
Полная версия:
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Завтра мне нужно было ехать в клинику.
Утром я снова увижу Илью.
Он станет смотреть на меня, ожидая ответа, решения, может быть, надежды.
А я пока не знала, что чувствую сильнее — любовь или боль.
Знала только одно.
В этом браке я больше не останусь.
И свою работу из-за него не потеряю.
Я закрыла глаза.
Завтра мне предстояло впервые прийти на работу к человеку, с которым я собиралась развестись.
Глава 2. Мое рабочее место
Утром я проснулась за четыре минуты до будильника.
Некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к незнакомым звукам. За стеной шумела вода. На улице кто-то громко разговаривал по телефону. В комнате пахло стиральным порошком и лавандой.
Я потянулась к другой половине кровати.
Пальцы коснулись холодной простыни.
И только тогда вспомнила, где нахожусь.
У Ольги.
Потому что вчера мой муж признался, что три месяца спал с другой женщиной.
Я закрыла глаза.
Нет, легче от этого не стало.
Вчера вечером мне казалось, что за ночь я хотя бы немного привыкну к случившемуся. Что утром мысли станут яснее, а боль перестанет мешать дышать.
Вместо этого я лежала в чужой спальне и пыталась понять, почему по привычке потянулась туда, где должен был спать Илья.
Мы с ним почти никогда не просыпались одновременно.
Он вставал раньше. Обычно успевал принять душ, выпить кофе и проверить почту, пока я еще спала. Иногда возвращался в спальню за телефоном и целовал меня в плечо.
Я ворчала, что он разбудил меня.
Он отвечал, что уже скучает.
Когда-то меня это смешило.
Теперь даже воспоминание о таком пустяке причиняло боль.
Я заставила себя подняться.
В ванной умылась холодной водой, собрала волосы в хвост и посмотрела в зеркало.
Глаза опухли.
Ночью я несколько раз просыпалась, проверяла телефон и снова пыталась уснуть.
Илья больше не писал.
Я сама попросила его не звонить. Он выполнил просьбу.
Почему-то это тоже задевало.
На кухне Ольга стояла возле плиты в домашних брюках и растянутой футболке.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе.
Она посмотрела на мое лицо.
— Плохо спала?
— Почти не спала.
— Может, не поедешь сегодня?
Я села за стол.
— Поеду.
Ольга поставила передо мной тарелку с омлетом.
— Марин, ты вчера получила страшную новость. Два дня без работы ничего не изменят.
— Если я останусь дома, буду думать только об этом.
— А на работе?
— Там хотя бы будет чем заняться.
Она придвинула мне чашку.
— Только не пытайся доказать, что можешь работать за троих.
Я взяла вилку.
— Я и за одного сейчас едва справляюсь.
— Тогда тем более береги себя.
Я съела несколько кусочков омлета.
Ольга открыла холодильник, достала сыр и положила на стол хлеб.
— И еще. Ты можешь жить у меня сколько потребуется. Не надо сегодня же бежать искать квартиру.
— Я не собиралась сегодня.
Она посмотрела на меня.
— Ты уже открывала объявления?
Я опустила глаза.
— Ночью.
— Конечно.
— Просто смотрела.
— И сколько?
— Девять.
Ольга покачала головой.
— Ты неисправима.
Я попыталась улыбнуться.
Получилось плохо.
— Мне нужно где-то жить.
— Здесь ты тоже можешь жить.
— Оль, я понимаю. И благодарна тебе. Но я не хочу превращаться в твою постоянную соседку.
— У меня три комнаты.
— И одна хозяйка, которая привыкла после работы ходить по квартире в трусах.
Подруга фыркнула.
— Прекрати раскрывать мои тайны.
Я наконец рассмеялась.
Негромко, но по-настоящему.
Ольга посмотрела на меня с таким облегчением, что я почти снова расплакалась.
— Вот, — сказала она. — Уже лучше.
Я покачала головой.
— Нет. Просто ты смешная.
— Это тоже полезное качество.
Мы доели завтрак, собрались и вышли вместе.
В машине Ольга включила радио, но почти сразу убавила звук.
До клиники оставалось пятнадцать минут.
Я смотрела на дорогу и чувствовала, как с каждым перекрестком напряжение растет.
Там будет Илья.
Там будет Елена.
И все остальные.
Те, кто ничего не знает.
И те, кто, возможно, знает гораздо больше меня.
— Оль, — позвала я.
— Да?
