запись пациентов и напоминания о времени занятий следовало организовать отдельно, а не оставлять на моем личном телефоне.

Медицинские вопросы оставались у врачей.

Согласование работы команды — у назначенного координатора программы.

Мне предстояло контролировать качество медицинской части и участвовать в обсуждении сложных случаев, но вовсе не обязательно было самостоятельно звонить каждому пациенту, если он перепутал время.

Все выглядело настолько разумно, что я начала злиться уже на себя.

— Не понимаю, почему мы раньше этого не сделали, — пробормотала я.

— Потому что ты привыкла все тащить на себе, — сказала Ольга.

Я посмотрела на нее.

— Спасибо за деликатность.

— Всегда пожалуйста.

Инна улыбнулась.

— На самом деле это распространенная проблема новых проектов. Пока участников немного, многое держится на энтузиазме конкретных людей. При расширении такой подход перестает работать.

— Я это прекрасно знаю, — сказала я.

Ольга кашлянула.

— Теоретически.

Я бросила на нее взгляд.

Она невинно улыбнулась.

Сергей Павлович даже не поднял головы.

— Коллеги, я могу заложить в расчет дополнительную занятость координатора. Но нужно, чтобы вы согласовали конкретные обязанности и количество часов.

Инна кивнула.

— Сделаем.

Я записала замечания.

В какой-то момент поймала себя на неожиданной мысли.

Если бы этот же разговор состоялся месяц назад, я бы после совещания пошла к Илье и попросила его помочь убедить Ракитина.

Он бы посмотрел расчеты.

Нашел слабые места.

Возможно, поговорил бы с генеральным директором.

Я получила бы нужное решение и вечером поблагодарила мужа.

А теперь сидела за столом с тремя специалистами и сама обсуждала, как исправить проект.

Без его участия.

И это оказалось вполне возможно.

— Марина Юрьевна, — позвала Инна.

Я подняла голову.

— Да?

— Согласны с предложенным распределением?

Я посмотрела на таблицу.

— Да. Но хочу уточнить еще один момент.

— Какой?

— Если мы откроем вечерние занятия, понадобится не просто изменить время приема. Нужно согласовать доступность всей команды, помещения и порядок наблюдения за пациентами. Иначе получим дополнительные окна только на бумаге.

Ольга одобрительно кивнула.

— Вот об этом я и говорю уже две недели.

— Ты говоришь об этом значительно эмоциональнее, — заметила я.

— Потому что меня никто не слушает.

— Мы тебя слушаем.

— Тогда запишите еще, что две группы подряд без нормального перерыва я вести не буду.

Инна открыла ежедневник.

— Записываю.

Мы рассмеялись.

Напряжение постепенно уходило.

Я начала задавать вопросы не для того, чтобы защититься, а чтобы действительно найти решение.

К концу встречи у нас появился список конкретных изменений.

Инна закрыла папку.

— Хорошо. Дорабатываем расчет, согласовываем нагрузку, затем снова передаем на рассмотрение.

Я кивнула.

— До среды успеем.

— Только если не будете делать все одна.

Я встретилась с ней взглядом.

— Поняла.

Ольга выразительно посмотрела на меня.

— Я свидетель.

— Ты невыносима.

— Зато полезна.

Она собрала бумаги.

Мы вышли из конференц-зала вместе.

В коридоре Ольга остановилась возле автомата с кофе.

— Будешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сейчас начнешь объяснять, что я должна перестать работать по вечерам.

Она посмотрела на меня.

— А ты собиралась?

Я вздохнула.

— Собиралась пересчитать таблицу дома.

— Ну вот.

— Оль, у нас срок до среды.

— У нас, Марин. Не у тебя одной.

Я хотела возразить.

Но не нашла подходящих слов.

Подруга нажала кнопку автомата.

— Возьми хотя бы капучино. Тебе полезно иногда просто постоять пять минут.

Я посмотрела на часы.

До следующего приема оставалось двадцать минут.

— Ладно.

Ольга довольно улыбнулась.

— Видишь? Умеешь принимать разумные решения.

Я забрала стаканчик и сделала глоток.

Кофе оказался слишком горячим.

Я обожгла язык.

— Черт.

Ольга засмеялась.

— Вот теперь ты точно стала человеком, который умеет отдыхать.


После обеда я обнаружила в рабочей почте письмо от Ильи.

Тема была короткой.

«Расчеты по программе».

Я открыла его.

«Марина Юрьевна, прошу направить скорректированный вариант после согласования с Инной Валерьевной и финансовым отделом. Предварительное решение об объемах расширения примем после рассмотрения обновленных данных».