— Если кто-нибудь спросит...
Она не дала мне закончить.
— Никому ничего не скажу.
— Спасибо.
— Но ты же понимаешь, что слухи могут появиться?
Я кивнула.
— Понимаю.
— Тогда не пытайся контролировать каждое чужое слово. Не получится.
Я посмотрела в окно.
Как раз это я и собиралась делать.
В клинику я вошла через служебный вход.
Раньше мне никогда не приходило в голову выбирать дверь так, чтобы уменьшить вероятность встретить собственного мужа.
На первом этаже пахло свежевымытым полом и кофе из автомата.
Возле лифта стояли две медсестры. Они обсуждали чей-то день рождения и спорили, какой торт заказать.
Я поздоровалась.
Они ответили совершенно обычно.
Никто не замолчал.
Никто не посмотрел на меня с жалостью.
Мне стало немного легче.
До кабинета я дошла без происшествий.
Закрыла дверь, включила компьютер, достала из сумки телефон.
Сообщений от Ильи не было.
Я открыла расписание.
Первый пациент через двадцать минут.
Потом еще трое.
Встреча с Инной после обеда.
И несколько писем, на которые следовало ответить.
Я села, открыла электронную карту и начала читать историю болезни.
На третьей строчке поймала себя на том, что вообще не понимаю написанного.
Пришлось вернуться к началу.
Потом еще раз.
Я отложила мышь.
Посмотрела на свои руки.
Они не дрожали.
Вчера дрожали.
Сегодня я могла спокойно держать чашку, открывать документы, печатать сообщения.
Значит, хотя бы внешне все было нормально.
Я сделала несколько медленных вдохов.
Открыла нужные результаты обследований.
И принялась за работу.
Первый пациент пришел вовремя.
Мужчина лет пятидесяти, которого я наблюдала давно, сразу начал жаловаться на электронный тонометр.
— Марина Юрьевна, он у меня живет собственной жизнью. Один раз показывает одно, через пять минут другое.
— Давайте сначала посмотрим, как вы измеряете давление.
Он достал прибор из пакета.
Оказалось, что измерения проводились то сразу после подъема по лестнице, то после кофе, то во время телефонного разговора.
Мы разобрали дневник наблюдений и договорились, как получить более сопоставимые данные.
Пациент вздохнул.
— Значит, не обязательно прибор выбрасывать?
— Пока точно не обязательно.
Он улыбнулся.
— Жена так и сказала. А я ей говорю: Марина Юрьевна разберется.
Я тоже улыбнулась.
Мужчина еще несколько минут рассказывал о даче, о внуке и о том, что жена купила ему удобный блокнот для записей.
Я слушала.
И неожиданно почувствовала благодарность за этот разговор.
У человека была обычная жизнь.
Со своими проблемами, тревогами и маленькими радостями.
Он пришел ко мне за медицинской помощью.
И я могла ее оказать.
Без участия Ильи.
Без объяснений о собственном браке.
Без необходимости кому-то доказывать, что достойна находиться в этом кабинете.
Когда пациент ушел, я впервые за утро спокойно выдохнула.
Следующие два приема прошли без осложнений.
А в половине двенадцатого пришел Виктор Петрович Осипов.
Ему было пятьдесят восемь.
После лечения в остром периоде инфаркта он участвовал в нашей программе кардиореабилитации.
До болезни работал электриком на крупном предприятии. Сейчас временно занимался более легкими задачами, связанными с учетом заявок и оборудования, и очень переживал, что окончательно потеряет возможность вернуться к привычному делу.
— Марина Юрьевна, — начал он, едва присев, — я опять пропустил занятие.
— Я видела отметку. Что случилось?
— На работе задержали. Потом автобус ушел. Пока доехал, уже поздно было.
— Вы заранее позвонили?
— Да. Ольге Денисовне. Она сказала, что ничего страшного, но надо перенести.
Я открыла расписание.
— Давайте посмотрим, куда можно поставить занятие.
Он вздохнул.
— Вот в том и проблема. У вас все днем. А я же не могу начальнику каждый раз говорить, что мне нужно уходить.
— Вы сейчас на облегченной работе?
— Да.
— И договоренность о посещении программы у вас есть?
— Есть. Только одно дело на бумаге, а другое в жизни. Сегодня один человек заболел, завтра проверка. Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на бесполезного.
Последняя фраза заставила меня поднять глаза.
Виктор Петрович смутился.
— Простите. Это я не на вас жалуюсь.
— Я понимаю.
Я закрыла расписание.
— Вы не бесполезный. И нам нужно подобрать такой режим занятий, который вы сможете соблюдать. Иначе красивое расписание никому не поможет.
Он усмехнулся.
— Вот об этом я и говорю.
Мы обсудили его самочувствие, соблюдение назначенной терапии и текущие ограничения. Острые жалобы, требующие немедленного пересмотра маршрута помощи, он отрицал.
Затем я записала его вопрос о времени посещений.
Не как просьбу сделать исключение для одного человека.
Как проблему, которую следовало решить для всей программы.
— Попробую обсудить вечерние часы с командой, — сказала я. — Пока согласуем ближайшие посещения отдельно.
— Буду очень благодарен.
Он поднялся.
У двери остановился.
— Марина Юрьевна, а вы сами-то отдыхаете?
Я удивилась.
— Почему спрашиваете?
— Вы сегодня какая-то уставшая.
Я машинально поправила волосы.
— Просто не выспалась.
Он понимающе кивнул.
— Бывает. Вы себя тоже берегите. А то нас тут всех учите, а сами небось до ночи сидите.
Когда дверь закрылась, я еще некоторое время смотрела на нее.
Потом открыла документ с расписанием программы и сделала заметку.
«Проверить возможность вечерних занятий. Уточнить нагрузку специалистов».
Наконец у меня появилась задача, которую действительно хотелось решить.
С Ильей я столкнулась возле лифта.
Это произошло так неожиданно, что я остановилась на полушаге.
Он шел навстречу вместе с заведующим хирургическим отделением. Они обсуждали расходные материалы и сроки поставки.
Илья увидел меня первым.
На секунду его лицо изменилось.
Совсем немного.
Только взгляд задержался дольше обычного.
— Марина Юрьевна, — произнес он.
— Илья Андреевич.
Я впервые за десять лет сказала это обращение с таким усилием.
Заведующий хирургией кивнул мне.
— Добрый день.
— Добрый.
Я уже собиралась пройти мимо, когда Илья спросил:
— У вас сегодня прием по расписанию?
Вопрос был рабочим.
И все же я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Да. Четыре пациента.
— Как самочувствие?
Заведующий хирургией перевел взгляд с него на меня.
Я выпрямилась.
— Работать могу. Если возникнут изменения, сообщу Инне Валерьевне.
Илья понял.
Я увидела это по его лицу.
— Хорошо, — сказал он.
Я прошла к лестнице.
За спиной снова раздался голос заведующего хирургией:
— Так что по поставке?
Илья ответил не сразу.
Я не обернулась.
Поднявшись на следующий этаж, остановилась у окна.
Сердце колотилось так сильно, будто я только что поднялась бегом на десятый этаж.
Обычный разговор.
Два рабочих вопроса.
А меня трясло оттого, что муж посмотрел на меня с тревогой.
Я злилась на него за эту тревогу.
И одновременно страшно хотела, чтобы он снова спросил, как я себя чувствую.
Я достала телефон.
Открыла переписку с Ольгой.
«Встретила его».
Ответ пришел через минуту.
«Как ты?»
Я подумала.
«Плохо. Но работаю».
«Сможешь зайти ко мне после приема?»
«Да».
Я убрала телефон и вернулась в кабинет.
Инна пригласила меня к себе после двух.
На столе у нее стояли две кружки чая, лежали документы и раскрытый ежедневник.
— Садитесь, Марина Юрьевна.
Я села.
Инна некоторое время смотрела на меня.
— Вы уверены, что вам сейчас нужен полный рабочий день?
— Не уверена.
Она кивнула.
— Уже хорошо, что не пытаетесь убедить меня в обратном.
Я невольно улыбнулась.
Инна отложила ручку.
— Я не собираюсь расспрашивать вас о личном. Но вижу, что у вас трудный период. Если нужны несколько дней отпуска, давайте обсудим.
Я опустила глаза.
— Мне бы хотелось закончить сегодняшние дела. А потом взять два дня.
— Можно согласовать часть отпуска. Только заранее распределим приемы.
— Хорошо.
Она открыла календарь.
Мы обсудили даты и то, кому можно передать срочные вопросы.
Потом Инна закрыла ежедневник.
— Теперь о работе.
Я выпрямилась.
— Я слушаю.
— Вы отвечаете за медицинскую часть программы. Но это не значит, что обязаны самостоятельно решать все административные вопросы. Последние месяцы вы берете слишком много на себя.