Подпись.

Должность.

Телефон.

Никаких личных слов.

Я перечитала письмо.

Потом еще раз.

С профессиональной точки зрения придраться было не к чему.

Это раздражало.

Мне хотелось, чтобы Илья оказался неправ.

Хотелось обнаружить в его замечаниях мелочность, несправедливость или хотя бы желание усложнить мне работу.

Тогда можно было бы злиться на него еще и за это.

Но независимая оценка подтвердила недостатки расчета.

Я открыла новый документ и начала вносить изменения.

Через полчаса поймала себя на том, что уже составляю список задач на субботу.

Нужно уточнить графики.

Пересчитать время.

Подготовить сопроводительную записку.

Сверить показатели пилота.

Еще можно было посмотреть материалы конференции, на которую я собиралась подать заявку.

Я записала все это в блокнот.

Потом вспомнила слова Инны.

Не делать все одной.

Я остановилась.

Выделила задачи, требующие участия других сотрудников.

Написала Ольге просьбу подготовить расчет времени специалистов по реабилитации.

Инне — уточнить административные часы.

Сергею Павловичу — проверить финансовую часть после получения окончательных данных.

Себе оставила медицинское обоснование и общую структуру программы.

Список стал короче.

Настолько короче, что я некоторое время смотрела на него с подозрением.

Неужели действительно можно работать таким образом?

И почему я столько лет считала нормальным постоянно оставаться последней в отделении?

Телефон завибрировал.

Сообщение от Ильи.

На этот раз личное.

«Марин, я забрал вещи из химчистки. Там твое пальто. Могу передать».

Я закрыла глаза.

Пальто.

Разумеется.

Наши жизни состояли из сотен подобных мелочей.

Я написала:

«Спасибо. Оставь, пожалуйста, в квартире. Заберу вместе с остальными вещами».

Через минуту пришел ответ.

«Хорошо. Ты сегодня как?»

Я смотрела на экран.

Вопрос был простым.

Но отвечать на него оказалось трудно.

Как я?

Сегодня утром злилась на мужа.

Потом на Инну.

Потом на собственную таблицу.

Сейчас сидела за столом и почему-то очень хотела услышать его голос.

Рассказать, что мы нашли решение с нагрузкой.

Пожаловаться на Ольгу.

Пошутить о том, что финансовый аналитик способен за десять минут разрушить полтора месяца оптимистичных расчетов.

Раньше я непременно рассказала бы все это Илье за ужином.

Он выслушал бы.

Возможно, посмеялся.

Спросил бы, почему я не подумала о некоторых вещах раньше.

Я бы обиделась.

Потом мы помирились.

Но теперь такой разговор означал бы не просто обсуждение работы.

Он стал бы очередной попыткой вернуться к близости, к которой я еще не была готова.

Я ответила:

«Устала. Рабочий день продолжается».

Илья прочитал.

Ничего не написал.

Через несколько минут я сама открыла переписку.

Посмотрела на его последнее сообщение.

Потом убрала телефон в ящик стола.

Мне пришлось буквально заставить себя вернуться к документам.


Вечером я приехала в новую квартиру около семи.

По дороге купила продукты.

Ничего особенного: курицу, овощи, сыр, хлеб и упаковку ягод.

Возле кассы вспомнила, что дома нет соли.

Вернулась.

Потом оказалось, что я забыла растительное масло.

Я стояла посреди магазина с корзиной в руках и вдруг рассмеялась.

Прежде такие вещи почти никогда не приходилось покупать отдельно.

Дома всегда что-нибудь было.

Обычно я составляла список, а Илья по дороге заезжал в супермаркет. Иногда покупал совершенно не то, что требовалось.

Вместо обычного сыра приносил дорогой выдержанный.

Вместо двух яблок — целый пакет.

Однажды вместо бумажных полотенец купил упаковку салфеток для автомобилей.

Мы потом неделю смеялись.

Я улыбнулась.

И тут же почувствовала боль.

Даже покупка соли напоминала о нем.

Вернувшись домой, я разобрала продукты.

Открыла холодильник.

Поставила воду для пасты.

Включила музыку на телефоне.

Тихо.

Просто чтобы квартира перестала казаться такой пустой.

Пока готовился ужин, я достала ноутбук.

Открыла рабочую папку.

Посмотрела на таблицу.

Потом перевела взгляд на плиту.

Вода уже закипела.

Я закрыла ноутбук.

Положила его на полку.

И впервые за много месяцев решила не работать вечером.

Это оказалось сложнее, чем я ожидала.

Руки постоянно тянулись к телефону.

bannerbanner