— У нас пока небольшая команда.
— Именно. Поэтому не надо делать вид, что она больше, чем есть.
Я почувствовала знакомое желание возразить.
— Если сейчас не организовать расширение, потом будет гораздо сложнее.
— Не спорю. Но организовать и выполнить за всех — разные вещи.
Я промолчала.
Инна посмотрела на меня внимательнее.
— Мы давно собирались пересмотреть распределение задач. Давайте этим займемся. Не надо закрывать недостаток времени своими вечерами.
Я подумала о вчерашнем разговоре с Ильей.
О том, как он сказал, что мы почти не виделись из-за моей работы.
На мгновение захотелось рассказать Инне все.
Что муж изменял мне три месяца.
Что я собираюсь разводиться.
Что теперь не знаю, как сидеть с ним за одним столом.
Но я остановилась.
Инна не была моей подругой.
Она была заместителем главного врача.
И сейчас мы обсуждали мою работу.
— Мне нужно попросить вас еще об одном, — сказала я.
— Конечно.
Я глубоко вдохнула.
— По возможности я хотела бы согласовывать текущие вопросы программы и свой график через вас.
Инна некоторое время молчала.
— Из-за Ильи Андреевича?
Я посмотрела на нее.
Она не отвела глаз.
— Вы можете не отвечать, — добавила она.
— Да. Из-за него.
Инна медленно кивнула.
— Хорошо. Это можно организовать. У нас и раньше большая часть амбулаторной работы проходила через меня.
— Спасибо.
— Но я сразу уточню. Илья Андреевич остается главным врачом. Решения его уровня все равно будут требовать его участия.
— Я понимаю.
— И если возникнут профессиональные разногласия, их придется обсуждать на общих основаниях.
— Именно этого я и хочу.
Инна сложила руки на столе.
— Тогда договорились. Текущий график и отпуск согласовываем через меня. Документы по программе тоже сначала проходят мое рассмотрение. Если потребуется решение главного врача, я направлю их дальше.
Я почувствовала неожиданное облегчение.
Всего несколько предложений.
Никаких обещаний защитить меня от чужой боли.
Просто понятный порядок работы.
— Инна Валерьевна, — сказала я, — я хочу, чтобы вы знали одну вещь.
Она ждала.
— Я не собираюсь пользоваться личными обстоятельствами ради профессиональных преимуществ.
Она нахмурилась.
— Марина Юрьевна, вы одиннадцать лет работаете в клинике. Мне не нужно такое обещание.
Я опустила глаза.
— Простите.
— Не за что извиняться. Но если вы хотите, чтобы вас оценивали по результатам, не требуйте от себя невозможного.
Я кивнула.
Она пододвинула мне папку.
— А теперь покажите, что вы придумали с вечерними занятиями.
И мы занялись делом.
После работы я зашла к Ольге.
Она сидела в кабинете, дописывая заключение.
— Ну? — спросила она, даже не подняв головы.
— Что «ну»?
— Ты выглядишь так, будто сегодня спасала мир.
— Всего четырех пациентов и одно расписание.
— Уже неплохо.
Я села напротив.
Ольга закончила печатать и повернулась ко мне.
— Как разговор с Инной?
— Нормально. Она согласилась взять на себя согласование текущих вопросов.
— Это хорошо.
— И предложила отпуск.
— Еще лучше.
— Я возьму два дня.
Ольга одобрительно кивнула.
— Вот это уже похоже на разумного человека.
Я потерла виски.
— Мне надо снять квартиру.
— Марин...
— Я не сегодня. Но надо.
Она вздохнула.
— Давай хотя бы посмотрим вместе.
Я подняла голову.
— Ты не против?
— Конечно не против. Я же знаю, что ты все равно будешь этим заниматься. Лучше уж вместе выберем что-нибудь нормальное, чем ты снимешь первую попавшуюся комнату с видом на мусорные баки.
Я улыбнулась.
— Мне не нужна комната.
— Тогда тем более.
Она открыла сайт объявлений.
— Показывай свои девять вариантов.
Я достала телефон.
И на несколько минут мы почти забыли, почему вообще занимаемся поиском квартиры.
Первую квартиру мы посмотрели через два дня.
Она находилась в старом доме недалеко от центра. На фотографиях выглядела светлой и уютной.
В действительности обои в спальне отходили от стены, подоконник был заставлен искусственными цветами, а холодильник издавал звук, похожий на взлет самолета.
Хозяйка уверяла, что все прекрасно работает.
Ольга открыла шкаф.
Дверца осталась у нее в руках.
— Почти, — заметила подруга.
Хозяйка обиделась.
Мы извинились и ушли.
Второй вариант оказался красивее.
Новая мебель, большая кухня, удобная ванная.
Но стоимость аренды была такой, что я невольно вспомнила собственную зарплату и все расходы, которые теперь собиралась оплачивать одна.
Возможность снять эту квартиру у меня была.
Но необходимости переплачивать за дорогой ремонт я не видела.
— Ничего себе, — пробормотала Ольга, рассматривая мраморную столешницу. — Тут, наверное, даже макароны стыдно варить.
Я рассмеялась.
— Можно только устрицы.
— И пить воду из хрусталя.
Мы поблагодарили агента и поехали дальше.
Третья квартира находилась в двадцати минутах от клиники.
Небольшая однокомнатная, с отдельной кухней и застекленным балконом.
Никакого дизайнерского ремонта.
Светлые стены.
Нормальная кровать.
Рабочий стол у окна.
В прихожей — большой шкаф.
На кухне — простая мебель и круглый стол на двоих.
Я остановилась посреди комнаты.
Здесь было тихо.
Из окна виднелись деревья и двор.
На подоконнике стоял пустой цветочный горшок.
— Хозяйка оставила, — объяснил агент. — Если мешает, уберем.
— Не мешает.
Ольга прошлась по квартире, открыла шкаф, проверила воду в ванной.
— Марин, иди сюда.
Я вошла.
Она показала на полку.
— Здесь даже твои двадцать баночек поместятся.
— У меня не двадцать баночек.
— Да, конечно. Девятнадцать.
Я покачала головой.
Агент улыбнулся.
— Квартира вам подходит?
Я снова вышла в комнату.
Посмотрела на стол у окна.
Представила, как прихожу сюда после работы.
Снимаю пальто.
Ставлю чайник.
Сажусь читать.
Никто не спрашивает, где его документы.
Никто не решает, когда мы будем ужинать.
Никто не обещает приехать вовремя, а потом не приезжает.
От этой мысли стало одновременно спокойно и страшно.
— Да, — ответила я. — Подходит.
Ольга посмотрела на меня.
— Уверена?
Я кивнула.
— Уверена.
Мы обсудили условия аренды, залог и оплату. Договорились оформить договор и передачу ключей в ближайшие дни.
Когда вышли на улицу, Ольга спросила:
— Ну как?
Я остановилась возле машины.
— Странно.
— Что именно?
— Я впервые за много лет выбираю жилье только для себя.
Она молчала.
— Не думаю, удобно ли будет Илье. Не далеко ли ему ехать. Понравится ли кухня. Хватит ли места для его вещей.
Я посмотрела на окна третьего этажа.
— Просто выбираю, где хочу жить.
Ольга открыла машину.
— И как ощущения?
Я подумала.
— Пока непривычно.
— Ничего. Привыкнешь.
Я села рядом.
В кармане завибрировал телефон.
На экране появилось имя Ильи.
Я смотрела на него несколько секунд.
Потом ответила.
— Да.
— Марин, привет.
Его голос был таким знакомым, что я невольно закрыла глаза.
— Привет.
— Ты сейчас можешь говорить?
— Недолго.
Он помолчал.
— Я хотел узнать, как ты.
Я посмотрела на Ольгу.
Она завела двигатель и сделала вид, что полностью занята дорогой.
— Нормально.
— Ты у Ольги?
— Да.
— Я вчера писал. Ты не ответила.
— Видела.
Илья выдохнул.
— Хорошо. Я не буду тебя мучить вопросами. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Я почувствовала раздражение.
— Илья, мы вчера виделись в клинике.
— Я знаю. Но там ты со мной почти не разговариваешь.
— Мы договорились обсуждать на работе только рабочие вопросы.
— Я помню.
Повисла пауза.
Потом он сказал:
— Ты можешь забрать вещи, когда захочешь. Если нужно, я уйду из квартиры на это время.
Я посмотрела в окно.
— Хорошо. Я сообщу.
— Марин...
Я молчала.
— Я очень скучаю.
На мгновение мне захотелось ответить тем же.
Потому что я действительно скучала.
По его голосу.
По привычке обсуждать вечером самые незначительные события.
По тому, как он мог подойти сзади и положить подбородок мне на плечо, пока я готовила ужин.

